Ради тебя, Антон

      Суббота, 16 марта 2002 г.       Взгляд блуждал по крыльцу довольно неплохого дома. На лестнице стояла банка из-под кофе, почти до краёв наполненная окурками. Видимо, мать Бяши так же, как и он сам, имеет никотиновую зависимость. Дверь отворилась, и на пороге Антона встретил шепелявый, быстро затащивший его внутрь.       — Чувствуй себя как дома, Тох. Куртку можешь в шкаф повесить, — бритоголовый плечом подпёр стенку, наблюдая за тем, как его друг снимает с себя верхнюю одежду.       Закидывая пуховик в шкаф, Петров, помимо Бяшеных вещей, сразу заприметил парочку женских, которые, очевидно, принадлежали его матери, а также мужской тулуп, висевший на крючке. Первая мысль была о Ромке: парень мог опередить Антона, но ведь Пятифанов всегда передвигается в кожанке. Значит, тулуп, скорее всего, принадлежит отцу бурята. До этого Петров предполагал, что у Бяши его нет: в рассказах всегда фигурировала только мать.       Коснувшись ногами тёплого пола, парень сразу ощутил под носками песок, который неприятно въедался в ткань.       — Ах да, дома не прибрано, могу предложить тапки, — спохватился Бяша, доставая из тумбочки пару чёрных резиновых шлёпок. — Вот, надевай.       — Спасибо, — пробормотал Петров, проваливаясь в обуви, которая была ему на размера два больше.       В следующую минуту Антон сумел по достоинству оценить предложенные Бяшей тапки — дом, мягко говоря, был правда плохо прибран. После того, как бурят гостеприимно позвал Петрова на кухню, тот успел осмотреть гостиную, что была по пути. Мебель и декор были хорошими: сразу становилось ясно, что деньги у семьи имелись. Но казалось, словно здесь никто не живёт: на шкафах и тумбочках скопился толстый слой пыли, цветы, которые, должно быть, прежде украшали окна, завяли. Только одинокий кактус, что стоял на телевизоре, спокойно выживал в этом всеми забытом месте. Состояние пола тоже не радовало. Бяша не врал — в доме действительно давно не проводилась уборка. Хоть сейчас белые носки не касались покрытия, но юноша был уверен, что грязь там присутствует, потому что тапки изредка тоже неприятно липли к полу.       На кухне дела обстояли не сильно лучше, но хотя бы прослеживалось присутствие людей. Замызганная жирными пятнами плита, раковина, набитая немытой посудой, хрустальная пепельница, размещённая прямо на обеденном столе и переполненная окурками, несколько мусорных мешков, сваленных возле кухонных тумб, и бутылки от пива, украшающие окно, — таким пейзажем встретила Антона эта комната.       — Ну что, принёс? — поинтересовался шепелявый, доставая из подвесного шкафчика большую углублённую тарелку.       — Как и просили, — Антон, предварительно смахнув с кухонного стола крошки, поставил на него свой рюкзак и достал оттуда семь пачек сухариков.       — Круто, на! — Бяша с радостью стал рассматривать вкусы, которые были изображены на упаковках. — Бери их, короче, открывай и засыпай в тарелку.       — Ромка же придёт? — Последовав совету друга, Петров схватил пачку «Три корочки» и открыл ее, засыпая содержимое в тарелку.       — Конечно, он, видимо, с закупками не закончил, на, — бурят потянулся за очередными сухариками с надписью «Компашки». — Кидай мусор в ведро, которое возле раковины стоит. — Важно сказал Бяша.       Наполнив тарелку до краёв снеками, он отнёс её в гостиную, чтобы поставить на низенький столик, смахивая с него мешающий мусор. Пока бритоголовый делал попытки прибраться, протирая мокрой тряпкой телевизор, тумбу и столик, Антон позволил себе внимательно осмотреть шкафы, которые были заставлены красивым сервизом и различными статуэтками животных. На одной из полочек были в ряд выставлены фотографии семьи. Фигурировали на них только мать — красивая невысокая женщина с большими глазами и длинными каштановыми волосами — и сын. Но на одной из фотографий был запечатлён высокий статный мужчина, который небрежно придерживал за плечо Бяшу и безучастно смотрел вдаль.       — Это твой отец? — поинтересовался Антон.       — Что? Где? — Бурят за секунду обежал диван и оказался рядом с Петровым. Небрежно осмотрев рамку с фотографией, он опустил её вниз, закрыв от посторонних глаз. — Ага, типа того. Пошли ко мне в комнату, нужно помочь принести кое-что.       Хоть парню и хотелось задать несколько вопросов, особенно после неоднозначной реакции одноклассника, Антон всё же тактично промолчал, следуя за другом на второй этаж — прямиком в его обитель.       — Воу, — удивлённо воскликнул Петров, пересекая порог чужой комнаты.       Дом Бяши был действительно красивым, но из-за запущенности казался неуютным и пустым, чего нельзя было сказать о комнате бурята. Она была аккуратно прибрана и излучала уют. Здесь было не так много вещей, но всё покоилось на своих местах. Просторная кровать, большой шкаф, стол, за которым работают паяльником, полочка с огромным количеством журналов, выстроенных в ряд по цветам, несколько дощечек, стоящих на подоконнике и символизирующих любовь Бяши к пирографии.       — Ты чего застыл, на? — поинтересовался хозяин комнаты.       — У тебя тут так… — «Чисто», хотел было сказать Антон, но вместо этого добавил: — «Уютно».       — А, ну да, — не удивленно сказал Бяша. — Я понял, о чем ты, — он задумчиво почесал затылок и оглядел всю комнату. — Остальной дом, как бы это сказать, выглядит немного заброшенным, ну, и грязным, — бурят встал на четвереньки перед кроватью. — Но на то есть свои причины, — он кинул серьёзный взгляд на друга и посмотрел под кровать.       — Расскажешь? — с интересом выпалил Антон, но осознав ситуацию так же быстро произнес. — Хотя можешь и не говорить… — твое дело, я не настаиваю, — Петров, почувствовав себя неловко, решил посмотреть на работы друга, что презентабельно красовались перед окошком.       — Ну, у меня мать немного кукухой поехала, на, — из-под кровати выкатилась тёмная стеклянная бутылка.       — Ну, мне неизвестны подробности… — Антон раздумывал, как бы подступиться к разговору и кое-что вспомнил. — Но как-то раз Ромка назвал ее… — он помедлил, — звезданутой, — Петров потянулся к бутылке, чтобы рассмотреть ее. Этикетка гласила: «Балтика 4».       — Только он грит так, — из-под кровати покатились остальные бутылки алкоголя. — При посторонних она держится нормально, — как-то грустно сказал Бяша, — но дома, так сказать, теряет рассудок.       Он поднялся с пола и поставил весь алкоголь на стол — в сумме Антон насчитал шесть штук. «Недурно», — подумал юноша про себя. Тем временем шепелявый присел на край кровати и с какой-то грустью посмотрел на все бутылки, а затем тяжко вздохнул. Петров не понимал изменившееся настроение друга и даже испугался, что задавал слишком много вопросов и расковырял старую рану. Бурят будто никак не мог решиться на что-то, но затем посмотрел в зелёные честные глаза одноклассника.       — Мы же друзья, — задумчиво начал бритоголовый, — так что… — он неуверенно почесал затылок, — и ты тоже должен знать, — Бяша словно сомневался в правильности своих слов.       Антон на слове «друзья» встрепенулся и сразу же переместился к товарищу, присаживаясь рядом, чтобы внимательно выслушать, если одноклассник в итоге решится открыться ему.       — Моя мамка раньше жила в соседней деревне, — набравшись храбрости, уверенно начал бурят. — Но залетела по молодости от бандита из этого посёлка. Насколько я знаю, она прохода не давала этому мужику, — эта фраза прозвучала немного с обидой и некоторой раздражённостью. — Настолько сильно, походу, влюбилась, что всегда была там, где и он. Получается, забеременела, а семья то этого бандюги надавила на него, ну, и заставила жениться на мамке моей, чтобы ребёнок, видите ли, в полноценной семье родился. Думаю, догадаться несложно, что этот бандюга — мой папаша, на.       — Тот мужчина на фото…       — Да, это он, — перебил Бяша Антона. — Женился, значит, на моей мамашке, ну и, короче, переехали они в этот посёлок, а вскоре и я родился. Со стороны, должно быть, казалось, что мы нормальная такая семья, мой батёк даже бросил свои делишки — якобы ради нас, но на самом деле он стал выпивать да по другим бабам шататься, мать его дери! — уже вконец разозлённо сказал шепелявый. — Если сначала это была бутылочка пива по вечерам, то к концу он уходил в страшные запои. Вот эта больная любовь к батьку закрывала моей мамке глаза на всю дурь, что у нас тут творилась. — Он на мгновенье затих и затем, вздохнув, продолжил. — Она даже измены ему прощала, представляешь? Этому уроду! — Бяша впился ладонями в колени, было видно, как от напряжения побелели его пальцы.       — Пока мать играла в семью, я рос и прекрасно понимал, что папашка мой ненавидит меня, потому что моё рождение испортило, получается, ему молодость, да и жизнь в целом. Стрёмная ситуация, конечно, но мы как-то сразу поняли, что он живёт своей жизнью, я — своей; в этом доме мы словно друг друга не замечали. Чужие, одним словом. Меня это в принципе-то устраивало, до тех пор пока он не стал уходить в какие-то запои на недели, а то и месяца. Я приходил со школы, а это пьяное животное вечно валялось где-нибудь в доме… потом приходила маман и, как ни в чём не бывало, бегала за ним, как за ребёнком. В какой-то момент он повадился выносить из дома вещи, чтобы подогнать их кому-нибудь за копейки или сразу выменять на самогон, потому что деньги мать стала прятать, а сам он не работал. Хоть маман моя и продолжала любить этого осла, но ей было тяжело, и я это видел, но она ни за что бы не ушла от него. Сколько раз я ни подводил ее к этому разговору, а она ни в какую. Если опустить несколько моментов, то у батька после очередного загула отказала печень… Если я его всю жизнь терпеть не мог и меня его смерть порадовала, то мою матушку это разбило, — на этой фразе бурят немного замедлился, похоже, мысль о несчастье его матери сильно огорчала его.       Он на мгновение задумался. Будто на одном дыхании, Бяша рассказал правду о своем отце, вся неловкость будто исчезла, он доверился Антону, своему новому другу. Спустя минуту, бурят продолжил свой рассказ.       — Уже два года прошло, а она все никак в себя придти не может, — шепелявый грустно рассматривал свои ладони. — Уходит на работу, там себя ведёт как ни в чём не бывало, а домой возвращается и чудит разное — чаще всего просто запирается в своей комнате. По всему дому можно найти следы пребывания моего батьки до сих пор. Бутылки на кухне, окурки, одежда, обувь, личные вещи — и я не могу их выкинуть или спрятать, потому что мать впадает в истерику. Я вообще прекратил убираться дома, только в своей комнате это делаю. Иногда мама приходит в себя и старается привести все в порядок, но, как видишь, до конца этого сделать не получается, — закончив рассказ, Бяша спрыгнул с постели и убрал с себя невидимые пылинки, будто прогоняя с себя всю грусть, натянул улыбку и как бы превратился в себя прежнего. Посмотрев на озадаченного и притихшего Петрова, он понял, что тот еще не отошел от такого честного разговора.       — Тох, вот только не надо такую грустную моську делать, давай, хватай бутылки и понесли их вниз, на.       Петров опешил от столь быстрой смены настроения друга: непонятно, действительно бурят смирился с ситуацией или просто скрывает боль за улыбкой. В любом случае Антон не планировал снова ворошить старые раны. Если Бяша захочет ему высказаться, то он всегда с радостью выслушает. Самое главное, что парень сумел ему довериться и рассказать о случившемся.       Хозяин комнаты схватил три «Балтики», оставляя другие на попечение Петрова; тот не растерялся и последовал примеру друга. Вместе они быстро перенесли стекло на кухню, аккуратно разместили его в холодильнике. Антон приметил две бутылки газировки.       — Ну сё, на. Осталось только Ромку дождаться, пошли пока в гостиной посидим, телик позырим.

