На замену

Затянувшаяся и вынужденная между ними тишина Костю ничуть не парила. Ровно до того момента, пока Люба снова не начала ебать мозг, а в ленте социальной сети не стали мелькать кадры нового проекта с Владиславом Коноплёвым в главной роли. Агентство какое-то… Плотников смотрел трейлер и пытался вспомнить, рассказывал ли Влад ему о съёмках? Никак не мог вспомнить. Влад вообще любил много чего рассказывать, но Костя предпочитал не слушать, вместо этого быстро смещая ракурс с обычных разговоров ни о чём на что-нибудь более приятное и деятельное в физическом плане. Соскучился, наверное. Так он думал, когда сошёл с поезда на платформу вокзала и набрал номер, который уже давно не мелькал в списке как входящих, так и исходящих вызовов. — Привет, а я тут, в Москве, — пояснил зачем-то, улыбнувшись прямо в телефонную трубку, но Коноплёв, конечно, этого видеть не мог. — Встретимся? Встретились. Влад смотрел на него исподлобья, как побитая псина, которой обещали дать вкусную кость, а в итоге грубо отмудохали по бокам, вышвырнув за порог тёплого, хозяйского дома. Плотников улыбался шире и тянул руку, осторожно касаясь самыми кончиками пальцами чужой ладони. — Как дела-то? Чем занимаешься сейчас? Как будто ты не знаешь, говорил взгляд Коноплёва. Как будто мне не похуй, отвечал ему Костя одними глазами. А может и не похуй. Может, это было что-то другое. Плотников пока не разобрался, но упорно давил на Влада, вынуждая того раз за разом прогибаться и плясать под свою дудку. Разве не этого ты хотел, тоже спрашивал, тоже снова одним только взглядом. Утаскивал Коноплёва в тёмную подворотню и нагло целовал, сходу просовывая язык в чужой рот. Влад пытался воспротивиться, но уже в следующую секунду сам сжимал ладонями его плечи, тянул на себя и покорно приоткрывал губы, позволяя тихому, но очень проникновенному вздоху сорваться вслух между ними. Костя плавился и старался не улыбаться чересчур нагло и открыто. Им же было хорошо вместе. Или нет? — Погуляем завтра? — спрашивал Плотников, пока они лежали в постели какого-то очередного отеля только потому, что Влад не пустил его на порог собственной квартиры, отмахнувшись Дашей, которая могла нагрянуть утром. — У меня обратный поезд только вечером. Я бы прошёлся… — Не получится, — резко ответил Коноплёв и встал с места. Костя опустил глаза ниже, жадно облизнулся на чужие ягодицы. — У нас досъём в обед. — Можно и до обеда, — со смешком сказал мужчина. Влад обернулся, бросил на него нечитаемый взгляд и, коротко пожав плечами, скрылся за дверьми ванной комнаты. Плотников нахмурился и полез в телефон, чтобы закрепить диалог с Коноплёвым в телеграме на самый вверх и ни за что не потерять. Впереди маячил фестиваль в Архангельске. У Кости были большие планы на это мероприятие. И ничто не помешает ему осуществить их в жизнь. Даже Влад. Тем более, Влад. Было видно, что Коноплёв не особо горел общением. Когда-то он сам строчил длинные, чувственные тексты, скидывал Косте бесконечное количество селфи по поводу и без, писал кружочки-голосовые, в общем, делал всё, чтобы посвятить Плотникова в свою жизнь и всё вокруг него происходящее. Костя не особо посвящался, но упорно ставил реакции и сердечки. А теперь вот сам напоминал Коноплёву день за днём, что совсем скоро они отправятся вдвоём в такое маленькое, но очень интересное путешествие. Не Москва, не Питер, без жен-девушек и друзей. Только ты, я и наши неразрешённые обиды. Чувствуешь, как пахнет жаренным? Плотников чувствовал и заводился от этого ещё сильнее, заваливая Влада новым потоком сообщений-постов-голосовых. А в одну из ночей, когда до поездки оставалось два дня, вдруг выскочил на балкон, пока семья видела десятый сон, и нажал кнопку «вызов», дожидаясь ответа по ту сторону экрана. Влад был задумчивый и грустный, а ещё, Костя понял по кривой усмешке, пьяный. Очень