Сквозь пепел

Кит завидовал им так, как никому в жизни. Впрочем, в его «жизни» было не так уж много вещей, которыми он хотел обладать. В заключении иметь хорошие способности значило всегда стоять на передовой. А уж если повезет адаптироваться к высокой плотности пепла, твое существование превратится в сущий ад. Так что быть сильным, как брат или товарищи, Кит не хотел. К тому же за неимением нужных физических способностей ему позволяли заниматься техникой и всем таким по мелочи, потому и жаловаться не приходилось. На «Хризантеме» ему дали все, чего он только мог пожелать, едва выбравшись из Пенниуорта: хорошую еду, постель и полную свободу. К тому же Хильда разрешила ему возиться со старым божественным оружием, и он мог не отвлекаться ни на что другое, а только слушать музыку и работать. Разбирать, изучать, чинить, собирать данные, анализировать, заставлять работать, модернизировать... Даже поесть приносили на подносе к двери и не отрывали от дел, пока ему самому не захочется. Да и все, что делал Кит, вовсе не было пустым баловством. Он мог ночи напролет анализировать данные по новым видам арагами, мог без устали перепрошивать активаторы ускорения, пока мозги не отказывались работать, мог загонять себя до того, что начинало двоиться в глазах. Но Кит не жалел ни о чем; благодарные лица друзей становились лучшей наградой. Его ценили, в нем нуждались, и этого хватало, чтобы чувствовать себя счастливым. Конечно, совсем разгуляться в своих запросах он не мог. Киту бы не дали закупить детали или оборудование ценой, скажем, в половину скромного бюджета «Хризантемы». Но и ограничение в виде денег пропало, когда ему выпал шанс поработать вместе с Айном. Так везет лишь раз в жизни, а может и в несколько жизней. Айн имел деньги, ресурсы, связи. Стоило Киту попросить, как он доставал для их общего проекта что угодно. Любую деталь доставляли на «Хризантему» в самые короткие сроки. Любую часть тела арагами он получал самое позднее всего-то через сутки. Никто не отказывал ему в помощи, даже если для этого приходилось рисковать жизнью. Кит был на высоте — и это всего в пятнадцать, и ни за что не подумал бы, что в его прекрасном мирке недостает хоть чего-то, пока однажды не застал Луку и Хьюго вместе. Их связь не стала ни для кого секретом, хотя Кит не помнил, чтобы они открыто проявляли чувства при нем или ком-нибудь еще. К тому же теперь, после того, как Хьюго отравился пеплом штормового Анубиса, он почти не покидал палату. Клэр следила за его здоровьем и говорила, что Лука часто оставался с ним после вылазок, чтобы у Хьюго не возникало лишнего желания таскаться по «Хризантеме» в таком состоянии. Его и так было сложно удержать на месте. Кит просто хотел одолжить у Клэр пару препаратов, но вместо нее наткнулся на этих двоих. Хьюго, пока мог, читал все, что находил на «Хризантеме». Завалив стол у постели бумагами и планшетами, он сутками копался в них и даже теперь что-то увлеченно показывал Луке. Он сидел рядом, как верный пес. Он поддерживал его, когда тот сгибался от кашля, и едва слышно отвечал Хьюго. Он говорил с ним. И почему-то именно это кольнуло Кита сильнее, чем поцелуй, в который Хьюго бесцеремонно втянул Луку, едва тот замолчал. Кит старался не думать, почему вылетел из палаты с чувством, похожим на обиду, а после и вовсе запретил себе думать об этом. Какая разница, что он видел и что чувствовал, когда впереди его ждали Айн и самый грандиозный проект его жизни? Какая разница, если он получил все, чего желал. Айн был классным парнем, что бы о нем ни говорили в других портах. Его называли чудовищем, и в этом, конечно, есть доля правды, ведь как иначе можно назвать пожирателя, способного выживать в плотном пепле наравне с АПБ? Киту было все равно. Айн передал ему огромную техническую базу «Василька» и разрешил покопаться в старых данных дальневосточных организаций, которые уже не факт, что существовали. Айн показал ему, сколь многого можно добиться, стоит лишь правильно пошевелить мозгами и направить потенциал в нужное русло. Он даже предлагал Киту перебраться на время в «Василек», в настоящий научный центр. Кит отказался, но не отрицал, что хотел бы. Не к Айну, а собственную лабораторию. И даже ее он