Ради тебя, Антон

      Понедельник, 22 апреля 2002 г.       Покидая дом, выходишь на улицу и чувствуешь свежесть раннего весеннего утра. Несмотря на свежий ветерок, небо чистое и голубое, а день обещает быть жарким. Сейчас погода позволяет насладиться прохладой и утренними лучами солнца, которые ласкают кожу, создавая приятное ощущение тепла.       В воздухе витает свежесть, аромат цветущей природы и влажной земли наполняют каждый вдох. Сочная, пока ещё низкая травка, пробивающаяся из-под чёрной почвы, молодые почки и пение первых птиц, вернувшихся с юга, создают ощущение полного пробуждения природы.       Впервые за долгое время лес кажется таким уютным, доброжелательным и привлекательным. Вся угроза, которая таилась прежде в стволах высоких грозных деревьев, исчезла под тяжестью ярких горячих лучей солнца, которые несколько месяцев были скрыты мощными серыми тучами.              На парне в последнее время лежала ответственность сопровождать Олю в школу — Карина приболела. Девочка держала брата за руку и с восторгом рассматривала красоту солнечных лучей, которые проникали сквозь ветви деревьев, создавая игривые тени на земле. Из-за юного возраста она находила радость в таких, казалось бы, обыденных явлениях, как восход солнца.       Антон не был против пройтись с сестрой, но ему не нравится рано вставать. Если бы можно было поспать лишние 20 минут и добраться до школы быстрым шагом, то было бы намного лучше. Но Оля ещё маленькая и не может поспевать за братом, поэтому приходится подниматься рано.       Антон проводит сестру, но сам на уроки не пойдет, так как сегодня соревнования с военно-подготовительным учебным заведением. Состязания должны были окончиться в конце апреля или начале мая, но сроки по каким-то причинам были сжаты до двух недель, поэтому ученики в течение всех этих дней ездили из одной школы в другую. Сегодня состоится последняя игра, где будет определён победитель сезона.       Некоторым ученикам — одноклассникам ребят — разрешили пойти поболеть за них. Даже позволили пригласить родителей. Петров, разумеется, вызвался одним из первых, так как ему очень хотелось посмотреть на игру и поддержать Бяшу и Рому, которые за всё время так и не примирились.       Эти двое до сих пор не разговаривают друг с другом — только здороваются и прощаются. Парень всё ещё не может привыкнуть к тому, что их трио постепенно распадается. Бяша теперь сидит с Петровым, а Пятифанов приходит в школу один и после уроков в гордом одиночестве уходит по своим делам. Лично они с Ромой не ссорились, но, возможно, другим одноклассникам кажется, что между ними произошло что-то серьёзное. Катя не раз интересовалась у Антона, по какой причине их компания потеряла одного из своих членов. Но она получала один и тот же ответ: «Все нормально, никто не в ссоре». Смирнова лишь закатывала глаза, понимая: это была не очень удачная попытка сделать вид, что ничего не произошло.       Конечно, разногласия между ребятами не остались незамеченными и для Морозовой. Она, вероятно, решила, что Антон больше не общается с Пятифановым, поэтому подумала, что подойти к Петрову и заговорить с ним прямо в классе, на глазах у почти прекратившего покидать кабинет на переменах хулигана, — прекрасная идея. Её чувства оставались без ответа, поэтому она продолжала предпринимать попытки прояснить ситуацию. Когда девушка подошла к его парте и поздоровалась, хулиган сразу же одарил ее многозначительным взглядом. Полина попыталась противостоять этому взгляду, однако вскоре сдалась и ушла, поскольку Рома четко дал понять, что она на его территории.       Петров чувствовал себя слабаком, который боялся разговора с Полиной, ведь не мог разобраться даже в собственных чувствах. Он не понимал, почему хочет выбрать Рому вместо Полины, несмотря на то что хулиган избегает его и любые попытки поговорить не заканчиваются успехом.       В отличие от него, Бяша уже устал пытаться примириться. Только на волейбольной площадке парни как-то объединяются, не на словах, а благодаря командному духу и желанию победить. Но как только игра заканчивается, Рома снова возвращается к полному игнорированию всех и всего.       Петров чувствует обиду с того вечера, когда он был в гостях у Пятифанова. Что-то изменилось между ними, и если к бритоголовому хулиган открыто показывает свою неприязнь, то с Антоном всё по-другому. Парень старается не пересекаться с ним взглядом, на все вопросы отвечает односложно и уклончиво, делая вид, что всё нормально и он просто не в настроении, устал, занят… Рома придумывает кучу отговорок, чтобы избегать общения.       