Люди в футлярах

Мрачное небо. Люди запускают тепло в свои дома, улицы становятся пустыми, солнце уходит за свинцовые тучи. Дороги усыпаны опавшими листьями. Яблочные пироги и "Гарри Поттер" по "СТС". Осенние каникулы. На правом берегу, в центре города, драматический театр заполнен наряженными людьми. Шекспировское время, вечер. Сладости в буфете, стулья, обитые красным бархатом, маленькие круглые столы. Чёрные атласные платья стучат тонкими шпильками и идут, держась за руку со своими мужчинами в смокинге и накрахмаленными воротничками. Соня держалась рядом с родителями, у них была деловая встреча насчёт приближающейся выставки-аукциона. По большому фойе разошёлся звон, который означает скорое начало спектакля. Это такой завораживающий звук, трогает до мурашек. Люди потихоньку начали искать зал. Суматоха в хитрых коридорах. Второй ярус. Соня с родителями сели посередине. Огромная хрустальная люстра медленно потухает, открывается занавес. Теперь вы окружены живой историей на сцене. Теперь жизнь подражает искусству. Время исчезает. Соня смотрела в бинокль. Она следила за одной актрисой. Её движения были такими простыми и настоящими, голос говорил за неё, а взгляд проживал целую жизнь, отражал переживания и эмоции. Пышное платье окутывало стройную фигуру. Актриса была очаровательна. Для неё сцена — это целый мир, в котором она легко осваивается. Соня постучала папе по плечу. — Успеешь за антракт сбегать в цветочный? — шепнула она. — Думаю, да. — Купи небольшой букет, пожалуйста! — Соня умоляюще смотрела на папу. — Ладно, — он улыбнулся, поправив бабочку на шее. Спустя несколько актов и сюжетных поворотов занавес опустился, и наступил пятнадцатиминутный антракт. Папа быстро вышел из зала и побежал вниз к выходу. На лице мамы выразилось сильное удивление. — Что это… — Папа пошёл покупать цветы. — Кому? — Актрисе. — Актрисе?! — Ну, я захотела подарить цветы. — А… Они спустились в фойе, чтобы "освежиться" после первой части спектакля. Не успев дойти и до середины большого зала, маму подозвали несколько женщин, и Соне пришлось не мельтешить перед глазами. Множество чужих диалогов переходили в туман из голосов и интонаций. — Евгения, мы узнали про вашу идею и думаем, что это просто великолепно! Можем ли мы предоставить пару своих работ для выставки? Соня бродила среди искусно наряженных людей, которые хотят провести время культурно, ничего не смысля в культуре театра; безвкусных бархатных штор, создающих смехотворную помпезность и фотографий актёров, единственных настоящих людей в этом месте. Антракт заканчивался. Художницы, довольные своим успехом, попрощались с Евгенией и направились в зал. Папа опаздывал. За окном уже было беспросветно и шёл дождь. — Предупредишь меня за пять минут до конца спектакля? — спросила Соня. — Хорошо. Они заняли свои места. Спектакль продолжился. Спустя несколько минут вернулся папа, уже с букетом пионов и весь промокший. Соня очень обрадовалась. Нежные цветы идеально подходили к платью актрисы. Зрительский зал наполнился ожиданием развязки. Соня внимательно смотрела всю постановку в маленький бинокль, с собой у неё был блокнот, в который она записывала мысли и впечатления от спектакля. Она часто делала записи насчёт фильмов, сериалов, спектаклей и книг. Даже самые очевидные идеи имели место быть. — Соня, пять минут! — шепнула мама. Девочка взяла у папы букет и очень аккуратно начала пробираться сквозь зрителей. Она вышла в коридор, чтобы спуститься на первый этаж к партерам. Сердце