Ради тебя, Антон

      Пятница, 5 апреля 2002 г.       Лучи солнца, словно мягкие золотые нити, окутывали комнату, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. На импровизированной сцене стояла девушка в элегантном платье А-силуэта, держа в руках сверкающую скрипку. Ее глаза горели страстью к музыке, а улыбка на губах была ярче самого солнца.       Под ее ловкими пальцами струны скрипки ожили, издавая нежные звуки, которые должны были погрузить ее единственного зрителя в мир музыки, красоты и чувств. Она исполняла мелодию «Последняя роза лета» Эрнста.       Однако молодой человек, сидящий напротив нее, не обращал на девушку никакого внимания. Он смотрел вдаль — его мысли были заняты чем-то другим. Он не слышал звуков скрипки и не видел эмоций на лице девушки.       Полина продолжала играть, надеясь привлечь внимание Антона. Девушка исполнила последнюю ноту песни и сделала паузу, ожидая отклика. Но его лицо оставалось неподвижным. Она поняла, что музыка не достигла его сердца.       В конце концов, девушка завершила свое выступление и с тихим вздохом опустила скрипку. Она понимала, что его мысли были далеко от нее, и это ее немного разочаровывало. С грустью во взгляде она улыбнулась самой себе, зная, что ее музыка осталась незамеченной. Антон не услышал последнюю розу лета, которую она ему подарила.       «Он даже не заметил, что я перестала играть», — подумала про себя Полина. Она с раздражением положила скрипку обратно в футляр, не застегнув его. Стук разбудил Петрова. Он вздрогнул, но тут же натянул вежливую улыбку, словно и не пропустил почти всю композицию, а внимательно и с восхищением слушал.       — Ты, как всегда, великолепна, — отрешенно заметил Антон с той же улыбкой.       — Ты же меня не слушал, — подметила, скрывая свою обиду, Морозова.       Щеки Петрова вспыхнули алым; взгляд переместился в пол. Полина тяжело вздохнула и села рядом с одноклассником на крышку парты, касаясь своим плечом чужого.       — Что-то случилось? Ты в последнее время сам не свой, — мягко, почти без обиды в голосе поинтересовалась девушка.       Рука невольно коснулась затылка, нервно потирая белые волосы. Парень неловко смотрел на носки своей обуви, не зная, что ответить. В последнее время действительно произошло много всего. Дома обстановка вернулась к прежней, а ведь Антон уже привык к тому, что настроение у матери спокойное, без внезапных вспышек гнева и срывов на детях. Вечерами они обедали вместе, можно было заметить осторожные прикосновения отца к талии матери. Родители могли вспомнить что-то из прошлого — когда не было ни Антона, ни Оли, — свою молодость. Иногда это были смешные истории, где отец добивался внимания матери весьма странными способами. Именно в такие моменты Петров чувствовал счастье. Но это хрупкое равновесие в их семье треснуло, и всё вернулось на круги своя. Отец поздно возвращается, беря на работе дополнительные часы. Мама часто ходит злой или грустной. Она постоянно попрекает его и Олю в мелких шалостях. Антон может отгородиться от этого, сделать вид, что ему совершенно не больно видеть такое отношение родителей друг к другу, но сестра… Сестра — это совершенно другое дело. Она маленькая и с детской наивностью не понимает многих вещей, и так сложно что-то объяснить, чтобы не сделать еще хуже. Антон старается отвлечь ее в такие моменты: посмотреть мультики вместе, поиграть во что-нибудь, совместно порисовать или погулять. Но разве этого достаточно?       К сожалению, ситуация с пропавшими детьми остается на прежнем уровне. Введен комендантский час, и детей обязуют не ходить по улицам без сопровождения взрослых. Взрослые постоянно начеку и следят не только за своими, но и за чужими детьми. Мать очень переживает каждый раз, когда отпускает сына одного через лес, боясь, что он не дойдет до школы или не вернется домой. Классные руководители в школе проверяют присутствие всех учащихся на уроке, а если кого-то нет, то звонят на домашний телефон. Оля возвращается домой с мамой. Милиция патрулирует школы и детские сады. Все переживают за своих детей.       В последнее время Рома находится в некотором замешательстве: он реже проводит время со своими друзьями. Бяша предполагает, что Пятифанов просто взялся за учебу и скрывает это. Но Антон знает: он единственный знает, что на душе у хулигана, о чем он может переживать, к чему готовиться. Антон не лезет: Рома все равно остановит его любопытство, поэтому парень даже не пытается. Что-то внутри него подсказывает, что друг сам когда-нибудь начнет этот разговор. Ведь как-то раз он уже открылся.       — Да просто дома небольшие проблемы, — единственное, что смог выдавить из себя Антон. Он, безусловно, слишком явно показал душевное беспокойство, поэтому сказать даже небольшую часть правды было необходимо. — Но ты не подумай, ничего серьезного. Ты правда великолепно играла, прости, что отвлекся. Честно, я не хотел тебя этим как-то задеть.       — Ничего, я всё понимаю, — из-за искренних извинений одноклассника недовольство почти улетучилось, и на лице Полины появилось ненаигранное волнение. — Ты выглядишь так, словно случилось нечто большее, чем «небольшая проблема». Ты не подумай, я не хочу из тебя что-то вытянуть. Просто, если тебе надо выговориться, то я всегда выслушаю.       Молодой человек слабо покачал головой, едва понимая, что было сказано. Полина, расценив это как знак доверия, как будто случайно положила свою руку рядом с чужой, слегка касаясь ее пальцами. Петров не отреагировал на это действие и продолжил, потупив взгляд, смотреть в пол. Девушка решила быть более настойчивой и, пересилив себя, положила ладонь на чужую.       Только сейчас до Петрова дошло, как выглядели они со стороны. Словно парочка: плечом к плечу, якобы держались за руки. Антона охватила небольшая паника от столь неожиданного действия со стороны одноклассницы. Он часто думал над словами Бяши о том, что Полина в него влюблена, но одно дело — слышать чью-то догадку, а другое — это осознавать, отвечать на чувства. До этого момента парень даже не задумывался, а нравится ли ему Полина как девушка, а не как друг? Она красивая, никто не будет спорить с этим, очень талантливая и обаятельная. Но что-то останавливало его в ответ сжать маленькую женскую руку.       «Что произошло между Ромой и Полиной?» — этот вопрос не давал Петрову покоя. Он старался не обращать на это внимание, но был уверен, что об этом знали все, кроме него. Любое упоминание Морозовой вызывало сдержанное недовольство и фырканье со стороны Пятифанова. Полина в свою очередь делала вид, что они не знакомы. Петров считал себя связующим звеном между ними и понимал, что ему придется сделать выбор, потому что невозможно одновременно быть в хороших отношениях с двумя людьми. Он не мог вечно делать вид, что не замечает пренебрежительного отношения к девушке, и наоборот.       Из уст чуть не вырвался вопрос: «А что случилось между вами?», но Антон сдержал себя. Стоит узнать правду, но не от Полины и не от Ромы. Каждый из этих двоих, возможно, из-за своих чувств мог приукрасить ситуацию. Он хотел увидеть картину целиком, а не мелким осколком, сквозь который не видно и тени правды.       Давит всё вокруг: неведение, страх, беспокойство, волнение. Дружба с Ромой. Чувства Полины. Ее слегка влажная ладонь. Ее томное дыхание. Тиканье настенных часов. Всё это давит. Стало безумно жарко. Захотелось исчезнуть. Нет. Нужно поднять взгляд, собраться и посмотреть на нее. Она поймет, если сказать, что ты в себе не разобрался и нужно время.       Он думал о том, как не обидеть девушку; она так нежно выразила свои чувства, а он не готов ответить взаимностью. Слишком много мыслей и эмоций кипело в голове. Антон был замкнут в себе и не мог найти правильных слов.       Он знал, что не хочет обижать девушку, но не мог найти способа отказаться мягко. Он не хотел, чтобы она чувствовала себя отвергнутой, но не мог позволить себе лжи и обмана. Ему не хотелось поднимать глаза и видеть её ожидание с надеждой в глазах: он чувствовал себя негодяем, не заслуживающим её доверия. Но также он знал, что должен разобраться в себе, прежде чем открывать чувства, какими бы они ни были, другим.       Решительно встав, парень убрал свою ладонь из-под чужой руки. Взгляд его скользнул по улице, но мысли были где-то далеко. Он понимал, что должен быть честен с собой и с девушкой, чтобы не причинить ей боль.       — Полина, прости, но мне нужно время, чтобы разобраться в своих чувствах и понять, что я чувствую к тебе на самом деле, — твердо сказал Петров, хотя внутри все дрожало. Его ответ был сухим и безжизненным, словно говорил он под дулом пистолета. — Я понимаю, что мои слова могут показаться тебе грубыми, но я хочу, чтобы ты знала, что я чувствую. Мне правда нужно время, чтобы разобраться в себе и своих эмоциях. Я надеюсь, что ты поймешь меня и дашь мне возможность выразить свои чувства так, как я считаю нужным.       Полина не сдвинулась с места и опустила голову так низко, что волосы скрыли ее глаза. Антон не мог точно сказать, насколько болезненно прозвучали его слова. Он лишь заметил, как сильно сжались губы Полины — почти до побеления, — а руки, которые до этого лежали на парте, сжались в кулачки.       — Прости, мне правда нужно время.       Захотелось оторвать себе язык после таких слов. Теперь он точно негодяй, каких свет не видывал. Отверг признание девушки, разбил ее сердце на части. Заставил ее чувствовать себя отвергнутой, ненужной и одинокой.       — Да, ты прав, — внезапно одноклассница подняла голову, встретившись с Петровым взглядом чистых и выразительных светлых глаз. Ее лицо было радостнее, чем у самой Моно Лизы. — Подумай над этим хорошенько, а теперь мне нужно заниматься.       Морозова поднялась за своей скрипкой, достала ее из футляра, провела по струнам смычком резко и грязно. Как бы она ни старалась надеть маску обаятельности и полного равнодушия, звуки смычка, как нож по коже, вскрывали ее истинные чувства. Петров хотел было что-то сказать, но говорить было нечего. Он дал понять, что ему нужно время; ее скрипка же указала, что Антон больше не желанный гость.       Схватив свой рюкзак, он покинул класс.

