Взгляд Ждущего и Вера Ищущего. Книга 2: Иной

*Автор* После всех пережитых событий барашек ушёл на кладбище. После тренировок ныло всё тело, в голове гулом отдавались слова Аима и Бреты. Слишком много всего навалилось. Он не чувствовал себя лучше, а наоборот — состояние усугубилось. Он был добрым и открытым парнем, а после всего… Ему нужно было побыть одному и поразмышлять. Но куда бы привели его размышления… Ноги сами собой вели его в сторону его основной работы. Кладбище. Место упокоения мертвых… Тихое и спокойное. Барашек осмотрелся. На кладбище никого. Да и кто бы пришёл в столь поздний час сюда? В стороне лежали разбитые бочки, заготовки для гробов, несколько инструментов в беспорядке… Некоторые жители принимают это за свалку и приносят древесный хлам. Барашек стал копаться в свалке, вытаскивая оттуда длинную веревку. Никто не увидит, никто не услышит… На кладбище ведь никого нет, кроме него, верно? Но всё же кое-кто был. — Яша, ты ли это? — в темноте стоял силуэт сгорбленной фигуры. Выдра Чип — местный смотритель кладбища. Подслеповатый старичок, который обучал барашка правильно обходиться с трупами. — Чего хотел, маленький? — Ты слепой, но видишь меня. Как это понимать? — У тебя тяжелая поступь и ты очень смешно стучишь копытами, когда что-то берешь. Что у тебя в руках? — смотритель медленно, опираясь на трость, подошел к барашку и взял из его рук веревку. — Кого вешать собрался? Все шутки Чипа прямиком сводились к смерти. Но барашку было не до шуток. Он и сам уже помышлял о том, что было бы лучше, если бы тогда, на плахе, он умер бы окончательно. Но смерти боялся куда больше. — Никого, Чип… Хотел проверить, достаточно ли у нас ресурсов… — веревку он послушно отдал гробовщику, понимая, тчо его уже прервали… — Эх, рогатенький, врать не умеешь как следует. Давай пройдёмся, расскажешь мне, что на твоей душе лежит. — Чип, я… — О, не волнуйся, о твоей тайне узнают только мертвые, — и гробовщик уже шёл в сторону пустых могил. Яша тяжко вздохнул и побрёл следом. Кто он такой, чтобы противиться гробовщику? Что бы с ним ни случилось, какой бы смертью он не умер — попадёт ведь сюда. — Так что тревожит твою заблудшую душу? — Не то, чтобы тревожит… — Но что-то тревожит. Ибо зачем тебе вдруг понадобилась веревка. Знаешь, Яша, до тебя у меня были ученики, но ни один из них не смог бы заменить меня. Работа гробовщика тяжелая и утомительная, — выдра сел на скамейку, рядом с несколькими пустыми ямками. Яша остановился. Он знал, что гробовщику тяжело даются дальние походы. — Кто тебя обидел? Расскажи старому гробовщику. — Ты не поймёшь… — Ох, милый Яша, — Чип поднял голову, глядя на летающих вокруг воронов. Птицы истошно вопили, перелетая с места на место. Они тут гнездовались на деревьях, которых порывы ветра заставляли жалобно стонать. — Кладбище — жуткое место. Мало, кто сюда приходит. Но кто приходит, порой, рассказывают мёртвым о своих бедах и просят советов. Я уже почти мертвец, но могу дать совет. — Ты не поймёшь… — Пока ты не расскажешь. Если не отвяжешь камень со своей шеи, то так с ним и упадёшь на дно. Однако же погода портится. Я пойду в дом, если хочешь — пойдем со мной, милый друг. Барашек осмотрелся. Ещё буквально несколько минут назад на небе не было ни облачка, а сейчас весь небосвод застлали темные грозовые тучи. Ветер усиливался, гоняя воронов между деревьями. Чип медленно поднялся и отправился в сторону своего маленького гробовского домика. Дойти до деревни и жить там ему