Сталки. Затмение

Деревня Сталочная, 17:12. Чёрные обгоревшие остовы домов. Белый снег с серо-чёрным налётом гари вблизи пепелища. Лежащие там и сям трупы – нескольких бойцов и пары десятков местных. Тёмно-фиолетовое небо сверху. И чёрный круг луны на фоне ослепительно яркой каймы солнечного диска, смотрящий на всё это, выглядывая из-за деревьев с западной стороны, – страшный символ заката. Жители в молчаливом потрясении ходили по остаткам селения, которое ещё вчера стояло нетронутым и даже ночью ещё могло кого-то приютить – а теперь будто бы ушло в историю. У каждого сталка в глазах стояло что-то своё при виде этой картины. Зор смотрел на угли, оставшиеся от его дома, будто бы с недоумением: столько лет было – и вдруг исчезло?! Как же это так?.. Как же мы могли такое допустить?.. Нурс расхаживал по серому от пепельного налёта снегу и думал: «Хорошо, что Иша этого не видит… А ведь я предполагал, что так случится. Хотя бы Плюща и других спас… Жаль, что на всех меня не хватило бы. Ни при каком раскладе…» Молодые сталкеры глядели на это кладбище их прежней жизни с северной окраины. И в них поднималась разве что ненависть к тем, кто всё это здесь устроил. Ксюня стояла, прижавшись к Ласу, и не знала, что думать об увиденном. Такого она просто не могла себе вообразить, поэтому пребывала сейчас в шоке, смешанном со страхом, и не могла облечь в слова свои эмоции. Лина глядела на остатки деревни с восточной окраины – места, куда сутки назад завела обезумевших от ненависти «повстанцев», – и повторяла про себя одну и ту же мысль: «Но ведь это же всё не я? Не я же?..» А Омель сидел на снегу и связывал в уме уничтожение деревни с крушением собственных надежд на обычное подростковое счастье. Солдаты стояли поодаль, ближе к окраинам, и держали под прицелом частокол деревьев, из-за которого, заметив скопление хорошо видимых на тепловизоре человеческих пятен, теоретически могли появиться враги и в самоубийственном отчаянии открыть огонь на поражение. А на берегу реки в ряд стояли пять истребителей, носами нацеленных на север – туда, где поблизости ходили недобитые боевики, а вдалеке отделение бойцов догоняло спасательный отряд с детьми и Ишей. Прошло больше двух часов, прежде чем группы, на которые разделились военные со сталками (в каждой – и те, и другие), добрались до всех машин, севших в лесу, захватили их и тем перегнали к Сталочной. Это была проверка на лояльность для вражеских пилотов: можно ли им будет доверять в предстоящей операции? Тех, кто отказывался вести машины с федералами и сталками на борту, по приказу Миронова оставляли в лесу без оружия, шлемов и средств связи, потому что в плен этих мятежников брать сейчас было бессмысленно: всё равно придётся оставить. А их истребители перебрасывать на место пришлось Зелме. А с двоими пилотами, которые продемонстрировали свою готовность к сотрудничеству, доставив свои машины и членов отряда на берег Сталки, в данный момент там беседовали подполковник с разведчицей. За время приготовлений они успели рассказать друг другу о том, что каждому было известно, поэтому теперь могли действовать совместно, ничего не утаивая и учитывая все мелкие детали. И над всей этой большой обгорелой поляной витало в воздухе предчувствие больших действий и больших перемен. Возможно, к лучшему, но это было не точно… Прошло минут десять, прежде чем сталки, наконец-то в полной мере осознавшие всю глубину свалившегося на них горя, начали собираться на берегу, около истребителей. Вскоре все местные сошлись в более-менее компактную кучку, и бойцы по команде Миронова отошли от деревьев и окружили всех, кто находился на берегу. Подполковник удовлетворённо кивнул и заговорил, обращаясь сразу и к сталкам, и к солдатам (для первых, как обычно, синхронно переводил Нурс): – Товарищи! То, что началось на этой планете прошлым вечером и, как это ни прискорбно, продолжается прямо сейчас, явилось следствием череды недоработок, досадных ошибок и просто просчётов с нашей и в первую очередь с моей стороны. Мятежников на Сталкерру привело не восстание в деревне, которое к тому же было подавлено, и даже не моё неудачное, как я могу видеть, решение уничтожить вчера вечером их гнездо на спутнике этой планеты. Всё