Сквозь пепел

Думать о том, что он не сможет, Хьюго себе запретил, как бы невыносимо ни было днями напролет сидеть над бумагами. Прибытие в Хризантему стало радостным событием для всех. «Псов» ждал короткий, но заслуженный отдых, а малышня не могла усидеть на месте, так хотела поскорее взглянуть на новый, отличный от Пенниурта порт. Впрочем, на взводе были не только дети. Хризантема превзошла все ожидания Хьюго. Она оказалась устроена как настоящий город: с общей площадью и сквером, улицами, фонарями и жилыми секциями, похожими на многоэтажные дома. Люди, пусть и смотрели косо, не сторонились чужаков, да и АПБ здесь оказалось совсем немного. Они служили так же, как и обычные пожиратели, привязанные к порту лишь на бумаге. «Псам» разрешили посмотреть почти все, чем располагала Хризантема, и Хьюго с огромным удовольствием остался бы с товарищами, но Хильда определила для него особую программу. Краткая обзорная экскурсия, немного времени на то, чтобы привести себя в порядок, и заключение в ее кабинете без возможности отказаться. Нет-нет, Хьюго был бесконечно ей благодарен. Хильда позволила расположиться у себя и велела перенесла туда всю информацию, необходимую ему на первых порах, если однажды он хочет собственный порт. Глядя на стопки старых книг и связку флешек, Хьюго чувствовал примерно то же, что и в первой битве с арагами. Ему стало до жути страшно не справиться. Хильда не просила платы за помощь. Ей ничего не стоило увеличить и без того немаленький долг «Псов», ведь она владелица огромного порта, а не богадельни для беглецов и бродяг. Хьюго был уверен, Хильда рассчитывала и на то, что после они с Лукой продолжат выкладываться ради нее на полную, и он мог поклясться — продолжат. Она работала с ними честно, как с равными, и это пробуждало в нем признательность и старание. К тому же она сидела с Хьюго почти все время, пока он копался в записях. Краткая сводка новейшей истории, современное право, биология, физика, экономика, даже архитектура. В довесок к этому она предоставила Хьюго необъятные труды по устройству портов, пугающие одним лишь содержанием. Но давать заднюю слишком поздно, и Хьюго решительно вступал в бой с неизведанным. Хильда была терпелива к нему. Она объясняла все, что он не понимал — а не понимал он так много, что порой становилось стыдно. Так что едва заканчивалась одна книга, он брал новую. Едва заканчивался один текстовый файл, он запускал следующий. То, как легко все это помещалось в голове Хильды, поражало Хьюго, ведь его собственная начинала кипеть после второго часа занятий. Может, ему стало бы легче, выходи он на задания. Движение помогало упорядочить мысли, и Хьюго его ужасно не хватало. Но попросить задание — значит сдернуть себе кого-то в пару, и он бы поспорил на собственную жизнь, что первым вызовется Лука. А он сейчас нуждался в отдыхе больше, чем кто-либо еще. К тому же «Псы» не планировали задерживаться на Хризантеме, значит и времени у Хьюго было немного. Приходилось стискивать зубы, глотать обезболивающие и стараться. Что не удавалось прочитать за день, он забирал с собой в комнату. Выносить из кабинета бумажные книги Хильда не позволяла, но и электронной библиотеки оказалось предостаточно, чтобы сожрать то свободное время, которым он располагал. И это тоже стало в некотором роде проблемой — потому что комнату он делил с Лукой. После побега из Пенниуорта они все оказались неразлучны и по своей, и против своей воли. Общие вылазки, общие технические помещения, общая спальня — не уединиться даже в душе из-за ограниченного расхода воды и очереди желающих смыть с себя пыль и пепел. За это время Хьюго смог прикоснуться к Луке всего раз, когда они застряли в лифте. Вернее, не просто прикоснуться, а распустить руки — обнять, стиснуть, прижать так близко, что он чувствовал биение сердца в чужой груди. Им хватило времени на несколько мучительных, голодных поцелуев, прежде чем Рикардо привел систему в порядок. Он отличный мастер, но, черт возьми, мог бы возиться и подольше. К тому же едва они выбрались, к Луке примагнитилась Фим. Теперь они наконец остались одни. Зик отсыпался и залипал на сериал, Кит и Эми терлись рядом с научным отделом, а Фим героически взяли на себя Клэр и Лу. Никаких незваных гостей и спонтанных вторжений в комнату, разве не сказка? Первые два дня Лука почти не просыпался. Он был изможден, и не удивительно, что усталость взяла верх, едва тот расслабился. Хьюго не тревожил его, а после понял — у него самого нет времени ни на отдых, ни на что-то еще, слишком многое нужно обработать и запомнить. Это не прошло без последствий. У него постоянно болели голова и глаза, а из-за того, что каждый раз засиживался