пьяный. — Не спишь? — спросил Плотников, щёлкая колесиком зажигалки. — Не сплю, — ответил ему Коноплёв, облизнув губы. Темноволосый расплылся в довольной улыбке, прищурив взгляд, направленный прямо в камеру. Влад тут же шумно задышал. Даже стараться не надо было, чему Костя очень порадовался и грациозным, по-актёрски надуманным жестом стряхнул пепел от сигареты в сторону. — Красивый такой, — пробормотал Плотников, наблюдая за чужой реакцией. Коноплёв вздохнул, отвёл взгляд куда-то за пределы телефонной рамки, свёл брови вместе, но тут же разгладил залёгшую между ними морщинку и устало, как будто бы сдавшись, улыбнулся Косте в ответ. — Почему ты никак от меня не отстанешь, Кость? — протянул Влад, качая головой и подкладывая руку под щёку следом. — Чего ты хочешь? Тебя, подумал Плотников. Просто тебя. Но ответил, конечно же, совершенно другое. — Да так, подумал, позвоню, пожелаю спокойной ночи, — пожимая плечами, спокойно отозвался Костя. Однако, его улыбка, его взгляд, да даже поза, говорили об обратном. О большем. — Ну так желай, — хмыкнул Коноплев, попытался натянуть на лицо безразличное выражение. Но Плотников прекрасно видел, как он, прильнув к экрану ближе, жадно заглянул в камеру, с предвкушением ожидая того, что будет дальше. Костя обожал, когда Влад так смотрел. Разговор по телефону закончили торопливой дрочкой, каждый по свою сторону. Плотников, закрывшись в ванной комнате и уже нацепив наушник, шептал в динамик что-то о том, как будет сладко вылизать всего Коноплёва после пережитых впечатлений будущего дня, а Влад стонал, без наушников и стеснения, прямо так, глядя в камеру своим невозможным, поплывшим взглядом. Плотников выдохнул тихое «кончай», и Коноплёв, как и всегда, послушно исполнил его просьбу. Показал мокрую ладонь, вздрогнул всем телом, это было видно даже в полумраке чужой комнаты и через помехи плохой связи, и отключился. Чувствуя на душе невозможную лёгкость, Костя вымыл руки, выскользнул из ванной и, предвкушая скорое путешествие, забрался в постель, нежно обнимая жену перед тем, как провалиться в сладкий и крепкий сон. Но Архангельск встретил их кучей проблем, технических косяков и личностных недомолвок. Влад на Костю старался не смотреть, не дышать в его сторону и вообще – никак не контактировать и не трогать. Плотников с двойным упорством наседал на парня всё сильнее. — Нас там ребята от Бабблов на стенд пригласили, пойдём? Коноплёв кивал и шёл вперёд Кости к нужному месту. — Кушать хочешь? Можем заскочить на фудкорт, обещали провести туда, где тихо и спокойно. Влад отмахивался, бормотал, что не голоден и доставал из кармана айкос, прыгая куда-то за угол, вне пределов Плотникова, чтобы покурить. — А давай… Тут Коноплёв уже смотрел на него как на дурака и плотнее сжимал губы, всем своим видом выражая полное недовольство. Это подстёгивало. Особенно то, как Влад сидел всю пресс-конференцию, целомудренно сведя ноги вместе, и игнорировал его короткие подколы, прикосновения, взгляды. Язвительно выдохнул своё «очень», подкипел на очередном комплименте про «красоту», выплюнув ответную колкость, протянул как-то задумчиво и непонятно слово «друзья». Плотников вопросительно вскинул бровь, но ответной реакции не добился – Коноплёв, поудобнее перехватив микрофон, снова упёрся взглядом в толпу перед сценой. Старался улыбаться, вести себя непринуждённо, смеяться на одной площадке с Костей так, как они привыкли смеяться всегда. На фанатах это работало, но Плотников видел всё и даже больше. Видел и радовался внутри. Вечер обещал быть томным. В туалетную комнату, куда шмыгнул Коноплёв, пока у них была ещё пара минут до начала автограф-сессии, Костя протиснулся следом практически сразу. Щёлкнул замком двери, развернулся и наткнулся на пылающий, гневный взгляд. — Да как же ты заебал! — Влад начал даже не с шёпота, сразу кинулся на него с