⭑⭑⭑

      Понедельник, 8 апреля 2002 г.       Выходные для Антона прошли под знаком нерешенной проблемы. Он все время думал о том, как неловко и неуместно повел себя, когда Полина намекнула о своих чувствах. Как он мог так ответить ей, как мог уйти, не сказав ни слова, оставив ее наедине с музыкой.       Эти мысли не давали ему покоя ни днем, ни ночью. Он постоянно возвращался к разговору с Полиной, переживая каждую деталь. Его сердце болело от того, что он не смог дать ей четкий ответ, выразить свои чувства или обозначить свои мысли. Он забывался только тогда, когда мог кончиком карандаша коснуться большого белого листа и погрузиться в мир своего любимого занятия. Но стоило ему отвлечься, как мысли возвращались.       Антон провел все выходные в одиночестве, работая над плакатами и погруженный в свои мысли и чувства. Он понимал, что должен найти силы, найти мужество, чтобы решить эту ситуацию, но все еще оставался в плену сомнений и страхов.       Сегодня утром перед школой у Антона был небольшой тремор, а перед тем, как зайти в класс, он даже почувствовал легкую панику. Собравшись с силами, Петров вошел в класс, где были почти все, включая Полину. Некоторые одноклассники поприветствовали его и поинтересовались, что у него в руках. Антон держал два ватмана, закрученных и перевязанных посередине тонкой коричневатой резинкой.       — О, ты принес! — воскликнула Катя, расталкивая зевак и выхватывая две трубки из чужих рук. — Какой из них для конкурса?       — Я думаю, ты сама догадаешься.       Смирнова, не слушая, развернула один из плакатов. На нем сверху была надпись на черном фоне: «ДЕНЬ КОСМОНАВТИКИ», а внизу изображение Юрия Гагарина с его знаменитой улыбкой. Кто-то из одноклассников развернул второй ватман, на котором был изображен космонавт, сидящий на полумесяце в открытом космосе. Если к первому рисунку он подошёл со всей серьёзностью, то ко второму — с детским озорством. Для конкурса это было самое то.       Все в классе собрались, как пчелы на мед, чтобы посмотреть, что такого интересного нарисовал Антон. Смирнова явно была довольна тем, как Петров справился с ее заданием. Другие одноклассники тоже выразили восторг. Даже Морозова подошла со своей привычной кокетливой улыбкой. Она сначала посмотрела работу, которая предназначалась для актового зала, а затем перевела взгляд на конкурсную. С самым беззаботным и радостным выражением лица, какое когда-либо видел парень на лице Полины, она похвалила его рисунки.       Антон не ожидал такого поведения от одноклассницы — он ожидал другого: обиды, злых взглядов, полного игнорирования, но никак не радушного комплимента. Словно между ними и не было того разговора в пятницу.       Смирнова свернула ватманы и унесла их, а Петров, будучи немного рассеянным, сел на свое место в ожидании друзей, которые обычно приходили за минуту до звонка.       Ещё в пятницу Антон решил не рассказывать Роме и Бяше о том, что с ним произошло. Он понял, что не может поделиться этой историей, потому что она слишком личная. Однако позже, когда ребята появились с небольшим опозданием, Пятифанов заметил, что Антон чем-то обеспокоен. Парень лишь отмахнулся и сказал, что поссорился с родителями. В ответ он услышал: «Что-то ты часто ссоришься с родителями». Действительно, стоило придумать другую отговорку.       Перед лицом показалась рука, которая активно призывала парня вернуться в реальность из собственных раздумий.       — Ты меня вообще слушаешь? — возмущенно прикрикнула Смирнова.       — Прости, задумался, — словно только что проснувшись, ответил Петров.       — Ты что, по ночам плакаты рисовал? — Девушка, не отвлекаясь от разговора, закручивала один ватман в другой, а их — в следующий. — У тебя еще было время, крайний срок — 10-го вообще-то.       — Нет, не рисовал по ночам, — сухо ответил парень.       — Скажи, что еще спал этой ночью.       — Ну… — Антон призадумался, что и вправду весь сегодняшний день где-то витает, а на уроках клюёт носом, поэтому соврать, даже так безобидно, не решился. — Спал, просто плохо.       Глаза девушки сузились, словно ей было что добавить, но вместо этого она передала две огромные трубки ватмана в чужие руки, добавив их к остальным трем. Петров невольно задумался о том, что зря вызвался помочь развесить конкурсные работы, потому что их было слишком много. Сколько же времени потребуется на то, чтобы развесить всё… Но, с другой стороны, это была прекрасная возможность отвлечься от собственных мыслей и не заниматься самобичеванием. Поэтому он послушно держал скрученные трубки, слушая указания Кати, которые она давала скорее себе, чем однокласснику.       — Отлично, кажется, мы взяли все необходимое, — Смирнова еще раз осмотрела плакаты, которые, видимо, предназначались для других мероприятий, чтобы убедиться, что ничего не забыла. — Да, это всё. Давай сначала сходим в канцелярию, а затем в фойе и повесим всё это на стенды.       — Как скажешь.       