Петров, наоборот, не прекращает искать возможности, чтобы вновь и вновь нормально поговорить с хулиганом. Однако тот дистанцировался от него, хотя сам сказал: «Особенно с тобой». Эти слова вызывают рой мурашек, пробегающих от поясницы до макушки головы. Пятифанов поведал ему о своих планах, поделился переживаниями и сообщил, что не хочет прекращать общение. Особенно с ним.       Но почему же Рома так поступает со мной? Сначала говорит одно, а потом ведет себя иначе. Почему так происходит? Зачем он заставляет меня чувствовать себя виноватым? Когда так тянет нормально поговорить с ним, провести время, а Пятифанов лишь отталкивает.       Странно, но хочется вдохнуть запах дешёвых сигарет, исходящий от него.       Приближаясь к школе, ещё издали можно было увидеть большое скопление людей на улице. Когда Антон с сестрой подошли ближе, он объяснил, почему здесь собралось так много школьников: ученики из военного училища приехали на двух больших жёлтых автобусах. Очевидно, помимо участников самого соревнования, с ними приехали болельщики. Всё это выглядело очень масштабно.       Оля, проходя мимо толпы, заметила Бяшу и Рому и дернула брата за рукав, показывая на его друзей. «Надо поздороваться!» — с этими словами девочка потянула Антона за руку в сторону ребят. К сожалению, сестра не знала, что у них были натянутые отношения. Она привыкла к тому, что мальчики заходили за её братом или пересекались с ней в школе, и всегда здоровались, интересовались её делами и расспрашивали о том, как проходит учеба.       Ребята, заметив Антона и Олю, тотчас же отошли от своей компании и приблизились к ним. Бяша улыбнулся во все свои тридцать зубов и поздоровался с ними, а Рома подмигнул с полуулыбкой. Девочка стала задавать множество вопросов о соревновании. Порой старший брат поражался тому, как они отличались по характеру и насколько она была открыта миру.       В основном отвечал Бяша, который с гордостью рассказывал, что не спал ночью из-за волнения, но, несмотря на это, был готов «размазать» военную школу в пух и прах.       Немного пообщавшись с друзьями, Петров пожелал ребятам удачи и отправился с сестрой в здание. Там он зашёл вместе с Олей в гардероб и помог разобраться с верхней одеждой, пока сама девочка разувалась. Пожелав ей хорошего дня, парень со спокойной душой стал ожидать времени, когда можно будет отправиться в ФОК.

⭑⭑⭑

      В зале было так много людей, что места на трибунах не хватало. Многие нашли себе уголок за натянутой сеткой вокруг игровой площадки, чтобы стоя наблюдать за игрой. Пришли даже некоторые учителя, которые взяли с собой учеников с урока, чтобы поболеть за свою школу.       Антон, сидя на трибунах в первых рядах вместе с Катей, которая присоединилась к нему спустя время, заметил среди толпы взрослых маму Бяши. С фотографий в доме бурята прошло уже немало времени, но женщина словно не изменилась за эти годы. Должно быть, бритоголовый очень рад, что его мать пришла на соревнования, и это определённо поднимает ему боевой дух.       Когда команды разминались на игровой площадке, Рома внимательно следил за Петровым, выполняя ряд упражнений, чтобы не травмироваться. После завершения подготовки он сорвался с места и покинул поле через боковой проход в сетке, чтобы подбежать к первому ряду трибун и остановиться напротив Антона.       — Даже Катюха здесь, не ожидал, — сказал хулиган, но лицо его не выдало ни единой эмоции.       — Да-да, постарайтесь уж, будет здорово, если вы сможете выиграть, — сказала Смирнова, сложив руки на груди. — К сожалению, пришло бы больше людей, но мама, то есть Лилия Павловна, отпустила только нас.       Рому не сильно это беспокоило: его стремление к победе никак не зависело от количества участников. Главное, что пришёл Антон. Хулиган наклонился к Петрову и едва слышно прошептал на ухо: «Если я продую, то мы поговорим, но если я выиграю, то ты прекратишь попытки задавать вопросы».       «Я резко захотел, чтобы ты проиграл, но какую игру ты задумал?».       Пятифанов выпрямился и серьёзно посмотрел на друга. В его глазах читалась уверенность в своей победе. Учитывая, с какой относительной легкостью они брали одно первое место за другим, шанс выиграть был очень высок.       — Хорошо, — Петров без раздумий согласился с этим предложением. Он ничего не теряет, ведь хулиган его избегает уже давно, а сейчас у него появилась возможность пробить эту броню. — Желаю тебе удачи.

