Ради тебя, Антон

      Можно ли действительно понять, что мы довольны своей жизнью? Или повседневные дела настолько поглощают нас, что остаётся время лишь на выполнение рутинных действий, которые, как колючие шипы, окружают нас, создавая кокон с единственным верным направлением?       Познай боль, ступив неверною дорогой, или будь истинно счастлив, идя протоптанной тропой.       Особенно это касается любви. Общество создало препятствия, чтобы ограничить распространение одного из самых прекрасных чувств в различных его проявлениях. В результате остаются только те эмоции, которые удобны. Люди сами закрыли себе путь к настоящему счастью. И лишь те, кто оступился и познал запретный плод, могут понять эту истину.       Когда истина открывается, понимаешь, что любовь — это счастье, но иногда оно может причинять боль.       Слишком больно. Возможно, не стоило пытаться идти против всего…

Воспоминания.

      В размеренной жизни Антона начали происходить события, которые заставляли его чувствовать, что чего-то не хватает. Жажда настоящего, глубокого и истинного становилась всё сильнее, не давая ему покоя. Парень пытался бороться с этим, пытался подавить, но оно всегда возвращалось, словно призывая к чему-то большему. Это ощущение появилось из-за одного человека, который, как ураган, ворвался в его жизнь, словно выламывая ставни закрытого окна...       За этими новыми чувствами скрывался самый настоящий грех под именем Рома. Он был запретным плодом, соблазняющим своей сладостью и манящим обещанием дозволения. Антон прекрасно знал, что это неправильно, что эти эмоции опасны и поэтому должны быть скрыты. Но он не мог устоять перед страстным искушением. Парень сквозь всепоглощающий страх и накатывающую волну возбуждения попробовал, вкусил, познал запретный плод любви и теперь не мог от него оторваться.       Петров сполна отдался нахлынувшей волне наслаждения, пронзившей каждую клеточку его тела. Грех проник под кожу, в само сознание, но Антон не испугался. Наоборот, почувствовал себя свободным и счастливым. В его сердце зазвучала мелодия, полная страсти и искренности, наполнившая его существование новым смыслом. Теперь каждый взгляд, каждое прикосновение стали насыщенными и значимыми. Каждый миг проживался так, будто был последним.       Он был готов пойти на всё ради этого чувства, ради парня, который дарил ему такое невероятное блаженство. Но, несмотря на то что Антон был полностью поглощен новыми эмоциями, где-то там, за затворками души, закованный в цепи, затаился страх — страх потерять всё, что стало так дорого. Петрову было хорошо известно, что последствия могут быть разрушительными, что цена за запретную любовь может быть слишком высока.       Но в эти моменты истинного счастья они просто, не глядя на последствия, наслаждались бушующей страстью. Познавали настоящий вкус жизни в объятиях друг друга, в нежности, заботе, поцелуях, чувствуя себя счастливыми и свободными от всех оков, свободными от предвзятости и стереотипов.       Зачем забивать голову, когда всё наконец наладилось, когда открылось место чему-то новому? Многие проблемы отошли на второй план, а некоторые оказались настолько незначительными, что и вовсе растворились под оплотом чего-то более важного. Жизнь изменялась стремительно, но парню определенно нравилось то, к чему всё двигалось.       На следующий день после первого поцелуя парни не смогли удержаться и встретились снова, уединившись в тихом лесу, который раньше казался страшным и пугающим, но теперь, словно добрый соучастник, укрывал их от посторонних глаз. Под тенью могучих деревьев они продолжали исследовать границы своих чувств: от прикосновений нежных и лёгких до страстных и возбуждающих. Каждое касание вызывало рой мурашек на коже и заставляло сердца трепетать. Объятия дарили ощущение защищённости и безопасности, а влюблённые голоса щебетали о всякой ерунде, погружая в состояние беззаботности.       