Об одиноких и наглых

      Прошло не так много времени с тех пор как мама — его главная надежда и опора, единственный родной человек в Сумеру — уехала в Фонтейн. Она убедилась в способности Кавеха выжить самостоятельно и сразу собрала вещи на переезд. Конечно, она оставила ребенку денег, но…       Юный архитектор поверить не мог в то, что она оставила его одного в городе в тот самый момент, когда нужна была больше всего. Его ждали трудные, изматывающие последние годы в Академии на факультете даршана Кшахревар.       Он поступил туда, потому что хотел порадовать мать, пойти по ее стопам и добиться высшего успеха. Стать ее опорой и поддержкой, лучшим сыном, которым он мог только стать. Но однажды он пришел домой из Академии, поступивший на очередной курс и готовый поделиться с ней своими успехами, но увидел десятки коробок, сложенную одежду и ее саму посреди этого хаоса. Она мельком взглянула на него и неловко, слегка побито улыбнулась: — Кавех, я уезжаю в Фонтейн. — Сказала она.       В тот день он ничего не сказал ей: молча ушел в свою комнату и не выходил до самого вечера, одинокий и потерянный, такой, каким был много, много лет назад, когда из пустыни пришло страшное известие…       Ему оставалось только молча проводить мать в Фонтейн и учиться дальше в надежде, что она вернется.       На следующий день, полный странного чувства нереальности, он снова шел по Академии. Мимо его глаз проносились бесконечные такие родные коридоры. Он шел мимо фонтана к самым дверям, задумавшийся…       И врезался лбом в кого-то. Книги и бумаги полетели вниз, Кавех застонал от боли в голове, но устоял на ногах, лишь схватился за ушибленное место и тихонечко заскулил. Человек, в которого он попал, кажется, упал на пол и теперь сидел там, не делая попыток подняться. Кавех медленно поднял глаза, скользнул по мятной мантии выше и выше, пока…       О. О-о-о.       На него снизу вверх обиженно смотрел милый паренек, судя по форме, ученик Хараватата. Одежда скрывала его телосложение, на лице еще осталось немного детского жира — та малость, которая есть у подростков. Но больше всего Кавеха привлекли его глаза — двухцветные, цепкие. Немного покрасневшие в уголках, потому что Кавех его обидел, но любопытные. Будто он совсем забыл, что сидит на холодном мраморе прямо в дверях Академии, и теперь нашел интересный объект для изучения, Кавеха, и препарировал его взглядом, как студент Амурты лягушку. Серебристые с зелеными прядями волосы настойчиво лезли ему в глаза, но парень даже не пытался их поправить. Среди пушистых прядей архитектор заметил интересное устройство, скрывающее его уши. — Ха-ха, прости, — рассмеялся Кавех и протянул руку к мальчику. Тот с некоторым сомнением подал свою и поднялся. Когда он встал, он сравнялся в росте с самим архитектором, но был несколько нескладным, угловатым. — Я тебя не заметил.       Извинившись, он начал поднимать свои вещи, а заодно прихватил и бумаги незнакомца, перемешивая все это в руках. Теперь уже сам паренек возвышался над ним и наблюдал, как Кавех ползает по полу. — Между прочим, мог бы и помочь, — он поднял голову и посетовал с наигранным возмущением. Все же он чувствовал себя виноватым за то, что отбил ребенку зад. — Это вы уронили меня и мои вещи, так почему я должен помогать вам? — ответил сереброволосый. — Все нормальные люди в подобных ситуациях извиняются в ответ, неловко улыбаются и тоже садятся собирать то, что они уронили, — пояснил Кавех, его чувство вины стремительно увядало.       На глаза ему попалась одна из бумаг этого Хараватата: что-то о царе Дешрете и божественном языке. — М-м-м, интересно, — ответил парень и не пошевелился. — Некоторые нормы общества в самом деле звучат глупо. — Не глупее, чем твои слова, — Кавех окончательно расстроился. Он собрал оставшиеся бумаги, разделил их и грубо сунул в руки грубого студента. — Иди куда шел.       Незнакомец только проводил его взглядом и пожал плечами. Кавех не стал заострять на нем внимание — у него не было настроения болтать с наглецом, хотелось лишь вернуться домой после учебного дня.       Только когда он забежал домой, чтобы кинуть свои учебники, он заметил, что невольно украл у того студента книгу. «Древний язык Сумеру: исследования пустыни» — этот паренек не зря учился на своем даршане.       Пожав плечами, Кавех отложил книгу и налепил на нее стикер с надписью «Хараватат», так он точно не забудет ее отнести. Сейчас были куда более важные вещи, например, найти какое-нибудь кафе и поесть.

