Взгляд Ждущего и Вера Ищущего. Книга 2: Иной

*Нариндер* — Да, я хочу знать, что за этой страшной дверью, — баран… Упрямые такие… мог бы и отказаться от путешествия. — Это может нас с тобой убить. Всё равно хочешь… — Хочу! — ну уж нет. — Ты возвращаешься обратно! И я тоже. Я достаточно увидел здесь! — не по себе мне от этого места… Да и если Арасет прячет что-то за столь жуткими дверями, то пусть оно там и остаётся. Мне откровений на сегодня достаточно! Тем более, что мы здесь по воле демонов! Эти существа в стократ сильнее любого бога, про смертных я вообще молчу! Случись что, это изменит весь наш мир! Я не хочу так рисовать… Риск не оправдан. — А мне интерсно! Что такого он там прячем. — Яша! — Что? — Ты хотел попросить прощения у Арасета за свое поведение и вдруг ведёшь себя подобным образом?! Что-то не так. Баран убежал от боя, подначивает меня на опасные вещи, почти не ворчит и слишком уж быстро и откровенно отвечает на вопросы… — Чёрный? — жуткая мысль закралась в моё сознание. - Это ты, да, грязный демон? - чёрный барашек нахмурился, оскалился. Я видел ряд ровных острых зубов. Не Яша. - Ты не сможешь обманывать меня больше. — Тем не менее — я здесь. Я своего добился - добрался сюда. И я открою эту дверь, вот увидишь, — чертяка рогатая. И ведь точно демон. — А знаешь, что? Открывай. Давай. Мне даже интересно стало, — я скресил на груди руки и стал смотреть на этого рогатого увальня. Он очень точно изобразил барашка, не спорю. Недаром столько времени вместе. Но Яша куда более добродушный и открытый парень. Он не станет убегать или заставлять кого-то делать против его воли, только если на то нет веской причины. Он изменился. И я уверен, что в хорошую сторону. — Ты создал для меня ловушку, не так ли? Голос Алого… Тоже подделка? — Да, всё верно, — продолжал он скалиться. — Я взаперти? Ты не выпустишь меня? Мы на самом деле в сознании Арасета? — Да, да и да. Ты очень умный котик. Замечательно… Впрочем… Если передо мной демон, то… Что я могу противопоставить этой рогатой бестии? — Эй, хочешь сделку? — спросил я рогатого. Я вдруг вспомнил, как они с Алым торговались перед заключением сделки. И как сама материя мира стала свидетелем их верховной сделки. Для меня, смертного, показалось именно так. А для них, скорее всего, очередная игра. — А? — глазки демона сверкнули. Он даже стал покрываться чёрным ихором, меняя своё тело. Не видел смысла больше скрывать? — Сделку. Вы, демоны, обожаете сделки, не так ли? У вас особое отношение к ним, да? — Есть такое, - но по морде вижу, что уже изнутри горит желанием поторговаться. — Отлично, тогда заключишь сделку со мной на моих условиях, — я протянул ему руку. — Я помогу тебе раскрыть самый страшный секрет Арасета, а ты вернёшь меня обратно в целости и сохранности. Меня и Яшу, если с ним ты провернул то же самое. — Идёт, — демон протянул свою руку. Я почувствовал колоссальную энергию, исходящую от неё. Да, это мне и нужно. Демон не может нарушить условий сделки, а потому… А потому, прежде, чем отпустить его руку, я притянул этого паршивца к себе и выдал: — А если ты меня обманешь или попытаешься навредить, то ты память о тебе исчезнет в веках, — и прежде, чем он успел сказать что-то против моего слова, я одернул руку и отошёл на шаг. Договор заключён. Я видел, как его глаза бешено засверкали, я слышал, какой противный истошный вой он издал, понимая, как оплошал. Что ж, ты ещё не умеешь общаться с Богами. Ты всего лишь жалкий демон. И да, Черный. Я знаю, что ты умеешь читать мысли. Перед последней фразой он рванул вперед и замер в нескольких сантиметрах от моего лица. Злой, безумный взгляд. Это его прошлый облик — черные кости, полуразложившаяся плоть, глаза что вот-вот впадут из орбит, кровоточившие дёсна и множество гнойных волдырей. Вот уж действительно Смерть позабыла о нём. На это моё замечание он лишь зашипел. — Идём уже. Времени у нас не так много, — быть забытым он не хочет. А потому вытащит меня отсюда как можно быстрее. Я подошёл к двери. С жуткими воями и скрипами она медленно, неохотно отворилась. Из неё на волю рванул черный густой дым, застлавший глаза, заставивший