это лишь предпосылки, создавшие благоприятные условия для внезапного нападения. На самом деле они появились в этой звёздной системе не вчера и не год назад. Как удалось узнать капитану Видевской, их база располагается на местной луне вот уже тридцать пять лет. Это значит, что именно они виновны в катастрофе корабля «Би-202», которая на Сталкерре называется Звездопадом, и во всём том, что она здесь повлекла. По-видимому, они долго присматривались к жителям деревни, решая, способны ли те стать их агентами, которых можно использовать в рамках плана по медленному разрушению Галактической Федерации, и в это время осуществляя его своими силами. Впоследствии, спустя годы, они начали потихоньку «цивилизовывать» сталков, подбрасывая тем кое-какие технические идеи, через завербованных жителей тайно следить за происходящим в Сталочной и дожидаться повторного открытия планеты Федерацией. А когда в деревне сложилось какое-то внятное представление о большом мире, подбросили жителям провокационное воззвание. И стали наблюдать за вашим разобщением, чтобы взять к себе тех, кто на это поддался, и уничтожить всех остальных, в том числе военных и тех из экологов, кто уже не являлся их агентами… Миронов на секунду умолк и искоса взглянул из-под щитка на Зелму, опасаясь за её реакцию на полную версию правды в этой неприятной истории. Но разведчица прикрывала ладонью глаза от вредного света заходящего затменного солнца, и поэтому было непонятно, что же выражает её лицо. Подполковник вздохнул и продолжил: – Как видите, большей частью их план удался. Нет смысла сейчас говорить о наших потерях: всё равно погибших уже не вернуть, и нам остаётся разве что помнить о них. Мы сумели переломить баланс сил на планете в свою пользу, и следующим нашим шагом в ожидании подкрепления, которое мне всё же удалось утром вызвать, должна стать повторная попытка штурма логова мятежников. Вы можете думать об этом всё, что вам угодно, но для меня это возможность либо исправить допущенные ранее ошибки, либо хотя бы искупить вину за их совершение – возможно, и ценой своей жизни. При разработке плана мы с капитаном Видевской учли вчерашний негативный опыт. Теперь мы точно знаем, что у врага есть гравидеструктор, который одним выстрелом может уничтожить один или несколько истребителей или даже такой корабль, как «Би-202». Но на руку нам играет то, что мы будем использовать их же технику. Не думаю, что в запасе у мятежников есть ещё хотя бы несколько этих машин… – Миронов обвёл рукой ряд «F-444», стоявших за спиной у него, Зелмы и сидящих на снегу пилотов со скованными руками. – Поэтому сейчас преимущество уже у нас. Предупреждаю вас всех: на базе находится как минимум пара десятков вражеских боевиков и примерно столько же сталков-«повстанцев», а также главарь всех этих сил – человек в чёрном костюме. Но ничего не мешает тому, чтобы в броню оделись как уроженцы Сталочной, так и он сам. Поэтому старайтесь прежде всего понять, кто перед вами и стоит ли в него стрелять. Мы по возможности должны сохранить жизни одураченных Фоксом сталков, чтобы потом, в случае нашей победы, показать им, как они были неправы в своём заблуждении. Главаря лучше тоже постараться взять живым – для честного федерального суда и вынесения справедливого приговора. Я предлагаю выдвинуться прямо сейчас, пока ситуацией здесь владеем мы. Конечно, пять истребителей – это мало для комфортного размещения всех нас, так что предлагаю вам подумать: идти на этот опасный шаг или нет? Я приму любой ответ и подчинюсь решению большинства: лететь к местной луне или же остаться здесь и ждать помощи. Решайте. Судьба Сталкерры сейчас в ваших руках. Специально для сталков напоминаю, что нам нужны все, кто может держать оружие. То есть даже подросткам я даю право выбора. Я считаю, что это должно стать для них своего рода экзаменом на «взрослость». Если что, погибнуть может любой… даже мы все. Поэтому подойдите к решению со всей возможной ответственностью. У вас пять минут. Время пошло. Миронов замолчал и окинул взглядом сквозь щиток шлема сталков и тех из солдат, кого мог видеть. Фигуры в чёрной броне не пошевелились. А вот местные, кажется, стали шёпотом переговариваться на своём языке. «Эх, жаль, что