Ученики покинули кабинет, не забыв закрыть его на ключ, и спустились на первый этаж, предварительно посетив канцелярию. Там Катя взяла скотч, булавки и ножницы. После этого ребята пошли в фойе, где Антон оставил на подоконнике сумки и скрученные трубки. Одну из них Смирнова отложила в сторону, а остальные они принялись раскручивать. В первую Катя достала все ватманы, на которых были рисунки начальных классов.       — Будем клеить от первого класса до одиннадцатого. Вот 1 «А» класс, держи.       Девушка подошла к стене, где обычно размещали объявления, связанные с конкурсами, праздниками и другими датами. Она отрезала длинный кусок скотча, а затем начала отрезать маленькие прямоугольники от него, приклеивая их к стене таким образом, чтобы хвостик торчал; благодаря этому можно было легко отклеить их обратно. После того как она нарезала достаточное количество заготовок, Смирнова приказала Петрову приложить ватман к стене. Петров подчинился и, следуя указаниям, постарался расположить большой белый лист ровно. Одноклассница четким руководством направляла Антона, чтобы он прикладывал плакат так, как ей нужно. Найдя верное положение, парень зафиксировал ватман, ожидая, когда Катя заклеит скотчем все четыре угла.       — Отлично, следующий, — довольно скомандовала Смирнова, указывая руками, куда крепить следующий рисунок.       Среди множества ватманов парень смог найти 1 «Б» класс. После того как плакат был найден, он повторил процедуру, чтобы найти следующий. Пока Катя нарезала скотч, Антон постарался рассортировать груду трубок по возрастанию, чтобы быстрее обнаруживать подходящий класс.       Конечно, работа двигалась довольно быстро (относительно того, если бы Катя выполняла ее в одиночку). Однако ее все равно было очень много.       — Ты всегда этим занимаешься? — поинтересовался Петров.       — Чем именно? — девушка отвела взгляд от работы 3 «Б» класса и посмотрела на одноклассника.       — Ну, расклеиваешь все эти плакаты или любую другую ерунду. Вчера тут висела техника безопасности зимой, а сегодня утром стены были пустыми. Не удивлюсь, если ты все это снимаешь.       — Да нет, не всегда, у нас несколько человек состоит во внеурочной деятельности. Обычно мы чередуемся или сами вызываемся на то, чтобы обновить стену. А так как мне приходится ждать маму довольно долго, то я вызвалась развесить плакаты. Обычно с этим помогает Светлана Михайловна, но сегодня у меня ты в помощниках. Неси 4 «А», — Катя нарезала еще парочку кусочков скотча и показала пальцем, куда приложить лист. — Ты, кстати, с чего вдруг вызвался, дружков своих, что ли, с тренировки ждешь?       Сам парень по инерции спросил одноклассницу, когда она будет развешивать работы, и, услышав, что сегодня вечером, из вежливости поинтересовался, не требуется ли ей помощь. Конечно, она согласилась: было бы странно, если бы Смирнова отказалась от бесплатного помощника.       — В том числе, — парень приложил ватман к стене.       — В том числе? — Катя вопросительно изогнула бровь, отклеивая заготовки от стены.       — Ну, то есть и тебе помогу, и с ребятами после школы, если что, смогу вернуться.       На самом деле, как и в случае с работой, Антон случайно договорился с ребятами, что если они закончат тренировку и он все еще будет в школе, то они вместе вернутся домой. В последнее время получалось так, что парни иногда пропадали, особенно Рома. Даже Бяша иногда не знал, где находится местный хулиган, и только пожимал плечами, отмечая странное поведение друга.       — Ясно, — одноклассница лисьим взглядом сверлила Петрова.       — Что? — непонимающе смотрел парень на одноклассницу. — Я держу плакат там, где ты сказала!       — Твоя помощь очень кстати.       Девушка отвернулась, приклеивая липкий прямоугольник к бумаге, а парень лишь тихо усмехнулся, отмечая про себя то, что такие завуалированные попытки благодарности со стороны Смирновой очень забавляют.       — Кстати, ты слышал, что натворил Ковалёв из 10? — непринуждённо Катя переключилась на волну сплетен.       — Я даже не знаю, кто это, — без утайки ответил одноклассник.       — Что? Как? Ты что, в пещере живёшь? — воскликнула Смирнова.       — В лесу, если быть точнее.       — Хах, смешно, — девушка посмеялась совершенно искренне. — Чтобы ты без меня делал! Хорошо, что я в курсе. Так вот, Ковалев — тот еще придурок с короной на голове. Может, видел такого: мелкий, с щетиной. Так вот…

⭑⭑⭑

      … — а я ей говорю: «Ты уверена?», и она просто кивнула. Мне, конечно, все равно на такие вещи. Зачем лезть в чужой огород? Но это все равно странно, я бы точно не попала в такую ситуацию. Теперь она ходит с несчастным видом, пытаясь привлечь его внимание. Интересно, куда смотрят ее родители? — с наигранным беспокойством Катя приклеила квадратный кусочек скотча.       — Я ее вообще не знаю, поэтому осуждать и подавно не осмелюсь, — Петров отпустил плакат.       Последний лист ватмана был успешно прикреплен на стену. Парень облегченно выдохнул: занятие было довольно утомительным. Зато он одним из первых смог оценить работы других классов. Для себя Петров выделил несколько фаворитов, которые привлекли его своей идеей или стилем рисования. Одну работу он даже возвел в ранг соперника; по качеству она определенно могла соперничать с его собственной. Там был изображен космонавт вместе с зеленым человечком на Марсе.       — Фух, неужели мы действительно закончили? — Антон облокотился на подоконник, оценивая свои труды. — Им конца и края не было, но получилось классно.       — Тц, это заняло, наверно, около часа, а ты уже устал, — Катя высокомерно перекинула косу, покоящуюся на плече, назад. — И да, мы не закончили.       — Э? — Петров перевел взгляд на четвертую трубку, которую Смирнова отложила еще в самом начале. — Точно, еще же актовый зал, я совсем про него забыл.       — Ага, — девушка достала из кармана ключи и помахала ими. — Бери рисунки и пошли дальше работать.       Ничего не оставалось, кроме как подчиниться и продолжить работу, которая уже начала утомлять. Однако благодаря сплетням Кати это было хотя бы не так скучно. Конечно, парень не верил всему, что она говорила, ведь сплетни есть сплетни. Но, к удивлению, совместное времяпрепровождение помогло отвлечься от главного — мыслей о Полине. «Черт, опять вспомнил о ней», — со злостью подумал парень. Внезапно накатившие тяжелые чувства отразились на действиях. Схватив рюкзак с ватманом, он быстро и раздраженно направился в сторону актового зала.       — Антон? Антон, погоди! — Смирнова подобрала ножницы, которые покоились на полу вместе со скотчем и мусором от него. Забрав все вещи, она побежала вслед за одноклассником. — Ты чего резко таким нервным стал? Там работы на пятнадцать минут, нечего злиться…       Петров, резко затормозив, остановился прямо напротив нужной двери и, приподняв очки, потер переносицу.       — Прости, я не из-за этого разозлился.       — Да что с тобой, ведёшь себя сегодня весь день странно, — девушка поспешила побыстрее открыть дверь. — На уроках чуть ли не спишь, в думках каких-то, что никого не слышишь. А сейчас вообще заводишься ни с того ни с сего. Я тебя, между прочим, не просила мне помогать. Проходи!       Войдя в зал, парень прошёл мимо рядов со стульями и присел на самый первый, кладя трубку и рюкзак рядом с собой.       — Да-да, говорю же, это не из-за того, что я вызвался помогать.       Своей пятернёй парень провёл по белым волосам, взъерошивая их.       — Хм, а чего ты тогда такой нервный? — захватив с собой стул, девушка затащила его на сцену, чтобы выложить туда вещи. — Поднимайся сюда.       — Да не нервный я, — Антон встал со стула и последовал указанию.       — «Да не нервный я», — закатив глаза, повторила Катя за парнем. — Плакаты тоже сюда.       Петров, тяжело вздохнув, спустился снова, а затем вернулся с плакатами обратно. Девушка их развернула. Оказалось, что плакатов всего три. Что ж, Смирнова права: в этот раз работы и правда не так много.       — А еще люди говорят, что меня не понимают… Да ты у нас одна сплошная загадка, — ни с того ни с сего продолжила Смирнова.       Девушка достала из кармана платья пакетик с надписью «Булавки канцелярские». Отсыпав немного, она положила их на стул рядом. Петров в это время внимательно следил за ее руками, обдумывая чужие слова.       — Не понимаю, к чему ты это сказала, — растерянно произнес одноклассник.       — Ты хоть парочку сплетен про себя знаешь? — Катя взяла рисунок Антона и внимательно осмотрела заднюю стену сцены, раздумывая, куда лучше прикрепить работу. — Принеси еще один стул.       — Хорошо, — парень спустился за стулом и поднял его на сцену, ставя рядом со вторым. — Я так подумал, а ведь действительно не знаю ни одной сплетни про себя. Помимо той, где я фигурирую едва ли не бандитом, который прикончил Свин… Бабурина. Но если мне не изменяет память, ты сама эти сплетни и распустила.       — Ах да… Было такое. Но ведь это ты убил Бабурина, — выпалила Катя, не задумываясь.       Парень изумленно посмотрел на Катю, едва не подавившись воздухом. Может, он ослышался или просто не распознал вопросительной интонации? Лицо девушки ничего не выражало, лишь непринужденно смотрело на одноклассника, ожидая от него ответа.       — Не знаю, с чего ты взяла это, но Бабурина я не убивал, — сглотнув, серьезно ответил Петров.       В привычной манере глаза девушки сузились, словно она не верила в то, что сейчас услышала, но спустя пару секунд подозрительность треснула, уступая девичьему смеху.       — Видел бы ты себя! Антон, никто в здравом уме не поверит, что ты завалил Бабурина, маньяк у нас появился еще до тебя, — Смирнова, отсмеявшись, взяла две булавки в руки. — Бери плакат и становись на стул, постарайся его повесить повыше.       — Ты что, ненормальная? — со злостью в голосе парень забрал ватман из чужих рук и взобрался на стул, примеряя работу на стену. — Что за шутки у тебя странные, думаешь, это смешно, когда ты говоришь, что я расправился с Семёном?       — Смешно не столько от шутки, сколько от твоего лица, ты же не думал, что в это кто-то поверит? — Катя отошла в сторону, оценивая расположение плаката. — Ниже опусти.       — Мне кажется, все же кто-то поверил, потому что, как ты, наверное, помнишь, у нас с Бабуриным был конфликт, — парень опустил белый лист ниже.       — Да, ты здорово ему вмазал, никто не ожидал, — Смирнова протянула две булавки. — Там за тканью деревянная доска, поэтому постарайся в нее вдавить, а я снизу закреплю.       