Сталки. Затмение

Деревня Сталочная, 19:58. – Только не шумите сильно, он ещё слаб… – негромко сказала Иша, пропуская всю группу внутрь бани, где на дощатом полу лежал Омель и было в меру натоплено – не так, чтобы пришлось полностью раздеться, но и чтоб не замёрзнуть. – Иша, это вы?.. – спросил подросток и закашлялся. Когда кашель прошёл так же внезапно, как и появился, Омель приподнялся на локте, увидел всех вошедших и таким же слабым голосом сказал: – Здравствуйте, велк Нурс. Привет, Лас, Плющ, Ксюня… Мне тут рассказали, что это вы меня оттуда вынесли… ну вы понимаете… – Это всё Лас, – сказал Нурс. – Я к этому не имею никакого отношения. – А почему это ты кашляешь? – удивилась Иша, в мгновение ока оказавшись на полу рядом с Омелем. – Хотя понятно: тебя же полдня по морозу таскали, вот и простыл… – И ничего не полдня, – пробурчал Нурс и вместе с остальными также сел на пол около подростка. – Час, не больше… Если считать от нападения, то и полчаса… – Омель, ты в порядке? – спросил Лас, расстёгивая куртку: всё-таки в помещении было достаточно тепло. – Почти, – усмехнулся тот и смог, наконец, сесть, прислонившись спиной к стене; Иша уже отошла от него и присоединилась к остальной группе. – Голова только трещит, а так вполне ничего… Зачем вы все пришли? Я вам зачем-то нужен, да? – «Зачем-то»… – фыркнул Нурс. – Ещё одна человеческая единица нашей боевой команде не повредит, когда придётся… – Что придётся? – насторожился Омель. – Почему – боевой? Что вообще происходит? Восстание провалилось, да? – Ты ему ничего не рассказала? – спросил Нурс у Иши. – Не успела, да и не хотела расстраивать сразу после пробуждения… – О чём рассказывать? Что в деревне творится, спрашиваю? – Омель теперь был уже конкретно напуган. – Такое дело… Сразу после того, как всех «повстанцев» скрутили… И Нурс быстро ввёл ошарашенного подростка в курс событий. Полминуты Омель сидел неподвижно, глядя в пол и разинув рот: настолько потрясла его история последнего часа. Затем он, видимо, переварил услышанное, вернул челюсть на место и снова взглянул на сидящую напротив компанию. – Ну, если так, то понятно, почему – «боевая команда»… – сказал он. – А с Линой что? Она жива? – К сожалению! – со злостью прокомментировала Ксюня. – Твоя подружка заварила всю эту кашу, из-за чего мы лишились почти всего, что имели раньше! Деревня по большей части сожжена (не чувствуешь, как снаружи гарью несёт?), всех сталков здесь осталось десятка полтора – и во всём этом виновата Лина! Чтоб её… – Не будь столь категорична, Ксюня, – сказал велк Нурс. – Лина только создала условия для выявления «повстанцев» теми, кто всё вокруг разбомбил. Мятежники напали бы независимо от того, кто возглавил бы восстание; а так они хоть узнали, кого следует забрать… – С вашей помощью, кстати! – вставил Лас. – В смысле? – не понял Омель. Пришлось объяснять ему ещё и это. – Но теперь вы раскаиваетесь во всём, велк, и хотите это искупить! – воскликнул подросток, узнав новую часть правды. – И Лина, я уверен, тоже! Почему вы ей не хотите дать такую возможность?! – Потому что… – начала было Ксюня, но её прервал Лас: – Лина ещё не всё осознала. У неё на уме лишь ты и твоё состояние. Это для неё сейчас превыше того, что грозит ей и по умолчанию всем нам. – Но вы хотя бы дайте ей возможность показать, что она раскаивается в совершённом!.. – Давайте отложим эту дискуссию на потом, – сказал Нурс. – Омель, вот что я бы хотел у тебя спросить: ты помнишь, видел ли ты что-нибудь, пока был без сознания? Просто с Ксюней вышло примерно так же, как и с тобой: ударилась в лесу головой об дерево, – а потом оказалось, что у неё