не успел выучить их наречие до того, как началась вся эта заваруха…» – с сожалением подумал подполковник. Вдруг в его шлеме ожил канал связи с бойцами, которые окружали его и сталков. – Товарищ подполковник… – раздался молодой голос одного из солдат. Миронов напряг память и вспомнил его имя и звание – рядовой Глебов. – Да нас-то зачем об этом спрашивать? Если вы нас здесь уже собрали, то ясно же, что вы на нас всерьёз рассчитываете. Могли бы впрямую отдать приказ, и мы слова против не сказали бы. Но мы и так не скажем. Ведь это наш долг – защищать конституционный строй Федерации от всяких внутренних врагов. Да и планета эта нам вроде как понравилась, не то что перенаселённый Земной сектор или зажимающий деньги Миракль… И мы готовы её защищать. Всем, чем сможем. – Спасибо, боец, – ответил Миронов, проглотив неожиданно вставший в горле комок. – От имени командующего федеральными войсками на Сталкерре объявляю вам всем благодарность! – Служу Галактической Федерации! – крикнули двенадцать голосов. «Хм, все до единого… – подумал подполковник, когда взглянул на карту местности в углу экрана-щитка и пересчитал глазами точки, обозначавшие солдат, в нужном районе. – Значит, двенадцать, со мной, Зелмой и пилотами – шестнадцать… и, возможно, ещё семь сталков. Двадцать три человека на пять машин… м-да, потесниться придётся сильно… и подумать, как кого разместить…»

* * *

– Должен полететь один я, – сказал велк Зор и посмотрел на недоумение, выразившееся на лицах остальных – даже на прикрытых ладонями от света. – Посудите сами: вам всем есть что терять. У тебя, Нурс, жена и уже взрослый сын; Лас, Плющ, Ксюня, Лина, Омель, у вас – юность, а у некоторых – и любовь. Я один ни с кем не связан… не был и до того, как всё это началось. Совета велков больше нет, сталкеры либо убиты, либо перешли на сторону врага… кроме меня и троих из вас. Я не смог уберечь деревню – значит, должен попытаться хотя бы отомстить за неё… и за нас всех с нашей нынешней судьбой. – Зор, деревню не уберегли мы все, – ответил Нурс. – Не думай, что на тебе одном больше ответственности, чем на всех нас, вместе взятых. Думаю, будет справедливо, если полечу и я. Ведь и я тоже велк; а что реально полезного сделал наш Совет за все тридцать лет правления? Мы только отдавали распоряжения, перекладывая труд на плечи других… тебя с Крузом я не имею в виду: вы хотя бы на охоту ходили и подсталкров обучали… – А ты придумал, как усовершенствовать самопалы, чтобы они дальше стреляли, – возразил Плющ. – А велк Ыйим учил нас писать, читать и считать… – А толку-то? Наш язык в ходу лишь у нас, с федералами на нём не поговорить… Самопалы вообще ничего не стоят по сравнению с плазмерами… Нет, Плющ, это личные заслуги; как единая организация, Совет, кроме пустопорожних речей и царапанья брешти, не сделал ровным счётом ничего. И у нас с Зором теперь есть возможность это исправить. – Велк Нурс, – сказал Лас. – Сталочная была домом для всех нас, поэтому не стоит соревноваться в ответственности за неё. Мы с Плющом тоже уже взрослые, так что позвольте и нам решать за себя. – «Взрослые»… – фыркнул Нурс. – Да вы даже друг с другом летом не могли разобраться… Лас, с тобой же Ксюня – неужели ты её бросишь здесь? А ты, Плющ? Подумай хотя бы о матери! – А ты о ней подумал? – сказал велку сын. – Брось свой рационализм и перестань строить из себя «сверхсталка», которому плевать на мнение других, потому что они не такие же «умные»! Вокруг тебя тоже живые сталки живут… жили… – В общем, как хотите, но мы с вами, – сказал Лас, перехватывая у запнувшегося Плюща инициативу. – Если и делать что-то полезное, то вместе. – Полезное? – горько усмехнулся Нурс. – Скорее, опасное… – Я не оставлю Ласа! – сказала Ксюня. – Особенно сейчас! Если нам суждено погибнуть, так погибнем оба! – А нам с Линой теперь вообще не для чего жить, – раздался спокойный и грустный голос Омеля. – А оставаться здесь, может быть, не менее опасно, чем лететь на битву. Ведь враги ещё ходят по лесу, и если солдаты все улетят, а я, Лина, Ксюня… да все мы – останемся, то нам придётся выживать самим. – А ведь верно… – пробормотал Зор. – Итак, выходит, у нас нет выбора? – Выходит, нет, – вздохнул Нурс. – А жаль.