⭑⭑⭑

      Свисток. Сет партии 24:24. Итоговый счёт матча 1:1. Спустя пару минут будет определён победитель. Накал такой силы, что трибуны молчат в ожидании каждого удара. Видно, что команды сильно устали, все играют на пределе своих возможностей, но никто не планирует уступать соперникам.       Мяч переходит военной школе, и по подбрасыванию видно, что подача будет кручёной. Удар — и мяч летит в пятую зону. Сергей из 10 «А», который стоял там, прекрасно принимал такие удары на протяжении всей партии. Конечно же, он и на этот раз отбивает снаряд, проводя его между третьей и второй зонами, где уже ждёт Бяша.       Рома готовится к нападению — по стандарту с третьей позиции. Его удар оказался быстрым, и блок противника не сработал: мяч едва коснулся ладони соперника и с большой скоростью полетел вниз. Очевидно, что очко достанется хозяевам поля.       Либеро команды военной школы прокатывается по полу и своей ладонью поднимает мяч, когда, казалось бы, это уже было невозможно. Антон понимает, что их игроки слишком рано расслабились. Они не сумели быстро среагировать и поставить правильный блок. Счет в игре 25:24, и ведёт команда военно-подготовительного учебного заведения.       Зрители на трибунах издают опечаленный вздох — за исключением ребят в форме, которые, стуча ногами об пол в определенном ритме, поддерживают своих товарищей, которые заработали очко и приблизили себя к победе.       Вновь подача. Игроки сосредоточены, летит кручёный — снова в пятую. Сергей должен принять мяч, ведь снаряд несётся прямо на него. Но вместо того чтобы передать его в третью или вторую зону, он отбивает его в сторону. Попытка спасти положение не удалась. Четыре касания, свисток, счёт 26:24. Команда военки победила.       Раздаются ликующие крики победителей. Ребята в форме поднимаются с трибун и награждают своих спортсменов аплодисментами и возгласами. Местные жители, не отставая, также поддерживают команды овациями, ведь игра была проведена на высоком уровне, даже несмотря на проигрыш.       Катя издала недовольный возглас, так как была увлечена игрой с первых секунд и активно поддерживала своих одноклассников. Их поражение отразилось на её лице разочарованием и грустью. В то же время Антон не верил своим глазам. Он, не отрываясь, смотрел на цифры на табло и медленно осознавал, что они проиграли. Проиграли.              На лице появилась улыбка, которую пришлось резко прикрыть рукой. Петров сжал ткань брюк в ладони и нагнулся вперед, скрывая радость, которая переполняла его.       Он, очевидно, не очень хороший человек, если сейчас испытывает удовольствие от того, что они проиграли. Проиграли! Рома явно хотел избежать разговора, но теперь сам пришел к нему в руки. Ранее каждая из множества попыток поговорить была проигнорирована, но сейчас хулиган сам предоставил ему возможность окончательно разобраться в ситуации. Несмотря на желание Ромы воздержаться от объяснений, в глубине души Петров понимал, что рано или поздно получит то, что ему причитается.       Внезапно Катя положила ладонь на спину одноклассника, и тот от неожиданности вздрогнул. Рука девушки легонько поглаживала Антона, словно успокаивая. Должно быть, она не разглядела его настоящей реакции.       — Только попробуй тут ещё заплакать, — глумилась Смирнова, но в её голосе не было ни капли ехидства или насмешки. — Ладно, не расстраивайся, в любом случае они достойно сыграли.       Желание от души посмеяться пропало столь же резко, как и появилось, но улыбка так и не сошла с лица. Он выпрямился.       — Все нормально, жаль, что ребята проиграли, но ты права, противник был действительно не простым, они держались достойно, — отчеканил Петров.       Взгляд устремился на площадку и тут же пересёкся с Роминым: всё это время он наблюдал за ними — и за реакцией тоже. Сложно сказать, что испытывал Пятифанов в эту секунду, но то, что они проиграли, для него, очевидно, стало ударом. Пожалуй, теперь хулиган жалеет, что устроил это пари.

⭑⭑⭑

      После церемонии награждения зрители постепенно расходились. Антон одним из первых вышел на улицу, чтобы не затеряться в толпе в узких коридорах ФОКа. Уже наступил полдень, и на солнце было безумно жарко, поэтому парень сразу стащил с себя пиджак, оставшись в одной рубашке. Катя поспешила в школу, аргументируя это тем, что устала от шума и ей нужно отдохнуть. Остановившись недалеко от входа, парень стал ожидать Рому, который точно должен был появиться, но пока не спешил составить ему компанию.       За это время он успел перекинуться парой слов со знакомыми о том, как прошла игра, и познакомиться с матерью Бяши. Когда они вместе вышли из комплекса, бритоголовый яростно что-то ей объяснял, а она лишь улыбалась. Приятная женщина, ни за что не скажешь, что у нее есть определенные проблемы. На людях она держится отлично.       Бурят, попрощавшись с матерью, которая, как оказалось, отпросилась с работы, чтобы посмотреть на соревнования сына, сказал, что ему нужно обратно. Женщина, поцеловав парнишу на прощание, побежала в больницу. Бяша же, прежде чем вернуться в ФОК, предупредил Антона: «Свисну, что ты его ждёшь, на». Несмотря на это оба понимали, что хулиган и сам об этом догадывается, просто медлит, оттягивая неизбежное.       На улице почти рассосались все кучки, осталось лишь несколько человек. Спустя минут пять из здания вышел сопровождающий из другой школы в государственной служебной форме вместе с Пятифановым. Антон стоял довольно далеко, поэтому услышать их беседу не мог — до него доносились лишь обрывки фраз.       — Вот, возьмите, молодой человек, — мужчина достал что-то из своей сумки и протянул Роме, который молча принял предмет, без особого интереса рассматривая его. — Ну-с, желаю удачи.       Сопровождающий направился в сторону школьных автобусов. Антон не отводил взгляд от одноклассника, который изучал, как оказалось, небольшой прямоугольный белый листок. Пятифанов поднял взгляд и заметил, что Петров наблюдает за ним. Спрятав бумажку в карман брюк, он без явного энтузиазма подошёл к другу.       — Жаль, что вы проиграли, — почти искренне сказал Антон; Рома на это высказывание с сомнением поднял бровь. — Ты не расстраивайся, вы действительно достойно и здорово играли. До последнего держали интригу.       — Ты сейчас в школу? — сменил тему хулиган.       — Да, на последние два урока успеваю. А ты не пойдешь? — Антон знал ответ, но всё равно поинтересовался.       — Нет, сейчас у нас будет разбор полётов с тренером, а потом я домой, — устало произнёс Пятифанов. — Я тебе вечером позвоню, встретимся прогуляться.       — Надеюсь, ты сдержишь своё обещание? — уточнил парень.       Молчание. Глубокий вдох. Выдох. Принятие поражения.       — До вечера, — Рома развернулся и неторопливым шагом направился ко входу в комплекс.