в это время работала новая сверхспособность – видение того, что происходит в другом месте и даже времени. Правда, только на тот раз… или нет, Ксюня? – Только тогда, – покачала головой сталочка. – Пока не повторялось. Может, это вообще просто сны были… странные… – Ладно, возможно, ещё будет… Ну так как, Омель, – ты что-нибудь помнишь? – Нет, ничего. Даже тот миг, когда меня, как вы говорите, ударили, не помню… Нурс вздохнул: – Что ж, глупо было рассчитывать на точное повторение прошлого сценария… Приходи в себя, Омель, пока ещё есть время. А мы, пожалуй, пойдём… Лас, у тебя дом уцелел? – Вроде бы да. Сгорела же в основном середина деревни… – Хорошо. Ты не откажешь нам в просьбе разместиться всем у тебя? Обещаю, это на одну ночь. Да и спать мы можем на чём угодно… – Да я-то не против, – пожал плечами Лас. – Но вдруг за Омелем на всякий случай присмотреть надо?.. – Да не надо, я же не маленький… – попытался было возразить подросток, но его перебила Иша: – Я присмотрю. И даже, наверное, пущу ненадолго к нему Лину, раз она так рвётся… – Нет! – крикнула Ксюня. – Вы что, позволите… – Да, позволим, – ответил Нурс и поднялся на ноги. – Пойми, никто не может быть виноват абсолютно во всём. Например, в том, о чём не знал. Или не догадывался… Иша, оставляю мелкого тебе. Только, чур, без глупостей! – За кого вы нас принимаете… – усмехнулся Омель и тут же скривился от боли в голове. – Ну всё, пошли тогда, – сказал Нурс и первым вышел наружу. Вслед за ним баню покинули Лас, Ксюня и Плющ. Омель зевнул и привалился к стене ещё и затылком, снова стиснув зубы от всплеска боли под шапкой. В конце концов, все они устали. Это был длинный день, который однажды должен был закончиться… – Отец, я тут подумал… – сказал Плющ, когда они всей компанией направились к дому Ласа. – Если ты знаешь о предстоящем новом нападении, то, может, расскажешь об этом военным? – Да, Плющ, я так и сделаю. Сегодня же, пока ночь не продлилась слишком долго. Ведь нападение начнётся до рассвета… а нам всем ещё надо выспаться перед тем, как придётся убегать, скрываться и защищаться. И тогда будет уже не до сна…

* * *

20:25. – Заносите, – сказал Миронов, распахивая изнутри дверь дома у северной окраины, выбранного для содержания пленных экологов. Командующий войсками планеты был всё в том же боевом комбинезоне, только без шлема, который лежал в углу на одной из лавок. Четверо бойцов из тех, что были отправлены в лес, внесли в помещение два тела – Джорджа Каспера и Рауля Мванзу; повинуясь жесту подполковника, опустили их на пол у дальней стены по разные стороны от стоящего рядом стола и вышли. А Миронов подошёл к столу, порылся в лежащей на нём аптечке (личной, со множеством дополнительных препаратов, которые еле помещались в запасных кармашках контейнера) и зарядил в инъектор содержимое одной из ампул. Шагнул к экологам, опустился на пол и вколол обоим по половине объёма мутно-зелёной жидкости. Затем он отложил инъектор, снял с пленных коммы, взял со стола две пары наручников – также из личных запасов, до этого покоившихся в наспинном кармане брони комбинезона, – и приковал ногу каждого эколога к одной из ножек стола. Закончив с этим, встал, сложил аптечку и отработанным движением отправил за спину, в специальное углубление между слоями брони из металлопласта со встроенной кевларовой сеткой. Потом вынул из нагрудного кармана комбинезона аккумулятор, подошёл к стене, подсоединил к клеммам выключателя и нажатием кнопки замкнул цепь; помещение осветилось белым сиянием электролампочки над столом. «Хоть что-то уцелело из техники», – подумал подполковник и сел на лавку около