* * *

«…А если не все сталки решат отправиться с нами? – думал Миронов. – Тогда придётся оставить с ними хотя бы нескольких бойцов, чтобы мятежники их просто так не замочили…» – Товарищ подполковник… – вернуло его к реальности чьё-то обращение, прозвучавшее не из встроенных в шлем динамиков комма, а «снаружи». Миронов очнулся от мыслей и увидел, что от группы сталков вперёд шагнул Нурс, тоже, по-видимому, решивший выступить с краткой речью. – Мы согласны лететь с вами. Все. Даже Омель и сталочки… У меня уже есть кое-какие соображения насчёт того, кто из нас с кем должен находиться, основанные на текущей обстановке внутри группы… с вами этим я обязательно поделюсь. А так наш ответ вы знаете. Сталкерра – наш дом, и мы должны её защитить, чего бы нам это ни стоило. Можно вопрос? – Миронов кивнул. – Я вижу, захваченных вами пилотов только два. Плюс Зелма также может вести истребитель. Но остаются ещё две машины. Кто поведёт их? – Да, кстати… – Подполковник снова включил и связь, и внешний динамик. – Есть один нюанс. Достаточно серьёзный. Так вышло, что два истребителя остаются без нормального пилотирования. Поэтому нам нужны два добровольца, которых капитан Видевская и вот эти два джентльмена в наручниках кратко проинструктируют насчёт того, за что в кабине надо дёргать и на что нажимать. Вылетаем через пятнадцать минут, так что постарайтесь подумать побыстрее. – Я пойду, – отозвался Нурс. – Я справлюсь… – Ну и давайте я, – сказал по оперативной связи рядовой Глебов. – Отлично. У вас десять минут на подготовку, потом обсудим, кто где летит, – и выдвигаемся! Хватит нам бегать по лесам от боевиков и бояться вражеских обстрелов! Настало время для контратаки! – Ура!!! – крикнули солдаты, и к ним присоединились сталки, после того как Нурс перевёл им слова Миронова. Все были готовы к битве. Даже Омель и сталочки.

* * *

Спутник Сталкерры, 17:29. – И зачем нас в эти штуки нарядили?.. – пробормотал себе под нос Бным, последним из сталков входя в тот же самый зал, где утром Фокс рассказывал про возможное использование их суперумений. Теперь уроженцы Сталкерры с виду не отличались от сопровождавших их боевиков. Когда после видеоурока об истории Галактики будущих агентов доставили в выделенное им жилое пространство, они нашли там комплекты брони и голограммы из включённых настенных проекторов с инструкцией по облачению. С непривычки сталки провозились с этим долго, не меньше получаса, но всё же справились. И в ближайшие минуты им, скорее всего, должны были объяснить, зачем весь этот маскарад и от кого им придётся защищаться. Не успели «повстанцы» рассесться в зале (броня доставляла определенные удобства, увеличивая занимаемое человеком место и немного сковывая движения), как в помещении появился Фокс и, как обычно, запрыгнул на сцену. Если бы кто-то из сталков случайно включил в этот момент ультраоптику шлема и присмотрелся с ней к главарю мятежников, то заметил бы, что его чёрный костюм немного помят, а глаза чуть красноватые и смотрят как-то более нервно. Но случайности не произошло, и никто ничего такого не увидел – все встретили появление Фокса глуховатыми из-за бронеперчаток аплодисментами. Тот поднял руку, и хлопки тут же стихли. Фокс обвёл взглядом сидевших в зале и заговорил: – Уважаемые сталки! Мне, конечно, неприятно отнимать время, которое вы могли бы назвать для себя свободным, но у меня нет иного выхода. Дело в том, что федералы, с которыми мои бойцы сражаются на вашей планете, вне всякого сомнения, задумали одну гадкую хитрость. Сегодня днём известная вам Зелма Видевская сбежала отсюда на захваченном ею истребителе, а по пути к планете подбила и уничтожила несколько посланных за ней следом машин. Это ещё раз доказывает: федеральному коварству и изворотливости нет границ. Сбитые истребители совершили вынужденную посадку в лесу, а солдаты, по донесениям моих уцелевших бойцов, захватили аппараты вместе с пилотами! И