криками и с застывшими в уголках глаз слезами. — Костя, хватит! Прекрати! — Не могу, — честно ответил Плотников. Он никогда ему не врал. — А ты попробуй, блять, — практически рыкнул Коноплёв и затрясся всем телом. — Вдруг получится. Костя хмыкнул и потянулся вперёд. Но вместо острого, кусучего поцелуя, получил только чужой кулак прямо в нос. — Сука! — рыкнул в ответ и зажал нос руками. Влад зачарованно посмотрел на собственные сжатые костяшки, будто сам не верил, что только что сделал. Плотников отнял ладони, понял, что кровь не течёт, значит, перелома не было. Но внутри всё равно забурлило, заискрило и срочно потребовало выхода наружу. Коноплёв замер перед ним, а уже через секунду замотал головой. — Нет-нет-нет… — Ты сам, — то ли злясь, то ли веселясь, заговорил Костя. Неприятно, конечно, но разве его это остановит? Разве было хоть что-то такое, что могло остановить Плотникова, когда речь шла о парне, что стоял прямо перед ним? Ничего. И даже удар в нос не помеха. — Я же просто шутил, а ты… — Это несмешно, Кость, — захныкал Влад, и слёзы, наконец-то, покатились по щекам. Он попытался отпрянуть назад, но белая раковина, упершись прямо в поясницу, не дала Коноплёву увеличить дистанцию между ними. Плотников не отставал – зачем-то обтёр руку о край собственный кофты и шагнул ближе. — Ну, пожалуйста… — Давай, — оборвал стенания Костя и взялся за пояс чужих джинс. Влад машинально вцепился пальцами в его запястья, попытался оттолкнуть, но после короткого замаха, кажется, будто все силы покинули его тело, и делал он это так вяло и лениво, что Плотникову не составило никакого труда быстро разобраться с застёжкой и настойчиво потянуть штаны вместе с бельём вниз. — Разворачивайся. Коноплёв тихо что-то замычал и – последним рывком перед пропастью вниз – вскинул подбородок, пытаясь заглянуть в глаза мужчины. Костя видел в чужом взгляде и просьбу, и мольбу, и даже плескавшееся на самом дне откровение вперемешку с горестным, горьким чувством, отдалённо напоминающим что-то вроде любви. Он ответил на этот взгляд как мог – сам развернул Влада и, сплюнув на ладонь, скользнул пальцами между подставленных ягодиц. Смотреть на заплаканное лицо Коноплёва, пока судорожно и быстро трахаешь его короткими рывками, – отдельный вид удовольствия для Плотникова. Но, по итогу, в нём даже нашлась капля сочувствия – кончив не внутрь, а поверх, Костя додрочил Владу, сжимая пальцы очень правильно и нужно, зная, как больше всего нравится парню. Коноплёв издал громкий стон, что тут же утонул в предплечье, так и не отгремев по стенам маленького помещения. Плотников разулыбался пуще прежнего, оставил короткий поцелуй на светлой макушке и натянул свои приспущенные спортивки обратно на бёдра. — Вечером тусим, да? — спросил он, обжигая горячим дыханием чужое ухо. Коноплёв ответил новым стоном и вскинул одну руку вверх, демонстрируя мужчине средний палец. Костя рассмеялся и вышел из туалетной комнаты. Теперь вечер не обещал, а точно кричал о том, что томного в нём будет, ой, как достаточно. Поэтому и удивительного в том, как быстро накидался Влад, когда их затолкали в караоке-клуб, не было абсолютно ничего. Теперь Коноплёв не куксился, не вредничал и от Кости совсем не отмахивался. Висел на нём, летал между людей, хватался за микрофон и за каждую всученную ему в руки банку с пивом. Ему даже не надо было много, достаточно было хитрющего взгляда Кости и пары глотков светлого, тёмного, да любого. Плотников и сам не отставал. Ну а зачем заканчивать такой хороший вечер на грустной ноте? Их, пьяных и счастливых, загрузили в авто, и Костя, почувствовав, как Коноплёв прижался к его плечу своим, тепло улыбнулся. — Устал, маленький? Влад заелозил, мурлыкнул что-то, склонил голову ниже. — Сейчас приедем в гостиницу и отдохнём, — зашептал ему на ухо Плотников и крепко обнял за пояс. Коноплёв на секунду