⭑⭑⭑

      На предпоследнем уроке Петров и Катя были теми, кто рассказывал, как прошли соревнования между школами и кто забрал первое место. К сожалению, вместо просмотра игры одноклассники были заняты учебой, хотя очень хотели сходить в ФОК и понаблюдать за состязанием. Даже учитель физики стал слушателем и в конце урока предался воспоминаниям о молодости, когда он тоже участвовал в школьных соревнованиях, но только по футболу. «Я был вот таким!», — мужчина показал свой мизинец, демонстрируя былую стройность.       Последний урок прошёл в своем ленивом темпе. На него даже явился Бяша, ожидаемо, без Ромы.       Как только продлёнка у сестры закончилась, Антон забрал её и отправился домой. Оля была очень расстроена тем, что ребята не смогли выиграть, но всё же попросила пересказать ей игру, хотя и не до конца понимала правила, поскольку в школе учили их пока только пионерболу. Антон немного устал говорить об одном и том же, тем более солнце разыгралось не на шутку. Во второй половине дня стояла такая жара, что пришлось закатать рукава рубашки и расстегнуть несколько пуговиц воротника. Не хватало утреннего ветерка — с ним бы цены такой погоде не было.

⭑⭑⭑

      Хулиган не солгал: он действительно позвонил вечером, ближе к шести часам. К телефону побежала Оля, так как Петров в это время был на кухне и мыл посуду. Как только девочка сняла трубку и узнала голос звонившего, то решила подбодрить Пятифанова, чтобы тот не расстраивался из-за второго места. Антон уже закончил с домашними делами и, подпирая плечом дверной косяк, ожидал, когда сестра передаст трубку, но та все продолжала болтать с хулиганом о волейболе, хотя сама раньше ни разу не играла в него. Парень уже настойчиво постукивал ступнёй об пол, намекая, что пора заканчивать разговор. Оля поняла посыл и спустя пару секунд молчания засмеялась на какую-то фразу Ромы, а после протянула брату телефон. «Интересно, что же ей сказал Рома?» — подумал про себя Антон.       — Слушаю, — произнёс парень, когда Оля передала ему трубку и убежала на кухню допивать чай. Спустя секунду он крикнул ей вслед: — Помой, пожалуйста, за собой кружку.       — Чё? — недоумевающе спросил Рома.       — Это я сестре. Так чего ты хотел? — включил дурачка Петров.       — В полседьмого зайду за тобой, будь готов, — сказал Рома и завершил разговор.       — Хорошо, — ответил парень в пустоту, но спустя пару секунд гневно добавил: — то есть с Олей болтал, а со мной сразу трубку бросил, бесишь!       Но всё же слово Рома держит — даже зайдёт за мной. Давненько такого не было. Что ж, осталось около сорока пяти минут, так что я успею не только собраться, но и доделать упражнение по русскому, чтобы после прогулки не забивать себя домашней работой.       В итоге к назначенному времени Антон смог не только сделать задание, но также выучить теорему по геометрии и прочитать параграф по химии. Однако хулиган опоздал на пятнадцать минут. В течение этого времени Петров места себе не находил, желая поскорее встретиться с другом. Несмотря на это, когда Рома наконец постучал в дверь, Антон не поспешил и, скрывая волнение, вальяжно вышел на крыльцо, словно до этого не крутился у окна, ожидая, когда парень покажется из лесной полосы.       От Пятифанова разило табаком: должно быть, по дороге он выкурил сигарету, чтобы не светиться с ней около чужого дома. Петрову было каждый раз приятно, что Рома принимал его слова во внимание и чётко соблюдал пожелания друга.       Парень выбрал в качестве одежды тонкие дымчатые брюки, кроссовки и белую футболку, Пятифанов же во всю разгуливал в шортах по колено и одной футболке, держа в руках олимпийку; на шее же висел когда-то отобранный у младшеклассника новенький «‎Полароид»‎.       — Ну что, куда пойдём? — поинтересовался Петров, когда они вышли за ворота его дома.       — На озеро, слыхал о таком? — ответил хулиган и, обогнав друга, направился к лесной тропе.       — Кажется, слышал, — парень призадумался. — Ты имеешь в виду водохранилище? Когда мы только приехали сюда, мой отец сказал, что оно находится в двадцати минутах ходьбы. Летом в нем можно купаться. Ты же о нём?       — Да, типа того.       — Зачем тебе «‎Полароид»? — Петров не сдержался и всё же поинтересовался насчёт вещицы, которая так маняще висела на шее друга.       — Может, пофотаю че-нить, не валяться же ему без дела.       — В фотографы заделаешься?       — Может.       Хулиган что-то высматривал в лесу по правую сторону от него. Спустя некоторое время он нырнул в заросли деревьев и пошёл вперед, будто что-то увидел. Петров, не знавший дороги, последовал за ним, чтобы не потеряться. Он молча шел следом, не мешая другу искать нужный путь.       