Выполнив указания, Петров закрепил две булавки по углам. Когда девушка повторила действия снизу, он слез, оценивая работу.       — Все равно не понимаю, откуда идея распространить слухи о том, что я причастен к пропаже? — продолжил Антон.       — Ну смотри, ты новенький, который в первый же день попал в драку с верзилой из нашего класса, оказался на стрелке с его друзьями, а на следующий день подружился с местной звездой хулиганов, при этом победив Бабурина. После этого он пропал буквально через пару дней. Как я могла не пустить сплетни? Ты у нас прям звездочкой стал, — одноклассница подняла плакат с пола и протянула его парню. — Вешай вот здесь.       — А есть еще какие-то сплетни? — Петров сделал так, как приказала Смирнова.       — Хм, ну одна противоречивей другой. Ты у нас талантливый художник, который скрывает свои навыки, чтобы не выделяться на фоне других. При этом являешься маргинальной личностью, которая скрывается за маской хорошего мальчика-отличника, и переехал ты сюда, потому что из другой школы исключили за неподобающее поведение. Другие же, наоборот, считают тебя прекрасным парнишей, который попал под дурное влияние Пятифанова, и думают, что в скором времени ты совсем испортишься. О, еще многие говорят, что вы чем-то с Пятифановым промышляете, иначе бы он не водился с тобой. Ну, это отчасти говорят девчонки, которые сохнут по Ромочке и завидуют твоей дружбе. А из свежих — то, что ты с нашей нонконформисткой встречаешься, но тайно, — Катя закончила театрально вещать о слухах и протянула своему помощнику булавки. — Смести чуть вправо, и можешь закрепить.       Парень едва не подавился от того, что услышал — не зря Рома советовал избегать общения с болтушками класса, потому что можно услышать что-то такое, от чего волосы дыбом. Антон послушно закрепил плакат и растерянно отошел от стены, чтобы убедиться, что сделал это ровно.       — Я не встречаюсь с Полиной, — тихо ответил Петров, словно это было тайной.       — Да? Как по мне, из всего, что я перечислила, это больше всего похоже на правду. Разве будет парень рисовать случайную девушку у себя в блокноте, а потом оставаться с ней после уроков и слушать ее игру на скрипке? — Катя самодовольно встала в позу, словно привела железобетонные аргументы, которые сложно опровергнуть.       — Мне кажется, что бы я сейчас ни ответил, сплетен появится еще больше, — парень замолчал, помогая Кате вдавить булавки в стенку.       — Что? Ты считаешь, что мне ничего рассказать нельзя? — Девушка нахмурилась и надула губки, отвернувшись от парня.       — Ну, не то чтобы нельзя, — парень лихо искал способ сменить тему. — И вообще, то, что я остаюсь с ней после уроков, не говорит о том, что между нами что-то есть, мы же с тобой тоже после уроков остаемся, вот как сейчас.       — Вообще-то это другое, ты мой помощник, — девушка вновь изменилась в лице, задумавшись над словами парня. — Хм…       — Что ты там себе напридумывала?       — Ничего. Я сделаю вид, что это не мое дело, — Катя вновь достала бумажную коробочку из кармана и стала засыпать остатки булавок обратно.       — Да говори ты уже! — вскрикнул парень, потеряв терпение.       — Неужто Рома действительно спокойно относится к тому, что ты с Полиной время проводишь?       Вопрос застал Антона врасплох. Именно об взаимоотношениях Пятифанова и Морозовой он думал все выходные. Именно поэтому Рома не знает о случившемся в пятницу, именно поэтому Полина томится в ожидании ответа на ее признание. И вот ответ — прямо перед ним, он ведь так хотел узнать о том, что между ними произошло.       — Честно, я до сих пор не знаю, что между ними было. Рома меня игнорирует, а Бяша не решается мне рассказать, но у меня порой складывается такое ощущение, что об этом знают все, кроме меня.       — Ха, ты что, до сих пор не узнал? — Смирнова начала истерично смеяться, игнорируя недоумение на лице Петрова.       Работа в актовом явно была окончена, поэтому Антон схватил стул, который принес, и решительно отнес его на место, не обращая внимания на смех одноклассницы.       — Антон, постой, — отсмеявшись, постаралась остановить парня Катя. — Я смеюсь не над тобой.       Парень раздраженно вновь поднялся на лестницу и отнес второй стул, передав скотч и ножницы девушке. Смирнова взяла предметы и дерзко села на край сцены, попросив Антона разместиться в первом ряду. Петров послушно расположился напротив Кати, присев на стул.       — Я правда не над тобой смеялась, а над этими двумя, — театрально посмеявшись, она отложила на край ножницы со скотчем. — Просто это так смешно.       — Что именно?       — Наблюдать за тем, как эти двое делают вид, что друг друга не существует, — на лице девушки отобразилось какое-то странное удовлетворение. — Хочешь, я расскажу тебе всё, что знаю?       — Да! — не раздумывая, ответил парень. От предвкушения он аж выпрямился и подался вперед, словно одноклассница нагло могла его обмануть и не рассказать, если он внимательно не будет слушать. — Я был бы очень благодарен.       — Сразу предупреждаю, я знаю не всю историю, а лишь ту часть, очевидицей которой была сама.