двери, чтобы видеть сразу обоих пленников, которые скоро должны были прийти в себя. И точно. Зашевелились, застонали («Эх, и почему вы шлемы не носите?..»), попробовали сесть, но обнаружили, что прикованы. Раздались два потока невнятной брани – на английском и каком-то незнакомом Миронову языке. Экологи подёргались, стремясь встать, но не вышло; у них получилось только сесть, опираясь спиной и затылком на бревенчатую стену. Стол при этом они не сдвинули и на сантиметр. Вскоре, когда запас красноречия у пленников был исчерпан, их внимание обратилось на Миронова, который сидел на лавке и наблюдал за всеми их телодвижениями. – Вы кто? – спросил Джордж по-английски, первым объективно оценив ситуацию. Рауль похлопал ладонями по одежде – судя по всему, в поисках своего оружия; не найдя оного, прошептал что-то невразумительное и затих. – Я командующий федеральными воинскими силами на Сталкерре подполковник Александр Миронов. Мои бойцы взяли вас как диверсантов, внедрённых в экологическую миссию для помощи мятежникам в их планах. Теперь вы наши пленные. В связи с этим я хочу лично вас допросить. У вас есть выбор: рассказать всё, что знаете, самим или под действием препаратов? Если что, чтобы вы поскорее очнулись, я ввёл вам лекарственную смесь, тем самым оказав вам помощь. И я рассчитываю на то, что вы расплатитесь за это, а также за сопротивление моим солдатам правдивым и полным рассказом об организации, которой вы служите. – А не пошёл бы ты, подполковник?.. – сказал Рауль, неожиданно вскочил на ноги и отчаянно задёргал той из них, что была пристёгнута наручником к столу. Всё, что он этим добился, – это что стол таки сдвинулся в его сторону. На пару сантиметров. Вместе с ногой Джорджа, который в этот момент возмущённо вскрикнул от неприятных ощущений в голени, которую плотно обхватывало автоматически подгоняемое кольцо «браслета». В следующий миг Рауль замер на месте, уставившись на нацеленный на него самого его же бластер. – Прошу без резких движений. Иначе целостность ваших организмов будет раз за разом уменьшаться на пять процентов. Я специально включил свет, чтобы видеть вас полностью – и на одном и том же месте. Будьте уверены, по стрельбе я нормативы сдал бы даже в темноте. – И конкретно Раулю: – Сядьте на место и больше не вставайте. Может, всё-таки поговорим, а? По-хорошему? – Если нет иного выхода… – пробормотал Джордж и отвернулся, чтобы не замечать брошенного искоса на него яростного взгляда «коллеги». – Да, к сожалению, иного выхода нет. Можете начать рассказывать прямо сейчас, пока я добрый. В противном случае – к моим услугам моя расширенная аптечка, моё личное оружие, – (он хлопнул себя по набедренному карману комбинезона, где лежал его бластер, затем – по плазмеру сбоку от него на той же лавке), – а также ваше. Миронов полез свободной рукой себе за спину и достал ещё один бластер, принадлежавший Джорджу, нацелив оружие на прежнего обладателя. – Уберите эти «стволы», – проговорил Джордж ровным голосом. – По крайней мере, тот, что у вас в левой руке. Я согласен отвечать на ваши вопросы, но не могу обещать, что расскажу вам всё: у нас обоих стоит психологический блок на особо ценные сведения, который нельзя обойти даже с помощью препаратов. Но будьте спокойны, он нас не убьёт, потому что живые мы представляем для нашего начальства большую ценность, чем мёртвые. Мы просто будем забывать на время вопроса о том, что мы, по идее, вам должны ответить, а потом снова об этом вспомним. – Это, конечно, осложняет дело. Вы сейчас фактически нашли способ оправдать то, что не будете раскрывать всего, что знаете. В таком случае что мешает