получил. Когда Киту стукнуло двадцать четыре, строительство их порта наконец завершилось. Они обжили его на удивление быстро, а Кит обзавелся подчиненными и учениками, так что вся его страсть к технике и науке наконец воплотилась в чем-то грандиозном и целостном. И не было ничего, чем бы он теперь ни обладал. Если только... Он правда не хотел думать, что для него значил Лука. Кит изо всех сил твердил себе — это просто старые подростковые фантазии. В конце-то концов, хоть кто-то из них не любил Луку? Молчаливый, внимательный и добрый, рядом не о чем беспокоиться. Он мягко улыбался, слушая болтовню о чем угодно, а возвращаясь с очередного задания обязательно навещал каждого, даже Кита. Иногда Лука и вовсе сидел с ним в мастерской, пока Кит возился с божественным оружием. Он хорошо помнил, как Лука заговорил с ним — не в том, конечно, смысле, что они впервые в жизни обмолвились парой слов, конечно нет. Лука интересовался работой Кита, расспрашивал и рассказывал сам тихим, пробирающим до костей голосом. Кит не помнил, чтобы прежде он открывал рот так надолго. И это было непередаваемо лестно. Потому что каким бы привлекательным он ни казался снаружи, внутри Лука оставался пугающе холодным. Он улыбался и уделял время каждому на «Хризантеме», но чтобы удержать его, нужно было нечто большее. И когда у Кита это вышло, он почувствовал себя абсолютно счастливым. Если Лука искренне одаривал кого-то своим вниманием, оно казалось безмерным. Он словно тянулся навстречу всей душой так откровенно, что в его искренности не оставалось сомнений. Проводя время с Китом, Лука отдавал всего себя, и его совершенно не хотелось отпускать. Кит чувствовал себя особенным, окрыленным, избранным, если угодно. Но все заканчивалось, и Лука, точно послушный пес, возвращался к Хьюго. Так несправедливо. И почему именно ему должен принадлежать такой человек? Кит уговаривал себя не думать. Ни о том, чего в нем никогда не будет, в отличие от их командира. Ни о том, что вот уже сколько лет испытывал к нему жгучую зависть. Наверное, он не имел права думать так о Хьюго. Если бы не его упорство, они давно бы уже вернулись под стражу в Пенниуорт. Он правда выжимал всего себя, чтобы у них был шанс на лучшую жизнь. У всех, кроме Луки. Занявшись обучением молодежи, неугомонный Зик стал спокойнее и, почувствовав на плечах груз ответственности за других, перестал так бесшабашно вести себя в бою. Сам Хьюго теперь считался далеко не последним человеком среди владельцев портов. Он стал отстраненным и жестким, а с его словом приходилось считаться даже «Глейпниру». Да и сам Кит не только управлял людьми, но и продвигал вперед проекты, меняющие жизнь вокруг. Новые стены их пристанища — его заслуга с тех самых пор, когда они вместе с Айном изучали новые клетки арагами. Как и новые ускорители, оружие и инъекции для снижения воздействия клеток оракула на организм. Неплохой взлет для сиротки из Пенниуорта. Что уж, даже дети, которых они забрали с собой, получили свой лучший шанс — просто не быть пожирателями. Учиться, выбирать то, к чему лежит душа. И больше никогда не брать в руки оружия. Лука же так и остался в аду, куда его закинули еще ребенком, и все, что он делал — сражался, будто застряв в петле, все туже стягивающей его шею из года в год. Лука сражался в Пенниуорте, чтобы выжить. Сражался в «Хризантеме», чтобы Хильда позволила им остаться. Сражался, чтобы покрыть ту огромную сумму, что она заплатила Пенниуорту, лишь бы беглецы получили свободу. Сражался для их общей мечты. И даже когда она стала явью, Лука продолжил сражаться, чтобы их место среди портов и их хозяев оставалось таким же высоким. В его жизни осталось лишь постоянная борьба, в которой он день за днем выцарапывал чужое благополучие из лап арагами. И Хьюго даже не думал его останавливать. Потому когда он явится к Киту даже не с просьбой, с холодным приказом, оставалось лишь вопросом времени. И оно истекло через полгода после того, как они обжили новый порт, а Киту стукнуло двадцать четыре. «Делай все, что нужно, но поставь его на ноги», — так сказал Хьюго. — «Он должен и будет жить». Тело Луки не выдерживало клетки оракула, хоть для Кита это не стало новостью. Работая на износ всю свою жизнь, сражаясь