бешено колотилось в предвкушении встречи с актрисой. Наступил конец. Зрители встали с мест и начали аплодировать в один быстрый и чёткий ритм, подобно ритму сердца. Актёры взялись за руки и выстроились в цепочку. Они кланялись зрителям, разум и душа каждого в зале остались на сцене. Соня побежала к актрисе, быстро забралась и вручила ей букет с самой огромной благодарностью за безупречную игру. Это встреча с живым искусством. Обе расплылись в улыбке, актриса обняла свою поклонницу. Громкие овации продолжались ещё несколько совсем незаметных минут. Все направились в гардероб. Трепет в душе не мог так долго держаться за зубами. Надевая ботинки, Соня прокручивала в голове великое множество мыслей, такое же великое, как варианты ходов шахматных фигур. Семья вышла в дождливый вечерний октябрь и направилась к машине. Соня забежала быстрее всех в предвкушении предстоящего обсуждения пьесы. — Вблизи она была совершенно другой! — Соня сидела на заднем сиденье и отражалась в салонном зеркале. — Она даже казалась мне немного печальной, ещё на ней была тонна резких духов. Как будто я видела её вживую, в смысле, я не знаю, как объяснить… Я увидела её вживую второй раз. На сцене она жила другой жизнью. Слишком много жизни, — Соня посмеялась. — Хороший актёр должен играть свою роль до конца, — усмехнулся папа. — Нет! Они отпускают своего героя при поклоне! — возразила Соня. — Я вообще их не понимаю… — мама облокотилась на стекло, — Они какие-то гении! Это же огромная работа над собой! Над телом и разумом, просто ужесть… — Соня, хочешь на актёрские курсы? — спросил папа. Внутри что-то перевернулось. Глаза засверкали. Интерес. Восхищение. — Хочу! — Поищем тебе что-нибудь. — Кстати, ты спрашивала одноклассников-музыкантов? — мама достала свою записную книжку из сумки. — Нет ещё, но есть Даша, она играет на гитаре и пишет песни… — Ну так, предложи ей, — поставила галочку на каком-то пункте. Внезапно, восхищение перекрылось чем-то вроде беспричинного страха, как нельзя хуже скверного. — Я подумаю… — Соня сглотнула. — Не надо думать, надо делать, — мама быстро, почти с раздражением, записывала что-то в блокнот, зачёркивала слово через слово. Мысли остановились. Шах и мат. … Даша и Никита ехали в маршрутке к бабушке. Она позвала их на пирожки. Людей в транспорте на удивление было мало, но каждый сидел со скорбью в лице. Скорбь по солнцу? Никто не знает. — На остановке! Они шли по мокрому от дождя тротуару и нарочно наступали на лужи. Никита сильно топнул на одну из них. — Эй! — сестра ответила тем же. Никита рванул вперёд, Даша за ним. Она обхватила его шею и растрепала волосы кулаком. — Подожди, у меня наушники запутались. — Что слушаешь? — А ты не слышишь, я на всю включила. — Рекламу ВК? — Сейчас — да… Только попробуй ответить в рифму! — Я вообще молчу, — Никита неловко кашлянул. Даша включила Кис-Кис. — Ты издеваешься! — Ты что-то имеешь против? — Нет, нет, — Никита поднял руки. На улице никого не было, ливень превращал всё в зеркала. Брат и сестра специально медленно шли, чтобы погулять под дождём. На встречу им попадались только собаки и пропитые дедушки, гуляющие одни и без каких-либо вещей с собой. По другую сторону улицы, на первом этаже небольшой панельки был старый книжный магазин. Даша часто покупала там книги. — Знаешь, как я называю этот район? — Как? — Нафталиновый. — Почему? — Нафталин — это такая штука от грызунов, вроде. Когда мне было лет пять, я поехала с бабушкой на дачу. Она мазала нафталином