Ради тебя, Антон

      Четверг, 28 марта 2002 г.       Под ногами шуршат последние остатки снега, расплавленного дневным солнцем. Ветер пронизывает до костей. Вечерний лес в марте выглядит уныло и мрачно — ветви, обтянутые пустыми паутинами, скрипят и трещат от холода, создавая единственные зловещие звуки в тишине. Земля покрыта грязью и снегом, который не торопится растаять. Под ногами — слякоть; она брызжет из-под ботинок, создавая хаотический узор на лесной дороге и пачкая обувь. На небе виднеются облака, и иногда они пропускают лучи солнца, которые отражаются в мокрых лужах.       Парень быстро, почти бегом, шел по дорожке, опасливо оглядываясь по сторонам. Лес вокруг выглядел угрожающе и безжизненно, словно скрывал в себе тайны и опасности. Вокруг было тихо и пусто, только ветер шептал свои загадочные мотивы. Вдали раздался крик совы, заставив сердце парня забиться чуть быстрее. Но он не остановился, продолжая свой путь среди серых деревьев. Антон чувствовал холод, проникающий сквозь его одежду и пронизывающий его до костей, и ускорял свой шаг.       Петров старался не обращать внимания на погоду и на то, что мог встретить в этом голом унылом лесу. Его цель была ясна: как можно быстрее преодолеть тропу и оказаться в деревне. Он бежал с быстротой хищника, вдыхая прохладный воздух и ощущая, как капли с черных ветвей неприятно касаются его лица. Мысли были сосредоточены только на предстоящей тренировке, на которую он уже опаздывал.       Когда парень добежал до здания спортивного клуба, его дыхание было тяжелым, а лицо орошали капли пота. На входе его встретила вахтерша, которая посмотрела не очень дружелюбно. Только после того как он показал, что у него в рюкзаке есть сменная обувь, она разрешила ему пройти вперед.       Молодой человек зашел в раздевалку, быстро сняв куртку и бросив ее на длинную деревянную скамью. Обувь он оставил под батареей, надеясь, что за час она успеет немного просохнуть и не будет неприятно хлюпать, так как в спешке он не заметил лужу. Запасные носки, которые мама заставила взять, оказались очень кстати. Промокшие были также отправлены на белую чугунную батарею, а вместо них надеты высокие белые. Переодевшись в свои новенькие боксерские шорты, которые недавно купил ему отец, Петров быстро надел кроссовки и выбежал из раздевалки, чуть не сбив с ног тренера.       — Антон, ёк-макарёк, ты меня точно когда-нибудь пришибешь этой дверью, — немного осоловело произнес тренер. — Сколько раз я тебе говорил аккуратнее открывать дверь, коридоры узкие. Убить можно.       — Да, помню, извините, — Антон неловко закрыл за собой дверь, подумав, что мужчина, видимо, специально стоит под дверью именно тогда, когда приходит он. — Опоздал, вот и спешка.       — Ладно, иди уже, только на лестнице не навернись со своей спешкой.       Мужчина пошел в основной зал, где уже вовсю слышались звуки активной игры в волейбол, а Антон, вопреки словам тренера, взлетел по лестничному пролету на второй этаж. Его обдал уже привычный запах металла и резины. Ребята по разные стороны отбивали груши. Не отвлекая их от этого занятия, парень взял из подсобки пару перчаток и отложил их на мат, приступив к разминке. Первым его заметил, как всегда, Бяша, но не стал отвлекаться — лишь коротко кивнув ему, а Пятифанов вовсе был погружен в самого себя. В последнее время это была не редкость.       Сегодня Антон не ожидал, что ребята захотят заняться боксом. В связи с соревнованиями по волейболу между школами физрук снял с занятий Рому и Бяшу, чтобы поехать с командой, которую он сформировал лично, в соседнюю деревню. Ребята открыли сезон и выиграли первую игру, поэтому прошли в следующий тур.       Как только Петров вернулся домой, мама сказала, что звонил Пятифанов. Именно так Антон узнал, что команда соперников была слабой и забрать победу было несложно. Следующая игра ждет их через две недели. Но Рома звонил не за этим, а чтобы узнать, пойдет ли Антон сегодня заниматься боксом. Видимо, его друзья совсем не устали от поездки, и им требовалось выплеснуть остатки сил еще где-нибудь.       Разминка началась с головы, и Петров старался выполнять ее качественно, как и его друзья. После круговых движений парень перешел к плечам: махи, рывки и вращения. Не спеша Петров выполнял ряд упражнений — от головы до ног. Краем глаза он наблюдал за Ромой, чье внимание было полностью сосредоточено на боксерской груше. В зале раздавались приятные ритмичные звуки ударов, своего рода спортивная мелодия, которая иногда меняла свой ритм и темп. Сначала удары были мягкими и точными, потом последовала серия более громких, сильных и ритмичных ударов. С ускорением движения оставались плавными и, в какой-то степени, элегантными, словно танец, в котором каждый шаг был продуман и исполнен с исключительной точностью. Руки парня двигались легко и уверенно, каждый удар совершался с мастерством и грацией и нес в себе смысл. Казалось, груша раз за разом становилась новым соперником, который был одарен более мягкими или более сильными ударами. Хулиган в полной гармонии со своим телом продолжал отрабатывать приемы, словно воплощая в жизнь внутреннюю силу и энергию.       