Прежде Антон никогда не сходил с тропинки и не углублялся в чащу: зимой это, должно быть, страшно. Но сейчас, в тёплый весенний день, лес кажется таким безобидным и красивым… Тёмные стволы деревьев контрастируют с молодой травой, которая пробивается из чёрной земли. А местами можно заметить цветущую ветреницу, которая словно светится под лучами солнца, проникающими сквозь ветки деревьев. Это поистине прекрасная картина, которую было бы здорово запечатлеть на бумаге. Мешает лишь отсутствие необходимых инструментов — карандаша и белого листа. Но, возможно, в следующий раз удастся исправить эту ситуацию, или же…       — Ты можешь сфоткать? — Антон дёрнул Рому за футболку, чтобы тот притормозил.       — Что именно? — хулиган с безразличием осмотрелся по сторонам, словно не замечал всей красоты, что его окружала в этот момент.       — Не стать тебе фотографом, — засмеялся Петров. — Посмотри туда, — парень указал на ствол дерева, вокруг которого, словно одеяло, раскинулся покров из ветрениц, чьи белые лепестки сияли под солнечными лучами.       — Просто цветы, — пожав плечами, сказал Пятифанов, но всё же навёл камеру, стараясь найти нужный ракурс.       — Первые весенние цветы, между прочим. Огромные поляны белоснежных цветов колышутся от малейшего дуновения ветерка. Но растения не боятся весенних ветров, словно наперекор им раскачиваются на длинных стебельках, — очень изящное и нежное зрелище. Даже романтичное. — Антон старался описать, как видит и чувствует окружающую их картину, но по лицу друга было видно, что сие великолепие его не трогает.       Прозвучал затвор камеры, мелькнула вспышка. Спустя пару секунд появилась фотография, которая пока не успела проявиться.       — Ладно-ладно, я понял, что подобное тебе нравится, забирай, — парень достал из окна для выхода фотографий снимок и протянул его Антону, а сам направился вперед.       Петров забрал фото, на котором через секунд тридцать проявилась поляна с цветами. «Красиво», — с этими словами парень, аккуратно держа фотографию, чтобы эмульсия не смазалась, направился за Ромой.       Спустя некоторое время ребята вышли на кабанью тропу, которую Пятифанов и искал. По ней можно было спокойно дойти до водохранилища. Дорожка вела к огромному лугу, находящемуся среди леса. Как объяснил Рома, раньше этот участок земли засевали пшеном, но это кануло в прошлое после распада колхоза.       Пройдя по тропе к противоположному краю луга, ребята наконец-то увидели то место, которое искали. По берегу росли кусты неизвестного происхождения, а с правой стороны возвышалась ива. Это дерево зацветает ранней весной, поэтому на его ветвях уже можно было увидеть белые «барашки» или «пушки» из коричневых чешуек, которые со временем превратятся в цветущие сережки.       Хулиган взошёл на старенький помост, который был сооружен над поверхностью воды, и, сняв кроссовки, сел на край.       — Холодная же! — Петров подбежал к Роме и посмотрел вниз.       — Мои ноги едва касаются воды, но да, холодная, — кончиками пальцев парень взбаламутил поверхность.       — Больной, заболеешь же, — высказался Антон и присел рядом, воздержавшись от свешивания ног.       — Сам больной, тепло на улице.       — Ясно, спорить с тобой бесполезно.       — Только сейчас понял?       После этих слов оба замолчали. Это не было чем-то необычным, ранее они часто проводили время в комфортной тишине — каждый в своих мыслях. Однако сейчас отсутствие общения давило на обоих, и каждый не знал, с чего начать разговор.       — Счастлив, что мы проиграли? — начал наконец Рома.       — Если бы ты не предложил устроить пари, то я бы точно не был таким довольным. Может, меня это характеризует как не очень хорошего человека, но я действительно рад, что смог найти возможность хоть как-то поговорить с тобой. Зачем ты вообще предложил этот спор?       — Предложил дурацкий спор, надеялся отделаться от тебя, — ответил Рома, смотря куда-то вдаль.       — Зачем? Я тебя совершенно не понимаю. Ты мне сказал, что даже если сумеешь сбежать, то не собираешься прерывать общение, особенно со мной! Забыл? — интонацией он выделил слово «особенно».       — Сказал, но это не значит, что у меня получится. Я могу пообещать тебе что угодно, а потом не выполнить это. Думаешь, мне так хочется стать негодяем в твоих глазах?       — Поэтому ты просто отдаляешься от нас? До меня только сейчас дошло, что ты, возможно, не обижаешься на Бяшу, а просто закрываешься от всех, чтобы следовать каким-то своим принципам, — сказал Антон, неожиданно для себя повысив голос достаточно сильно.       — Да, я думал, что смогу, блять, прекратить с вами общаться, но это сложнее, чем кажется, — Пятифанов вытащил из олимпийки пачку сигарет и новую зажигалку. — С Бяшей это почти получилось, но нихрена не с тобой. Извиняй, конечно, но я понял, что точно не тот чувак, с которым ты должен закорешиться. Не зря Тихонов недолюбливает меня и грозиться в обезьянник посадить, может, мне там самое место. Не хочу тебя тащить на то же дно, где могу оказаться сам.       — Серьёзно? Не думал, что ты настолько плохого мнения о себе, — Петров ободряюще положил руку на плечо. — Ты не тянешь меня вниз. Да и с чего вдруг тебя посадят в обезьянник?       — Да-да, успокаивай меня, — усмехнулся хулиган, а затем неожиданно добавил: — Разделишь со мной сигарету?       Рома сделал первую затяжку, после передав другу. Антон без раздумий вдохнул отраву, почувствовав горький привкус на губах и языке.       — А говоришь, что не тяну вниз, — Пятифанов разочаровано вздохнул.       — Знаешь, курить мне или нет — это полностью моё решение. Если не ты предложишь, то это сделает кто-нибудь другой, — твёрдо сказал Антон. — На том самом воображаемом дне, которое ты себе представил, я могу оказаться только благодаря самому себе. Никто не заставит меня делать что-либо против воли.       — Пока ты не появился в нашей компашке, ты и знать не знал, каков вкус сигарет, — сказал Рома, серьёзно посмотрев на Петрова.       — А у меня до вас вообще-то и не было компашек, — парировал Петров.       — Поясни.       — Хм, переезд сюда мне дался относительно легко, знаешь, почему? — на вопрос Антона одноклассник лишь пожал плечами. — Потому что ничего не держало: у меня не было друзей в прошлой школе, а тем более, как ты выразился, компашек. Просто школьные приятели, с которыми не было ничего общего.       — Ты не говорил.       — А ты не спрашивал.       — Хах, не поверю во что-то подобное, — последовал нервный смешок.       — Как хочешь, но это правда. В прежней школе я был просто обычным учеником и думал, что это нормально. Дом, учеба, хобби — все по кругу. Я не задумывался о том, что мне нужны настоящие друзья, пока не переехал сюда и не познакомился с вами.       — Даже так, мы — не лучший пример для друзей. По крайней мере я, — перебил Рома.       — Ты лучшее, что со мной могло случиться. За пару месяцев здесь произошло столько всего, сколько не случалось за всю мою жизнь. Мне правда стоит рассказать тебе всё, что я попробовал и узнал за это время? — Петров приготовился загибать пальцы, чтобы начать перечислять.       — Курить и пить не считается, — уточнил хулиган.       — Научился стоять за себя, начал заниматься боксом, впервые был на ночёвке, получил первые боевые шрамы, почувствовал себя ва…       — Хватит, умолкни, я тебе понял. Мне приятно это слышать, правда, но, может, дело в другом, и как бы сильно я не хотел оставаться с тобой друзьями, просто не могу? — Пятифанов выставил руку, чтобы Антон не смел его перебивать, а после сделал затяжку, словно приходя в чувства. — Ты меня и вправду считаешь другом?       — Конечно, что за дурацкий вопрос? — Петров посмотрел на парня как на умалишённого.       — Что насчет Полины? Она тебе нравится? — Совершенно спокойно спросил Рома.       Всё, что смог сделать Петров, это неловко похлопать глазами, как будто у него спросили что-то на другом языке. К чему такой вопрос? И как на него ответить? Может быть, Рома каким-то образом узнал о том, что Полина призналась ему в любви, и теперь он, негодяй такой, бегает от неё, не зная, как помягче сказать ей, что не может ответить на её чувства? Но откуда Рома мог знать об этом, если он никому ничего не рассказывал?       — Нет, к чему этот вопрос? — выдавил из себя Антон.       — Я так-то думал, что ты в ней что-то нашёл. А, к чёрту, забудь, — хулиган отмахнулся от собственного вопроса, как от чего-то незначительного.       — Стой, нет, что между вами произошло? — вырвалось у Петрова.       Пятифанов отвернулся и посмотрел на водную гладь, в которой отражались облака, неспешно плывущие по небу. Казалось, он не мог решить, говорить ли ему или полностью закрыться.       — Морозова — сложный человек, — единственное, что смог выдавить из себя одноклассник.       — Не сложнее тебя, — усмехнулся Антон, а следом ухмыльнулся и сам Рома.       — Пожалуй, просто не хочу, чтобы ты попал в мою историю, думаю, ты знаешь ту ситуацию с цветами, — на слова хулигана Петров кивнул, и тот продолжил. — Она мне долго нравилась. Решил за ней приударить, да не просто это было. Прямо мне не отказывала, но и чёткого ответа не давала. Пользовалась иногда моей влюбленностью. Подай, принеси, сделай, отнеси, проводи. Что-то типа того. Но я и сам против не был, дурак влюблённый, что с меня взять. Раз я попытался её поцеловать, но она не позволила, тогда мы поругались сильно. Я высказал ей тогда, что она мною пользуется и держит на поводке около себя. Не знаю, со злости или она правда так думает, но Полина сказала, что с таким, как я, ни одна нормальная девчонка не захочет быть вместе, ведь я — без пяти минут уголовник.       