Школа стала настоящим испытанием — теперь, когда находишься так близко к человеку, который тебе нравится. Хочется прикоснуться к нему, сказать что-то особенное, оставить поцелуй на открытом участке кожи. Хочется любить. Но, к сожалению, никто из них не стал бы делать ничего выходящего за рамки дозволенного. По крайней мере, пока это кто-то видит.       Рома сразу же пересел от Бяши к Антону на последнюю парту, чтобы хотя бы так проводить время вместе. Хулиган мог позволить себе под партой положить ладонь на чужое колено и аккуратно поглаживать его, выводя незатейливые узоры, понятные лишь ему одному, пока никто не видит. Петров был не настолько решительным и в такие моменты искал, куда деть взгляд, жалея, что рубашка была заправлена. Но, кажется, Пятифанов не замечал, что творится с возлюбленным и какое влияние он на него оказывает.       Хотя Бяша и сидел теперь за партой в одиночестве, это его нисколько не расстраивало, а, наоборот, радовало. Ведь теперь его друзья наконец-то помирились по-настоящему, а не притворялись ради него. По крайней мере, так он сказал им сам.       Раньше бурят делал вид, что не замечает недомолвок и напряжённости между парнями. Но теперь, когда они смогли поладить, шепелявый наконец-то смог вдохнуть свободно.       Петрову было приятно осознавать, что он ошибался насчёт Бяши. Оказалось, тот прекрасно понимал и видел, что их дружба с Пятифановым была лишь иллюзией. Бритоголовому не обязательно было знать, что между ними произошло, да он и не спрашивал, а просто радовался тому, что всё вернулось на свои места и их троица снова стала такой, какой была раньше.       Однако если отношения между друзьями наладились и стали по-настоящему тёплыми, то на горизонте появилась новая проблема. Хотя... это не совсем проблема, скорее факт, который сильно раздражал Рому — и он не стеснялся открыто говорить об этом.       Всё началось с того, что в понедельник, после того как Пятифанов выполнил своё обещание и отнёс букет красивых ветрениц вместе с запиской, Катя вошла в класс не злой или огорчённой, а полной энтузиазма и готовой сворачивать горы. Это было видно по её победоносной улыбке, которая, как маяк, сигнализировала о том, что девушка что-то задумала.       В тот день Смирнова вызвала Антона на откровенный разговор. Она ясно дала понять, что принимает его извинения за грубый отказ, но не собирается забывать об этом. Катя выразила желание продолжать добиваться внимания парня, в отличие от некоторых. Возможно, под «некоторыми» она имела в виду Полину, которая была тенью самой себя и лишь изредка, словно морозец по коже, давала о себе знать.       Вместо того чтобы смириться с отказом Петрова, Катя решила действовать более активно, чтобы Антон понял, какая она на самом деле. И, кто знает, может быть, в будущем он пожалеет о том, что когда-то сказал ей «нет».       Парня это нисколько не смутило, ведь это было лучше, чем если бы девушка распускала о нём сплетни, затаив обиду за грубость. Однако он вновь дал понять, что воспринимает её как друга, о чём и было написано в записке, приложенной к цветам. Но, видимо, этот факт не сильно волновал одноклассницу, которая уже продумала план, как завоевать сердце Антона и стать для него больше, чем просто подругой. К сожалению, Петров не смог переубедить Смирнову, поскольку она слишком увлеклась им, а сказать ей, что его сердце уже занято, было просто невозможно. Поэтому иногда ему приходилось останавливать Катю, если она переходила границы, но, к счастью, девушка спокойно воспринимала слова парня и не спорила с ним.       Его такой расклад полностью устраивал. Молодой человек понимал, что девушка просто ищет внимания и в конце концов осознает, что её чувства не взаимны, а попытки добиться его расположения ей просто надоедят. Но Рома этого не осознавал. Он был категорически против даже дружеских отношений между Антоном и Катей. Петров пытался убедить хулигана, что одноклассница не представляет опасности, но это не помогало. Однако каждый раз, когда Пятифанов испытывал жгучую ревность, Антон мог успокоить его, взяв за руку и поцеловав. После этого злость Ромы исчезала, и Смирнова ненадолго переставала быть проблемой.       