представлялось огромной и сложной задачей, а потому пророк построил ему уютное место ночлега рядом с кладбищем. — Я всё ещё недоволен тем, как он поступил, — рассказывая историю о своём доме, Чип искренне бранился на белого барашка. — Он же буквально выгнал старого меня на кладбище! — Не очень приятно… — Но я понимаю, что это была необходимость. Я стал смотрителем не только мертвых, но и живых, — подойдя к своему домику, Чип бросил взгляд на раскидистое дерево, на нижних ветвях которого висели разноцветные ленточки. Ветер нещадно рвал и дергал их во все стороны, заставляя их танцевать своеобразный танец. Барашек замер, глядя на это странное зрелище. Он не видел таких усыпанных ленточками деревьев в культе. Да и к домику гробовщика до этого момента не приближался… Но подойдя поближе и рассмотрев узоры, Яша понял, что это кусочки одежды из самой разной ткани, что делали местные швеи. — Что это такое? — О, это долгая история. Боюсь, что старый гробовщик не сможет рассказать тебе её на улице, тем более, что начинается дождь, — Чип подставил руку под пока что маленькие дождевые капли. — Идём в дом, я расскажу тебе всё. Внутри было на удивление чисто и уютно. Кряхтя и фыркая, хозяин дома собрал сухих дровишек с подставки у входа, закинул их в маленькую печушку, пока Яша неуверенно топтался, думая, куда ему можно сесть. Маленький одноместный домик с кроватью, крохотным столом и парой стульев. Тут же сундук, в который Чип складывал своё добро, на полу — дырявый ковёр. Всё вокруг пропахло воском от свечей и приятной старостью. Тут и там в щелях дома виднелись плесень и мох — сколоченный барашком домик не мог похвастаться крепостью и потихоньку разваливался, как и его хозяин. Возле печи на кривоватом комоде (явно первые попытки Аима в плотницком искусстве) стояла кухонная утварь — дело рук Акапи. — Садись, мил друг, расскажу тебе историю, — продолжая кряхтеть, старик сел на один из стульев и жестом пригласил Яшу сесть рядом. Барашек медленно сел на стул, глядя на медленно разгорающиеся огоньки в печи. — Так вот, было это давным-давно. Я прибыл в этот культ уже глубоким старцем, мне тяжело давалось общение с другими, но поговорить я всегда любил. Молодежь в то время не особо жаловала старцев, обходила их стороной, заговаривала крайне редко. Я нашёл себе место среди мертвецов — вот уж кто и выслушает, и против ничего не скажет! Да больно скучно с ними — не спорят, лишь молча глядят куда-то вдаль мертвыми глазами… Чип тяжко вздохнул. Яша где-то внутри себя почувствовал некое угрызение совести. Он ведь и сам был таким же: избегал гробовщика и разговоров с ним любой ценой. Но почему сейчас сидел и терпеливо слушал? Только ли из-за того, что на улице сверкнула молния, а дождь злобно забарабанил по крыше? Или была другая причина? — Так вот, дорогой мой друг, однажды, прогуливаясь по кладбищу, я наткнулся на это деревце, что сейчас увешано лоскутками ткани. Тогда ярко светило солнышко, и среди кривых ветвей я увидел медленно покачивающееся мертвое тело на веревке… Я рассказал об этом пророку, а тот лишь тяжко вздохнул, сказав, что не может уследить за всеми. И что некоторые, наплевав на всех, решают поскорее уйти в тот мир. Я узнал у пророка, сколько всего последователей покинуло мир таким способом, и цифра меня поразила. Я подвязал по одному лоскутку на каждого самоубийцу. С тех пор, если я не успеваю спасти жизнь, я беру кусочек его одежды и подвязываю рядом. Такое своеобразное напоминание мне и другим, как