меня ещё и закашляться. Вокруг стало очень и очень темно. Одна сплошная чернь. Я уже внутри? В глубинах сознания? Почему вокруг всё гудит и воет? — Здравствуй, — я повернулся на звук детского голосочка, что не был свойственен этому месту. И в темноте увидел дитя, что немного светилось. Кроха Наридер, белый Нариндер, стоял в одной ночной рубахе и держал игрушечного паучка. — Кто ты такой? — Я — это ты из другого мира, — я сел а корточки, чтоб быть с ним на одном уровне. Ни страха, ни удивления, ничего… Даже вой немного утих. — Ты пришёл, чтобы убить меня? — когда сверкнула молния, я на мгновение увидел, что тело маленького ребёнка было изуродовано: куча шрамов и ран от избиений. Я вздрогнул. — Ты пришёл, чтобы убить меня? — вновь спросил малыш. — Нет, я не… — но появившийся ветер сдул воспоминание как горстку пыли. Я поднялся и осмотрелся. — Самые жуткие воспоминания хранятся в подкорке. Именно благодаря им живые существа выживают, — Чёрный прошёл мимо меня. Несмотря на его мерзкий вид, он держался весьма достойно. — Один раз обожги руку на огне — и ты будешь с осторожностью играть рядом. Один раз проголодайся — и придётся всю жизнь охотиться. Здесь есть то, что поменяло его личность, — он прошёл мимо меня и устремился в пустоту подсознания. — А тебе-то что нужно здесь? — я постарался поспешить за ним. Оставаться одному в этом месте… Не хочу. — Мне нравится питаться страхов смертных, — глянул он на меня одним глазом. — Особенно забытым страхом, страхами из детства. Я оставляю после них только пустоту. О, это такое удовольствие! — И что же станет с живым существом, если ты съешь его страх? — Зависит от того, насколько сильно страх вцепился в бедолагу. Обычно ои становятся тряпичными куколками. Такие смешные. Двигаются, живут, едят, но не чувствуют ничего. Надеюсь, здесь будет также. Ох, я ещё тогда, когда был на его голове, хотел поглотить его первобытный страх. Да не повезло. Ветер то приносил обрывки воспоминаний, то уносил их прочь. Я не цеплялся за них. Но вот опять светящийся ребенок. Уже дальше от меня, чем прежний. Чёрный остановился, глядя на меня. Видимо, это место реагирует на мой разум куда сильнее, чем на демона. Кивок рогатого был мне ответом. Я вздохнул и направился к светящейся фигуре, но ветер сдул его быстрее, чем я успел подойти. — Дядя, не надо… — уже в другой стороне… И снова воспоминане растворяется, стоит мне подойти. — Я боюсь… — голос ближе, но… позади меня? — Я не хочу тебе говорить… Ты не поймёшь, — тоненький голосок, совсем близко, но где… — Помоги мне забыть… Я поднял голову и ужаснулся: в переплетении жутких щупалец и зубов застряло тело маленького ребёнка. Он смотрел на меня безнадёждым взглядом, принимая свою судьбу. У меня сердце сдавило от увиденной картины. А острые щупальца всё сильнее сдавливали тело ребёнка… — Помоги мне… — они стягивали и стягивали его, пока не втянули внутрь себя. Снова мрак… Снова тишина… — Мы близко, я чувствую, — Чёрный принюхался. — Пахнет страхом. Продолжай путь. — Я не могу… — Почему же? — Я и так зашёл слишком далеко… Это… — я сделал шаг в его сторону и почувствовал, как под ногой что-то неприятно чвокнуло. Я опустил голову и увидел под собой разодранное тело маленького белого котёнка. А мерзкий «чвок» был моим шагом в его разодранную грудь. Я наступил в его сердце… Я вырвал ногу, отскочил назад и… Впереди, вдоль кровавой дорожки от трупа, я увидел алтарь. Кровавый алтарь. Вдоль него на высоких столбах со связанными руками и ногами висели белые коты. — Дядя, а что это за место? — я обернулся. В тумане прошлого я увидел вновь маленького ребёнка. — Вы сделаете бога? Это здорово! — он иногда замолкал, а воспоминание изредка меркло. Наверное, он разговаривал с кем-то? — Хочешь увидеть, что было на самом деле? — сзади ко мне подошёл Чёрный и вдруг впился когтями в мой разум. Больно! Чертовски больно! Даже крик сдержать не в силах! Но… Что это за место… Похоже на чащу… Алтарь, шесты с повешенными котами… Кого-то повесили, кого-то расчленили и пришили обратно части тела, другой был утоплен, судя по внешнему виду, ещё один… Я мог сказать наверняка — более сотни белых котиков. И каждый был убит своей смертью. Особенной, отличной отдругих. — Да, мы сделаем Бога, — какой мерзкий старческий скрипучий голос. К алтарю маленького котёнка вёл некто сгорбленный в плаще из кожи. Ни лица, ничего не было видно. — Вы сделаете Бога? Это здорово! — пропищал маленький. — Они все тоже станут Богами, да? — Да. Чтобы стать Богом, нужно лишь умереть. Ложись сюда, маленький. Ребёнка уложили на алтарь. Я понимал, что будет дальше. Но мог ли вмешаться? Не мог… Это воспоминание. Оно уже свершилось. Мне лишь оставалось наблюдать. Наблюдать за дьвольской силой, что соединила души всех умерших котиков и объединила в одну. В одну — страшную, изуродованную, больную душу. Я видел, как мучается ребенок. Как он кричит, как всё его тело противится этим пыткам… Но в конечном итоге… — Богу полагается божественное имя. Теперь тебя зовут Нариндер. — Ты обещал, что они тоже станут богами! — изуродованное пытками тело, разодранная в клочья душа, больное сознание. Ребёнок… Всего лишь ребёнок… И тут же хрип — старику выдрало глотку новое божество. — Ты умрешь как и они… И снова мрак. Я снова в том огромном тёмном пространстве. — Кто ты такой? — позади меня голос ребёнка. Я обернулся. Белое дитя. Кроваво-красная метка третьего глаза, изуродованное тело, разбитая макушка, след виселицы на шее, синие губы и пальцы… Он будто ощутил на себе все смерти сразу… — Тебе было ужасно больно… — Кто ты такой? — продолжал допытываться ребёнок. — Я — Нариндер. Бог Смерти и Бог Забытых. Я помогу тебе забыть твою боль, — взгляд малыша смягчился. — Тогда я хочу тебе кое-что показать, — он протянул мне отрубленную лапку. — Пойдём. Ты поможешь мне это забыть. И я пошёл за ним, сжимая его крохотную ручку. Вокруг нас неслись десятки смертей его прежних душ. Боль, постигшая каждого из умерших, отразилась и на ребёнке. — Тут, — он остановился. Ветер собрал воедино обрывки пыльных воспоминаний и из них воссоздал дверь. Простую деревянную дверь, без замков и ручек. Бесхитростную. — Пожалуйста, помоги мне забыть… — Я сделаю всё, что в моих силах, — я почувствовал, как ребёнок и сам превращается в прах. Поднявший его ветер перенёс к двери, собрав ручку. Я осторожно повернул её и вошёл внутрь… Дом. Тишина и уют. В печке трещат дровишки, за столом мать вяжет шапочку, на полу резвятся детки. Вот дверь открылась и вошёл отец. — Папа! Папа! — детишки радостно бросились встречать его. Я не видел лиц, воспоминание было ужасно размытым, но… — Помоги мне забыть это… — снова этот ребёнок с пауком в руке. Он стоял рядом со мной и был самым отчетливым из всех. — Помоги… — Но почему? Вы счастливы… Что не так? — Помоги мне забыть как доверять им. Никому нельзя доверять… Вот этого я и боялся больше всего… Но… — Ты увидишь сам, — и я стал смотреть. Отец, поцеловав каждого из малышей, подошёл к печке и отодвинул занавеску на лежанке. Там сидел ещё один. Это и был Арасет. В той же ночной сорочке, с тем же паучком. Он был серьёзно болен. — Эй, малыш, я нашёл лекаря. Он поможет тебе исцелиться от хвори. — Правда? — голосок слабый, едва слышимый. — Да. Ты только делай то, что он просит, — меня в это время взяли за руку и потащили сквозь внезапно появившийся туман дальше. Храм служителей. А, лживая вера. Эти фанатики пытались создать Бога. И меня постигло то же самое… Бесконечные эксперименты и пытки в надежде, что тело «особенных» сможет вдруг стать божественным. Я родился трёхглазым, таково моё было проклятье. Пока в слезах я не убежал от наставника и мне не встретился Торговец. Он выменял мои слёзы на пять корон, четыре из которых я отдал своим названным братьям и сестре. И попросил, чтобы я никогда больше не плакал, ведь мои слёзы, Слёзы Бога, очень ценная вещь. Когда я понял, насколько могущественны короны, я дал зарок никогда больше не плакать. У Арасета была примерно та же ситуация. Но его выбрали потому, что… А почему, собственно? Вот отец приносит еле живого котёнка в храм и… — Это мешок с деньгами? — он продал собственное дитя? — Помоги мне забыть предательство… — тихо произнес ребёнок, державший меня за руку. Это… это ведь