теперь, судя по всему, военные собираются направиться сюда. Да, у нас есть гравидеструктор, с помощью которого мы можем сбивать присвоенные ими машины ещё на подлёте, но кто знает: вдруг им удастся проникнуть на станцию и начать бой теперь уже здесь?! Поэтому я и принял решение сделать из вас защитников этой космической твердыни наравне с другими бойцами. Оружие вам будет выдано в ближайшее время – сразу после окончания нашей встречи; думаю, вы легко разберётесь, что с ним делать. Но вероятное нападение федералов ещё не самое худшее во всей этой истории. Ведь они могут отправить вместе с солдатами и… тех сталков, которые вчера вечером помогли подавить ваше выступление и заперли вас, как нашкодивших детей! При этом у них тоже будет оружие, которое они вполне могут обратить против вас! Так что вам придётся сделать выбор: либо стрелять в них, защищая свою свободу, либо погибать от их рук и тем самым способствовать продолжению федерального господства! Причём выбрать надо прямо сейчас, чтобы потом сомнения не могли вам помешать! Итак, вы готовы?! – Да! – выдохнул зал. – Громче! Вы готовы?!! – Да!!! – Отлично! Я знал, что на вас можно рассчитывать! Теперь идите получать оружие, а затем я расскажу, что вам делать дальше. И помните: крах Федерации неизбежен! – Ура!!! Новая порция хлопков, уже более шумных и сдобренных свистом. Фокс стоял на сцене – и молча упивался всем этим с усмешкой на лице. И никто не смог бы сказать, что именно выражала в те мгновения его физиономия.

* * *

Космос (90 тысяч километров от Сталкерры), 18:19. В кабине истребителя было так тесно, что Миронов, вжатый в стенку слева и сзади от пилотского кресла, порадовался тому, что в баках под полом хранится достаточный запас сжиженного воздуха, а в задней стенке есть отверстия системы вентиляции. Иначе тут все просто задохнулись бы. Впрочем, Зелме-то ничего – сидит за штурвалом в кислородной маске и не чувствует дискомфорта. Разве что места маловато: пришлось-таки кресло подвинуть ближе к приборам, чтобы сзади остальные могли разместиться… Остальные – это Миронов и ещё двое солдат. Подполковник хотел бы заполучить в «свою» группу Зора или Нурса, но последний перед вылетом очень убедительно просил прислушаться к его указаниям. И Миронов счел доводы велка разумными. Вообще Нурса интересовало лишь размещение сталков на истребителях. Ласа с Ксюней он посоветовал посадить на одну машину, на другую – Зора и Лину (дескать, чтобы девочки были рядом с теми, кому могут доверять). Плющ летел отдельно от всех, а к себе Нурс взял Омеля, оставив без сталков только головную машину группы. В принципе подполковник мог бы не слушать Нурса и распорядиться по-своему: например, Зор и Нурс летят, прочие местные с несколькими солдатами остаются, – но… что-то внутри подполковника не давало ему это сделать. Что-то вроде… внутренней честности перед всеми, с кем он отправлялся штурмовать луну Сталкерры. И перед самим собой. Миронов чувствовал, что этот день стал главным в жизни каждого из них, и поэтому считал, что каждый должен сам всё для себя решить. Что, как видно, сталки с военными и сделали. Группа из пяти машин летела не прямо к чернеющему на фоне солнечного диска спутнику планеты; это был бы самый простой, а потому ожидаемый путь. К тому же, на той стороне луны вполне мог находиться гравидеструктор… Так что Миронов и Зелма решили, что направятся в облёт спутника по широкой дуге, чуть рассредоточившись, чтобы гравитационный импульс с меньшей вероятностью настиг какой-либо из истребителей. Пленным пилотам, с которых сняли наручники, было сказано это же, а для весомости подкреплено дулом бластера у самого уха. «Если заметите что-то не то, можете стрелять, скидывать тело с кресла и включать автопилот, – пояснил Миронов бойцам. – Так вы хотя бы выживете или, может, даже останетесь вместе с нами. Хотя ещё неизвестно, что из этого считать везением…» Автонаведение ракет на истребители