***

      Кавех открыл глаза и уперся взглядом в потолок собственной машины. Ничем новым тот его не порадовал, все то же давнее пятно от клубничного мороженого встретило его при пробуждении.       Это все Аль-Хайтам виноват.       Приходит к Кавеху во сне одним большим воспоминанием о первой встрече, а потом напоминает о себе… вот так. Кавех помнит, как именно появилось это пятно — архитектор тогда только получил права и катался на машине везде, а заодно и Хайтама брал с собой: таскал по округам, по трассам, в походы и прочее, прочее…       Они подрались прямо на заднем сидении машины — уже не вспомнить, что было предметом их спора, — но закончился он тем, что мороженое Кавеха прилипло прямо к потолку, а спор обернулся глупым смехом. Преимущественно смеялся сам архитектор, а Аль-Хайтам кратко улыбался, пока наблюдал за тщетными попытками оттереть сладость.       С тяжелым вздохом мужчина поднялся и откинул в сторону плед, под которым спал. Очередной день в поисках работы, рисование в укромном уголке у Ламбада и бесконечное чувство потерянного впустую времени. Тяжело было следовать своим идеалам, но Кавех считал, что он вполне справлялся — не жил под мостом, не был алкого… не пропивал все свои деньги и не потерял волю к жизни. Он умылся в таверне и там же, на втором этаже, плотно засел за работу. Но чертежи не выходили из-под его рук, схемы не давались и единственное, что появилось на его листе бумаги, это рисунок того нового Аль-Хайтама, которого он увидел в проклятом особняке.       С раздражением закрыв скетчбук, Кавех откинул его в сторону и заказал вина. Он не планировал напиваться сегодня, так как ждал на ужин Сайно и Тигнари, но уже не был уверен, что встретит их более-менее трезвым. — Пить много вина вредно для здоровья, — раздался за его спиной голос, и Кавех с удивлением узнал в нем лесного стража. — Решил передохнуть после работы над чертежами, — пожал плечами Кавех и встретил Тигнари теплой улыбкой. — Хотя, признаюсь, мне совсем неудобно работать здесь. — Раньше ты жаловался только на то, что вино слишком дорогое, — хохотнул Тигнари. — Но никогда не говорил, что тебе неудобно. — Меня избаловали, — проворчал Кавех. — Тигнари, я влюбился…       Фенек поднял бровь, его ухо заинтересованно дернулось. — Я встретил идеальный чертежный стол, — блаженно выдохнул Кавех. — Он такой ровный, функциональный, идеально ложится под локти…       Тигнари засмеялся. — А я то думал, кто смог завоевать твое сердце, — хихикая, сказал он и покачал головой. — Где же ты встретил свою любовь? — Ах, если бы я сам понял, — вдруг расстроился Кавех и покачал бокалом в руке. — Что-то странное было, может, мне вообще приснилось. — Когда снятся странные сны, нужно идти к психотерапевту! — Сайно подошел к их столу и приветственно погладил Тигнари по плечу. — Была у нас в академии одна с необыкновенными снами, теперь живет с раздвоением личности.       Кавех дернул плечами. — Раздваиваться я пока не собираюсь, Сайно, спасибо за совет, — проворчал он.       Сайно устроился рядом с Тигнари, и они втроем заказали себе еды. — Ты так и не присмотрел себе дом? — спросил Тигнари после того, как им принесли еду и выпивку. — Нельзя жить в машине вечность. Ты тратишь на бензин столько же, сколько мог бы на аренду комнаты. — Идеальный дом исчез прямо у меня на глазах пару дней назад, — Кавех закатил глаза. — Встроенная в спальню ванная, уютная гостиная, большой сексуальный стол… — Где это ты побывал? — Заинтересовался Тигнари. — В доме Аль-Хайтама, — нехотя сказал Кавех и почесал в затылке. — Я как раз застрял на трассе, вы помните…       Тигнари и Сайно переглянулись между собой, что-то странное в их взглядах заставило Кавеха замолчать. — Кави, — мягким тоном сказал Тигнари. — Я… не уверен, что ты встретил именно Аль-Хайтама. — Ты не мог его встретить, — фыркнул Сайно. — Это невозможно. — Разве он не уехал проводить исследования? — удивился Кавех. — Мне просто повезло оказаться около его дома.       