Закончив серию упражнений, которые он позаимствовал у Бяши, Антон решил надеть перчатки. Он взял их в руки, но звук липучек показался ему посторонним и нарушил ту идиллию, которую создавали удары о снаряд. Пятифанов наконец отвлекся и посмотрел на своего друга.       — Опаздываешь, — произнес Рома бесстрастно, медленно подходя к Петрову, чтобы легонько толкнуть его в плечо вместо рукопожатия. — Куда перчатки надеваешь, сначала разомнись.       — Я уже минут десять разминаюсь, ты не слышал, как я пришел?       Пятифанов снял свои перчатки, чтобы сделать глоток воды. Перед этим он помог Антону затянуть перчатки покрепче.       — Ромка сегодня что-то увлёкся, — сказал бурят, не отвлекаясь от снаряда. — А ты, кстати, почему опоздал? Я уже думал, что ты не придёшь, Тох.       — Начал накидывать штрихи для будущего рисунка на ватмане, что-то увлекся — и потерял счет времени. Смотрю, а на часах без пятнадцати пять, — Петров занял одну из боксерских груш.       — Что за плакат ты собрался рисовать, на? — отвлекся балагур.       — Катя поручила мне этим заняться, — буднично ответил Петров.       — Погодь, то есть ты вчера все же помирился с Катюхой?       — Можно и так сказать.       Молодой человек рассказал своим одноклассникам о том, что произошло в классе, как он смог попросить прощения, после того как выручил Катю с уборкой, и о том, что Смирнова помогает организовать мероприятия для двенадцатого апреля, и как он теперь торчит два плаката для дня космонавтики.       — Мы сходили в канцелярию, она дала мне два ватмана, а затем пошли к ее матери в учительскую. Лилия Павлова не возражала, чтобы я проводил Катю до дома. Мы добрались без проблем, в конце концов, иногда она может говорить на человеческом языке.       Антон, закончив серию ударов, вытер пот со лба.       — На человеческом? — в унисон поинтересовались парни.       Бяша встал в позу, приподнялся на носочках, одну руку положил на талию, а другой откинул с плеча воображаемую косу.       — Ты имел в виду на языке стерв? — писклявым голосом и хлопая глазками, сказал бурят.       Пятифанов от неожиданности подавился смехом и, чтобы не усугублять ситуацию, решил закрыть бутылку с водой. Петров в шутку хотел ударить бритоголового за его выходку.       — Не трогай меня, животное! — воскликнул Бяша, почти идеально подражая манере общения своей одноклассницы. Он ловко уклонился от шуточного удара.       Это еще сильнее рассмешило хулигана, и теперь он уже не сдерживался и хохотал во всю.       — Тох, если вы вдвоем так будете ходить, то я этого не переживу, — не переставая смеяться, сообщил Рома.       — Ладно, ладно, Бяш, мы поняли, прекращай передразнивать Катю, — усмехаясь попросил Антон. — Я не говорил, что мы теперь с ней лучшие друзья, но, как мне кажется, она вполне способна стать неплохим товарищем. Если, конечно, будет сдерживать себя в некоторых высказываниях по отношению к другим. И в принципе если постарается как можно меньше сплетничать и стравливать людей, то, возможно, для некоторых она действительно может стать настоящим другом.       — Попробуй ей это сказать вживую, — с сомнением высказался Рома.       — Если вы думаете, что мы такие хорошие друзья только потому, что она меня простила и позволила проводить ее до дома, то вынужден вас разочаровать. Я не ищу дружбы, мне достаточно того, чтобы она не приписывала мне всевозможные грехи и прекратила шептаться о том, что я как-то связан с исчезновением Бабурина.       — Ну и правильно, Тох. Братву на девок не меняют, на! — бурят легонько нанес несколько ударов другу, но Петров с легкостью уклонился от них. — Не хватало, чтобы за тобой вторая девчонка бегать начала, а то совсем потеряем тебя.       Пятифанов недовольно взглянул на Бяшу, который в ответ лишь недоуменно посмотрел в ответ. Видимо, он не понял, что сказал не так. Хулиган ничего не ответил и направился в сторону подсобки, где скрылся на некоторое время.       — Под второй девчонкой ты Полину имеешь в виду? — тихонько спросил Петров, чтобы только бритоголовый смог услышать его.       — Ага, очевидно, ты ей нравишься, иначе она не приглашала бы тебя после уроков послушать, как она играет, на, — так же тихо ответил бурят.       — Да не нравлюсь я ей, она просто по-дружески зовет меня, — слегка краснея, отнекивался Антон.       — Мда, а еще меня называют тупым…       — Тунеядцы, харе шушукаться. Я не вижу, чтобы вы занимались. — Рома вышел из подсобки с боксерскими лапами в руках. — Антон, ты на груше, а Бяша — ко мне.       Парни послушно отошли в разные стороны. Антон, поправив очки, начал наносить серию ударов по снаряду — так, как его учил Пятифанов. «Да разве могу я ей нравиться?» — невольно начал задаваться вопросами про себя Петров.