напрягся, а затем расслабился, наваливаясь на мужчину уже всем телом. — Вот так, умница. Влад молчал всю поездку, а вот в номере уже не стеснялся и отрывисто, звонко стонал, подмахивая бёдрами, царапая спину Кости ногтями и позволяя целовать себя везде, куда только дотягивались чужие губы. Плотников разжал объятие, упал рядом и, в своей всё ещё пьяной-шальной дымке, принялся водить пальцами по тяжело вздымающейся груди, пока собственное дыхание приходило в норму. — Я же обещал, — заговорил Костя, целуя Коноплёва в плечо. — Что у нас с тобой будет весёлое и хорошее путешествие. Зачем было вредничать? Влад вздохнул, перехватил его ладонь, приостанавливая ласку, и, засомневавшись на секунду, прижал руку Плотникова к своей щеке. — Хочу спать… — вялым языком бормотал Коноплёв и тёрся носом о чужое запястья. – Я очень устал, Кость… — Знаю, — отвечал ему мужчина и целовал уже в висок. — Засыпай. Влад мгновенно провалился в сон, оставляя Плотникова одного разбираться с их мокрыми, потными телами и пропахшими сексом влажными простынями кровати. Костя умел быть заботливым, когда хотел. Костя и правда соскучился по Владу. Через два дня Плотников обнаружил, что Коноплёв заблокировал его во всех мессенджерах. Не позвонить, не написать, оставались только дурацкие соцсети, связываться через которые Костя не видел смысла. Влад не хотел больше общаться? Ну ладно, не такая уж и беда, Плотников всё равно ему о себе напомнит. Найдёт способ. — Влад-Влад… мы про Коноплёва щас? — толпа радостно загудела-засмеялась, и Костя сверкнул короткой полуулыбкой. — Да, мы друзья. Он буквально кожей чувствовал направленные на него камеры телефонов, и внутри всё радостно-сладко сжималось от мысли о том, что когда-нибудь Влад обязательно увидит эти видео. Услышит его. Голову дурманило слишком много воспоминаний, но выбрать нужно было только одно, самое важное и интересное. Что точно выбьет почву из под чужих ног. — …и нам нужно было приехать в Архангельск, чтобы я, наконец-то, дошутил до того… — ладонь сжалась в кулак, и актёрское просочилось наружу, до забавного кривя лицо Плотникова в комичной карикатуре на гневного Коноплёва. — …чтобы он всерьёз такой «Костя! Все хватит!» Я думаю, ладно. Я довёл Влада. Он улыбнулся шире и отвернулся от ведущего, обращая взгляд в толпу. — Вот был момент, когда я Влада довёл. Это прикольно. Почесал ключицы, дёрнул ногой. — Привет, Влад, — показал пальцем на себя и разве что язык не вытащил наружу, так искрилось всё внутри, сложно было спрятать преисполняющее его веселье. — Я продолжаю тебя доводить. Гомон немного поутих, и Костя понял, что пришло время вбить последний гвоздь в чужую крышку. — Но я его сильно люблю, чтобы все понимали происходящее, — отрывисто, чётко и без смущения. Так будет проще потом списать всё в шутку перед фанатами, а перед самим Владом показаться во всей красе, даже вот так, на расстоянии нескольких сотен километров и с блоком во всех чатах и мессенджерах разом. Вопросы продолжились, разговор двинулся уже в другую, более профессиональную сферу, и Плотников, не стирая с лица довольной улыбки, отвечал дальше. Влад обязательно ему ответит-напишет-позвонит. Надо было только подождать. И каким же приятным и долгожданным было его удивление, когда через трое суток телефон разразился громким, внезапным звонком. — Привет, а я тут, в Питере, — повторил его же слова Коноплёв, но, в отличие от Кости, голос парня звучал как-то скомкано и надрывно. — Встретимся? — Конечно, — ответил Плотников и помахал рукой Любе, показывая, что у него важный звонок. — Но в этот раз погуляем, хорошо? Влад тяжело и шумно задышал прямо в динамик, и Костя не смог сдержать счастливого, победного оскала. — Хорошо, — вторил ему Коноплёв. — Как скажешь. Костя отнял телефон от уха, чтобы взглянуть на время, и выдохнул в микрофон одно только слово. — Умница.