свой сундук с одеждой. Вот этот район какой-то нафталиновый, не находишь? — Хм. Они дошли до бабушкиного дома. Даша набрала номер на домофоне. — Да? — Лимонный щербет! — в один голос сказали внуки. Они забежали в подъезд. — Боже! Вы промокли до нитки! — бабушка Таисия уже выглядывала из-под двери квартиры. Дома было тепло. Кошка подбежала к ребятам и начала мурлыкать. В зале работали обогреватель и телевизор. На кухне кипел чайник и пахло вкусной выпечкой. Таисия повесила намокшие куртки на обогреватель и стулья рядом с плитой. Она налила чай, достала конфеты и, наконец, села за стол к внукам. Они с аппетитом лакомились пышными и мягкими пирожками с яблоком. — Ну, рассказывайте, как поживаете? — Нормально. — Родители? — Работают, как и всегда. — Как в школе? — Тоже, как всегда. То есть, плохо. — Ага. — Недавно мой одноклассник трёхметровую дверь в актовом зале сломал! — сказала Даша. — А ещё у меня учительница разозлилась на одноклассника, бросила указку на пол, она сломалась, и киданула один её конец прямо в мальчика! — перебил Никита. — Действительно, как всегда… — бабушка Таисия доставала что-то из кармана своего халата. Она протянула Даше пять тысяч. Внучка подавилась чаем и посмотрела на бабушку. — Ты копишь там, вот копи. — Мне столько не надо! — Дают — бери, бьют — беги. Никита делал вид, что вообще не здесь. — А вот и тебе, — бабушка протянула ещё и внуку. — Ты с ума сошла! — Ещё нет, — Таисия улыбалась. — Мы не возьмём. Это вся твоя пенсия. — Ну и что. Мне много не надо. Брат с сестрой переглянулись, не в силах спорить с бабушкой. — Спасибо! — они допили чай и пошли в гостиную. В стенке, как и всегда, разнообразные сервизы ждали своего часа. Там же хранились фотографии в рамках, статуэтки, поделки, книги и многое другое. В этом шкафу были спрятаны истории, целая жизнь. Даша смотрела книги, Никита — кассеты. Бабушка часто рассказывала истории, связанные с этими вещами. — Эту статуэтку я привезла из Японии. Она сделана из специального фарфора, который со временем покрывается трещинами. Даша разглядывала изящную фигурку гейши, но не решалась к ней прикоснуться. — А вон там пластинки, я купила их в Калифорнии в конце 70-х… — Где? — Даша лихорадочно выпучила глаза. — Ну вон, вон там… — Таисия указывала на коробку за шторой, понимая, что внучка хотела слышать про Калифорнию. Даша стрелой полетела перебирать пластинки: ABBA, Sex Pistols, Дэвид Боуи, The Doors… — Можно я возьму… — Бери, какие хочешь, только от родителей спрячь, — бабушка махнула рукой. — Спасибо! — Даша, тут есть кассета с твоим этим Тарантино… — Никита копался в нижнем ящике шкафа. — Забирайте, это всё ваше… — А как ты попала в Калифорнию? — Программа по обмену. Как же там было интересно! Всё такое яркое, солнечное… Все такие свободные. Толпы хиппи! Я даже с некоторыми подружилась тогда. Внуки очень редко виделись со своей бабушкой, хотя жили рядом. Но на каждый раз уходило столько разных историй, каких нигде не услышишь. — Знаете, как будто ничего не изменилось за столько лет. Каждый октябрь, такое же серое небо, кажется даже, что каждый год на тон темнее, — Таисия повернулась к окну, — Люди постоянно смотрят себе под ноги и идут, идут, идут… Куда мы все идём? — Она взглянула на настенные часы. — Все торопятся, не замечая чего-то простого. Не замечая самой жизни. Постоянная работа за хлеб с молоком. Надеюсь, с вами такого не будет… Я была учителем, это вы уже слышали, и нисколько не жалею об этом. Сейчас у вас больше