Тигнари поджал губы и отвел взгляд в сторону. Локтем он пихнул Сайно и тот вздохнул. — Кавех, ты не мог встретить Аль-Хайтама, потому что его… м-м-м, нет с нами, — мягко сказал генерал махаматра. — Два года назад с ним случился несчастный случай, он погиб на месте. Госпожа Нахида была тому свидетелем. — Аль-Хайтам давно умер, Кави, — Тигнари тяжело поднял бокал с вином и сделал несколько глотков. Он явно чувствовал себя некомфортно. — Прости, что не говорили, но у тебя и без этого было достаточно проблем.       Кавех молча осушил собственный бокал и судорожно вздохнул с круглыми глазами. Аль-Хайтам… умер? Как такое вообще допустили? — Кого же я тогда встретил?.. — убито спросил он. — Я точно помню дом, вино… Аль-Хайтам был вполне осязаем, я проверял. — Скорее всего это стресс, и у тебя случился осознанный сон, — Тигнари полез в свою сумку за бумагой. — У меня нет с собой ничего успокаивающего, но, как врач, я бы посоветовал тебе купить таблетки по моему рецепту, найти дом и перестать пить. — Он протянул рецепт на лекарства.       Архитектор бы оскорбился, но знал, что фенек не имеет в виду ничего плохого и не пытается осудить его, скорее, искренне заботится в своей чуточку грубоватой манере. Сейчас его куда больше волновал вопрос: что же случилось тем вечером и ночью?       Кавех решительно отказывался верить в то, что это был всего лишь сон. Что-то внутри него неистово стенало от одной мысли, что в этом мире нет Аль-Хайтама. Никто не услышит его редкий хриплый смех, едкие комментарии. Не наткнется на его разноцветные глаза и не замрет, пораженный тем, как сильно этот человек похож на древнее божество.       Аль-Хайтам умер?       Они, должно быть, шутят.       И все же Кавех не стал спорить. — Вам стоило сообщить, — сухо сказал Кавех. — Кто устраивал похороны? Почему не было новостей? — Нахида запретила распространять слухи, — Сайно пожал плечами. — Об этом знают только вышестоящие должности и Тигнари. У Аль-Хайтама не было близких друзей и родственников, никто не стал его искать.       Кавех дрогнул от того, как больно кольнули его слова генерала: раньше он был близок с ним, но… За два года он ни разу не проявил инициативы, чтобы найти его. Если бы он это сделал, был бы Хайтам «мертв»? Что, если бы он жил — в тишине и заперти, но вместе с Кавехом пообок, скрывающийся от людей и проводящий свои исследования? — А что за случай? — спросил Кавех. — Если я правильно понял, это случилось в Академии? — Что-то с запретным знанием, — Сайно пожал плечами. — Подробности известны только Дендро Архонту и Мудрецу. — Дендро Архонту… — пробормотал на автомате Кавех и задумался. — Не береди себе душу, не ищи подробностей, иначе рискуешь попасть под пристальное внимание Мудрецов и Матр, — предупредил Сайно. — Аль-Хайтам умер преступником в глазах руководителей. — Подумай лучше о себе, — попросил Тигнари. — Как прошла твоя поездка к матери?       Кавех углубился в рассказ о своем путешествии в Фонтейн, но сам все время вспоминал об Аль-Хайтаме.       Он пытался отвлечься от воспоминаний и мыслей, работая, занимаясь проектами за неудобным и липким столом в таверне. Новость о том, что Хайтам мертв, убивала его, и не делала его дни лучше. Он не понимал, кто был прав, кто говорил правду, а кто — ложь.       Следующие два дня у него получалось делать вид, что все хорошо, до тех пор, пока он снова не поссорился с заказчиком. Тот требовал от него нечто сложное, и в то же время скучное, построенное в официальном сером стиле, просил убрать несущую стену, упорно не понимая, что без нее все здание сложится, как карточный домик. Рассорившись с ним в пух и прах, Кавех понял, что в его голове царит настоящий бардак: от расстройства из-за очередного потерянного проекта до секрета Аль-Хайтама.       В конце концов он не выдержал и решил бросить на время работу и найти ответы. Если Аль-Хайтам и в самом деле умер, Кавех хотел бы знать, что случилось с ним. Он бы составил краткий дневник и написал обо всем, что между ними было, чтобы бумага помнила их лучшие годы и крепкую дружбу… Чтобы сам Кавех помнил это даже спустя десятки лет.       