Трудности в школе исчезли так же быстро, как и появились. Дома они тоже не доставляли беспокойства, хотя Петров не исключал того, что просто перестал остро на них реагировать, поглощённый своей влюблённостью. Ссоры родителей будто стали менее продолжительными и бурными, но, возможно, парню лишь казалось.       Возвращаясь домой, Антон думал о том, как уделить время сестре, сделать уроки, подготовиться к экзаменам и встретиться с Ромой. И, несмотря на плотный график, у него всегда получалось всё успеть. Лишь изредка его планы рушились, и тогда вместо прогулки с Пятифановым он выполнял поручения родителей или сидел с сестрой. После этого парень мог провести целый час, разговаривая по телефону, чтобы хоть как-то компенсировать отсутствие Ромы.       Но как бы прекрасно ни было время, когда они познавали любовь друг к другу, неумолимо приближалась страшная развязка, сокращая количество беззаботных дней. Антон не знал, когда придёт время и хулиган покинет их деревню, разорвав ту особенную связь, возникшую между ними.       Они никогда не говорили о будущем, однако оба чувствовали, что время неумолимо подходит к тому моменту, когда им придется расстаться. Но сейчас в их сердцах пылал огонь безумной страсти, они погружались друг в друга, словно плывущие по морю волны. Исполненные нежности, их взгляды утопали в глубинах друг друга, забываясь в мире совместного исцеления. Каждое прикосновение, каждый поцелуй становились спасительным дыханием, заполняя беспокойные уголки их душ. Но всё равно между ними затянулись мрачные тучи суровой реальности, напоминая о неизбежном расставании, о времени, которое невозвратно. Как жестоко, что их дороги скоро разойдутся, что их близость будет просто воспоминанием, словно отражение в роскошном зеркале, которое разбивается, оставляя лишь осколки печали. Им оставалось только цепляться за свои чувства как за спасительный трос, несмотря на пески утекающего времени.       Антон больше всего любил моменты, когда Рома прижимал его к стенам в тёмных углах школьных коридоров, дабы с жаждой овладеть такими знакомыми теперь губами. Хулиган не упускал ни одной подобной возможности, набрасываясь так, будто больше не мог жить без этого, будто задохнется и умрет, если не сможет прикоснуться к возлюбленному.       Страх быть пойманными сводил Рому и Антона с ума и погружал в эйфорию. Волнение и азарт во время пряток от случайных учеников и взрослых переполняли парней, заставляя адреналин бурлить в жилах. Разы, когда они были на грани раскрытия, не отрезвляли, а наоборот, разжигали ещё более сильное желание.       Каждое сближение с Петровым, каждое прикосновение к нему наполняли Пятифанова невероятным возбуждением. Хулиган с головой погружался в эту страсть и словно вновь ощущал себя живым. Антон не отставал: он растворялся в объятьях парня, переполненный ответным желанием и чувством свободы.       Каждый раз, спрятавшись в тени от чужих глаз, Рома подходил к возлюбленному как пленник, готовый к своему освобождению. Их губы сливались в жадном поиске невероятного наслаждения, окутывая обоих вихрем страсти и риска. Эмоции были невероятно сильны, переполняли сердца парней и выходили на волю с каждым взглядом, прикосновением, поцелуем.       Одним словом, это были чудесные дни — лучшие в короткой жизни Антона Петрова. Он понимал, что счастливое время не может продолжаться бесконечно и рано или поздно идиллии наступит конец. Парень даже догадывался, когда это может произойти. Но никто не ожидал того, что случилось в конце мая — чудесного времени, когда все школьники мечтают поскорее освободиться от занятий и отправиться на каникулы.

