Клятва Смерти

      Взрывая тишину могучих гор отчаянными криками, девушки кинулись врассыпную по лугу от мчавшихся за ними варяжских всадников. Юрий скакал впереди всех на вороной кобыле с ледяными голубыми глазами. Грудь его трепетала, и он предвкушал, как вот-вот пленит в объятиях рвущуюся прочь девчонку. Исход их схватки был заведомо предсказан Марой, чей прекрасный девичий стан сменился прытким телом кобылицы. Мощные ноги её, взметая в полыхающее кровавым заревом небо земную пыль, наступали девушке на пятки. И вот, та камнем упала на тропинку, прямо под копыта Мары.       Тогда Юрий наконец сумел рассмотреть её, пусть только одни глаза, но до того пронзительные и живые, что он готов был поклясться, будто запомнит их навеки. Сквозь изумрудный платок, исшитый золотистой росписью цветков, на него с животным ужасом глядели диковинные раскосые зелëного цвета глаза, обрамлëнные рядом пушистых угольно-чëрных ресниц. Ни носа, ни губ, ни овала лица разглядеть было невозможно, но Юрия так поразили эти глаза, что он не смел оторвать от них взгляда, позабыв о намерении.       – Стойте! Умоляю, стойте! – раздался мужской, до ужаса хриплый, старческий голос.       Воины мигом обернулись, и Юрий вместе с ними: позади них стоял смуглый старик, узкое лицо которого было изрыто грубыми морщинами, а серебряная борода свисала до самой груди. Он истошно махал руками и задыхался.       – Чего тебе, старик? – сурово бросил один из всадников.       – Не мучайте моих ребят! Отпустите их, и они проведут с вами ночь.       «Ребят? Мне не почудилось? – пронеслась мысль в голове Юрия, и он подозрительно зыркнул на девчонку, пугливо пятящуюся от него. – Неужели мальчишка?»       Сомневаясь и переглядываясь между собой, всадники отпустили девушек, и Юрий не успел опомниться, как его несостоявшаяся пленница юркнула старику за спину.       – Я проведу вас в наше поселение, – засеменил старик, зазывая всадников идти за собой. – Идëм, идëм.       Старик провëл их вниз по склону горы, где в ущелье темнела деревушка, кроны жилищ которой исцеловывал туман.       «Ночь... Надо ждать ночь», – подумал Юрий, провожая девушку в изумрудном платке. Она шла позади всех, чуть ссутулившись, стараясь не выделяться. Но цепкие глаза Юрия рьяно вцепились ей в сутулую спину, вырывая из груди страдальческий вздох.

