Ради тебя, Антон

      Четверг, 21 марта 2002 г.       К концу марта столбик термометра уверенно поднимался до плюсовых значений. Вместо привычных заморозков и холода ощущалось приятное тёплое дыхание весны. Днем было уже пять-десять градусов, но ночью всё ещё можно было изредка ощутить минусовую температуру, что подмораживала только что растаявший снег, создавая на утро препятствия в виде корочки льда — днём она снова превращалась в воду. Многие школьники прощались с варежками и шапками, а после школы с расстёгнутыми куртками возвращались домой, когда недели две-три назад прятали носы в шарфах. Вскоре и вовсе можно будет расстаться с зимней одеждой.       По телевизору каждое утро обсуждалась погода на ближайшее время. Синоптики, анализируя данные и делая прогнозы, несли радостные новости — лето второго года наступало именно таким, каким его хотели видеть, — жарким и солнечным. По предварительным данным, оно должно было стать самым знойным за последние тридцать лет. Эта перспектива очень радовала людей, особенно учитывая, что прошлый год выдался дождливым и душным, из-за чего аграрный сектор понёс убытки, ведь треть посевов просто сгнила.       Пока пожарные готовились к работе, агрономы с нетерпением ждали плодородного урожая, товароведы — увеличения спроса на охлаждающую продукцию, а у обычных школьников летние прогнозы поднимали настроение и наполняли жизнь надеждой на яркие и незабываемые приключения.       Но мысли Петрова были заняты не тем, как он сможет провести это лето и даже не экзаменами, к которым шла активная подготовка, а тем, что рассказал ему Пятифанов. В голове не укладывалось, что Рома собирается исчезнуть приблизительно в конце июня или начале июля. Эта мысль мучила его по ночам и каждый раз, когда он виделся с Ромой, который как ни в чём не бывало занимался своими делами. Но Антон видел! Видел, что Пятифанов с тоской смотрит в школьные окна, лениво пишет материал в тетради, неохотно отвечает на вопросы. Казалось, он погрузился в только ему известный мир и, как каторжник, в одиночку тащит неподъёмный груз, что свалился на его плечи.       Петров безумно сильно хотел обсудить с кем-нибудь то, что узнал, но парень ведь дал обещание, что ни с кем и никогда не заговорит об этом, даже с Бяшей, который тоже был другом Пятифанова. Антона это настораживало: бурят был знаком с хулиганом с самого детства, они прошли огонь и воду, но почему-то Рома не доверяет ему свою тайну. Может, Бяша не умеет хранить секреты? В этом Петров сомневается. Каким бы балагуром ни был шепелявый, а Ромку бы точно не предал. Антон несколько раз пытался заговорить с Пятифановым на эту тему, но как бы ни был парень настойчив, хулиган пресекал все попытки на корню. Досадно, но, видимо, откровения закончились той самой ночью, когда они вдвоём остались у Бяши. Возможно, все дело было в алкоголе, который смог развязать язык Роме. В любом случае поздно гадать, что послужило причиной их диалога, — теперь остаётся только переваривать то, что стало известным.       — Тох, ты меня вообще слушаешь? — Пятифанов щёлкнул пальцами перед лицом друга.       — А? — Петров вынырнул из собственных мыслей и переключил внимание на Рому. — Прости, задумался.       Ребята сидели на месте, куда предполагалось вмонтировать окно, но большой пустой квадрат в стене так большим пустым квадратом и остался. Это заброшенное здание, как рассказывали местные, до развала советского союза предполагалось для хранения зерна. Но после 1991 года о нем забыли, и на окраине леса остались только возведённые стены с остатками кровли. Дневное солнце проникало сквозь ветви кустов, создавая игру света и тени на их лицах. Вдали от чужих глаз хулиган мог спокойно покурить.       — И о чем думаешь? Случилось чё?       — Не сказал бы, так, мелочи. С родителями поругался, — соврал Антон, хотя даже в этой лжи была доля правды: отношения между родителями в последнее время вновь стали натянутыми.       — Стоит волноваться? — поинтересовался Пятифанов, вынимая из внутреннего кармана кожанки пачку сигарет.       — Что? Нет конечно. Ничего серьёзного, — отмахнулся Петров, заодно сменив тему разговора. — Ты мне лучше скажи, почему именно за мной зашёл, а не за Бяшей? Я тебе компанию за сигаретой не составлю.       — А мне казалось, что ты уже настолько осмелел, что сам у меня из рук их забираешь, — парень усмехнулся.       — Нашёл, что вспомнить! И вообще, ты мой вопрос оставил без ответа, — у Петрова внутри все переворачивалось, стоило вспомнить ту ночь.       — Чёрт, у меня последняя осталась, — хулиган вынул белую палочку из упаковки и зажал её между зубами, а коробочка за отсутствием надобности улетела в голые чёрные ветки кустов, к другой куче похожего мусора. — Если не хотел со мной идти, то почему не остался дома?       — Вопрос стоял по-другому. Раз я здесь, значит, захотел пойти. Да и проветривать иногда голову надо, свободное время трачу только на подготовку к экзаменам, да с вами иногда боксирую, — парень расстегнул ворот куртки, так как солнце, даже сквозь ветки, сильно грело.       — Ты сам ответил на свой вопрос, — Пятифанов поднёс зажигалку к сигарете и поджёг ее. — Я типо тебя выгуливаю. Вот Бяша пусть сидит за учебниками, ему полезно. А у тебя скоро башка лопнет.       — А ты не должен сидеть за учебниками? — поинтересовался Петров.       Пятифанов тяжело вздохнул, оставив вопрос без ответа. Антон укорил себя за то, что вновь задел неприятную тему. Рома смотрел вдаль, пока дым от сигареты безмятежно поднимался в воздух и таял в вышине. Он вглядывался в обветренные стены здания, исписанные рисунками и надписями разного характера, словно пытаясь разглядеть истории, которые они хранили в своих разрушенных стенах. Петров переключался взглядом между сигаретой и своим другом.       — Будешь? — Пятифанов протянул тлеющую сигарету другу.       В голову закрались сомнения. Петров вновь вспомнил ту ночь, когда сам выкрал из чужих рук табачную отраву и не видел в этом ничего такого. Сейчас жест со стороны Ромы показался Антону таким интимным, таким тайным, предназначенным только одному ему, что отказаться не хватило сил. Парень аккуратно забрал сигарету, как бы невзначай коснулся сухих пальцев друга, и, как ему показалось, касание длилось дольше чем нужно.       Впустив дым в лёгкие, на языке ему почувствовалась неприятная горечь, а в горле першение; не сумев сдержаться, парень прокашлялся. Немного обвыкнув к новым ощущениям, он почувствовал, как никотин проникает в его организм, создавая ощущение приятного дурмана. Антон задумчиво выпустил дым в воздух, размышляя о том, куда ведёт его жизнь.       Пятифанов придвинулся ближе, соприкоснувшись с чужими коленями, и забрал сигарету обратно. Под этой крышей заброшенного здания они находили убежище от повседневных проблем и суеты. Здесь они могли расслабиться и побыть самими собой. И сигарета на двоих стала символом, связывающим их.       Вслед за последними затяжками Рома бросил окурок в забытую глубину иссушенной земли. Смакуя остаточный вкус на губах, он спрыгнул с окна.       — Сходим в магаз, я сигарет куплю?