⭑⭑⭑

      Среда, 22 мая 2002 г.       Это было самое непримечательное утро. Так сказал бы любой школьник, который, едва продрав глаза, посмотрел в окно на лоснящиеся деревья, согретые тёплыми лучами солнца. Но Антон был тем самым исключением: засыпая, он только и мечтал, чтобы новый день наступил как можно скорее. Как только звенел будильник, парень, несмотря на сонливость, не оставлял себе времени на то, чтобы понежиться в постели ещё добрых пять минуток, а сразу поднимался и шёл умываться. Затем, спустившись к завтраку, когда вся семья уже разбегалась по своим делам, Петров за тарелкой каши с чаем позволял себе минутку мечтаний. В голове постоянно крутилась мысль: «Ещё один день с Ромой».       Каждый раз, проигрывая эту фразу в голове, Антон невольно вспоминал Катю, которая когда-то сказала, что он романтичный человек. Несколько недель назад парень бы горячо доказывал, что это не так, а теперь без стеснения признаёт, что уже не может жить без романтики, которая завладела им без остатка.       «Кстати, о Кате: нужно будет как можно быстрее заняться плакатом, чтобы успеть его закончить к последнему звонку», — подумал Антон, размышляя о том, что ещё он должен сделать за день помимо того, чтобы уделить внимание Роме. Экзамены уже не за горами, осталось всего пару дней до первого. А за ним последует окончание учебного года. За лето он сможет увидеть многих одноклассников ещё пару раз — потом они разъедутся. Попытка не думать об уходе Пятифанова из своей жизни, к сожалению, ни к чему хорошему не приводила; Антон всё чаще и чаще возвращался к этим мыслям по мере того, как у невидимых часов в его душе заканчивался песок.       И каждый раз парень отмахивался от назойливых мыслей как от жужжащей над ухом мухи, вновь приступая к своим рутинным делам, чтобы поскорее отвлечься.       Когда Петров выходил на крыльцо дома и направлялся к опушке леса, он вдыхал свежий воздух и чувствовал на себе тёплые лучи солнца. Его шаги перекликались с пением птиц, создавая спокойную и умиротворённую атмосферу. В руках у него был рюкзак, который недавно стал значительно легче: парень сдал большую часть учебников в библиотеку. На дне чёрного ранца, висевшего на одном плече и слегка покачивавшегося в такт шагам, болтались только несколько тетрадей, дневник и пенал.       Антон медленно шел, впитывая ароматы цветов и деревьев, наслаждаясь покоем и уединением. Лес приветствовал парня зелеными кронами, пропуская сквозь свои ветви лучи света и создавая игривые узоры на тропинке. Постепенно дорога вывела парня к одинокому фонарному столбу, который означал окончание пути. Далее следовала деревня.       Каждое утро, выбираясь из леса, Антон встречал Рому. Этот день не стал исключением. Парень неспеша шёл по тропе, приближаясь к знакомой фигуре, которая стояла на привычном месте, выкуривая очередную сигарету. Пятифанов, заметив Петрова, вдохнул последнюю затяжку и, потушив окурок о фонарный столб, метнул его щелчком в близрастущие кусты. Запах табака наполнил воздух между ними, словно невидимый мост, соединявший их каждое утро. В тот момент, когда они встретились губами, он перемешался с ароматом туалетной воды, которую использовал Рома после бритья. Это сочетание теперь ассоциировалось только с хулиганом, и стоило учуять его, как Антону сносило голову.       После поцелуя парень невольно проводил носом по чужой шее, запоминая эту смесь запахов. Обычно Пятифанов лишь усмехался, но сегодня вместо этого прижал его к себе как можно крепче, тяжело вздохнув.       — У тебя руки трясутся, что-то произошло? — спросил Антон, заметив, что ладони Ромы слегка потряхивает.       Пятифанов, словно его в чём-то упрекнули, резко отстранился и посмотрел на свои пальцы, будто надеясь, что это поможет им перестать дрожать.       — Забей, бывает, — сказал хулиган и спрятал руки в карманы брюк.       — Эй, ну ты чего? — Антон подошёл почти вплотную к своему возлюбленному и провёл костяшками пальцев по его выбритой щеке. Он почувствовал, как настроение Ромы резко изменилось. — Что-то случилось?       Ответа на вопрос не последовало, и тогда Петров позволил себе некоторую вольность — он взял Рому за руку и вытащил её из кармана брюк. Пятифанов не стал сильно сопротивляться и позволил посмотреть на свои ладони. На них были видны свежие мозоли, некоторые из которых были сдернуты и успели покрыться тонкой корочкой запекшейся крови.       — Ого, должно быть, больно... Что ты вчера делал, что довел руки до такого состояния? — парень сначала подумал, что хулиган успел попасть в очередную передрягу или вновь вытрясал с кого-нибудь долг. Но он знал, что у Ромы после драки обычно сбиты в кровь костяшки пальцев, а не ладони.       — Подтягивался, — коротко ответил Пятифанов, — сотню раз.       — Что? — Антон непонимающе глядел на парня, но руки не отпускал. — Зачем?       — Надо было…       Петров уставился на хулигана — такой ответ его явно не устраивал, и Рома это прекрасно осознавал. Тот коснулся правой рукой затылка, потирая его, словно у него занемела шея, а глаза лихорадочно забегали, будто он пытался как можно быстрее придумать отговорку. Но потом Пятифанов устало вздохнул и сказал:       — Пытался выплеснуть гнев. Отца отпускают в конце июня…       — Ты вчера об этом узнал? — перебил хулигана Антон, ошарашенный такой новостью, ведь он думал, что у него есть время хотя бы до конца июля.       — Ага, — Пятифанов выдернул свою ладонь из чужих рук и коснулся ею талии Петрова, притягивая его к себе, чтобы обнять.       — Ты до сих пор придерживаешься того плана? — Парень обнял в ответ как можно крепче, чтобы Рома не надумал отстраниться, ведь за всё время они ни разу так и не говорили на эту тему, живя сегодняшним днем.       — Да, — тяжело вздохнул Пятифанов, вытаскивая вторую руку из брюк, чтобы провести ею по белым волосам возлюбленного. — Но, пожалуйста, давай не будем об этом. Давай лучше постоим так еще немного.       Антон выполнил просьбу Ромы, хотя ему очень хотелось задавать вопросы. Он считал дни, которые остались до разлуки. Сердце бешено стучало, ведь им предстояло провести вместе меньше двух месяцев. Дышать стало тяжело, но Рома, заметив, что Антон дрожит от нахлынувших чувств, приподнял его голову за подбородок. Их взгляды встретились лишь на мгновение, а затем губы слились в поцелуе.       В этот момент тишина была громче любых слов, которые они могли бы сказать друг другу. Любовь, которую они разделяли, наполняла воздух сладкой горечью, напоминая им о том, что этот момент скоро закончится. Антон чувствовал, как слёзы наворачиваются на глаза, но старался сдержать их, оттягивая зубами чужую нижнюю губу, а затем сильнее впиваясь в неё, чтобы ощутить металлический вкус на языке. Роме это нравилось — ему нравилась эта маленькая грубость по отношению к нему.       На самом деле Рома не заслуживал даже этого. Он слишком о многом молчал, чтобы получать такие жаркие поцелуи, наполненные тоской и невысказанными словами.       Время не щадит никого. Как бы сильно не хотелось оставаться в этом мгновении как можно дольше, они не могли. Петров разорвал поцелуй, мягко отстраняясь от хулигана.       — Пора в школу, — с грустью в голосе оповестил парень.       — Пора, — Пятифанов смазано чмокнул Антона в щеку и схватил того за руку, чтобы потянуть в нужную сторону.       Петров, забывшись, шёл за возлюбленным, пока не заметил первых жителей, спешащих по своим делам. Тогда резко, почти грубо, пришлось высвободить свою ладонь из чужой руки. Рома ничего не сказал, осознавая, как тяжело придётся тому, если кто-то узнает об их отношениях. Самому Пятифанову было всё равно на окружающих — безразлично, увидят его с парнем или нет. Хулиган мог в любой момент выбить кому угодно пару зубов, чтобы не болтали лишнего. Петров же был другим, очень осторожным, поскольку не хотел иметь проблем. Рома прекрасно понимал такую позицию, ведь, в отличие от него самого, Антон не мог в ближайшем будущем покинуть деревню. Ему придется здесь жить ещё пару годков. А прознай местные жители об этой связи, и Петрову определенно не поздоровится. У деревенских появится новый повод для сплетен, а может, чего ещё похуже, поэтому Пятифанов всеми силами готов был оберегать возлюбленного, лишь бы у того не появились проблемы из-за их отношений. Сейчас Рома мог позволить себе только идти рядом с парнем и иногда, как бы случайно, касаться с ним локтями.       Вскоре в поле зрения показалось здание школы. Ребята понимали, что потеряли довольно много времени, потому что видели, как немногочисленные дети впопыхах бежали к воротам. Антон тоже невольно ускорил шаг, хотя и старался относиться к миру проще, как Пятифанов, но отличник внутри него не хотел получить выговор за опоздание, поэтому и не хотелось задержаться еще сильнее. Рома прибавил шаг вслед за парнем.       