хрупка и ценна жизнь. Да, пророк может вернуть повешенных к жизни, но они ведут себя так неестественно. Часто приходят на кладбище, много плачут, тоскуют по другому миру и шугаются живых. Будто рыбу вытащили на сушу и надеются, что она спокойно проживёт… Чип замолчал, глядя на танцующие языки пламени в печушке. Кряхтя, он поднялся, кочергой пошевелил угольки, подкинул пару дровишек и открыл заслонку, чтобы дым выходил через трубу. Дождь же усиливался. Яша молчал. Он смотрел в стену, раздумывая над словами гробовщика. Он видел, сколько ленточек висело на дереве. Сотни. Жизнь у Белого Пророка не всегда была легкой и беззаботной — это он часто слышал. Но чтобы настолько… Интересно, сколько бы он повесил ленточек за каждого самоубийцу в своём культе? Больше или меньше? — Чип, извини, мне нужно пройтись, — несмотря на бушевавший дождь, барашек решил всё же прогуляться. — Да, конечно. Заходи ещё в гости к старику, мне приятно общение, — после ухода барашка гробовщик занялся своими повседневными делами. У барашка было слишком много вопросов. Во-первых, оттого ли Алый не воскрешал его отца, что боялся его странного поведения? Наверное, не стоит лезть в голову демона и пытаться его понять. Но даже если и так, то вполне понятно, почему Алый так затягивает воскрешение. Или же он забыл? Яша поднял взгляд к застланному темными тучами небу. Дождь беспощадно капал на него, бил по голове, торопя спрятаться под крышей. Но что-то было не так. После всего пережитого, барашек стал как-то иначе смотреть на мир. Буквально пару часов назад он готов был проститься с жизнью, а сейчас… Он вдруг вспомнил Шако, его воспитателя-козла. Вспомнил, как сидел в мантии епископа, глядя на то, как обезглавливают самое близкое ему существо. Он пожертвовал собой, чтобы Яша мог жить дальше. Тот епископ, жертвуя всем, в том числе доверием остальных, оставил барашка подле себя, чтобы дать ему возможность жить. Последователи его превозносили молитвы, чтобы он продолжал жить и оберегал их. Даже когда он, в безумстве своём, подчинился демону Черному, всегда оставался кто-то, кто жертвовал собой ради него. Нариндер из его мира, что всегда молился за его жизнь. Шако, оберегавший его. Кудай и Клонек, что всегда держали при себе пару игрушек для него маленького. Епископ, что сокрыл его от чужих глаз. Местные, каждый из которых по-своему пытался ему помочь. А он вот так просто собирался оставить жизнь, которую с таким трудом ему выбивали другие. Горькие слезы в такт дождю потекли из его глаз. Он всё также стоял, глядя на небо. Вокруг никого, кто увидел бы его в таком состоянии. Внутри собрался пренеприятный черный комочек, что сейчас готов был выйти наружу. Он не замечал. Столько всего не замечал…

***

— Я знал, что ты придёшь. Барашек стоял, потрепанный и покусанный, глядя на епископа, что спас его когда-то. Став пророком Алой короны, он поклялся освободить Того-Кто-Ждет. — Ты умрёшь. — Довольно убийств, маленький. Мне больно смотреть, что ты делаешь с жизнью, которую тебе даровали столько раз. — Я обещал освободить его! И для этого я тебя убью! — Цепи, что сковывают… — епископ медленно прошелся по зале, тихо шелестя заклинанием. Когда он остановился, грохот возвестил о том, что цепь сорвана. — Нам незачем больше сражаться. Оставь меня, барашек, и я позволю тебе уйти. Если ты сейчас развернешься и покинешь мои владения, никто из живущих здесь тебя не остановит и не попытается напасть. Я даю тебе последний шанс уйти отсюда как друг, дитя.

