Ради тебя, Антон

      Четверг, 28 февраля 2002 г.       В начале их приятельства Антон предполагал, что не станет близко подпускать к себе Бяшу и Рому, но сейчас ему приятно иметь таких хороших товарищей. Может, в скором времени он и вовсе сможет назвать этих двоих друзьями.       В течение последующих двух недель после школы они стали всё чаще проводить время вместе. За столь короткий срок Петрову удалось узнать и понять Бяшу с Ромой намного лучше.       Пятифанов имел несколько приводов в милицию за кражи и вандализм. Такое матери лучше не рассказывать — она точно будет не в восторге от того, с кем парень начал водить дружбу. Рома — главный хулиган не только 9 «В», но, по всей видимости, и целой школы. Антону не нравится его маргинальный образ жизни и то, что он не брезгует вымещать злость на слабых, но это не мешает ему жить по своим понятиям: он презирает людей, действующих исподтишка. Случай с Семёном — лучшее тому доказательство: Пятифанов не вмешивался вплоть до того, пока Бабурин не стащил с Петрова очки. Несмотря на опасный характер, он был обожаем не только сверстницами, но и девчонками постарше. Обратного интереса со стороны парня не замечалось.       Бяша — мелкий пакостник и балагур. У него нет жестокости, присущей Пятифану; он обычно ограничивается подначками да словесными оскорблениями. Бяша искренне считает Ромку своим лучшим другом. Неизвестно, плохо это или нет, но он точно не осознает, что ведом этим самым другом. Вероятно, его полностью устраивает такой расклад, ведь он мало на что способен без главаря: парень быстро теряет хватку при обостряющемся конфликте. В какой-то степени все побаиваются Ромку, и только Бяша может позволить себе прямо указать Пятифану, в чем тот не прав. Стоило главному хулигану вновь настойчиво предложить сигаретку новенькому, как бурят тут же обвинил Рому в некрасивом поступке: не стоит, мол, заставлять Петрова делать то, чего он не хочет. Поэтому даже к Бяше Антон проникся каплей уважения.       Сегодня после школы, быстренько забежав домой, отобедав и переодевшись в форму, Антон направился в спортивный зал: парни пригласили посмотреть на их занятия боксом. Каждый вторник и четверг между пятью и шестью часами тренер разрешал ребятам побоксировать грушу или потренироваться друг с другом. Насколько было известно, это занятие больше по душе Ромке: так он снимает напряжение. Бяша же просто составляет компанию — как друг.       В этот раз они пригласили и Петрова посетить их внеурочную деятельность. Раньше он всего раз пять надевал перчатки (и то с отцом), но незнание основ бокса не являлось весомой причиной для отказа.       Ещё ему очень хотелось увидеть, как Ромка работает руками — понять, почему его все так боятся. Ему ни разу не удавалось уличить главного хулигана в драке: его руки вечно покоились в карманах спортивных брюк.