мне сразу вколоть вам обоим что-нибудь эдакое и в точности выяснить, что вы скрываете сами, а что – под действием этого вашего блока, если только вы, Каспер, его только что не выдумали? – А вы попробуйте выудить всё сами, – сказал Джордж. – Всё, что сможете. Посмотрим, какой из вас детектор лжи. – Что ж, мне и самому это интересно… Итак, начнём с вас, Каспер. Как мне известно, ваша база находится на спутнике планеты в опоясывающих его пустотах. Это хоть вы отрицать не станете? – Не стану. Хотя мы называем её не базой, а станцией. – Это уже мелочи. Но местоположение вашей станции, повторю, мне было известно и без вас. Пойдём дальше. Как давно вы находитесь на службе у мятежников? – Три года. Меня завербовали через несколько лет после окончания университета, когда я уже вовсю работал в Экологическом корпусе. Я быстро принял для себя новые идеи и загорелся желанием бороться с системой. Но меня какое-то время отговаривали действовать открыто. Мне было обещано, что однажды мне позволят проявить моё рвение. И вот недавно этот момент наступил. Подробности вам известны. – Удобно: эколог-диверсант… Или партизан? Не пойму просто, к чему конкретно вас готовили? В нужный момент помочь десанту забрать «повстанцев» и «подчистить» остальное население деревни? И всё? Ну, перед этим прикончив, как я понял, незавербованных экологов, что должно было быть скрыто последующим обстрелом с истребителей… А дальше? Каких целей впоследствии вы должны были достичь? – Завершить зачистку «профедерального» населения деревни, затем дождаться нового прилёта модуля и отбыть обратно на станцию. Больше мне ничего не известно. – Точно? А если подумать? Дуло бластера в левой руке Миронова вновь нацелилось на Джорджа. Затем сместилось чуть ниже – на правую ступню эколога-«предателя» (к столу тот был прикован за левую ногу). – Точно, – кивнул Джордж. – Это как раз находится под тем самым блоком. Большего я просто сказать не могу. Не помню – в данный момент. – Эх, а если не будет вопроса, то вы свою эту сверхсекретную информацию не разгласите уже по собственной воле… Тем не менее, я позволю себе не до конца поверить вам, Каспер, но оставлю детальное выяснение на потом. Ещё вопрос: как мятежники собираются связываться со своими покровителями в Федерации, если ретранслятор был уничтожен при налёте? – На станции имеется свой, защищённый от любого несанкционированного подключения извне стационарный ретранслятор. Даже с вашими техническими возможностями взломать эту защиту нереально. – Ну, положим, наших технических возможностей вы ещё до конца себе не представляете… но допустим, что сейчас это была правда. С вашей точки зрения. Или с чьей-то там ещё – неважно. Что ж, вы мне неплохо помогли, Джордж; с вами я чуть позже поговорю более подробно. Теперь вы, Мванза. Вы что-нибудь хотите мне рассказать добровольно? – Зачем? У вас же есть этот… предатель… – указал Рауль подбородком через стол на Джорджа. – Что-то мне хотелось бы услышать от вас лично. Например, время вашей вербовки мятежниками, способ, каким это было сделано, ваша роль в организации, какие-то подробности насчёт системы защиты станции? – Я вам ничего не скажу. А на препараты для допросов у меня искусственно была вызвана смертельная аллергия, поэтому вы меня не расколете никак. Так и знайте. – Выбор неправильный, но, что мне нравится, принципиальный. Ладно, с вами я разберусь позднее. А пока… – Миронов встал, прошёлся взад-вперёд по помещению с двумя бластерами в руках, на миг остановился в метре от Рауля. – Поспите. И молниеносным движением треснул эколога одним из бластеров по голове в зелёной синтепластовой