***

Воспоминания. Липкие и противные как ихор. А ведь он всё же убил его… Перед епископом он не сможет извиниться больше, но может попытаться исправить ситуацию с другими. Отряхнувших от тяжелых мыслей, барашек направился в сторону швейного дома. — Сейчас ночь, что ты хочешь… — большая часть швей ночевали тут же, в отдельной пристройке. Им так было удобнее, хотя Агнец и заставлял их уходить спать в свои дома. — Мне нужен белый. Он тут? — Арасет? Да, он тут, а что… Эй! — не церемонясь, барашек вошёл внутрь. Белого трехглазого он нашел спящим на мягком матраце. — Немедленно прекрати! Но барашек никаким образом не отреагировал на швею. Только грубо растолкал спящего кота, который от неожиданности (да и от страха) завопил, перебудив всех в доме. — Ты криком мертвого разбудишь. Вставай! — Яша! — Брета, ночевавшая тут же, первой подскочила к барашку и попыталась его оттащить от перепуганного кота. Но стоило ей лишь коснуться барашка, как он развернулся в её сторону: глаз его слепой вдруг наполнился черным ихором, вся его суть вздрогнула, а из-под земли вырвались острые шипы, заставив паучиху сделать несколько шагов назад. Они выстроились полукругом, будто оберегая барашка от других. Сам же рогатый был вне себя от переполнявших его эмоций. Тут было всё: страх, злость, ненависть… — Отойди от меня! Тебя это не касается! — завопил Яша, лишь секундой спустя осознав, что произошло. Он под действием сильных эмоций призвал на свою сторону окаменевшие щупальца бездны — тот особый тип проклятий, что даровал ему Черный демон ещё в его мире. Длинные острые шипы могли быть ядовитыми, а могли зажать жертву в тискать и не выпускать. Подобным барашек пользовался крайне редко, лишь когда оказывался в ловушке. Неужели сейчас настал этот момент? — Тебя надо угомонить! — Бретхайен попыталась обойти шипастую преграду и поймать барашка, но тот заблеял и ка-ак ударил её своими рогами! Уж что-что, а бодаться он умел! Из-за этого столкновения шипы поднялись ещё выше, стали противно сверкать изнутри и не прекращали свой рост, пока не загнали паучиху в угол. — Что такое? Не нравится, когда загоняют в угол? — Очень смешно. Выпусти меня! — А кто сказал, что я тебя отпущу? — шипы всё росли и росли, заставляя паучиху ползти на стену. — Может, мне стоит выпустить тебя, когда ты будешь готова говорить со мной? На счастье паучихи в этот момент отворилась входная дверь, и на пороге показался сонный Нариндер. За спиной его стояла одна из швей, что сразу же побежала искать помощи у Старейшины. В ту же секунду в сторону кота выросли несколько десятков длинных острых шипов, замерших в нескольких сантиметров от его морды. Сам кот при этом остался невозмутимым. — Яша, убери это, пожалуйста, — сонно проворчал кот. Было видно, что он всё ещё наполовину во сне. — А почему я должен?! — Хотя бы потому, что я на тебя не нападаю. Да и не думаю, что Брета станет. Пожалуйста, убери это. — Ты не смеешь мне указывать! — с вырвавшимся криком шипы вновь двинулись на врагов, практически пригвоздив паучиху к стене и застыв в миллиметре от носа Нариндера. Брета застыла в тихом ужасе, кот же был абсолютно спокоен. — Я не указываю, лишь прошу убрать это, — трехглазый осторожно поднял лапку и коснулся кончиком пальца одного из шипов, что тут же обратился в прах. — Я даже и не надеялся, что сила ихора в тебе вновь пробудится. С другой стороны — ты бывший носитель короны, как и я, силы должны были проявиться рано или поздно. Но, модет, дело не в том, что ты не хочешь