⭑⭑⭑

      Залетев в здание и попутно поздоровавшись с вахтёршей, которая проверяла сменку, он сразу направился в раздевалку. Первое, что бросилось в глаза, — это стены, покрытые плакатами с изображениями спортсменов-героев. Величественные фигуры Арнольда Шварценеггера и Майка Тайсона восхищали и вдохновляли всех, кто приходил в зал. Так, по крайней мере, было задумано.       Навряд ли кто-то из администрации дал указание повесить эти плакаты. Очевидно, местные ребята, чьё свободное время проходило в стенах зала, временами приносили распечатки и вешали на стены, стараясь подкрепить тренировочную атмосферу. Желание спортсменов было учтено — мешать никто не стал.       Выбегая из раздевалки, парень чуть было не ударил тренера, который как раз проходил мимо, дверью.       — Ой, извините, здравствуйте, — залепетал он, быстро прикрывая за собой дверь, как бы скрывая улику, которой мог нанести удар по мирному жителю.       — О, здравствуй, Антон, пацаны меня как раз предупредили, что ты к ним присоединишься, — задорный, громкий голос мужчины эхом прокатился по коридору, а его огромная ладонь ободряюще хлопнула парня по плечу. — Они на втором этаже. Смотри, чтоб не убили тебя, а то знаю их. Меня найти можно в основном зале, у нас там занятия по волейболу.       Поблагодарив тренера, парень устремился к лестничному пролёту, который вёл на второй этаж. Его сразу окутал запах свежевымытых штанг, резины и пота. Почти поднявшись, сквозь решётчатые ограждения он уже мог разглядеть, что по правую сторону на стене располагалось большое зеркало, рядом лежали красные маты для занятий гимнастикой. Посередине покоились гантели и другой спортивный инвентарь, а слева вдоль стены были подвешены груши. Центр угла представлял собой квадрат из матов — импровизированный ринг.       Взор прибывшего сразу же притянули две фигуры. Они стояли перед грушами, одетые в классические боксёрские шорты с высоким поясом, с бандажами на руках. Бяша не спеша разминался, отрабатывая каждый взмах. Ромка сомкнул кулаки и мощно ударял тренировочный кожаный снаряд. Антон непроизвольно задержал дыхание, наблюдая за хорошо поставленными движениями. Пятифанов контролировал все удары, попадая в цель с такой точностью и силой, словно прогуливался с боксёрским мешком каждый день. Зал наполнял грохот столкновения металла с металлом. Отвести глаза от этого интенсивного тренировочного зрелища не получалось. Где-то на подкорке мозга Петров четко осознал, что не хочет быть Роме врагом.       Вскоре ритмичные удары резко прекратились: Пятифан заметил Антона возле лестницы и остановился, Бяша тоже увидел его и, не отставая, помахал рукой. Со сбившимся дыханием и фирменной улыбкой Рома, весь взмокший, подошёл к парню. Его посетила мысль, что многочисленные девчонки, которые превратили хулигана в свой объект воздыхания, позавидовали бы его удаче. Должно быть, мало кто видел его таким опасным, диким и по-своему… завораживающе очаровательным.       — Тоха, ты в порядке? — Рома стал махать рукой перед его лицом. — Всё, связь с космосом восстановлена? Я спрашиваю, долго ты тут стоишь?       — А, не-ет, только подошёл, — наконец очнувшись, произнес он. — Просто засмотрелся, ты круто управляешься со своими кулаками.       — Хах, сейчас посмотрим, как ты управляешься со своими. Возьми себе перчатки из подсобки, — Пятифанов указал пальцем на приоткрытую дверь, — и присоединяйся к нам, потренируешься немного.       Бяша и Рома водрузили на свои плечи тяжелую ношу тренеров. Они показывали технику, которую нужно соблюдать при ударах по груше. Петров внимательно слушал и не мешал своим тренерам обучать его самым азам. Они не спеша рассказывали, что необходимо знать, как правильно стоять, как двигаться и когда совершать удар.       Бяша встал напротив снаряда и начал демонстрировать базовые удары. Он выполнял их быстро и точно, показывая правильные движения и технику. Рома в это время стоял рядом, наблюдал и объяснял каждый шаг, контролировал движение и стойку. После того, как Бяша показал основы, пришла очередь Ромы практиковаться. Пятифанов в немного замедленном действии атаковал грушу, демонстрируя силу удара и принцип сохранения выносливости. Антон старался следовать их примеру, делая всё, чтобы повторять движения. Ребята даже похвалили его за то, что он схватывает всё довольно быстро.