самосознание Арасета, да? Его настоящее Я? Боль, унижение, предательство… — Помоги мне забыть… Всё это вертелось передо мной волчком, показывая всю боль ребёнка. — Помоги мне… Страх привязваться, новые «Боги», Шамура, что пытался стать ему вторым отцом… — Помоги… Я не знаю, что я должен сделать… Мы вдруг оказались снова в культе Чёрного Барашка. — … Лишь невнятный стон. Потерянное дитя. Я оглянулся в поисках Чёрного демона. Но он был тут же, в недоумении глядел по сторонам: — Я не понимаю… Мы прошли так далеко… Где же оно? — Мы уже здесь… — на столе для пыток был расположен белый кот. Я не рассмотрел лица. Но я видел, как надругался над ним уже взрослый Арасет. Всюду кровь, кишки, мясо, лохмотья шерсти, окровавленные орудия пытки… — Ты опять за своё?! Я сказал тебе перестать так делать! — в доме появился Чёрный Пророк. Ох, я и забыл, каким он был маленьким… — Он всегда мешал. Всегда за них заступался, — тихо ответил мне ребенок, всё ещё державший меня за руку. — Он должен умереть. — Может, мне сделать с тобой то же, что и ты сделал с ним? — Всегда заступается за них. А они — чудовища! Нет… Они не чудовища… — Они пытались выжить. Как и ты, — обрубил я воспоминание. Всё резко исчезло, оставив вокруг лишь голую пустоту. Ребёнок поднял на меня взгляд, полный слёз: — Они… — Они пытались выжить. Каждый по-своему. Мёртвые уже мертвы, так почитай их, учись на их ошибках и принимай их уроки. Но вытаскивать их тела, оживлять только ради собственных утех. Разве так поступает истинный Бог Смерти? Ребёнок смотрел на меня огромными глазами. Я задел ту часть личности, которую было нужно. — Оставь мёртвых в покое. Смерть — вещь неизменная. То, что покинуло этот мир, должно найти покой… — Но зачем тогда способность воскрешать? Зачем владеть смертью? — противится мне. — Бог должен быть справедлив. Бог — высшее существо в мире, по его слову меняется и сам мир. Но Бог Смерти должен не только владеть, но и почитать саму Смерть, ведь он является не главой над Смертью, но другом ей. Понимаешь меня? — Я… Не уверен… — Ты когда-нибудь видел Смерть? Смерть как сущность? — Нет… — Ты видишь только её последствия — трупы, пустоту, грусть и горечь. Бог Смерти — ее хороший друг. Он почитает мертвых, возносит молитвы в дань живых и иногда просит у Смерти взаймы — воскрешает тех, кто не успел выполнить свою жизненную цель. Но в конечном итоге воскрешённый вновь придет к концу. И мы должны отпустить смертное создание. Вот каким на самом деле должен быть Бог Смерти. Понимаешь меня? — Да… — малыш стоял и грустно хлопал глазками. Он понимает. Но ему нужно время осознать мои слова. — Чёрный, — обратился я уже к растерявшемуся демону. — Я нашёл то, что тебе нужно, — я осторожно взял у ребёнка игрушечного паука и протянул демону. — Это? — демон принял игрушку и осмотрел со всех сторон. — Это?! — Да. Ты искал именно это. Первородный страх, — я помог малышу найти первопричину страха и помог, как мог, его разрешить. Теперь я могу без опаски отдать игрушку. Игрушку, что, скорее всего, малышу подарил его отец. Эта игрушка — фиолетовый паук, как символ страха предательства и недоверия. Шамура… Тоже был пауком… Это наложило свой отпечаток и на него… — Но это нельзя съесть! Это игрушка! — Может, тебе именно её и не хватало? Не забывай, ты теперь малыш. И за тобой наблюдает Алый. А теперь верни меня обратно, как ты и обещал. Чёрный выглядел побеждённым и разбитым одновременно. Он явно искал что-то другое. Или же… Он смял игрушку и кивнул головой. Передо мной возник чёрный портал. — Он вернёт тебя домой. И теперь без шуток. — Ты уходишь? — меня одёрнул за руку малыш. — Не волнуйся. Мы ещё увидимся. — Ты врёшь. Они все врут! — Тогда, если мы не увидимся, значит возникли дела куда важнее. Но я сделаю всё, чтобы мы встретились снова. — Обещаешь? — Обещаю. Хотя нет. Я даю тебе Слово Бога, а оно нерушимо. Ты можешь не доверять мне, не доверять Слову Бога, но доверяй хотя бы своему сердцу, — я опустился перед малышом на одно колено и осторожно поцеловал его в лоб. — Будь Истинным Богом Смерти. Цени жизнь и будь хорошим другом Смерти. После этого я вошёл в портал.