шапке. Мванза клюнул носом и затих. – Жалко, придётся ещё одну дозу тратить, чтобы привести его в чувство… – пробормотал Миронов, пройдя до другого конца домика и встав напротив Джорджа. Тот в это время сжался в комок у стены, но испуганным не выглядел. Скорее, напряжённым. Или же ему просто стало немного холодно. – Что вы с нами сделаете? – спросил Джордж и посмотрел в глаза подполковнику. – Убьёте, когда выясните всё, что вам нужно? Ноги прострелите? Отдадите на растерзание выжившим сталкам? – Всё будет зависеть от качества полученной мной информации. Но у меня будет прикрытие для любых моих действий в отношении вас – чрезвычайная ситуация, фактически локальная война. А вам обоим, если вы выживете (думаете, я не понимаю, что если ваши слова про вашу ценность для своего начальства – правда, то вас рано или поздно попробуют отбить у нас?), светит федеральный суд. А уж на нём сотрудничество со следствием станет смягчающим обстоятельством, а дезинформация или отказ от дачи показаний – отягчающими. Гарантирую справедливость. Если, конечно, меня самого после произошедшего не скинут. – Вот именно… – пробормотал Джордж, но в этот момент в дверь постучали. – Да? – отозвался Миронов, вмиг оказался у стены рядом со входом и прислонился к ней, взяв оба бластера на изготовку. – Товарищ подполковник, – раздался голос одного из бойцов, охранявших вход в дом, – вас хочет видеть какой-то местный. Говорит, что это срочно. И связано с планами мятежников насчёт… – Хорошо, я поговорю с ним. Миронов распахнул дверь и выглянул наружу, одновременно краем глаза следя за пленниками: хоть те и безоружны, и пристёгнуты к ножкам стола, а один из них ещё и без сознания, кто знает, что они могут сделать… Но ни Джордж, ни тем более Рауль активности не проявляли. Снаружи Миронов сначала не заметил никого постороннего, но затем он разглядел рядом с парой солдат какую-то тёмную фигуру – судя по всему, в меховых куртке и шапке, которые стопроцентно выдавали в этом человеке местного. «Но на любые «сто» процентов найдётся какая-нибудь одна сотая, которая может расставить всё наперекосяк», – подумал подполковник, взял с лавки шлем и надел его, сказал одному из солдат: – Проследи за пленными, – а сам прошёл мимо направившегося внутрь бойца к другому и тому сталку. Остановился в метре от аборигена, но рядом с солдатом, спросил у местного: – И что такое срочное вы имеете мне сообщить? Хм, это же вы переводили мой разговор с жителями… И я, кажется, знаю, кто вы такой. – Меня зовут Нурс, – на чистом русском заговорил сталк. – И я в курсе планов мятежников на ближайшее время. На самое ближайшее. Полагаю, мне не нужно указывать свой источник информации. – Он коротко зыркнул на солдата, стоявшего около них с Мироновым с плазмером наперевес. Подполковник заметил этот взгляд и кивнул. – Вы правы, не нужно. Ну что ж, я вас внимательно слушаю. Через несколько минут Миронов вошёл в помещение, где всё так же на полу у стены сидели пленные экологи. – Свободен, – бросил он солдату, сторожившему Джорджа и Рауля, тот отдал честь и вышел наружу. А подполковник, всё ещё с бластером в каждой руке, как и четверть часа назад, встал напротив Джорджа. И что-то в выражении лица Миронова, в этой каменной маске, напугало эколога, отчего тот сжался ещё сильнее, избегая смотреть военному в глаза. – Что ж ты мне врал, что ничего не знаешь про планы мятежников? – процедил Миронов и, коротко замахнувшись, врезал рукояткой одного из бластеров Джорджу по скуле. Голова эколога откинулась в сторону. Из его горла вырвался негромкий звук, который мог быть лишь не до конца подавленным стоном боли. Джордж