На следующее утро он забрал из ремонта свою машину и отправился на место, где застрял в тот злополучный день.Он не совсем точно запомнил его, но по пути зацепился взглядом за небольшую полянку сбоку от трассы и проверил телефон: связи не было. — Я пришел туда, куда надо, — вслух обрадовался Кавех и остановился на обочине. — Та-а-ак, Хайтам, ты от меня не отцепишься теперь…       Вряд ли его кто-то ждал или хотел увидеть, но он старался не обращать на эти мысли внимания. На свете вообще было мало людей, которые искренне могли бы стерпеть его яркую и в то же время вспыльчивую натуру. Аль-Хайтам был единственным.       Именно поэтому он не мог долго жить у нынешних друзей: Тигнари всегда был рядом с Коллеи и легко раздражался. Ему и без Кавеха хватало глупых людей. Сайно… Терпеть его шутки каждый вечер или сидеть в гнетущем молчании? Кавех попробовал, сбежал в первую же ночь. Дом Дэхьи и Кандакии находился на окраине Сумеру, за стеной Самиэль — Кавеху не только неудобно было кататься туда-сюда каждый день, но и неловко беспокоить влюбленную парочку. А больше…       Не было никого больше.       Кавех пробрался сквозь высокую траву и подступился вплотную к деревьям. С одной стороны, казалось, что пройти через них легко — перешагни через траву, запрыгни на упавшее дерево, обойди ствол и двигайся вперед, шаг за шагом, но… Он будто шел по зыбучим пескам, ноги не двигались, а в сердце появился неожиданный страх: вот сейчас, прямо сейчас что-то вылетит на него прямо из этого леса и уничтожит его, прогонит, сломает. Но перед глазами все еще был невинный лес, листья ласково качались под легким ветерком, кузнечики играли в траве.       Кавех стиснул зубы и двинулся дальше, не обращая внимания на навеянные эмоции: он всегда был упертым и никому не подчинялся, даже высшие силы не могут остановить его.       Он не знал, сколько времени пробирался дальше: это могли быть минуты или часы, но он упорно не уходил: знал, черт побери, что впереди точно есть тот самый дом Аль-Хайтама.       Когда он остановился отдохнуть и поднял глаза, то едва не закричал от радости: перед ним снова раскинулся тот самый двухэтажный особняк, ни капли не изменившийся с тех пор, как он впервые ступил в него. Ворота дома приветливо распахнуты и через них можно было увидеть легкую подсветку на крыльце, последние лучи солнца освещали темно-зеленую черепицу и серые стены. Кавех выступил из тени деревьев и подошел ближе: Аль-Хайтам тоже сидел там, накрывшись легким пледом, с книгой в руках. Он не поднимал головы и не видел, что Кавех продрался через чащу ради встречи с ним.       Архитектор замер на мгновение, пристально вглядываясь в его фигуру: вот он, такой родной и близкий его сердцу даже спустя пять лет разлуки. Мертвый, но живой, осязаемый. Его хотелось обнять и прижать к груди и в то же время убить самым жестоким способом за ложь, в которую верит весь Сумеру. — Вот ты где, а я думал, в могилу слег! — издалека выругался ему Кавех и быстро пошел навстречу, не переставая ворчать. — Ты можешь себе представить, за ужином я спрашиваю у Сайно и Тигнари, на какие это исследования ты уехал, а в ответ получаю только новость о том, что ты давным-давно сдох! — Архитектор помахал кулаком. — И ведь как качественно: сам дендро архонт задокументировала твою тщательно подстроенную смерть!       Аль-Хайтам недоуменно моргнул, глядя на него, отложил книгу в сторону и нахмурился. — Как ты сюда добрался? — спросил он и оглянулся на лес: его верная защита от внешнего мира все еще стояла на своем месте. — Это должен был быть непроходимый…       Кавех закатил глаза и подбоченился, остановившись напротив него. — Ты думаешь, меня остановит какой-то там кустарник? — продолжал Кавех. — А вот и подавись своими листочками! Чтоб меня, великого неубиваемого, остановила какая-то там куча мусора…       Он не договорил, потому что Аль-Хайтам вдруг прикрыл рот рукой и… засмеялся? Его хриплый смеющийся тембр разнесся по небольшому пространству двора и проник куда-то далеко в грудь Кави, затрагивая ранее неизвестные струны внутри.       