***

      Юрий приподнялся на локтях, когда ткань у входа всколыхнулась, и в комнату вошла та самая девушка в изумрудном платке, неся в руках деревянный поднос, на котором красовались виноградная гроздь и небольшой глиняный горшочек. Следом зашëл знакомый старик, робко улыбаясь и потирая потные ладони.       Девушка встала у стены, спрятав взгляд за рядом густых и длинных ресниц, а её спутник затараторил:       – Доброй ночи, воин!       Юрий молча кивнул, прищурившись.       – Это мальчишка? – мигом вопросил он, лëжа на подушках.       Старик нервно хохотнул и неловко ответил:       – Да. Его зовут Эрнест. Это его первая ночь, поэтому будьте с ним, пожалуйста, аккуратнее. В горшочке специальная мазь...       – Не объясняйте, я знаю для чего она.       Старик кивнул и, улыбаясь, покинул комнату.       Эрнест всë так же стоял у стены, и руки его неустанно подрагивали. На тонких пальцах красовались сверкающие перстни, а поверх платка железной змеей вокруг лба вилось затейливое украшение, испещрëнное янтарëм.       – Эрнест, значит, – задумчиво проговорил Юрий, и жестом показал ему приблизиться. – Ты знаешь мой язык?       Эрнест вздрогнул всем телом, но приказание выполнил, сев рядом на колени и выставив вперëд поднос. Шëпот сияющей ткани всколыхнул былое спокойствие Юрия. Он подвинулся Эрнесту и внимательно изучил его глаза, бегающие из стороны в сторону, всë такие же тревожные, как и в первую встречу, и диковатые.       – Знаешь? – повторил вопрос.       – Немного, – выдавил Эрнест и дëрнулся, когда рука Юрия коснулась его платка.       – Отлично, – улыбнулся, склонив на бок рыжую голову. – Меня зовут Юрий. Будем знакомы.       Эрнест кивнул и неуверенно пожал протянутую ему руку, большую, мозолистую и пышущую жаром.       – Позволь я сниму твой платок. Я хочу видеть твоё лицо.       – Хорошо, – выговорил Эрнест вкрадчивым шëпотом, и Юрий невольно усмехнулся: до чего чудесным был чужой говор. Он стянул с его головы сначала украшение, затем платок, и ахнул, удивившись.       Эрнест оказался пленительно красив. Светлая, с оливковым подтоном кожа сияла молодостью. Черты его лица были диковинно-острые, и Юрий невольно изумился, как можно скрывать столь прекрасный лик за тканью. Губы насытились красным и были полураспахнуты. Иссиня-чëрные волосы густыми завитками огибали его тревожное лицо и сияли даже во тьме, как сияет по ночам мирное море. Эрнест был напряжëн, но Юрию позволял касаться себя, чем тот с удовольствием пользовался, поглаживая волосы и розоватые щëки.       – Не бойся, я тебя не обижу, – прошептал Юрий осипшим от страсти голосом.       «Что за дивный мальчишка! Совсем молчит и глаза прячет, но как же хочется его...»       Мысль оборвалась так же внезапно, как Эрнест протянул Юрию синий плод винограда, выжидающе глядя ему в глаза. Тот усмехнулся и съел ягоду из чужих трясущихся рук. Затем ещё пару, а потом жестом показал прекратить подавать лакомство.       – Я не голоден. Лучше разденься, душно тут у вас, – протянул Юрий. Сам он был одет в одни только просторные штаны, и на широкой груди его выступала испарина.       Эрнест досадливо поджал губы, то ли надеясь, что Юрий, наслаждаясь сладким виноградом, забудет о цели их встречи. Тот протянул свои руки, приглашая в объятия. И Эрнест поддался желанию Юрия: неуверенно залез на его лежанку и оказался в омуте сильных горячих рук.       Губы Юрия тронула улыбка, и он поцеловал Эрнеста в висок. Тот дрогнул и непослушными пальцами распутал узлы шнуровки, на которой держалось его просторное одеяние. Никогда Юрий не видел столь чудных рубах. Пожалуй, даже византийцы так не изгалялись с одëжей, как этот горный народ.       Ткань беззвучно соскользнула с мальчишеских плечей, и Эрнест оказался полностью обнажëнным. Тонкий стан его сотрясался под пристальным взглядом Юрия, но он не смел двинуться с места, пока его обнимали чужие руки, а губы исследовали уголки тела.       – Юрий, – жалобно проговорил Эрнест, опасливо отводя глаза, когда янтарные зрачки Юрия уставились на него. – Больно... не сделаешь мне?       Юрий усмехнулся и твëрдо сказал:       – Не сделаю, – затем добавил нежнее: – Ложись на подушки.       Эрнест выпучил растерянные глаза, и Юрию пришлось самому его укладывать на лежанку. Худого, испуганного, дикого, он накрыл его своим телом. Сердце неистово клокотало в груди, воспаляя необузданный разум. Юрий думал: взял бы он этого мальчишку в любой другой раз, не окажись в таком положении? И что будет делать потом, когда князь отдаст приказ возвращаться? Голое и неизведанное тело манило, и жар внизу живота застилал прежде хладнокровный рассудок. Эрнест со своей сияющей кожей и тонким, пряным ароматом юности и неопытности терзал тело и душу Юрия.       «Если не захочет уехать со мной – силой увезу», – пронеслась мысль в голове Юрия, и он сам же от неё ужаснулся, но сердце торопило: мальчишка с лëгкостью ускользнëт, пока они не стали едины.       И Юрий поддался необыкновенному сладострастию. Вместе с жалобным всхлипом и ароматом оливы, ударившим в ноздри, он больше не сумел держаться. Грозная страсть, вырывавшая с движениями тела душу Юрия, заставляла Эрнеста сдавленно постанывать и едва слышно скулить. Он лежал, не зная, куда деться. Нечаянно Эрнест дëргался, отворачивался от поцелуев Юрия, но руки его лежали у того на плечах, а ногти впивались в бронзовую кожу. Он жмурился и скрипел зубами, изнемогая от неведомого желания, но не решался издать лишнего звука, кусая сухие губы. Периодически Эрнест с Юрием сталкивались взглядами, и последнему в такие моменты становилось до одури приятно. Сам не зная, отчего, он закипал пуще прежнего: зелëный омут норовил вытянуть из него все силы, вырвать с криком всë живое в нëм.       По окончании он и вовсе ощутил, словно покровительство богини Мары вмиг покинуло его. Юрий, обмякший, хотел только повалиться на бок, как вдруг Эрн разрыдался и обнял его за шею.       – Больно тебе? – встревожился Юрий, но ответом ему был жалобный скулëж и рывок: Эрнест вжался в его стан всем телом. И чем дольше длились эти объятия, тем больше и громче он плакал.       – Не бросай меня, – заикаясь, едва выговорил Эрнест, сжимая спину Юрия со всей возможной ему силы.       «Что за странный народ обитает в этих горах!»