до глубокой ночи — или раннего утра, как повезет, — Хьюго был на взводе, словно все его нервы враз поднялись и вздыбились. Единственное, на что он позволял себе отвлекаться дольше положенного — душ. Когда «Хризантема» подобрала «Псов», душевые стали для них целым событием, начиная с того, что они предназначались для одного человека, а не для целого блока, заканчивая тем, что здесь было настоящее мыло, а не отвратительный мыльный порошок. И если на пеплоходе воду экономили, то в порте нужда в этом отпала. Прохладная вода успокаивала, и Хьюго, пожалуй, мог просидеть на скамье под ней всю ночь. Столько нового давалось ему непросто. Конечно, он не принуждал себя; знания увлекали и заставляли думать о том, чего Хьюго не мог представить всего месяц назад. Такой шанс ни за что нельзя упускать, даже если тяжело. Убить первого арагами тоже было тяжело. Как и привыкнуть к новой концентрации пепла. Нужно лишь постараться, и станет легче. Когда ему на плечо опустилась ладонь, он вздрогнул и поднял голову, щурясь от катящихся по лицу капель. Лука стоял перед ним, пристально глядя сверху вниз. Брызги оставляли на его легких штанах темные следы. — Я думал, ты уже спишь, — улыбнулся Хьюго. Ладонь оторвалась от плеча и легла ему на щеку. — Я думал, ты тоже, — негромко ответил Лука. Хьюго не стал спрашивать, что он тут забыл, к тому же наполовину одетый. Лука мог казаться уступчивым и мягким, но если хотел что-то сделать, никакая сила не могла его остановить. Так что когда он зашел Хьюго за спину, тот просто принял это. Как и ладонь на своем горле, скользнувшую к подбородку. Поддавшись, Хьюго разогнулся и поднял голову, уткнувшись затылком в живот Луки. К спине прилипла сырая ткань. — Как продвигается дело? — спросил Лука. Его руки опустились на тяжело пульсирующие виски и осторожно сжали, тут же отпустив. Хьюго неровно вдохнул. — Пожалуй, я не ожидал... — неопределенно проговорил он, не зная, с чего начать. Может, с того, что чувствовал себя идиотом, сунувшимся не в свое дело? Самозванцем, цепляющимся за то, что ему не предназначено? Или с того, что наивная и громкая мечта оказалась не тем, чего можно достичь лишь упорством? Пальцы медленно обвели виски и поднялись выше, почесывая потяжелевшие от воды пряди. У него ведь может просто не хватить ума для управления портом — столько всего нужно учесть, не говоря уже о разрешении. Его вообще неясно, как получить с их нынешним статусом. Все это тяжело и страшно, будто нужно лезть в черную воду, в которой ни черта не видно. И он лезет, но не может ни подняться к поверхности, ни нащупать дно. Лука ничего не сказал, когда Хьюго закончил, лишь продолжал перебирать волосы, мягко касаясь головы. — Помнишь, как ты в первый раз взял задание на квадригу? — вдруг спросил Лука и потянулся в сторону. По душевой разнесся приторный запах мыла. Хьюго пришлось напрячься, чтобы вспомнить. Говорили, первую схватку с новым видом арагами невозможно забыть, но со временем все они выцветали и стирались. — Смутно, — признался он. Лука хмыкнул, расчесывая пальцами затылок. — Тебе дважды велели отступить, а ты отказался. Если Хьюго и помнил тот случай, то больше потому что ему попало за неподчинение. Уже следом маячили воспоминания о товарищах, которых он хотел защитить. В волосах, у самого уха, мягко захрустела пена, и от настойчивых ладоней, сжавших пряди рядом, по спине побежали мурашки. — Думал, чем больше сил вложишь, тем быстрее получится? Хьюго улыбнулся. Мало того, что ему всыпала охрана и он провел в лазарете два дня, так еще и Зик, тогда еще сопливый мальчишка, вздумал читать нотации. — А помнишь, что я тебе сказал? К бедру Хьюго прижалась сырая ткань — Лука оперся о скамью коленом. Он не ждал ответа и, согнав с волос воду, навалился на Хьюго, ложась подбородком на его холодное плечо. Руки крепко обвили грудь. — Я сказал, что не дам тебе калечить себя, — прошептал он.. — Я знаю. Под прохладным душем Лука казался успокаивающе теплым, и Хьюго с удовольствием слушал его дыхание и стук воды о плитку. Впрочем, как бы хорошо ни было, время шло. Он собрался подняться, но руки на груди не расцепились, а наоборот, сжали Хьюго крепче. — Я же сказал, — негромко повторил Лука; Хьюго хорошо расслышал, как изменился его голос. Он не просил, не уговаривал, не убеждал, даже не требовал, а излагал то, что здесь и сейчас — единственный верный факт. И это упрямство сводило Хьюго с ума во многих смыслах. Он почувствовал теплые губы на своем плече и ладонь, скользнувшую по ребрам. — Не думаю, что это хорошая идея се... — в последний раз попытался выкрутиться Хьюго. — Тебе никто не велел думать, — отрезал Лука, поглаживая пальцами низ его напряженного живота.