их убрать… Яша, ты можешь отозвать эти штуки обратно? — Я… — барашек сделал шаг назад. — Я… — понимая, что шипы лишь реагируют на его эмоции, Яша разнервничался ещё больше, отчего дьявольская сила ихора стала ещё сильнее давить остальных. Нари сделал шаг в сторону, но это мало его спасало. — Яша, смотри на меня, — барашек поднял голову на кота, жалобно блея. — Дыши. Спокойно. Вдох и выдох, вдох и выдох. Всё хорошо, всё поправимо. Ещё раз вдох и выдох. Спокойнее, ты справишься. Барашек под чутким руководством черного кота потихоньку успокаивался, а вместе с ним обратно в землю уходили и шипы. Нариндер всё также стоял на месте, контролируя каждое движение Яши. И лишь когда удостоверился, что всё под контролем, осмелился медленно подойти к нему. — По-твоему так можно делать?! — кот открыл было рот, чтобы задать интересующий его вопрос, но крик Бреты его опередил. Паучиха бросилась на черного барашка и, возможно, плохо бы кончила, ведь защитные шипы вновь вырвались из земли, норовя подцепить на себя толстенькое тельце. Если бы не Нари, поднявший паучиху цепями из Небытия под самый потолок. — Угомонись. Немедленно. Или я отправлю тебя погулять, — рявкнул на неё кот. — Объясните мне уже, что у вас происходит?! — Яша пришёл сюда, всех перебудил и устроил истерику! — рыкнула Брета. — Ничего подобного! Я пришёл к нему, а остальных перебудил его вопль! — ткнул пальцем в сторону перепуганного до чёртиков белого трехглазого. — И зачем тебе потребовался Арасет? — Нариндер глянул на своего двойника и нахмурился. — Тем более ночью. Тем более в такую погоду! — Я… — барашек замялся, стал прятать взгляд. — Я… пришёл извиниться… — Ночью? Что ж тебя так сподвигло? — Я был у Чипа и… — Заливай больше! — отошедший от испуга Арасет вдруг поднял голос. — Да такому как ты только мучить и убивать надо! — И я ещё перед «этим» хотел извиниться… Может, вспомнишь, за что я тебя, как ты выразился: «Мучил и убивал»? — Да просто так, забавы ради! — но было видно, что слова барашка немного его осекли. — Так, понятно, — Нариндер наконец отпустил угомонившуюся паучиху из цепей. — Все, кто не спит. За мной. Живо, — и сам первым покинул швейную мастерскую. Брета фыркнула, глянула на черного барашка, но собрала девочек и повела за Нариндером. Слово Старейшины было законом, как и слово пророка. Даже в такую погоду. Дождь продолжал лить, но потихоньку останавливался. Буря, начавшаяся внезапно, практически также внезапно и заканчивалась. Нариндер вёл девочек в сторону кладбища, а по дороге их поймала Мода, которую разбудила другая швея. — Что происходит? Нари, куда ты повёл моих девочек? — Тебе тоже стоит присутствовать, Мода, — сверкнул глазами в сторону мыши кот. Швея напряглась, но спорить не стала. Злить бывшего, но всё же Бога, было чревато. А он еще и промок в добавок. Ведь всем известно, что кошки не любят воду, да? По крайней мере Нари не любил холодные дожди и предпочитал прятаться от них под крышей теплого дома. — Не знаю, что ты затеял, но тебе не удастся испортить мне жизнь снова! — рыкнул на барана Арасет, плетясь в конце колонны. — Ты сам роешь себе могилу. Думаешь, я не знаю, чем ты здесь занимаешься? — и Яша поспешил за остальными, оставив кота в одиночестве. Фыркнув, белый трёхглавый ускорил шаг, постаравшись поравняться со своим двойником. Ему казалось, что рядом с Нариндером он будет в большей безопасности. — Брета, — спросил Нари у швеи, — как много девочек знает про дерево с ленточками? — Какое ещё дерево? — паучиха, шедшая