Все возмущение и усталость как рукой сняло: хотелось только подхватить его смех и… и… — Полагаю, теперь мне так просто тебя не выгнать, — Хайтам убрал руку от лица и скрыл улыбку, постепенно снова становясь серьезным. — Однако я надеюсь, что ты уедешь завтра утром.       Кавех поджал губы и не ответил, самостоятельно войдя в дом вперед хозяина. Хайтам молча шел за ним следом, будто щенок за хозяином. — На самом деле, я пришел узнать, как ты тут живешь, — Кавех осмотрел комнату и прищурился. — Никакого чувства стиля. — Не то чтобы у меня было время обустроить дом так, как мне хочется. — Пожал плечами Хайтам и тоже обвел взглядом мягкие зеленные оттенки на обоях. В вазе около подоконника пестрые цветы скорби скрашивали этот скудный пейзаж. — Хотя я люблю этот сорт, — сказал Кавех, наведя на них взгляд. — Мы оба знаем их значение. — Всего лишь цветы, — отмахнулся Хайтам.       Кавех не стал переспрашивать и посмотрел ровно на лицо Аль-Хайтама. Сейчас, вглядываясь в него, Кавех четко мог сказать, что Хайтам сильно сбросил в весе и потерял в плечах и бедрах. — Ты нормально питаешься? — заботливо спросил он и положил руку на плечо мужчины. — Ты был куда более мускулист пять лет назад.       Хайтам покачал головой. — Исследования слишком затягивают, — мужчина пожал плечами. — Опять ты мне врешь, — выругался Кавех и решил не спрашивать больше: прежде чем Хайтам успел среагировать, он осмотрелся и рванул в сторону кухни, проводить ревизию. — Кавех, стой! — возразил тот и побежал следом.       Он схватил Кавех за запястье только после того, как тот открыл холодильник и округлевшими глазами уставился на пустоту. Он, казалось, совсем не почувствовал на себе чужую руку. — Ты вообще ешь хоть что-нибудь?! — истерично закричал Кавех. Его глаза скользнули к чужой руке и уставились на нее, будто вот-вот мужчина перестанет быть осязаемым и заявит, что у Каве шизофрения, и находится он не в чужом особняке, а под мостом рядом с городом. — Я изредка перекусываю, — поджал губы тот и отступил. — Не то чтобы это должно тебя волновать. — Меня волнует то, что скоро я подниму тебя одной рукой. — Кавех снова оглянулся на холодильник и вздохнул. — Давай, иди ищи телефон. Я знаю, у тебя должны быть связь или интернет. — Зачем? — не понял тот. — Еду заказывать будем, — Кавех закатал рукава и без всякого смущения пошел обшаривать остальные шкафы. Открыл верхний шкаф для посуды и недоуменно уставился на серые кружки и белоснежные тарелки: некоторые покрылись пылью от того, что их давно не использовали. — И посуду. Твое чувство прекрасного окончательно сдохло, да? О, кстати, ты платишь. — Почему бы тебе просто не поехать к себе домой? — Разозлился Хайтам и сложил руки на груди. — Кавех, мой дом — не то место, где тебе стоит ошиваться. — А у меня нет дома, — пожал плечами Кавех, продолжая шарить то тут, то там. — Видел мою малышку? Вот в ней я и живу. А тут ты подвернулся: формально мертвый, с кучей секретов, живущий на отшибе без людей в шикарном особняке… Кончилось твое счастье, Хайтам, я не уйду отсюда, пока не узнаю все. — Безапелляционно заявил он и издал радостный визг, когда увидел пачку риса в шкафу. — Один пункт из списка можно вычеркнуть!       Аль-Хайтам за его спиной задумчиво молчал. — Как давно ты без дома? — только и спросил он. — Не считал, — Невозмутимый, Кавех поставил на стол рис и повернулся к нему. Хайтам смотрел на него со странной смесью эмоций: там были непонимание и… сочувствие? — Случилась беда на моей стройке, и меня развели на крупную сумму моры… С тех пор все мои деньги уходят на погашение долга.       