⭑⭑⭑

      На улице уже были сумерки, и только слабый свет пробивался сквозь деревья. Постепенно темнота становилась гуще. Хотя раньше парень возвращался домой в полной темноте, лес после долгой холодной зимы не стал приветливее. Он оставался таким же холодным, безжизненным и пугающим. Ледяной ветер в сочетании с влажным воздухом неприятно пробирал открытые участки кожи.       После тренировки Антон, взмокший и уставший, надел капюшон, чтобы защитить голую шею от ветра. Он чувствовал усталость после интенсивных занятий, особенно с Ромой, который излил на него и Бяшу весь остаток сил. Хотя такой способ физической нагрузки был утомительным, нельзя отрицать, что ему нравился бокс. После занятий он ощущал прилив сил и уверенности в себе. Особенно уверенности. В прошлой школе он был просто «очкариком» и «зубрилкой», у которого можно было списать домашнее задание и повесить очередной никому не нужный творческий конкурсе. Нет, он не сталкивался с травлей, но и не был душой компании. Просто серая масса класса. В новой школе Петров почувствовал вес своей фигуры: нашел двух достойных друзей, сохранил успеваемость, дал отпор местному хулигану, начал заниматься боксом и, кажется, даже понравился одной девушке. Последняя мысль показалась особенно приятной на фоне всех остальных. Он действительно может выглядеть достойно в глазах других.       Уверенным шагом Антон шел по лесной дороге. Его спутниками были ветер, шум покачивающихся ветвей и звуки хлюпающей грязи вперемешку со снегом. Погруженный в свои мысли, он не сразу заметил, как крупные белые хлопья в медленном танце падали на землю. С каждой минутой небо становилось все темнее, а на землю падало больше и больше снежинок, покрывая все белым покрывалом. Молодой человек остановился и поднял лицо к небу, позволяя снежинкам оседать на его коже. Он почувствовал, как холод проникает сквозь его одежду, но это только добавило ему бодрости и энергии. Вместе с тем он ощутил неприятное чувство неизвестности. «Давно не было снега», — подумал про себя Антон, глядя на ветви черных деревьев, которые уходили ввысь темного неба, теряясь в нем.       Внезапно послышался хруст веток, и по телу пробежала дрожь. Петров, оторвавшись от созерцания неба, медленно повернул голову в сторону звука. Его мозг лихорадочно перебирал сценарии развития событий и искал пути решения проблемы. В прошлый раз, когда он попытался противостоять нападавшему, его оставили в сугробе, а в этот раз, возможно, сам маньяк пришел за ним, чтобы спрятать его тело навсегда. Дыхание участилось, сердце заколотилось, едва не заглушая звуки леса.       Вокруг никого не было, но это не означало, что убийца не мог скрываться за стволом одного из деревьев. Еще один подозрительный звук — и парень готов бежать домой со всех ног. В этот раз страх не парализует его.       Внезапно снова раздался звук, и на этот раз что-то двигалось в лесу, быстро обходя парня дугой. С другой стороны приближалось что-то еще, быстро ступая по рассыпчатому снегу. Как и в прошлый раз, он почувствовал, как страх сжимает его горло невидимыми липкими пальцами, и он готов был упасть. Взяв себя в руки, Антон повернулся в сторону дома, чтобы изо всех сил рвануть. Но в этот момент чудовище из леса вылетело на дорогу прямо перед человеком, представ во всей своей красе.       — Блять! — выкрикнул Петров от испуга.       Перед ним на земле сидел полностью белый заяц в пушистой меховой шубке за исключением черных кончиков ушей. Он внимательно смотрел на человека перед ним, будто решая своими маленькими черными бусинками-глазами: позволить ему пройти дальше или нет. Через несколько секунд к нему присоединился другой заяц, крупнее предыдущего. Они вместе убежали в лес, прячась среди стволов.       «Черт, испугался каких-то зайцев, этот лес меня с ума сводит», — подумал про себя Антон, медленно выдыхая. Страх треснул, как скорлупа, и рассыпался, как снежинки, что мгновенно тают, стоит им только коснуться земли. Так же и страх растаял, словно его вовсе не было.       Если он каждый треск ветки будет наделять лицом маньяка, то у него точно когда-нибудь остановится сердце. Стараясь отпустить ситуацию, парень продолжил путь домой, изредка оглядываясь по сторонам в поисках другой живности.