Зелма отключила всем, чтобы во время боя ничей выстрел не стал причиной гибели какого-нибудь из экипажей. И в данный момент машины проходили точку перегиба траектории, собираясь повернуть к луне, чтобы потом на включённом максимальном варпе с ускорением в 1g преодолеть несколько десятков мегаметров, оказаться внезапно у самого спутника и полететь вдоль его поверхности. А что будет потом, гадать ни Миронову, ни кому бы то ни было ещё не хотелось. Скоро они сами всё узнают на собственном опыте. Хотя будет чудом, если до цели живыми доберутся все. …Неожиданно истребитель повело вбок, и Зелме пришлось до отказа повернуть штурвал в противоположную сторону, чтобы машина не сошла с траектории. Миронова кинуло на солдат, но воздействие тут же исчезло, и подполковник опять оказался вжат в свою часть площади задней стенки кабины. – Что за?.. – пробормотал кто-то из солдат сбоку, но Миронов услышал, потому что всё ещё была включена общая связь. – Гравидеструктор, – ответил он, стараясь говорить спокойно. – Излучатель гравитационных волн, распространяющихся со световой скоростью и быстро затухающих с расстоянием… Видимо, промахнулись. Но это было близко… Подполковник умолк, так как в этот момент Зелма включила форсаж и все ощутили перегрузку как минимум в три единицы. «Чёрт, и кто только научил её летать?.. – подумал Миронов, когда у него на секунду потемнело в глазах. – Впрочем, чего это я: и так понятно, что никто…» Поморгал, убирая «мушек» перед глазами, и заметил высветившийся в углу голоэкрана значок вызова. Понятно: другие вполне могли воспринять выстрел с меньшим спокойствием… Одно хорошо: на дисплее продолжали отображаться все пять точек, – значит, не попали ни в кого. Наверное, угол выстрела был неудобным и часть энергии была поглощена поверхностью спутника, или же расстояние было больше дистанции поражения… Скорее, второе. Зелма нажала на голографический значок в виде древней рации с антенной, и в кабину ворвались чужие взволнованные переговоры по отрегулированному непрослушиваемому каналу. – Всем тихо, говорит Прима, – жёстким тоном, назвав установленный позывной, сказала разведчица в маску, куда также был вмонтирован микрофон, и через пару мгновений передаваемые квантами голоса смолкли. – Без паники. Просто в нас стреляют. – Новый толчок, более слабый, но вызвавший новую волну тревожных возгласов. – Причём не очень успешно. Просто следуйте за мной, и всё будет хорошо. По крайней мере, до момента прибытия. Тем более, что мы уже подлетаем… И действительно. Миронов пригляделся к показаниям радара и обнаружил, что машины находятся с обратной от Сталкерры стороны её спутника и как раз начинали резко к нему приближаться. «Ну, будь, что будет», – подумал подполковник и покрепче сжал рукоять плазмера. Контратака подходила к своей основной фазе. Истребители летели над экватором луны в нескольких сотнях метров над её поверхностью. Они уже погасили лишнюю скорость и теперь просто старались отыскать шлюз, через который можно будет проникнуть внутрь. А перед этим найти и расстрелять побольше вражеских орудий, выходящих дулом из-под толстого слоя грунта. – Всем готовность номер ноль, – бросила в канал связи Зелма. – Секунда, Терция, за вами контроль особый, – обратилась она к захваченным пилотам. – Кварта, Квинта, следуйте строго за мной и держите палец на гашетке… Как поняли? Все, кто вёл четыре остальных истребителя, по очереди отозвались о готовности. Голоса пленных пилотов звучали немного нервно, но в этом не было ничего странного. Бластер у виска и не на такое способен. Вдруг голоэкран покраснел, сигнализируя об опасности. Зелма тут же выпустила пару ракет вперёд и поняла, что битва началась: два взрыва в нескольких километрах прямо по курсу и ближе к поверхности могли быть только от того, что оказались сбиты вражеские ракеты. А поняв это, разведчица тут же послала кораблик вниз, виляя из стороны в сторону, чтобы стать более