с такими тварями, что кровь в жилах стыла, вынося ударные дозы пепельного яда... Если честно, удивляло, как Лука вообще дожил до своих тридцати. Впрочем, вариантов и времени на будущее все равно оставалось немного: его либо разъест пепел, либо хищные клетки сожрут его, превратив в подобие арагами. Кит работал как проклятый. Весь его научный отдел пахал сверхурочно, чтобы успеть подготовить пеплоходы и их оснащение к будущей экспедиции и хоть немного замедлить разрушение организма Луки. Они изучали его кровь и мозг, записывали кардиограммы и пробовали понемногу ослаблять активность клеток. Луку курировала и Клэр, ежедневно направляя медиков в помощь Киту. Но первое, что он выдал, едва смог адекватно воспринимать хоть что-то вокруг себя: — Я еще могу сражаться? Кит наверное впервые пришел в такую ярость, что от Луки его оттаскивали подчиненные. Сражаться он захотел? Конечно-конечно, разваливаясь на части, он вполне мог выходить в пепельные пустоши. Вперед! Сразу после того, как перестанет болезненно задыхаться от любого движения. Кит наорался на него на жизнь вперед, не меньше, а когда успокоился, устало сел у его кровати, уткнувшись в свои сложенные руки. — Для тебя сейчас, — сказал он, потирая пальцами нахмуренный лоб, — любая концентрация пепла смертельна. Не уверен, сможешь ли ты и после справиться хотя бы с первым уровнем, не говоря уже о том, чтобы выходить наружу. Лука молчал, а после проговорил едва слышно: — Я не могу подвести Хьюго. И вот опять оно. То, что душило Кита сколько лет. Лука едва дышал, а все равно, как преданный пес, готов был хоть сейчас вернуться к Хьюго и сделать все, чего он бы ни попросил. Даже несмотря на то, что уже умирал. Ведь Хьюго сам позволил ему дойти до такого. Да и когда он пришел узнать о здоровье Луки, ситуация не стала лучше. — Хоть ты вбей ему в голову, — настаивал Кит, — что так продолжаться не может. На это Хьюго лишь глянул на Луку и, коснувшись бледной щеки и волос, произнес: — Надеюсь на тебя. Лука слабо улыбнулся, будто услышал что-то невероятно воодушевляющее. После Хьюго вытащил Кита за собой из медицинского отсека. Он сказал, что решил отправиться на дальний восток с первым караваном уже через неделю, а еще — по возвращении хотел бы видеть Луку в прежнем его состоянии. Несмотря ни на что, Хьюго был Киту хорошим товарищем, но и на него он сорвался — второй раз за день. Он говорил, говорил и говорил, не в силах остановиться. Про то, какой Хьюго эгоист, и то, что он не имел никакого права распоряжаться жизнью Луки. Про то, что только идиот не понимает, в каком он состоянии. И каким же нужно быть конченым ублюдком, чтобы поддержать его маниакальное желание кинуться в бой. Хьюго промолчал, хоть и выглядел так, будто готов что есть сил ударить Кита. Но он просто прикрыл глаза, терпеливо выдохнул и обошел его, бросив через плечо: — Не хочешь выполнять просьбу, тогда считай приказом то, что я тебе сказал. На этом все. Они не вспоминали этот разговор, а когда Хьюго уехал, все стало только хуже. У научного отдела стало куда больше времени на Луку, и Кит постоянно ошивался с ним рядом. Лука шел на поправку чудовищно медленно, хотя в таком случае «на поправку» значило, что его просто переставала убивать собственная кровь, и то лишь здесь, в стенах порта с очищенным от пепла воздухом. Когда у него появлялись силы, он говорил с Китом, слушал и пытался даже подбадривать его. Кит был счастлив и неотвратимо понимал, что не сможет отпустить Луку. Конечно, впереди его ждало лечение длиной, по самым оптимистичным прогнозам, в полгода, но если он выживет, как быть потом? Когда вернется Хьюго, а Лука сможет — если сможет — снова взять в руки божественное оружие, Кит не справится с ними. Ему оставалось только работать, ждать и упиваться вниманием Луки, теперь всецело прикованным к нему. Он чувствовал себя удовлетворенным, даже несмотря на то, что вокруг Луки то и дело крутились посетители; даже нелюдимый Нил зачастил к нему, пусть и не задерживался надолго. От всего этого разило чем-то совсем неправильным, но, обладая теперь тем, чего так долго хотел, Кит не мог остановиться. Не мог отстраниться от Луки, когда был рядом. Он сам передавал ему все новости, показывал