⭑⭑⭑

      Теплый свет из окон дома был символом надежности и безопасности. Когда в темноте виднелся яркий оранжевый свет, возникало желание бежать вперед, с шумом открывать калитку и с радостью вкатываться в дом, чтобы окунуться в атмосферу тепла и вкусного аромата еды, доносящегося с кухни.       День был утомительным, но достаточно продуктивным, чтобы, наконец зайдя домой, почувствовать облегчение от спавшего груза ответственности и дел. Оставшееся время можно было потратить на заслуженный отдых, не испытывая угрызений совести.       Когда парень вернулся, его окутало домашнее тепло. В коридоре уже стояла обувь хозяина дома, а на вешалке висел его бурый тулуп. Видимо, глава семьи сегодня закончил работу раньше, чем обычно. Возможно, из-за спешки парень не заметил припаркованный автомобиль, который находился по правую сторону здания.       — Если бы ты думал не только о себе, но и о нас тоже, то этого бы не произошло! — женский грозный голос донесся со стороны кухни.       Антон не ожидал, что хрупкое перемирие между его родителями будет длиться вечно. Однако он хотел, чтобы оно продлилось как можно дольше. Месяц их сносного отношения друг к другу уже казался нереальным для старшего ребенка в этой семье. Стоило ожидать, что эта хрупкая гармония скоро лопнет как мыльный пузырь. Мать все чаще пребывала в плохом настроении, а отец все дольше задерживался на работе. Ссора была неизбежна. «Почему они не могут ссориться, когда мы в школе», — невольно подумал про себя Антон.       — Я думаю обо всех нас, просто вы этого не замечаете или не хотите замечать, — Борис ответил супруге отчетливо, но на несколько тонов ниже.       — Да? — раздался лязг металла, видимо, Карина что-то бросила в раковину. — Тогда как мы дошли до такого?       Разговор постепенно становился все более напряженным. Осторожно сняв куртку так, чтобы не произвести лишнего шума, парень повесил ее рядом с отцовским тулупом. Обувь он пока оставил на коврике, чтобы позже, когда ссора закончится, Антон смог поставить ее к кухонной батарее для просушки. А сейчас, тихо взяв рюкзак, он аккуратно поднялся по лестнице. Он давно изучил расположение самых скрипучих ступеней и, переступая через них, старался давить на следующую дощечку в определенном месте, чтобы избежать предательского скрипа половиц.       Еще до того, как их семья переехала в этот дом, Антон научился уходить в себя, пытаясь отгородиться от этой разрушительной эмоциональной бури. Научился укрощать бешено клокочущее сердце. Научился подавлять рвущиеся из глубины души чувства. Сумел приспособиться к этим крикам и ссорам, что губительно сказывались на всех. Ведь если прекратить обращать внимание на какие-либо вещи, то они прекратят пагубно влиять на тебя. Так ведь? Но тогда откуда каждый раз появляется это мерзкое тягучее чувство вины на языке?       Ступив на предпоследнюю ступеньку чуть ближе к середине, а не к краю, дощечка предательски издала отвратительный жалобный скрип. Парень навалился на неё всем телом, прижимая рюкзак к груди, и замер, прислушиваясь. Родители не обратили внимания на шум, продолжая кричать друг на друга. После того как Антон постоял так пару секунд, он прошел последнюю ступеньку и скрылся в своей комнате.       В комнате была полутьма, и только прикроватная лампа служила единственным источником света. Оля сидела на кровати, обнимая подушку. Неожиданное появление брата заставило ее вздрогнуть, но она ничего не сказала, только посмотрела на него из-под белых влажных ресниц. Брат поставил рюкзак у стола и невольно взглянул на ватман с наброском, который был расстелен на столе во всю длину. Он подошел к кровати и сел рядом с сестрой. Видя то, как она несчастна, у старшего брата всегда сердце обливалось кровью.       — Они снова ругаются, — едва слышно, шмыгая носом, проговорила Оля в свою розовую подушку.       — Давно? — спросил Антон, бережно кладя свою руку на светлую макушку.       Ответа не последовало, только приглушенный жалобный всхлип. Петров погладил сестренку по голове и достал из кармана жилета платок.       — Иди ко мне, — мягко сказал брат, обнимая сестру, чтобы вытереть дорожки слез на пухленьком лице и мокрый нос. — Давай посмотрим мультик.       — Про Питера Пена?       — Про Питера Пена.