Внезапно ребята заметили припаркованный ВАЗ-21047 с надписью «милиция» на дверях автомобиля. Вид машины немного напряг Петрова, ведь уже давно никто из участка к ним не приезжал. Дело о пропаже не двигалось с мёртвой точки. От внимания парня также не ускользнуло, как напрягся Пятифанов, видимо, тот тоже почувствовав что-то неладное. В своих мыслях Антон предположил, что, возможно, милиции наконец-то удалось достичь какого-то прогресса в деле или найти кого-то из пропавших. В любом случае об этом скоро все узнают. А пока ребята спешили на урок, пробежав мимо машины.       Антон и Рома медленно поднимались по ступенькам, приближаясь к главному входу здания школы. На их плечи легла неясная, тяжелая атмосфера, словно предвещая нечто плохое. Забежав в здание, почти на входе они увидели толпу милиционеров во главе с Тихоновым, который тихо обсуждал что-то с директором.       Парни невольно замедлили шаг и остановились, не ожидая увидеть такую картину. Однако взрослые, казалось, даже не заметили их присутствия. Закончив обсуждение, директриса пригласила лейтенанта в свой кабинет, а остальные направились к выходу. Именно тогда ребята пришли в себя и наконец покинули свои места, двинувшись в раздевалку.       Проходя мимо, они ощущали на себе взгляды, наполненные беспокойством и подозрением. В самой школе оказалось на удивление тихо: зашедшие перед ними ученики уже испарились, взбежав как можно быстрее по лестнице или скрывшись в коридорах. Ребята стараясь не задерживать взгляд на людях в форме и последовали к раздевалке, чтобы надеть сменку. Шорохи шагов звучали глуше обычного, словно стены здания впитывали все звуки, оставляя лишь тишину и ощущение неведомой опасности. Антон и Рома обменялись взглядами, пытаясь понять, что происходит, но у обоих не было даже предположений. Они медленно переодели обувь и двинулись к лестнице на второй этаж, в свой класс, чувствуя, что этот день будет отличаться от обычных.       Стоило подняться к расписанию, как их взглядам предстало столпотворение учащихся из разных классов. Школьники очень тихо, но довольно бурно что-то обсуждали. Парни в недоумении уставились на толпу, не понимая, в чем дело. Хотя Рома, судя по серьезному выражению лица, прекрасно всё знал. А вот Антон стоял как вкопанный, всё еще не осознавая, что случилось.       Внезапно откуда ни возьмись возник Бяша, на котором не было лица. Он посмотрел на Петрова нечитаемым взглядом и, ничего не сказав, опустил голову. Пятифанов сложил руки на груди и молча стал наблюдать за разворачивающейся картиной.       — Бяш, что происходит? — обеспокоенно спросил Антон. Его голос прозвучал так громко, что заглушил шепот учеников и привлек их внимание. Они оторвали взгляды от стены и посмотрели на него.       — Тох… — тихо сказал бурят, замявшись, не понимая, что нужно сказать. — Тебе самому надо увидеть это.       Петров не хотел смотреть туда, куда прежде были устремлены десятки взглядов, в глубине души понимая, что причина напуганного Бяши, взволнованных школьников и наличия в школе милиции изменит его жизнь. К горлу подступил ком, который Антон не мог проглотить. Казалось, парень даже не дышал, пока пытался осознать услышанное от друга. Бурят сказал, что он должен сам увидеть «это». Антон надеялся, что всё окажется сном, и, проснувшись, ему не придется узнавать причину всеобщего волнения, тем самым разделяя жизнь на до и после. Но это был не сон.              Пятифанов грубо растолкал всех и подошёл к стенду с расписанием, чтобы посмотреть на то, что привлекло столько внимания. В коридоре стало так тихо, что можно было услышать шелест листьев за открытыми окнами. Благодаря этой тишине до Антона донесся мрачный вздох, который поразил его. Словно в состоянии транса, он на ватных ногах все же подошёл к стене, вставая рядом с Ромой. Присутствующие расступились, давая ему возможность самому увидеть листок бумаги, который так взволновал школу и вскоре станет новым потрясением для всей деревни.

ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБЁНОК!

Смирнова Катя, 16 лет. Ученица 9 «В» класса. В последний раз Катю видели вечером 21 мая возле продуктового «Райпо».

Приметы: Рост 165 см, глаза зелёные, волосы светло-русые, худощавого телосложения. Была одета в розовое платье и белые босоножки.