прижал руку к лицу и воззрился снизу вверх на подполковника. Как-то очень странно воззрился. С недоумением, с испугом и ещё с чем-то невыразимым одновременно. А Миронов нагнулся к агенту в зелёной форме эколога и, глядя тому прямо в глаза, прошипел: – Всё ты прекрасно знаешь. Про предрассветный десант, окончательное уничтожение деревни и будущую охоту за выжившими военными – всё ты знал! – Подполковник торцом ладони толкнул Джорджа в лоб, и голова эколога со стуком ударилась о бревенчатую стену. – Тебя слил агент из местных, который в вашей этой системе был наравне с тобой, а значит, знал ровно то же, что и ты! Что, отрицать будешь? А блок ты сам выдумал, чтобы оправдать своё молчание! Хотя кто знает, что там с тобой сделали, прежде чем отправить сюда… Миронов выпрямился и внезапным ударом бластером по темени вырубил Джорджа. Затем достал из-за спины аптечку, зарядил в инъектор новую ампулу и вколол обоим бессознательным экологам по небольшой дозе препарата, который должен был вызвать у них состояние анабиоза. На какой-то период времени. Без антидота – на весьма долгий. Это был экспериментальный препарат, который имелся только у некоторых сотрудников органов галактической безопасности и в главных медицинских центрах Федерации. Плюс ещё у отдельных людей в специальной разведке. Например, у подполковника Миронова. И только у него на этой планетке (да и, наверное, во всём секторе Галактики) был антидот, который мог привести тех двоих в чувство. Узнав о том, что рано утром, а вернее, ещё ночью мятежники нападут, Миронов понял, что пленные экологи в боевой обстановке станут лишней обузой. Их следовало или прикончить прямо сейчас, пока есть время, или оставить противнику. Подполковник понимал всю серьёзность ситуации. Но и идти на превентивное убийство он не мог. Поэтому и выбрал такой вариант. Экологи должны были стать его козырем в переговорах с врагами, ранее запланированных Мироновым на завтра или послезавтра. Но в свете открывшихся сведений переговоры могли принять характер требования капитуляции федеральных войск. Так что подполковник решил хоть так сохранить свой козырь. Пусть противнику будет что просить у него, Миронова. Пусть он хотя бы так попытается спасти оставшихся в живых сталков и часть своих людей. Пусть хотя бы так он выиграет время, чтобы пробиться в сетевое пространство Федерации и сообщить начальству о происходящем. Не исключено, что это будет плата за антидот для экологов. Но Миронов знал, что он ещё потребует в обмен на жизнь Каспера и Мванзы. Вернее, кого. Перед тем как на ночь разойтись с тем местным, подполковник задал ему один-единственный вопрос: «Вы не знаете, где Зелма?» На что получил ответ: «Сами хотели у вас об этом спросить». Ни живой, ни мёртвой разведчицу не обнаружили ни на том, ни на этом берегу Сталки – ни в лесу, ни в деревне, ни в разрушенном лагере. Даже если бы (не дай космос, конечно) капитан Видевская погибла при обстреле вместе с двумя отделениями солдат, всё равно на месте лагеря нашлись бы какие-то останки, в частности, куски серебристого несгораемого комбинезона. А тут – ничего. Вывод напрашивался сам собой: её забрали вместе с «повстанцами». Туда, куда Миронов при всём желании не мог внедрить своего агента. Хотя в последние дни и хотел. И комм Зелмы не отвечал. Скорее всего, был деактивирован мятежниками. А сама разведчица оказалась там на положении пленных экологов на Сталкерре. «Эх, Зелма, как же это так вышло?.. – подумал подполковник, крутя в пальцах бластеры и глядя сверху вниз на пристёгнутых к столу Джорджа и Рауля. – Ну ничего: я всё сделаю, чтобы тебя освободить. Обещаю…»