⭑⭑⭑

      Весна наступала слишком быстро, дороги были в слякоти и грязи, снег оставался только в некоторых местах — в лесах и вдоль обочин, где его собирали тракторами в течение всей зимы. Именно с этих мест вода снова стекала по дорогам, не позволяя им полностью просохнуть. Обычно такая погода бывает только в середине апреля, но, видимо, в этом году лето будет не только самым жарким, но и самым быстрым.       Петрову нравилось тепло гораздо больше, чем холодная, темная и опасная зима, поэтому он не сердился на такие неожиданные изменения погоды.       Дорога до нужного магазина заняла около десяти минут. Антон недавно узнал, что именно здесь все школьники, которые балуются сигаретами и алкоголем, покупают все необходимое. Пятифан не стал исключением. Как-то раз из рассказов местных его закрыли из-за продажи алкогольной и табачной продукции несовершеннолетним. Но, как это часто бывает, кто-то кому-то «дал на лапу», и вот, вы снова можете заниматься продажей, а правоохранительные органы закроют глаза на незаконную деятельность. Удивительно, как с этим мирится Тихонов: он не похож на тех, кто принимает взятки, да и не ловили его за этим. Видимо, и над ним есть люди поважнее.       На настойчивое предложение сходить вместе с Пятифаном купить сигарет Петров отказался под предлогом того, что не хочет быть замечен за порицаемыми в его семье вещами. Не хватало, чтобы до родителей дошло, что их сын курит.       — Потом не проси у меня сигаретку стрельнуть, — с усмешкой сказал Рома.       — Ты мне ее в любом случае сам предложишь, — на это Антон лишь закатил глаза.       «Ну-ну», — с этими словами Рома скрылся за дверями магазина, а Петров остался стоять на улице, выжидая друга. Взгляд его блуждал по проходящим мимо людям, которые спешили куда-то по своим делам. Вдалеке Антон заметил большое пушистое существо, которое крутилось вокруг какой-то девушки. Он сразу узнал в этом огромном рыжеватом комке шерсти Шарика, но на всякий случай решил убедиться, что все в порядке и пес не пристает к девушке в знакомой куртке. Подойдя ближе к этой парочке, Петров услышал задорный смех.       — Ай, щекотно! Что, еще хочешь?       В руках у нее был пакет, видимо, она не так давно покинула магазин. Со спины было трудно сказать, но казалось, что девушка протянула псу что-то из съестного. Шарик радостно завилял хвостом и уткнулся мордочкой в землю. Только подойдя ближе, парень сумел распознать того, кому принадлежала розовая приталенная курточка.       — Катя? — спросил довольно громко Антон, от чего девушка подскочила на месте и взвизгнула. Собака подняла голову, но, не найдя для себя ничего интересного, сразу вернулась к своему занятию.       — Петров, напугал! Ты чего подкрадываешься? — обыденным виризгливым голосом закричала одноклассница. Она тут же скрестила руки, и на лице появилась обыденная гримаска презрения.       — Прости, не узнал со спины, — только сейчас удалось понять, почему парень не сумел признать одноклассницу. — Ты обычно ходишь с косой или хвостом, впервые вижу тебя с распущенными волосами.       Длинные русые волосы, ранее заплетенные в косу, красивыми волнами рассыпались по плечам куртки. От этого и без того дерзкое лицо Кати казалось еще более дерзким. Или все дело в ресницах, которые были явно подчеркнуты черной тушью, — ведь от природы у Смирновой ресницы такие же светлые, как и волосы. В школе одетая строго по форме, в обычной жизни она словно выбивалась из своего обычного образа «дочки учительницы». Сказать, что это не шло ей, было бы неправильно.       — Теперь увидел, и? — Смирнова надула губки, словно Петров в чем-то провинился и теперь она ждала от него объяснений.       — Просто необычно, но тебе так тоже очень идёт, — немного подумав, парень все же добавил. — Красиво.       — Понятно, — сухо произнесла одноклассница, но на лице отразился едва заметный румянец, который выдавал ее истинное настроение: ей приятно было это слышать. Мысленно парень похвалил себя за то, что нашёл нужные слова.       — Ты знакома с Шариком? — пес, закончив со своими делами, приластился сначала к девушке, а после, признав Петрова, поприветствовал и его.       — С Шариком? Это Рыжик вообще-то. Да, Рыжик? Ко мне, мальчик, — названный Рыжик тут же подошёл к Смирновой, а та в свою очередь вновь что-то вытащила из пакета и протянула собаке.       — А мы его с Бяшей и Ромой называем Шариком, ну, видимо, у него несколько кличек. Да, Шарик? — большая мордочка сразу же повернулась к Петрову, стоило услышать знакомое слово. — Хах, вот видишь.       — Для меня он Рыжик, ты только посмотри какой он большой, рыжий и пушистый. Вылитый Рыжик! — Катя присела на корточки и стала трепать животное за уши.       — Такая кличка больше подходит большому, толстому и рыжему коту, а не собаке, — девушка недовольно взглянула на одноклассника, явно давая понять, что он не прав, и спорить она не с ним не намерена. — Ты так его наглаживаешь, что он теперь от тебя не отстанет, тебе так Шарик… то есть Рыжик нравится?       — Я вообще собак люблю, они такие милые, а еще преданные, — Катя поднялась и встала напротив Антона, откидывая свои красивые локоны назад. — Я всегда хотела собаку, но мама мне подарила кота. Он такой противный: на руки не взять, не погладить, а если попытаешься, то только шипеть и умеет. Вечно с каким-то недовольным лицом ходит, будто ему все должны.       Петров хотел было сказать «кот прям подстать тебе, такой же вредный», но, разумеется, эта мысль осталась только в голове. Сегодня Катя расположена к адекватному диалогу, поэтому злить её явно не стоило.       — А почему не заведёшь, если тебе так нравятся собаки? — искренне поинтересовался Петров.       — У мамы аллергия на собачью шерсть, поэтому я не могу завести щенка, остается довольствоваться противным котом, — с какой-то грустью произнесла Смирнова.       — Думаешь, собаки не бывают вредными? — Предположил Петров.       — Всё, как у людей.       — В смысле?       — Собаки обладают всеми первичными эмоциями, которые есть у человека, например, страх, любовь, желание быть рядом, привязанность. У них тоже есть характер. Возьми того же рыжика — он хоть и старый пёс, но сколько тоски в его глазах. Мне кажется, ему очень одиноко, ведь он вынужден бродить совсем один. Раньше и у него была семья, бегал вместе с остальными бродячими собаками, пока их не расстреляли местные. А этого пожалели — не замечали за ним хоть капли агрессивности. Если бы я могла, то забрала бы его к себе домой, — Смирнова с какой-то необъятной грустью в глазах смотрела на ластящегося пса и гладила того легонько по голове. — Я бы заботилась о нем, дарила свою любовь, а он бы в ответ — свою привязанность и преданность. Ведь что еще нужно для счастья? Просто знать, что хотя бы одно существо на этом свете тебя не предаст, не то что люди. Может, он стал бы мне настоящим другом.       — Другом? — неуверенно подал голос Антон.       — Что? — удивленно спросила Катя, словно ее выдернули из сна.       — Ты начала говорить про настоящего друга, а в реальной жизни у тебя есть друзья? — Петров предполагал откуда у такого заключения со стороны Смирновой растут корни. Хоть девушка и окружена вниманием со всех сторон, как женского, так и мужского, но ее образ в принципе предполагает, что с ней могут дружить ради того, чтобы Катя не пустила сплетни или была более лояльна. Ведь в ней, очевидно, есть садизм, и не каждый справится с её садистскими наклонностями.       — Конечно, есть, — на лице появилась натянутая самодовольная улыбочка. — И вообще мы о другом говорили. У тебя-то есть домашнее животное?       Антон сразу просёк, что его наглым образом уводят в другую сторону разговора, но не подал виду.       — Да нет, я как-то и не задумывался о том, чтобы завести домашнее животное. В детстве у меня была рыбка черная, вот с такими огромными глазами, — Петров продемонстрировал наглядно то, как она выглядела. — Они вроде телескопами называются. Его звали Глазастиком и был он просто огромным. Прожил глазастик где-то года два у меня, а потом, скорее всего из-за старости, умер. Помню, пришел со школы, и мой друг пузиком вверх лежит. Мама его спустила в унитаз, а я проплакал целый вечер, укутавшись в одеяло. После этого я больше никогда не думал о том, чтобы завести себе кого-нибудь. Тяжело расставаться с братьями нашими меньшими, когда им уготовано прожить меньше, чем нам.       — Это и правда грустно, мы, должно быть, привязываемся к ним сильнее, чем они к нам, поэтому так больно расставаться, — с грустью в голосе заключила Смирнова, но ее печаль в глазах исчезла за секунду, стоило увидеть новое лицо, которое направлялось прямо к ним.       — Здарова, Катюх, — Пятифанов встал рядом с Петровым и сунул руки в карманы спортивных брюк, предварительно погладив пса по голове. — О чем базар ведёте?       — Могла и догадаться, что ты где-то неподалёку ошиваешься, — презрительно ответила девушка. — Небось из магазина. За сигаретами бегал?       — М, угадала.       Парень демонстративно вытащил из кармана белую пачку, ловким движением вскрыл ее, выкинув полиэтиленовую защиту куда-то на дорогу. Между зубов тут же оказалась сигарета. Чиркнув зажигалкой, Рома вновь закурил. Девушка недовольно смотрела на все эти действия, а Антон лишь стоял, молча глядя на друга, не понимая, почему так быстро атмосфера непринуждённой беседы сменилась на напряжённую.       — Какие-то проблемы или сплетнями делишься? — парень вздёрнул бровь и выпустил клуб дыма в сторону одноклассницы.       — Рома! — заверещала Катя и тут же начала наигранно кашлять. — Небось, Петрова тоже к этой дряни приучил.       — Антон, угощайся, — хулиган протянул пачку сигарет другу.       Петров на это действие лишь коротко ответил «ну-ну» и, не выдержав, улыбнулся. Пятифанов вопросительно посмотрел на него, недоумевая от такой реакции. Только спустя пару секунд он понял свою ошибку и усмехнулся, признав поражение. Пачку он не убрал.       — Спасибо, но я не курю, — твёрдо ответил Антон.       — Хах, видишь, не курит наш Петров, — сигареты вновь очутились в кармане брюк.       — Это он пока не курит, будет с тобой и дальше якшаться, может, чего похуже наберётся, — неугомонно продолжала Катя.       — Я вот сейчас не понял, — хулиган затянулся сигаретой и выпустил огромный клуб дыма, словно успокаиваясь. — У тебя какие-то проблемы с этим, или че?       — У меня нет, а Антон, видимо, друзей выбирать не умеет. Это просто товарищеское беспокойство.       — Товарищеское беспокойство? Это с каких пор вы стали товарищами? — надменно усмехнулся хулиган.       — С тех самых, когда поняла, что Антон не плохой парень, — криво улыбнувшись ответила девушка.       — Ого, ниче се, а ты че, умеешь разбираться в других людях? — вновь белое облачко пара полетело в сторону одноклассницы. — Да и не тебе…       — Ребят, прекращайте, вы чего-то вообще не с того начали, — попытался успокоить этих двоих Петров.       Пес все это время мирно лежал у ног троицы, изредка похлопываю длинным хвостом по земле, словно невзначай привлекая к себе внимание, но все его попытки были успешно проигнорированы.       — По-моему я начал с того, что со мной даже не поздоровались. Екатерина крайне невежливая дама, — Рома перехватил сигарету двумя пальцами и скрестил руки, таким образом давая понять, что разговор пора заканчивать.       — Ха, мне не о чем в принципе с ним разговаривать, тюрьма по такому как он плачет, — ни с того ни сего продолжила Смирнова. — Удивительно, как тебя Тихонов еще в обезьянник не посадил. Фу, и хватит в мою сторону курить. Вот ты, Петров, снюхался с компашкой Ромы, вроде не выглядишь как хулиган, а как так получилось, что с ним сдружился? Таких, как ты, он обычно по углам шпыняет. Он, случайно, тебя не заставляет с ним дружить? А то вдруг ты у него на побегушках.       Бычок полетел в сторону женских ног. Соприкоснувшись с землей, он издал жалобный шипящий звук и затих навсегда, пропитываясь грязной весенней водой.       Смирнова невнятно фыркнула. Рома, спрятав руки в карманы кожаной куртки, развернулся на пятках ботинок и неспешно побрел в обратном направлении. Шарик проводил его взглядом.       — Кать, ты всегда так надменно себя ведешь? — на лице Петрова отобразилась неприязнь к девушке. — Твое поведение просто ужасно.       — Хах, мое? Я просто сказала правду, — одноклассница самодовольно откинула пряди волнистых волос назад.       — Ты просто наговорила гадостей.       — Окстись, он хулиган! Каким другом он тебе может быть? — не унималась Смирнова.       — Он отличный друг и товарищ, — заступился Петров на автомате. — Может, ты просто не умеешь разбираться в людях, потому что у тебя никогда не было друзей?       — Что? У меня есть друзья, их даже больше, чем у тебя, если не знал.       — Это не друзья, а фальшивки, которые боятся тебя и твоих сплетен, потому что ты… стерва!       Сам от себя не ожидая, Антон сжал губы в тонкую линию, но эта правда невольно сорвалась с его уст, ошарашив одноклассницу. Она невольно раскрыла рот, но, быстро совладав с эмоциями, вновь скривила лицо в привычную маску презрения.       — Ты такой же придурок, как и Пятифанов, — сказала девушка, сердито сжимая пакет, который был у нее в руках, и отправилась прочь.       Собака зевнула, медленно поднялась со своего места и неторопливо пошла за девушкой, даже не взглянув на Петрова, который, недолго думая, нервно побрел в сторону Пятифанова, чтобы догнать друга.