⭑⭑⭑

      Катя стояла со своей свитой сплетниц в коридоре школы, обсуждая последние новости и слухи. Точнее, их подобие: последний месяц выдался на удивление скучным и ничем не примечательным, разве только их одноклассница начала встречаться с мальчиком на год ее младше. Но мусолить там было особо нечего: оба слишком чистенькие и хорошенькие, чтобы обмывать им косточки. Скука, если одним словом. И вдруг мимо них пролетела Полиночка, как всегда элегантная и отстраненная, лишь сжатые губки выдавали ее истинные эмоции. Она словно от чего-то убегала. Именно в этот момент все взгляды обратились на неё.       Лица девочек из свиты Смирновой искажались в уродливых гримасах, когда они видели «первую скрипку школы»: за ней ухаживал главный хулиган и мечта многих девушек, которые окружали сплетницу. Катя никогда не понимала дурочек, которые влюблялись в Пятифанова.       Он был диким и маргинальным человеком с безнадежным будущим. Но на то они и дурочки, чтобы влюбляться в подобных. А еще она не понимала Рому, который никогда не мог понять Морозову… Говорят, что люди похожи на свои инструменты. Что ж, в этом есть доля правды. Полина во многом похожа на скрипку — она тонко чувствующая, нежная натура, напоминающая представительницу аристократии или интеллигенции, не лишенную ноток озорства и кокетства.       Но сколь прекрасна скрипка, столь она и сложна. Особенность скрипки в том, что на ней нет ни ладов, ни клавиш, ни кнопок. Игрок должен на ощупь найти нужные ноты на грифе. Малейшее изменение положения пальцев заставит ее звучать фальшиво. Рома — плохой игрок, и Полина не зазвучит рядом с ним.       Их единственная схожесть в том, что оба не зависят от чужого мнения и не прогибаются под чуждые им нравы, даже рискуя остаться в одиночестве.       И вот, как в сценарии романтического фильма, на горизонте появился Рома Пятифанов. Все замерли. Хулиган подбежал к Полине, схватил ее за руку, чтобы она не убежала. Рома встал перед девушкой, держа в одной руке ее кисть, а в другой букет белых хризантем, перевязанный синей лентой. Напряжение в воздухе стало ощутимым, все с удовольствием наблюдали за этой драмой.       Его глаза светились от радости и нежности, когда он протянул ей пышный букет. Полина усмехнулась, но взяла букет в руки. Необычный аромат, слегка горьковатый, с нотками полыни и календулы, при этом свежий и не лишенный цветочной нежности, сразу же заполнил ее нос. Девушка лишь немного вдохнула аромат цветов, слегка наполнив им свои легкие.       Её лицо едва заметно изменилось, и скрипка зазвучала фальшиво. Полина тихо сказала что-то хулигану, чтобы это было слышно только ему, и сразу же отстранилась, высвобождая свою руку из железной хватки. Прежние нежность и радость сменились удивлением. Рома посмотрел на нее в полной растерянности и коротко спросил что-то.       Полина лишь пожала плечами и молча отвернулась, словно оборвав все связи, которые могли бы их связывать. Стук ее невысоких каблуков эхом пронесся по коридору, пока она не остановилась перед выходом на главную лестницу, размышляя о чем-то. В следующую секунду букет был выброшен в мусорное ведро в углу коридора, а в ответ раздадутся удивленные вздохи случайных зрителей.       Рома стоял на прежнем месте, глядя на цветы, с которыми так жестоко обошлись. Тяжелым, задумчивым взглядом он изучал белые лепестки, торчащие из черной корзины. Этот угрожающий взгляд, казалось, мог поранить; присутствующие почувствовали себя неуютно и отвернулись, словно не были свидетелями этой картины. Вскоре Пятифанов засунул руки в карманы своей олимпийки и покинул коридор.       Жадно поглотив каждую деталь этой непонятной сцены, школьники начали отлипать от своих мест, смотря друг на друга, чтобы убедиться в реальности происходящего. Катя и ее сплетницы затаили дыхание, боясь инициировать бурное обсуждение.

⭑⭑⭑

      Девушка театрально закончила свое повествование. В актовом зале воцарилась тишина. Катя с гордостью посмотрела на своего слушателя — он ожидал продолжения.       — А что дальше? — с хрипотцой спросил Антон, подавшись вперед.       — Дальше? Ну, это было настоящей новостью года. Столько слухов ходило, а самое главное, что после случившегося эти двое стали делать вид, будто не замечают друг друга. Я не преувеличиваю, — Смирнова спрыгнула со сцены и подошла вплотную к однокласснику.       — Думаю, ты и сам замечал, что Рома игнорирует существование Полины.       Петров попытался вспомнить, чтобы Пятифанов хоть раз обмолвился об их однокласснице сам, а не тогда, когда о ней заводил речь Антон. Он не просто игнорирует ее, а ненавидит, и скрывать свои чувства к ней у него получается очень плохо: фырканье и отвращение на лице — тому доказательство.       — Да, ты права. Боже, ну и история! — парень глубоко вздохнул, откинулся на спинку стула и снял очки, чтобы протереть глаза и взбодриться. — Ты знаешь, что произошло с ними до этого? То есть почему именно с ним Полина поступила так жестоко?       — Нет, только слухи. Сомневаюсь, что в них есть хоть доля правды, — Смирнова старалась вспомнить хоть что-то, но ничего полезного из доступной информации не находила.       — Вот ты мне рассказала об этом инциденте, а вопросов стало только больше, — Антон надел очки обратно и вновь обрел ясный взгляд на мир.       — Хорошо, на данный момент нам известно, что Рома был влюблен в Полину и ухаживал за ней. Я это отчасти знал, да и нетрудно было предположить нечто подобное. Вопрос в следующем: была ли Полина влюблена в него?       — Явно нет, иначе зачем выкидывать цветы так демонстративно и публично позорить Пятифанова?       — Но при этом стоит учесть тот факт, что наш хулиган пытался добиться ее, значит, она не давала четкого ответа на его чувства. Сомневаюсь, что Рома не знает значения слову «нет», то есть она спокойно могла дать ему шанс.       «Неужели ситуация повторяется, только по-другому?» — подумал про себя Антон. Как он не дал ясного ответа Полине, так и она могла не дать ясного ответа Пятифану. Неудивительно, что парень попытался ее добиться.       — Ох, а ведь правда, — на лице девушки заиграли жевалки, словно что-то вертелось у нее в голове, но она не могла вспомнить. — Точно. Вспомнила! Ты же знаешь, что я остаюсь после уроков в школе, это было до того инцидента с цветами. Не помню, почему я вообще была в школе, ведь тогда еще мне не запрещали ходить домой одной. Так вот, поднимаясь по лестнице, я увидела Пятифанова, ждущего кого-то в коридоре. Я тогда не придала этому значения. Но я вспомнила, что, когда мы с мамой шли домой, то увидели Рому. Наши с Морозовой дома в одной стороне, в то время как он живет на противоположной. Уверена, он уходил от Полины. И, скажу так, настроение у него было явно хорошим. Удивительно, что я не обратила на это внимание в тот раз.       — Очевидно, что между ними что-то произошло. Но вопрос остается открытым: что именно? Почему Полина так поступила с ним? Мне до сих пор не верится, что она способна на такое.       Со стороны Морозова не выглядит, как человек, способный на такое. Втоптать чьи-то чувства в грязь — это слишком. Смирновой нет смысла врать, ведь эту информацию легко проверить. Антон лишь хотел узнать, что произошло между ними, но часть истории не дала ему ответов. Вопросов стало больше, чем было.       Неужели Полина действительно способна так поступать с людьми и играть с их чувствами? Или это Пятифанов способен обидеть девушку настолько сильно, что единственным способом ответить остается растоптать его чувство гордости? Парень не стал вставать на чью-либо сторону, хотя, определенно, перевес был в сторону друга. Ведь в этой ситуации он выступает как простой парень с разбитым сердцем, а Полина — как садист, не щадящий чувства других.       С выводами не стоит спешить, но и бежать за ответами к одной из сторон он не намерен.       — Ааа, как сложно, — внезапно воскликнул парень, схватившись за голову.       — Что, не можешь определиться, на чьей стороне быть?       — Катя наклонилась и посмотрела на Антона лисьим, гипнотическим взглядом. — Учти, на два фронта играть не получится. Выбирай: друг или девушка, которая тебе нравится?       — Мне она не нравится, — неуверенно произнес парень, не отводя взгляда от светлых глаз Кати.       — Сомнительно, но если она тебе не нравится, то ты автоматически выбрал друга, — Катя наконец отодвинулась и отошла на шаг назад, сложив руки в замок, словно подводя итог.       — Дам тебе совет: на чью бы сторону ты ни встал, ты заведомо сделал плохой выбор. Лучше не связываться с ними, а найти кого-то более подходящего из своего окружения.       Настолько серьезной Петров никогда не видел свою одноклассницу. Невольно он задумался о том, что ребята действительно заставляют его сделать выбор, когда он этого не хочет. Но парень постарался отогнать эти мысли.       — Спасибо за помощь, но я сам разберусь. Я благодарен, что ты поделилась историей, но дальше я правда сам, — встав со стула, отчеканил Антон.       — Пфф, — напускная серьезность исчезла, и девушка вернулась в свой привычный дерзкий образ. — Да больно надо тебя куда-то направлять, это просто совет от друга.       — А мы друзья?       — Нет.       — Я запутался.       — Разберись сначала с Полиной и Ромой, может, и до меня когда-нибудь очередь дойдет, — ехидная улыбка украсила лицо девушки.       В голове словно снежным комом смешались все чувства. Не хватало сил, чтобы ясно мыслить и искать смысл в каждом слове, хотя он, наверно, там был. Но мозг упорно отказывался переваривать информацию; должно быть, нужно хорошенько отдохнуть, нежели думать над потайными смыслами в каждой фразе. Слишком много событий на один день, слишком много людей, много чувств, забот, проблем. Всего много. Это накапливается огромной горой, которая скрывает свет.       Парень ничего не ответил, так как не сумел здраво оценить смысл слов. Просто молчал, уставившись на одноклассницу, которая, так и не дождавшись иной реакции, отвернулась и начала прибираться. Работа на сегодня была окончена.       Дверь в актовый зал внезапно открылась, отчего Петров подскочил на месте, словно очнувшись ото сна. В образовавшуюся щель протиснулась черная макушка, которая, как бы оценила ситуацию и, убедившись в том, что необходимый субъект на месте, вошла. Это был Пятифанов.       Невооруженным глазом было видно, что сразу после тренировки по волейболу Рома направился в актовый. Его лицо и шея были еще слегка покрасневшими и влажными. Волосы немного взъерошены от пота, что вовсе не делало его вид менее привлекательным. Олимпийку он держал в руках, а белая футболка подчёркивала спортивную стройную фигуру и мускулистые руки. Взгляд ярких, но уставших глаз оказался на Петрове, словно приказывая незамедлительно пойти за ним.       — Вспомнишь солнышко — вот и лучик, — смеясь, пробубнила себе под нос Смирнова, хотя все окружающие это услышали.       — Меня обсуждали? — на автомате спросил Рома, но, когда увидел, что одноклассница хочет что-то сказать, выставил ладонь вперёд. — Молчи. Мне пофиг, о чем вы тут говорили. Закончили?       Катя наотмашь кивнула, мол, твой друг свободен — можешь забирать, а сама достала какие-то листы из сумки с текстом, переключив на них свое внимание. Петров схватил лямку рюкзака, накинул его на одно плечо и уже готов был покинуть актовый зал, как из вежливости развернулся, но не успел ничего сказать.       — С мамой вернусь, — на опережение ответила Смирнова. — Нет, больше ни с чем помогать не надо, ты свободен. До завтра.       Девушка демонстративно развернулась к парням спиной, знаменуя окончание разговора. Хулиган, ничего не ответив, покинул зал, а Петров попрощался в ответ.       — До завтра.