Особые приметы: Носит резинку для волос в виде земляники. Всем, кто может сообщить информацию о местонахождении Кати, просьба звонить:

3-67-22 или 02 — милиция 3-16-77 мама Кати

      «Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть», — вторил про себя парень, перечитывая объявление раз за разом. Но нет, на него смотрела Катя, та самая Катя, которая вчера попрощалась с ним перед тем, как он вышел из класса, а сама, по обыкновению, оставалась в школе, чтобы вместе с матерью вернуться домой. Но как так получилось, что она пропала?       Она же только вчера беззаботно болтала, поймав очередную сплетню и разнося её от одной подружки к другой.       Это же она так бойко добивалась внимания Антона, не догадываясь, что его сердце занято другим. А парень всё равно позволял ей это делать, потому что она пыталась быть с ним непривычно милой и дерзкой одновременно.       Это же ей он обещал принести плакат к последнему звонку, чтобы вместе повесить его в актовом зале.       Она же не так давно подтрунивала над ним, потому что он не понял простой логарифм по алгебре.       А ещё он обещал нарисовать её, но не успел…       Красивые зелёные глаза смотрели на парня с насмешкой и вызовом, как будто девушка вот-вот предстанет перед ним во плоти. Аккуратно накрашенные розовые губы сложились в надменной улыбке. В её позе и манере держаться на фото ощущалось превосходство, уверенность в себе и в том, что ей нет равных.       Антон постепенно начинал понимать, что Катя не ударит его локтем и не рассмеётся, после чего не скажет, что это была всего лишь шутка, чертовски дурацкая шутка. Нет, это происходило на самом деле, а не во сне.       Молодой человек ощутил панику, мир вокруг него стал похож на запутанный клубок, из которого невозможно выбраться. Перед глазами потемнело, сердце колотилось как бешеное, мысли путались... Всё вокруг казалось непонятным и угрожающим, земля словно уходила из-под ног, не давая опоры. Невозможно было сосредоточиться. Каждый шорох и шёпот казались предвестниками беды, а страх захлестывал, лишая способности действовать разумно. Каждый вдох давался тяжело, словно воздух превращался в густую массу.       Это был удар, который поверг его в бездну страха и отчаяния. Он схватился за галстук, пытаясь ослабить петлю, чтобы стало легче дышать. Но легче не становилось.       Рюкзак полетел на пол, а сам Антон растолкал школьников, что сомкнулись вокруг него кольцом, дабы уйти из этой давящей реальности, просто убежать от неё как можно дальше. Вырвавшись на лестничный пролёт, Петров, едва не выдрав пуговицы, расстегнул ворот рубашки. Как только ему удалось сделать полноценный вздох, он устремился вниз, на первый этаж.       Хулиган, не ожидавший такого поворота, отправился следом. Бяша решил не оставаться в стороне и поспешил за ними, но Рома его остановил.       — Нет, присмотри за вещами, — Пятифанов толкнул друга в грудь, приказав оставаться на месте. — Я сам разберусь. Если не вернемся, можешь вещи в школе оставить.       Он доверил буряту сумку и поспешил вниз, перепрыгивая через несколько ступеней. Ему нужно было догнать Антона, который, казалось, только что выбежал из школы.       Парень летел, не глядя по сторонам, лишь бы уйти от этой тяжёлой тьмы, окутывающей его. Страх и потерянность гнали вперед, заставляя забыть обо всём, кроме желания выбраться из этого кошмара. Взгляд устремился вдаль, словно он искал выход из этого мрака, который затягивал всё сильнее и сильнее. Всё существо Антона было нацелено на одно — спастись от бешеного вихря страха и отчаяния, который захлестнул его душу.       Казалось, он вот-вот выплюнет лёгкие, но именно в этот момент его резко схватили за локоть, заставляя остановиться. Петров едва не упал на асфальт, но крепкие руки не позволили ему этого сделать.       — Тош, прошу тебя, хватит, — запыхавшийся Пятифанов старался прижать Антона к себе, но тот не позволял, пытаясь оттолкнуть от себя хулигана. — Да что, блять, с тобой происходит?       — Со мной? Да что, блять, происходит с этой ебаной деревней? Окстись, у нас в классе пропало два одноклассника, а до меня сколько детей исчезло? — Парень сорвался на истеричный крик, пытаясь вразумить Рому. — Чем они заслужили такую участь? Какой-то больной ублюдок шныряет по деревне, и менты его поймать не могут. Сколько ещё должно пропасть детей, чтобы его нашли? А найдут ли вообще? Я не могу, господи, ты понимаешь, она пропала, черт, блять, она пропала! Не могу в это поверить...       — Почему ты о ней так переживаешь? О Семёне ты не сильно волновался, — Пятифанов тут же пожалел, что сказал это, и замолчал.       — Что… — Глаза Петрова непонимающе смотрели на хулигана, а после на него обрушилась невероятная злость. Он со всей силы толкнул Рому в грудь, чтобы тот наконец-то отпустил его. — Почему я переживаю? Почему я о ней переживаю? Ты серьезно? Она была моей какой-никакой, но подругой. Да, она была влюблена в меня, но это не мешало мне с ней дружить. Я ей столько обещал сделать… Она, блять, мне сказала, что, когда вы с Бяшей уйдете после девятого, то не позволит мне скучать и с радостью составит компанию за одной партой. Она обещала это. И, черт бы всех побрал, она не заслужила такой участи. Да и Бабурин не заслужил, просто я его знал от силы неделю, но даже его мне было жаль. И его бабушку. А Катя… Катя… Она… Я не понимаю, как так получилось, что этот ублюдок добрался до нее, ведь она не пренебрегала своей безопасностью. Её мать всегда возвращалась с ней вместе со школы, каким образом она вообще пропала? Блять, бедная Лилия Павловна. Блять, будь проклята эта деревня. Неужели ты не понимаешь, в каком мы дерьме? Тебя могут убить, меня, Бяшу, да кого угодно. Я так не могу.       От сильного крика у парня сорвался голос, и он, не сдерживаясь, обрушил свою злость на Пятифанова. По щекам Антона градом катились слёзы от осознания собственного бессилия. Всё это время хулиган внимательно слушал Петрова и, когда ему показалось, что Антон больше не будет его отталкивать, попытался вновь обнять возлюбленного.       — Не трогай меня, — крикнул парень, ударив Рому по руке, и сделал шаг назад. — Как же меня всё достало, зачем так вообще жить…       Антон ясно дал понять, что не хочет, чтобы его трогали сейчас, однако Пятифанов не обращал на это внимания. Хулиган был намного сильнее, поэтому, несмотря на отчаянные попытки Петрова держать дистанцию, ему, спустя некоторое время, всё же удалось схватить парня за запястья.       — Посмотри на меня, — приказал Рома, игнорируя попытки возлюбленного вырваться и сильнее сжимая чужие руки, буквально заставляя подчиниться. — Ну же, посмотри на меня...       У Антона больше не было сил бороться, он устал, ему просто хотелось исчезнуть, чтобы прекратить чувствовать образовавшуюся пустоту, которая разрывала душу на куски. Из последних сил парень поднял взгляд ярких зелёных глаз, запеленённых слезами, на хулигана.       — Обещаю, я не позволю никому и никогда сделать тебе больно. Только я смогу защитить тебя, когда ты так уязвим. Только я смогу стать для тебя опорой и поддержкой и той целью, ради которой ты сможешь жить. Пожалуйста, только не отталкивай меня…       После этих слов Антон сдался. Ему охотно хотелось верить в то, что он действительно может чувствовать себя в безопасности, может положиться на Рому. Петров надеялся, что парень станет для него лучом надежды, когда вокруг бушует лишь непроглядная тьма. Он наконец позволил себя обнять. Уже было всё равно, даже если их кто-то увидит. Сейчас ему стало безразлично мнение других, хотелось лишь, чтобы кто-то разделил с ним боль и принял его чувства без остатка.       И Рома был тем, кто готов был выполнить любую его прихоть. Он прижал к себе обессиленного Петрова и зарылся пятерней в чужие волосы, позволяя парню выплакаться ему в плечо. Пятифанов был готов сделать всё, лишь бы больше никогда не видеть на красивом лице слёз.       — Ты правда ради меня готов на всё? — тихонько шепнул Антон, прижимаясь своей щекой к шее хулигана.       — Да, — твердо ответил Рома, — Ради тебя, Антон…