⭑⭑⭑

      За двадцать минут до истечения времени ребята встали на маты, которые имитировали ринг, а Петров, уставший, сел на пол недалеко от них, чтобы посмотреть на парней в деле. Они стали готовиться к дружескому спаррингу: надели перчатки, прогрели свои тела и настроились на приятную цель. Как только пацаны обменялись первыми ударами, ему сразу стало понятно, насколько сильно в физическом плане Бяша уступает Ромке; единственным преимуществом первого было гибкое тело, что ловко маневрировало от ударов. Бой был энергичным и эмоциональным. Рома сокрушительно атаковал, но все же поддавался Бяше, чтобы сохранить равновесие и настроиться на более длительную борьбу. Бурят пытался уворачиваться от его ударов и находить возможности для контратаки, но все попытки успешно проваливались.       — Всё, Бяш, ты проиграл! — крикнул Антон, как только увидел, что нога приятеля коснулась пола за пределами мата.       — Опять на! — недовольно буркнул бритоголовый, вытирая запястьем пот со лба. — Но в этот раз я продержался гораздо дольше. Тох, а давай ты теперь против меня.       Рома снял перчатки и вытащил из своей сумки бутылку воды, дабы жадно присосаться к горлышку, утоляя жажду. Услышав предложение друга, он сразу же нахмурил брови.       — Решил самоутвердиться за счёт Антохи? — Пятифанов протянул бутылку воды запыхавшемуся парню, тот с радостью её принял. — Если Тоха не против и ты будешь себя сдерживать, то почему бы и нет, время ещё есть.       Хулиган забрал свою бутылку обратно и присел рядом с Петровым — теперь его очередь прохлаждаться на полу.       — Да всё отлично пройдет. Зуб даю, на!       — Обычно именно после этих слов всё проходит наоборот, — Рома толкнул Антона в спину, поторапливая подняться с насиженного места.       — Ты именно так лишился зубов, Бяш? — он затянул перчатки потуже.       — Ахах, не-е, — со смехом бурят ушёл на маты, становясь в середину ринга.       — Этот олух потерял передние, когда поспорил, что провисит на турнике на зубах минуту, — Ромка покрутил у виска, — спор он, конечно, выиграл.       Антону до последнего казалось, что отсутствие двух центральных резцов верхней челюсти можно объяснить результатом несчастного случая во время какой-нибудь драки. Что ж, теперь на одну тайну стало меньше, но сам бы он ни за что в жизни не догадался, каким образом была понесена эта потеря. Не теряя больше времени, парень присоединился к Бяше, становясь в стойку.       В миг, когда Ромка, принимая роль судьи, поднял руку и дал сигнал начала, у бритоголового сразу же сменилась роль: теперь он наносил удары, а противник уклонялся и искал способы контратаковать. Хоть движения Бяши были уставшие и неточные, новоприбывший всё равно не был ему ровней. В какой-то момент бурят вошёл во вкус, удары становились менее точными, но более сильными: неожиданно Бяша, втянувшись в игру, перегнул и ударил с огромной силой, а парень, не сумев защититься, пропустил прямо в лицо. Зацепиться было не за что, и тело Антона рухнуло на мат.       Оппонент, опомнившись, стащил с себя перчатки, кидая их в сторону, и мигом подлетел к лежащему на полу. Ромка, как дикая кошка, оказался по другую сторону, хватая Антона за лицо и оценивая его состояние. Петров почувствовал, как во рту появился железистый вкус, а из носа хлынула горячая струйка. Она потекла по губе и заставила всех замереть на месте.       — Братан, прости меня! — Бяша нервно задергался, словно не зная, куда себя деть. — Лёд приложить нужна, на.       — Тебя, мудака, приложить нужно… О стенку башкой, — Рома гаркнул на друга, не позволив ему тронуть подбитого. — Попроси аптечку у вахтёрши. И давай без паники.       Парень вскочил с мата и бегом направился к лестнице.       — Только тренеру ничего не говори, — кинул Пятифанов вдогонку уже скрывшемуся парню.       Из-за решётчатого ограждения вылезла голова.       — А?       — Письку в рот на… Тренеру ничего не говори, — Рома показал кулак.       Бурят закатил глаза и дальше побежал по лестнице вниз прямиком к вахтёрше, чтобы одолжить у неё маленький медицинский чемоданчик, который хранился для таких случаев.       — Запрокинь голову, а то всё тут замызгаешь, — несмотря на грубый тон, Пятифанов осторожно стал снимать с потерпевшего перчатки.       — Мне не больно, я и сам бы о себе мог позаботиться, — взгляд был прикован к спине приятеля, который сложил разбросанные перчатки обратно в подсобку и закрыл её на ключ. Тот оказался у него в кармане шорт.       — Ой, да заткнись ты, — Ромка упал перед парнем на колени и тыльной стороной ладони вытер каплю крови с подбородка, которая вот-вот готова была упасть на белоснежную футболку. Руки у Пятифана были грубые, слегка шероховатые и все в шрамах. Раньше Антон не обращал внимания, но теперь видел, что от постоянных занятий боксом на его ладошках регулярно образовывались сорванные сухие мозоли. — Ничего, я тебя поднатаскаю, и ты дашь Бяше сдачи.       — Я уже успел подумать, что это моё последнее занятие здесь… Значит, ты станешь моим персональным тренером?       Ромка усмехнулся, но ничего против не сказал, лишь вновь смахнул очередную красную каплю, но уже другой рукой. К этому времени подоспел Бяша, который держал в руках чёрный чемоданчик с приклеенным изображением креста.

⭑⭑⭑

      — Я тебя провожу до дома, на! — всё никак не мог угомониться бритоголовый.       — Да я сам дойду, не нужно меня провожать, — они уже около десяти минут стояли под фонарным столбом на входе в лес.       — У нас тут вообще-то завёлся местный Чикатило, на. А еще ты раненый, всё, идём домой вместе, — Бяша подхватил его под руку и потащил на лесную тропинку.       — Да завались ты. Тебе раз двадцать сказали, человек сам дойдёт, — Ромка влепил оплеуху беззубому и, схватив того за шиворот, потащил его прочь. — Все, давай, Тоха, завтра в школе встретимся.       — Ага, до завтра.       Попрощавшись, парень бегом скрылся в лесу, лишь бы Бяша не сбежал от Ромы и не нагнал его, настойчиво предлагая проводить до дома. На его лице не осталось и следа от удара, но, видимо, это так шокировало приятеля, что в ближайшие дни он только и будет стараться загладить вину. Но сейчас, в тишине леса и собственных мыслях, Антону хотелось прогуляться до дома одному.