Мужчина некоторое время сверлил его взглядом, а потом вздохнул. — Не хочу этого говорить, но я был прав тогда, — Хайтам потер переносицу и отвернулся, уходя в гостиную. — Оставайся у меня сколько хочешь, но не води гостей. Все думают, что я мертв, и пускай так будет дальше.       Кавех издал счастливый звук, подпрыгнул на месте и поспешил следом. — Я ничего не расскажу тебе, — увидев его радость, Аль-Хайтам поспешил успокоить его. — Это временно. Не думаю, что ты продержишься долго со мной.       Он смело ухмыльнулся, с некоторой угрозой. Кавех заметил, как камень в его груди мелькнул красным светом. Однако сейчас нигде не было закатных лучей солнца… — Мне в любом случае не страшно, — архитектор пожал плечами. — Но если ты сейчас же не организуешь доставку, я займусь каннибализмом.       Аль-Хайтам все-таки поднялся в свою комнату, откуда вскоре вышел с ноутбуком последней модели: непонятно, то ли хвастался, то ли и правда таким пользовался. — И ты в самом деле просто так закажешь еду? — удивился архитектор и поднял брови. — Хочешь сказать, что мы заставим бедного курьера пробраться через чащу? — Я могу убирать барьер в случае необходимости, — Аль-Хайтам посмотрел на него как на идиота, а потом вдруг ухмыльнуться. — Вдобавок, я всегда могу выслать тебя на трассу забирать это добро.       Кавех вскипел и выругался, не найдя, что ответить. Он так и стоял напротив дивана, глядя на то, как его старый недруг загружает ноутбук. Хайтам похлопал рядом с собой и выжидающе посмотрел на Кавеха. — Так и будешь там стоять?       Архитектор, все еще злясь, устроился рядом с мужчиной, опираясь на его плечо. Однако возмущение вскоре исчезло, когда он искренне заинтересовался окном браузера на экране. — Сначала мебель, — сказал Хайтам и повернулся к нему. Его нос сразу ткнулся в пушистую блондинистую макушку. Выплюнув особенно дерзкую прядь, он продолжил. — У тебя есть ноутбук? — Неа, — Кавех зевнул. — Технику я тоже продал.       Аль-Хайтам молча зашел на сайт с электроникой и выбрал один из мощных ноутбуков, заказав дополнительно программы и комплектующие устройства вроде планшета и пера. Туда же отправились сумка для него и чехол. — Фриланс процветает в наше время, — Пояснил Хайтам, когда архитектор уставился на него круглыми глазами. — Мне тратить некуда, а так ты сможешь зарабатывать деньги сам.       Больше Кавех не спрашивал, только молча смотрел, как его старый друг заказывает бытовые вещи вроде полотенец, щеток, пижам… Стоп, что?! — Я что, по-твоему, ребенок, чтобы носить кислотные пижамы с котятами? — Возмутился Кавех и потянулся выкинуть позорную одежду из корзины, но Хайтам был наготове: с улыбкой он отодвинул ноутбук подальше. — Я видел там розовые тапки с кроликами. — гадко ухмыльнулся он. — Они идеально подойдут к желтой пижаме.       Кавех закатил глаза и застонал от безысходности, а сам не смог скрыть улыбку: спустя пять лет Аль-Хайтам все такой же зловредный, каким был.       Они долго просидели, споря, какие кружки заказать. Кавех настаивал на ярких, цветных, в то время как Хайтам хотел что-то однотонное. — А знаешь что, — разозлился Кавех. — Не заказывай кружки. — И ты спокойно будешь пить из серой? — поднял бровь тот. — Нет, завтра я заберу наши старые кружки у Тигнари, — ответил архитектор. — Они у меня там на сохранении.       Аль-Хайтам опустил взгляд к экрану ноутбука и замолчал. Спустя некоторое время он вздохнул и провел рукой по сенсору. — Давай закажем еду наконец.       И Кавех не стал с ним спорить, только молча смотрел, как тот без всякого сожаления оплачивает заказ.       Тем вечером они еще долго сидели вдвоем на одном диване, размышляя, что можно было бы добавить к заказу. Кавех успел стащить плед со спинки и теперь мирно дремал, изредка отвечая на вопросы Хайтама. — Завтра утром все доставят, — тихо, на грани шепота сказал сереброволосый, — А пока спи спокойно.       Кавех воспринял это как призыв к действию: устроился поудобнее и позволил себе заснуть безмятежным сном впервые за долгое время: знал, что его перенесут в мягкую кровать позже. Как в старые добрые времена.