⭑⭑⭑

      По телевизору ничего путного не показывали, лишь новости и рекламу, но это было отличным белым шумом для двух друзей, которые погрузились в разговоры, а не в ящик. Со временем Петров пообвык и прекратил испытывать дискомфорт в Бяшином доме, особенно когда тот притащил кучу подушек и пледов.       — Слушай, я тут недавно со Смирновой разговаривал.       — С нашей Смирновой? — перебил бурят. — С чего вдруг ты с этой гадюкой вообще разговаривал?       — Неважно, просто так получилось. Я и без неё это замечал, но когда она меня тыкнула в это носом, то мне захотелось разобраться, — шепелявый лишь изогнул бровь на слова Антона. — Короче, каждый раз, когда речь заходит о Полине, Пятифанов как-то странно себя ведёт. Да и Катька мне такую фразу обронила, знает ли, мол, Ромка о том, что я с Полиной общаюсь. Может, ты мне объяснишь, в чем тут дело?       — Ну, я чёт даже не знаю… тут ситуация такая, сложная. Лучше спроси у Ромки сам, хотя на твоём месте я бы не стал.       Петров хотел было надавить на Бяшу, чтобы тот объяснил, в чем дело, но очень некстати послышался хлопок входной двери. «Как же ты вовремя, Пятифанов», — подумал про себя Антон. Петров встал с дивана, а Бяша так и остался сидеть в кресле, укутанный в плед. Рома раздевался в прихожей, смахивая с себя мокрый снег. Вид у него был немного уставший и грустный.       — О, привет, Тошик, — парень тут же изменился в лице, скинул с себя рюкзак и бросил его другу. — Подержи пока.       — И тебе привет, — Петров отстранил от себя чужую вещь — та была мокрой, и от неё пошли неприятные мурашки.       Пятифанов быстро кинул кожанку в шкаф, шапку — на комод и стал выискивать что-то в тумбах. Голова парня резко метнулась в сторону Антона — на его ноги, если точнее. Видимо, хулиган искал именно тапки, которые Бяша любезно предоставил Антону. Ромка, не сказав ни слова, вновь переключил внимание и вскоре отыскал другую пару синих сланцев. Забрав у Петрова свой рюкзак, парень отправился прямиком в гостиную.       — Так-так, лежишь в моем кресле? — Ромка шлёпнул бурята по затылку.       — Ай, чё творишь, на? И ваще-то это мой дом и мое кресло! — возмущенно крикнул Бяша, а Пятифанов лишь посмеялся. — А тебя где вшивые псы носили, чё так долго? Я уже думал, что тебя маньяк убил и съел.       — Меня? Маньяк? Ты же знаешь, я таких на кусочки шеньк-шеньк-шеньк, — Рома продемонстрировал своё мастерство владения бабочкой, которую вытащил из заднего кармана, а после присел на диван рядом с Антоном, раскрывая рюкзак. — Вот ещё вам парочка снеков и… барабанная дробь…       На столик упали пачки чипсов, а после показались три алюминиевые банки. Бурят удивлённо уставился на Пятифанова, в то время как Антон схватил одну из них и стал изучать. Даже при таких заурядных источниках света, как телевизор и напольная лампа, парень сумел разглядеть надпись «Bavaria — светлое пиво». На обратной стороне удалось рассмотреть крепость напитка, которая составляла, 8,6%. Петров сразу понял, что спирт здесь не должен чувствоваться. Напиток, скорее всего, быстро заходит из-за крепости, да и вкусом обладает явно хорошим, раз ребята так воодушевились. Юноша отставил банку обратно — это действие не осталось незамеченным парнями.       — Та-ак, Антош, я не понял, ты что, пить не собираешься? — Ромка серьезно посмотрел на друга.       — Тох, это не пиво, а восторг, на. Попробуй! — со стороны бурята раздался характерный щелчок открывшейся алюминиевой банки, а после послышалось шипение.       — Ребят, я не пил и не буду пить, — сразу запротестовал Петров.       — Нет, ты будешь пить, целочка, — Рома схватил напиток, открыл его и всучил Антону. — Не выёбывайся и пей, а иначе наши посиделки не состоятся.       Пятифанов взглянул в глаза Антону так, что тому стало не по себе. В чужих зрачках плескалась опасность вперемешку со злостью. Под таким давлением со стороны хулигана Петров понял, что проиграл, и, собравшись с силами, прильнул губами к холодному алюминию, совершив два глотка.       — Ну как? — с ехидством поинтересовался Пятифанов.       — Ну-у-у… — Из-за того что напиток был очень холодным, парень ничего не понял, но спустя пару секунд постарался не скривиться в лице. — Пока не понял, — соврал Петров.       — У нас в холодильнике ещё шесть бутылок, на, так что распробуешь, — тактично напомнил Бяша.       — Чёрт…