позади остальных девочек, немного замешкала. — Дерево с ленточками? — переспросила и Мода. — Понятно. Тогда я отведу вас к Чипу, он всё расскажет. — К этому старику? Разве он ещё не помер? — за этот вопрос Брета получила тычок от Моды, а Нариндер замер: — Он здесь дольше вас всех. И кое-что знает. Кое-что, что ты, Брета, как будущая глава швей, и ты, Мода, как нынешняя глава, так и не донесли до своих девочек. Мы почти пришли. — Идти на кладбище ночью… А если нас там убьют? — расхныкался Арасет. — Не ной. Тебе тоже полезно знать. Уже издалека были видны кладбищенские фонарики, а дерево с ленточками пугающе возвышалось над могилами. Топот множества ног разбудил и без того плохо спящего гробовщика. Чип вылез из своего домика, сонно потирая глаза: — Доброй ночи, господа. Что привело вас сюда? — Чип, доброй ночи. Я привел девочек, чтобы ты им рассказал об этом дереве. — Дереве… — гробовщик устало поглядел на мокрые ленточки, развевающиеся на изогнутом древе. Он вновь протёр подслеповатые глаза, даже ее пытаясь понять, кто к нему пришёл: уж слишком много разных звуков. — Что ж, рассказать могу, да больно разговор будет долгий… Что вы там увидели, дорогая? — последние слова были адресованы Моде, которая медленно подошла к дереву, касаясь пальцами кусочков ткани. Уж шаг крохи-мвши он отличить сможет от остальных. Эта кроха так часто и так много с ним беседовала всегда. — Я помню эти узоры… Их делали мои девочки… Я не знаю, что с ними случилось, в какой-то момент они просто… Исчезли… Агнец сказал, что они решили пойти путешествовать, чтобы найти лучший дом. Я так долго горевала, корила себя: неужели у нас недостаточно хорошо? — мышка повернулась к коту. Глаза её были полны слёз: — Они не ушли, да? Что с ними стало? — Это дерево висельников, моя дорогая, — гробовщик, хромая и опираясь на трость, подошёл к мышке. — Сюда приходят, чтобы оставить эту жизнь навсегда. У каждого свои причины. Но большинство просто не смогли стать достаточно сильными для того культа. Сожалею о потере. Все молчали. И долго никто не мог нарушить тишину: все думали о своём. Только гробовщик медленно проковылял в свой домик, а затем вернулся обратно: — Яша, друг мой, ты хочешь присоединиться к этим прекрасным жителям? — он указал тростью на дерево. Барашек замотал головой, отрицая его слова. — Это хорошо. Значит, мое существование не напрасно, — Чип всё также медленно проковылял к стоящему рядом столбу (с таким же огромным количеством тряпочек и ленточек), достал из кармашка черную и желтую ленточку и осторожно подвязал их парой. — Вот так-то лучше. — А это что за столб? — Это уже мой личный. Сюда я подвешиваю ленточки моих хороших друзей, которых смог отговорить от участи дерева. Вот барашка этого, например. Нариндер обернулся на Яшу, стоявшего спокойно: — Мы поговорим об этом позже. Сейчас есть ещё кое-что, что я хотел бы сделать. Мода, Брета, вы сами сможете отвести девочек домой? — Справимся, не в первой, — клацнула хелицерами паучиха. То, что ей подкинули пищу для размышлений не означает, что она не сможет присмотреть за своими подопечными. — Я справлюсь, Нари, не волнуйся. Мне нужно побыть здесь какое-то время… Если позволите… — тихо пропищала в ответ Мода. — Брета, отведи девочек в мастерскую. Я хочу побыть тут и обдумать кое-что. — Хорошо, как скажешь, — и паучиха повела работниц обратно. — Стоять, — рявкнул на белого кота Нари, что пытался смешаться с толпой девочек и вернуться обратно. — Ты пойдёшь со мной. И ты, Яша. Есть разговор.