⭑⭑⭑

      До начала весны остался день, но зима не готова была отдавать свои владения, так что напоследок зимние дни приняли на себя самые сильные морозы. В тёмном лесу теперь царила неутешимая ледяная атмосфера, проникающая в самые кости. Холод здесь настолько глубоко засел, что кажется, будто он поглотил всё живое. Ветер обдувал деревья, издавая зловещий шуршащий звук, словно холодные пальцы смерти скользили по ветвям.       Мерзкий мрак пронизывает каждую дырку в листве, создавая зловещие тени, которые пляшут в тусклом свете луны. Отдельные пучки лучей проникают сквозь редкие просветы между деревьями, обнаруживая замёрзшие кусты и тернистую растительность. Вся природа здесь кажется забытой, лишённой жизни и будто откровенно небрежно отвергнутой.       Длинные, искривлённые ветви склоняются к самому земному покрову, словно они хотят проникнуть вглубь теней. Их каркас из мертвого дерева создает невероятную симфонию страха и угрозы. Порой при сильном ветре они издают жалостливые вопли, будто отдают последний вздох одичавшим животным и духам зубров, которые долго умирали, так и не найдя покоя.       Сколько бы парень ни проходил по этому жуткому лесу, а страх каждый раз как в первый. Под ногами — хрустящий слой снега, застывший в бесконечной ледяной пустыне. Тоненькие ледовые иглы вздымаются из-под каждого шага, создавая холодную тень вокруг. Всё кажется безжизненным и влачащим ужасное существование. Даже самые маленькие зверьки скрылись в берлогах, поняв, что в этом лесу нет укрытия от его суровости и таинственных существ, которые могут вынырнуть из глубин. Только один Антон ступал под покровительством этого леса, потому что он разрешает — потому что он здесь главный.       Тишину прервал треск ветки. Парню не в новинку — уже успел привыкнуть к этим устрашающим звукам, где смешиваются все страхи детства. Надо просто идти прямо, в тишину, что прерывается уханьем ветра.       — Эй, очкарик, ты оглох?       Голос ветра вовсе окреп и превратился в человеческую речь. Забавно, что вой ветра напомнил ему голос Семёна — мерзкий, скрипучий, как ржавые петли у забора.       До него дошло не сразу, но когда мысль, крутившаяся где-то там вдалеке, резко впилась в уставший мозг, его ударило, как бьет громоотвод во время грозы. Позади действительно стояла огромная туша Семёна, хотя лучше бы на его месте стоял маньяк. Тогда он бы дал что есть мочи прямо в лес, предприняв попытку скрыться от смерти. Но перед Семёном он не мог и близко продемонстрировать каплю страха.       — Что, сука, не боишься меня? — На прыщавом лице свиньи воцарился мерзкий оскал, демонстрирующий чудовищно кривые зубы. — Я только сбежал от этого дерьма, но тут появляешься ты и всё рушишь! Тебе нужно было просто сидеть тихо и молчать в тряпочку, но ты вообразил себя псом, что смеет бросаться на всех подряд. Ты всего лишь шавка, что может лаять за забором…       — Семён, успокойся, давай просто поговорим, — парень перебил Бабурина, но тот, ощетинившись, истошно и содрогающе завопил.       Прежде Петров никогда не слышал, чтобы люди так кричали: Семёна словно живьём разделывали на части — настолько ужасающим был этот вопль. Колени Антона беспомощно затряслись, от страха затошнило, а тело оцепенело. И мозг не придумал ничего лучше, как начать винить себя в том, что он посмел отказаться от помощи Бяши. Ведь если бы он пошёл с ним, толстяк не стоял бы сейчас у него на дороге. Хотя… Не напал бы сегодня — напал бы завтра.       Глаза Семена искрились безумием. Резкая вспышка ужаса никуда не делась, парень продолжал стоять, застыв на месте. Время, казалось, повисло в воздухе, а ветер тихо шептал проклятья, которые ему не разрешено было слышать.       Семён побежал на него, сжимая кулак; в свете луны на его руке блеснула печатка. Лицо было искажено яростью и беззаконным желанием нанести боль. Мерцающий свет фонаря позволял видеть лишь фрагменты этой ужасной картинки: бьющиеся о ледяные деревья взгляды, звуки рыхлого снега и неуправляемый хаос.       Антон попытался сделать шаг назад, но его ноги отказались подчиняться. Полностью охваченный параличом, он почувствовал, как страх невидимыми липкими пальцами сжимает его горло. В тот момент показалось, что снеговой покров расступается, открывая пропасть, в которую сгибающееся тело должно рухнуть.       Семён приближался, словно зверь, готовый нанести смертельный удар. Его дыхание становилось всё более горячим и сопровождалось нечеловеческим хрипом.