возможностей, чем было у нас раньше. И взрослые, как маленькие дети, завидуют вам и хотят ограничить во многом. Самое главное — не бояться перечить, спорить и отстаивать свои права! Запомните мои слова! Я уволилась из школы, потому что коллеги меня не принимали и не понимали. Им было сорок с небольшим, я считаю, это хороший возраст, все возраста по-своему хороши, если ты ещё жив, — бабушка мило улыбнулась, — но они были такими устаревшими умами, что мне было противно работать среди них. Я рада, что выпустила два класса детей, которые не боятся идти вперёд, не смотря под ноги. Это было моей главной мечтой, даже задачей. Никита и Даша сидели на ковре и как заворожённые слушали бабушку. Внезапно зазвонил телефон. — Ало? — Дети у тебя? — Да, у меня, а что? — Дай трубку. Бабушка передала телефон Даше. — Сколько раз вам повторять! Ливень! Мне потом вас лечить, быстро домой! К бабушке без моего разрешения не ходить! … Список срочных дел: 1. Предложить Даше выступать на выставке 2. Разузнать, сколько осталось накопить до гитары 3. Закончить с ценниками 4. Образы для выставки 5. Сочинение 6. Подобрать фотографии Соня легла в кровать. На прикроватной тумбе мягко светил английский торшер 17-го века, играя с рюшами и висюльками. Соня дёрнула верёвочку и перевернулась на правый бок. В комнате стояла напрягающая тишина. Не страшная и не жуткая, просто непонятная, давящая на мозг тишина. Какие бы позы не принимало изнеможённое тело, голова не хотела завершать умственные работы. Дайте ей волю, и она вообще никогда не перестанет говорить вашим голосом самые ненужные на данный момент вещи. Соня перевернулась и включила светильник. Она снова взяла блокнот: "Сегодня мы хорошо провели время. Завтра в школу, мне нужно хорошо выспаться и отдохнуть, но я не могу. Я устала думать. Я хочу просто перестать думать хотя бы на минуту. Я думаю обо всём. В школе слишком много всего. Я устала. Я устала выслушивать, что мы потерянное поколение, что мы бессовестные, что мы не уважаем никого и ничего. За что? За что нам всё это, ведь мы наоборот за всех людей на свете стоим горой. ПОЧЕМУ я должна жить так, как жили они? Почему новое время столь ужасно (для них)??? Почему они его не принимают В НИКАКУЮ!??!? Я ИХ НЕНАВИЖУ! ТУПЫЕ ССОХШИЕСЯ КУРИНЫЕ МОЗГИ!!!" Соня вытерла слёзы и бесшумно шмыгнула, закрывая блокнот. Она укрылась одеялом и сильно сжала его двумя руками, выбрасывая всю ненависть и презрение. 5:30 утра. Ночь прошла за пару минут. Мозг не заткнулся, из-за этого сны были неприятными и дурными. Снова всем улыбаться. Снова держать планку. Тем же вечером — Ненавижу!!! — Даша швырнула тетрадь по физике в брата. К счастью, он успел увернуться. — Да успокойся ты! Уже вечер, ложись спать. — Мне нужно разобраться в этой теме! Я хочу пятёрку по физике, потому что я могу её получить в этом чёртовом триместре! — Тогда успокойся и продолжай решать, только не ори, я спать хочу, вообще-то. — Мне ещё географию и английский делать, — Даша схватилась за голову руками. — Сочувствую. С каждой минутой на полу появлялось всё больше новых скомканных черновиков по физике. На столе творился хаос. Некоторые черновики больше напоминали носовые платки. Даша, вздохнув с облегчением, наконец разобрала новую тему и приступила к контурным картам. Часы телефона показывали три утра. Настольная лампа отражалась на тёмном окне. — М… Пять заданий, — раздался нервный смешок. Она достала карандаши с ручками и начала обрисовывать границу России, "совершенно случайно" забыв пару маленьких точек в юго-западной части. Как странно, сколько бы карт не раскрасил ученик, он всё равно не запомнит и половину городов, равнин и гор, озёр и рек, потому что это и не нужно вовсе. — Ещё английский... Двадцать минут. На часах 5:30. Небо приобретает цвет индиго и нагло намекает на рассвет. Даша взяла нотную тетрадь и начала разбирать новую песню по видео ролику. 