Петров внимательно слушал историю, которую так долго хотел узнать. Он не ожидал, что Полина, которая казалась такой интеллигентной, может сказать что-то грубое и оскорбительное. У него самого никогда не было таких мыслей. Рома, безусловно, хулиган, и у многих есть причины не любить его, но говорить что-то подобное — действительно неприлично, когда человек не сделал ничего плохого.       — Было обидно, даже очень. Впервые мне захотелось ударить девчонку, но я никогда бы этого, блять, не сделал, поэтому развернулся и ушёл выпустить пар. На следующий день, когда злость отошла, решил извиниться, купил цветов, и… Дальше ты и сам знаешь, — Рома тяжело вздохнул, а Антон согласно кивнул. — Думаю, она испытала удовольствие, когда выкинула их.       История, действительно, впечатляющая, и она показывает, что Морозова не настолько милая и добрая, какой хочет казаться. Ведь если человек не нравится, то можно прямо сказать об этом. Но зачем-то ей понадобилось поступить так низко.       — Если бы она тебе сразу сказала, что ты ей не нравишься, ты бы всё равно стал её добиваться? — спросил Антон.       — Нет, я знаю, чем может такое закончиться, — ответил Рома и докурил сигарету.       Видимо, Пятифанов планировал бросить окурок в воду, но, посмотрев на Петрова, который затушил свой бычок о помост, положил его рядом со своей курткой, планируя позже отнести на помойку. Ведь друг не хотел, чтобы Рома загрязнял таким образом улицы и природу.       — А что насчёт Катьки? — спросил хулиган.       — Она мне тоже не нравится, если ты об этом, но зато теперь я знаю много сплетен, — гордо произнес парень. — Слышал про Ковалева из 10?       — Бородатый урод и трепло. И что же он сделал? — искренне поинтересовался Пятифанов.       — О, это надо показывать, — Петров вскочил на ноги и встал в позу Кати, скрестив руки на груди. — Около месяца назад, он связался…       …но ты не подумай, я не то чтобы осуждаю… Ладно, вру, осуждаю. Было бы забавно, если бы Матвей ему вмазал, но что-то не задалось, — с собственных слов Антон засмеялся.       В этот момент прозвучал затвор камеры — и вспышка ослепила глаза.       — Эй, ты что, меня сфоткал? — не прекращая смеяться, спросил Петров.       — Нет, закат, — из полароида вылезла бумажка, и Рома быстро сунул её под олимпийку, спрятав, пока та не проявилась.       — Закат с противоположной стороны.       — Я небо фоткал. — Хулиган отвернулся и стал натягивать носки с кроссовками.       Заметно вечерело. Пройдет не более получаса, и солнце окончательно скроется.       — Идем. Провожу тебя до дома, пока совсем не стемнело.       — Блин, разве история не забавная? — разочаровано поинтересовался Антон.       — Я ее знаю, — ответил Пятифанов, поднимаясь с помоста. — Ведь я там был.       — Что? — ошалело воскликнул Петров. — Зачем ты тогда всё это время меня слушал? Да еще и уточнял!       — Мне нравится тебя слушать.

⭑⭑⭑

      Возвращались они прежней дорогой, преодолевая луг, а затем лес, который слегка начинал пугать в сумерках.       — Ты и вправду хочешь от нас отдалиться? — спросил Антон у идущего впереди Ромы.       — Нет, но так будет легче вас покинуть. Хотя, как видишь, у меня это нихрена не получается. Мог бы щас в берлоге попивать пивко, а в итоге гуляю тут с тобой.       — Знаешь, а ведь звучит неплохо. Это явно лучше, чем быть одному, — Петров нагнал друга и притормозил его, схватив за руку. — Если так сильно хочешь внезапно уйти из нашей жизни, то позволь себе хотя бы не мучиться в одиночестве сейчас. Пожалуйста, ты мой друг и ты действительно нужен мне.       Рома ничего не сказал на это, лишь слегка замедлился, продолжая плестись к выходу из леса. Повсюду разносились звуки шагов и шелест ветвей. Петрову оставалось лишь смириться с отсутствием ответа и последовать за ним. Вскоре ребята вынырнули на знакомую дорогу и поплелись в сторону дома Антона.       — Я, наверно, буду чертовски, блять, жалеть, если последние месяцы своего проживания тут буду вариться в этом дерьме в одиночку? — хулиган резко остановился и, повернувшись, посмотрел на Антона.       — Именно. Лучше тебе отвлечься на нас и прекратить игнорировать, потому что мне это причиняет боль — ты же мой друг, я нуждаюсь в общении с тобой.       Пятифанов ничего не ответил, лишь смотрел тем же взглядом, что и в прошлый раз, когда они были у него в гараже. Именно после этого взгляда он обычно замыкался и уходил в себя.       — Черт, нет, вот о чем ты сейчас думаешь? — резко спросил Антон. — Мне кажется, мы ничего так и не решили. Я же сказал тебе, что не хочу, чтобы ты игнорировал нас, а особенно меня. Поэтому выкладывай свои сомнения.       — Заткнись, я не обязан перед тобой отчитываться, — выплюнул Пятифанов. Он уже собирался развернуться и уйти, но был остановлен Петровым.       — Да что с тобой не так! В моменте так хорошо, а потом резко ты превращаешься в язву и пытаешься от чего-то убежать. Может, со мной что-то не так? — едва не срываясь на крик, проговорил Антон, не отпуская ткань олимпийки.       — Все так, — совсем тихо сказал Рома. — Это со мной что-то не так. Есть две причины, по которым я стал себя ненавидеть.       — Но ты не назвал мне ни одной. Я не заслуживаю правды, или что? Я ничего не понимаю, — Антон отчаянно сжимал чужие руки, словно боялся, что Пятифанов вновь посмеет уйти, ничего не сказав. — Хорошо. Если ты видишь какие-то причины вновь и вновь отталкивать меня, то, может, ты и прав: нам не стоит больше общаться, — в горле появился ком, и слова под конец прозвучали сдавленно.       Он отпустил хулигана и готов был уйти домой, лишь бы не стоять, как олень, и не цепляться за то, что нужно только ему, но Пятифанов со словами «к черту» схватил Антона и прижал к себе, заключая в крепкие объятия, словно в сети, из которых невозможно выбраться.       — Ты просто хочешь меня, блять, возненавидеть при любом раскладе, — угрожающе проговорил Рома на ухо парня. — Чтобы я ни сделал, всё пойдёт по пизде. Ты так сильно желаешь, чтобы я был твоим другом, и я действительно пытался им быть, но не могу. Пытаюсь, черт его подери, создать иллюзию дружбы, но Господь бывает жесток. И я не хочу, чтобы ты был моим другом.       Петров чувствовал, как сильно бьётся чужое сердце и в каких сильных тисках оказался он сам: казалось, его хотят задушить такими объятиями. Одновременно страшно и волнительно. Что он хочет этим сказать? Почему не хочет отпустить, но и не может переступить через себя? Антон кладёт свои ладони на крепкую напряжённую спину и утыкается носом в плечо, поглаживая друга.       — Ты не понимаешь, — шепотом произносит Рома, запуская свои пальцы в светлые волосы.       — И не смогу понять, пока ты не скажешь, — у Петрова дрожит голос то ли от страха, то ли от волнения, сердце вот-вот готовится вырваться из груди.       — Ты пожалеешь.       — Не думаю.       Словно кот, Пятифанов трётся своей щекой о чужие волосы, затем, слегка наклонившись, касается губами бледной тонкой шеи, оставляя поцелуй на разгорячённой коже.       — Ты мне нравишься, но не как друг.       Мир погрузился в купол. Только стук собственных сердец и горячее дыхание окружали их, затмевая все звуки.       Признание хулигана застало врасплох. Антон замер, не в силах пошевелиться и сосредоточиться на чем-либо, кроме нахлынувших на него мыслей.       Что? Это шутка? Мне не послышалось? Нет, это точно шутка. Но разве будут тебя целовать просто так, особенно парень? Может ли вообще нравиться парень? Это так странно. Как такое возможно? Я ничего не понимаю. Не понимаю. Как мне реагировать? Рома — мой друг, почему в одну секунду эта мысль изогнулась в противоположную сторону…       Погрузившись в себя, Антон не мог больше контролировать тело, и руки, замершие ранее на спине Ромы, медленно опустились вниз. Хулиган, почувствовав это, резко отстранился от Петрова, отошёл на несколько шагов назад и, приложив ладонь к лицу, начал истерически смеяться. Звук разорвал тишину, окружившую Антона, и заставил его вздрогнуть, сфокусировав взгляд на парне перед ним.       — Т…ты уверен? — непроизвольно вырвалось у Петрова, и это заставило Рому резко оторвать руку от лица и уставиться на него. Его губы растянулись в зверином оскале.       Спустя мгновение Пятифанов, сорвавшись с места, оказался возле Петрова, схватил его за воротник футболки и, потянув, заставил придвинуться ближе.       — Хотел бы я сказать, что все это — лишь тупая шутка, — прошептал парень, вглядываясь в лицо напротив.              Антон не знал, как реагировать на происходящее: просто не находил слов для ответа. Он слегка опустил голову и замер, игнорируя пристальный взгляд. Они стояли в тишине, застыв посреди постепенно погружающегося в темноту леса. Наконец Рома не выдержал, протянул вторую руку, пальцами аккуратно обхватил подбородок Антона и приподнял, заставляя вновь взглянуть на него.       — Если кто-то об этом узнает, я отрежу тебе язык, — говоря это, Пятифанов с нажимом провел большим пальцем по нижней губе Антона и, задержавшись ещё на мгновение, разжал руки и отпустил его.       Пошарив в кармане олимпийки, Рома достает пачку сигарет, разворачивается и быстрым шагом удаляется от застывшего на месте парня.       Антон смотрит ему в след, пока силуэт не скрывается за поворотом, затем, громко выдыхая, сжимает ладонью ткань футболки в области сердца, которое стучит с такой силой, что готово выпрыгнуть из груди. Ноги перестают его держать, и парень опускается на колени прямо на землю, второй рукой накрывая заливающуюся румянцем шею, где обжигающе горит место поцелуя.