сводки с новой информацией об арагами и божественном оружии, рассказывал, как меняется порт и невзначай касался. Однажды, осмелев, Кит сжал его ладонь своими, сказав, что хочет согреть. Лука лишь снисходительно улыбнулся. Киту казалось, он менялся. Лука был счастлив слышать об успехах друзей и том, что их обитель расцветает даже в такое нелегкое время, даже интересовался, как обстоят дела с другими портами. Запоздалая новость о том, что и они, и «Василек» потеряли связь с Айном какое-то время назад, удивительно сильно расстроила Луку. Как и то, что неугомонная подросшая Фим все же уехала вместе с Хьюго. Спустя несколько месяцев Кит не удержался и, прежде чем оставить Луку на ночь, стиснул грудки его рубашки и неловко поцеловал. Лука удивился, но не сказал ни слова, потому все то же повторилось на следующий день. И после. И после. Кит не чувствовал сопротивления и, должно быть, осмелел слишком уж сильно. Да и когда Лука наконец ответил ему, коснувшись пальцами спины и бока под лабораторным халатом, Кит уверился в том, что все делал правильно. Еще через три месяца Лука пошел на поправку, хотя и до того, что можно назвать «выздоровлением» ему было очень далеко. Теперь он мог ходить, не испытывая боли, мозг не перегружался запускающимся против его воли резонансом, а клетки оракула жуть как медленно, но сбавляли свою разрушительную активность. И все же едва Лука почувствовал себя лучше, сразу осадил Кита прежним вопросом — когда сможет вернуться к работе. Кит долго убеждал его забыть об этой идее. Настаивал. Спорил. Даже угрожал. И совсем позабыл, каким холодным и упрямым может за мгновенье стать Лука и как легко может вывернуться из рук во всех смыслах. Он все реже позволял касаться себя, а все его преданное внимание, которым так упивался Кит, медленно рассеивалось. Кит мог злиться сколько угодно, но не мог остановить Луку. Не мог удержать то, чем хотел обладать. Все это днем позже он вывалил Нилу. Брат молча слушал, иногда вскидывая брови, когда Кит замолчал, долго сидел со сложным лицом, а после спросил: — А с чего ты, братец, взял, что это Хьюго пользуется им, а не наоборот? У Кита разболелась голова от того, как много сказал ему Нил. О том, что прекрасно понимает Луку, ведь и сам не видит жизни без сражений. Так уж они скроены, и ничего с этим не сделаешь. О том, что такой, как Хьюго, с радостью бы упрятал Луку куда подальше и от пепла, и от арагами, даже от людей, вроде руководства «Глейпнира», но вместо этого относился к его желаниям со всем вниманием и, пока мог, сопровождал его на каждой вылазке. Нил был уверен, если бы Хьюго мог адаптироваться к плотности пепла выше третьей, все еще таскался бы следом за Лукой, как бы ни боялся. Еще он напомнил о том, что Кит, в общем-то и не лучше, ведь часть заказов исходило от него. И — что мозги Луки уже не перепрошьешь. Если забрать у него сражения, он просто не будет знать, что с собой делать. — Может, в тебе просто нет достаточной воли, чтобы принять его желания? — бесцеремонно спросил Нил. — Чтобы он умер, едва вдохнув пепел?! — вскипел Кит. — Все когда-нибудь умрут, разве нет? — пожал плечами Нил. — Но своим эгоизмом ты делаешь хуже и себе, и ему. Эгоизмом — разве не сам Кит сказал так однажды Хьюго? — Ты вот что, — Нил лениво поднялся, — потаскай его к братцу Зику, пусть повозится с ребятишками. Вспомнит, как вообще держать оружие, все такое. Кит не помнил, сколько просидел, закрыв лицо руками, когда брат ушел. Разбитый и пристыженный, он не хотел больше думать ни о чем, но думал. И нашел в себе силы на единственный компромисс, с которым хоть как-то мог смириться. Кит позволит Луке тренироваться с Зиком, но лишь с тем оружием, которое подберет сам. Оно будет ослабленным настолько, насколько Кит посчитает нужным, а сам он станет следить за каждый движением Луки. Если в его теле начнется хоть один неправильный процесс, он мигом вернется в постель. И больше никаких разговоров про задания, пока Кит достаточно не подлатает его. Если Лука вообще когда-нибудь снова сможет выдерживать плотность пепла выше первой. Когда он выложил все это, взгляд Луки стал теплее, и от тихого «Спасибо» по спине Кита прошла дрожь сильнее, чем от ладоней, мягко обхвативших его лицо.