трудной целью. При этом на один из обзорных экранов она вывела картинку с камер на днище машины. Ведь атака означала лишь одно. Они близко. Другие истребители тоже выстрелили в ответ и сбросили высоту. Пока все справлялись с управлением – и никто не изъявлял желания внезапно погибнуть. Отлично. Значит, ещё немного времени есть… возможно. Мятежники не успокоились после первого же залпа. Новые и новые ракеты замечались радарами и либо сбивались на подлёте, либо ударялись в грунт в том месте, над которым только что находилась какая-нибудь из машин. Некоторые взрывались совсем близко, и Зелма чувствовала, опять и опять нажимая гашетку ракетомёта, как вибрирует истребитель – песчинка по сравнению с этой недоделанной «звездой смерти». Но страха не было. Для него просто сейчас не имелось места в сознании. Из всех эмоций остался лишь мрачный азарт боя. Отвращения на этот раз не было – возможно, потому, что Зелма поняла: ракетные комплексы могли управляться и дистанционно. «Так, стреляют примерно оттуда… – Взгляд разведчицы обвёл на обзорном экране участок поверхности спутника у горизонта. – Установок десять, наверное… А ну-ка…» Увернувшись от пары вражеских снарядов, которые по инерции попали в грунт и подняли тучи пыли, в вакууме тут же осыпавшейся обратно, Зелма выпустила очередь из трёх ракет, чуть сместила прицел – ещё три, затем опять. Первые боеприпасы – один-два из каждой очереди – явно были сбиты в полёте. Взрывы становились видны над поверхностью максимум через десятую долю секунды после того, как Зелма отпускала на миг гашетку после каждой серии выстрелов. Зато следующие нашли свои цели. И через полсекунды после каждой очереди на обзорных экранах вставал столб огня и пыли. Три ближайших орудия были уничтожены. А остальные находились дальше, и на их выстрелы автоматика истребителей среагировать успевала, выпуская наперехват последние ракеты из боезапаса. И тут Зелма заметила на специально выделенном обзорном дисплее промелькнувший внизу провал в грунте. Не кратер, а именно провал, будто проделанный снарядом. Хотя уничтоженные зенитные установки вроде бы находились дальше… – Слушайте все! – крикнула она в микрофон внутри кислородной маски, разворачивая машину и словно не ощущая новой большой перегрузки. При этом Видевская едва не вылетела из кресла вбок, а «пассажиров» снова вдавило в стенку. – Я нашла шлюз! Все за мной! Кто не сможет пролететь в него, пусть стреляет в грунт рядом! Разведчица совладала, наконец, с инерцией истребителя, ещё больше погасившего скорость, и направила его в обнаруженную дыру. Аккуратно провела машину в расстрелянный днём при побеге шлюз, затем через проём от искромсанных лазером створок и отключила двигатель. Истребитель мягко ткнулся носом в стену ангара, оттолкнулся и стал очень медленно дрейфовать назад – буквально по сантиметру в секунду. Закон сохранения импульса, только и всего. Зелма отметила, что красные звёздочки на радаре перестали появляться издали. Значит, враги больше не стреляют из зениток. Боятся разгерметизировать коридоры? Может быть, просто ждут прибывших внутри спутника? «Вероятно, и то, и другое сразу, – решила разведчица. – Глупо стрелять по самим себе, чтобы уничтожить противника. Всё равно что пытаться ножом убить на себе комара… А мы им нужны, это точно. Другой вопрос: как заложники или возможные будущие агенты?..» Обзорные экраны вдруг как будто заволокло пылью, мелькнули отблески близкого взрыва. В стену ангара близко от машины ударились и отскочили каменные обломки. Через несколько секунд в ангаре оказались ещё четыре истребителя. Не все так легко погасили скорость, как Зелма. Одна из машин – управляемая, судя по всему, рядовым Глебовым, – ткнулась в покрытую металлом переборку с такой силой, что пробила её насквозь и застряла. А из ангара были видны лишь корма, задняя сторона крыльев да стабилизаторы. «Эта часть плана завершена, – подумал Миронов. – Мы прибыли».