6:00. — Пора спать, — она бухнулась в кровать и укрылась толстым одеялом до самой головы. В квартире жутко холодно, пробирает до мурашек. Не спасает даже включённая на кухне плита. Будильник. Всего пару дней, и небо уже навечно затянулось тучами. Будильник всеми силами вытаскивает тебя из сна. Переход к реальности ощущается отвратительно неприятно. Ты ныряешь в явь и захлёбываешься в бессилии, тяжелеешь на унцию в секунду заледенелыми руками и ногами. Холодная тёмная комната, по окнам стучат мокрые минуты, а где-то вне зоны кровати уже кипит чайник. — И вперёд по новой… — прошептала Даша, пытаясь встать. … — Вы только посмотрите... человек не знает, где Тихий океан! Вот до чего дистант довёл, какой кошмар! — Учительнице было стыдно больше за себя, нежели за ученика. Она смотрела на Соню — Ты только посмотри, позор-то какой! — А Соня не очень-то хотела в этом всём участвовать и испытывала неловкость. — Нельзя высмеивать человека за ошибки, — мило улыбнувшись, сказала Соня, как бы невзначай. — Но где Тихий океан не знать, это уж совсем! — Учительница в отчаянии повернулась к классу и, нервно кивая головой, искала поддержку. Соня открыла "Истинную жизнь Себастьяна Найта" и начала читать прямо перед носом учительницы. Прошло минут десять, и она это заметила. — А ты чего это бездельничаешь? — Читаю книгу. — На уроке географии! — Все эти десять минут она проверяла контурные карты, оставив класс без задания, — Ну-ка, отличница, сейчас я тебе вопрос сложненький найду, — учительница облизнула палец и начала листать методичку. — Во-первых, я не отличница. Во-вторых, мы все сидим без дела. — Ладно, пощажу, — она махнула рукой, — кого читаешь хоть? — Набокова. — Вот раньше он был запрещён, — учительница укоризненно взглянула. — Ой, а не подскажешь, какой сейчас год? — Соня повернулась к однокласснику. — Ты чё? — удивлённо ответил он. — СССР развалился в 1991 году, — Соня закрыла книгу и улыбнулась учительнице, — а мы, кстати, уже десять минут сидим и ждём. — А всё, я уже проверила карты, — она постучала ручкой по столу, — диктую оценки! Афанасьева пятёрка, — она с хитрецой улыбнулась Соне и продолжила, — Воронцова! Ты почему Крым потеряла? Ещё раз не закрасишь, я буду ставить тройку! Даша хмыкнула. … — Ты спала сегодня вообще? — Соня взглянула на тёмные круги под глазами Даши. — Да. — Ну ладно, кхм. В общем… Смотри, есть тут одно такое дело… — Какое? — зевнула Даша. — Кхм, короче. Скоро у нас будет выставка-аукцион, и я предлагаю тебе выступить с какой-нибудь песней под гитару. Если хочешь, конечно! Я просто предлагаю… Даша остановилась посреди коридора. Потом подбежала к подруге и начала прыгать вокруг неё, как маленькая. — Правда? — Да, правда. — А когда... — Восемнадцатого октября. — А сегодня какое число? — Одиннадцатое. — Уже через неделю! — Глаза заблестели, перехватило дыхание. — Просто выбери песню, какую хочешь. — Я сегодня же пришлю варианты! — Даша шла очень быстро, будто пыталась догнать восемнадцатое октября. — Чтобы всё отрепетировать, приходи семнадцатого после школы, а потом в день выставки за три часа до начала. — Хорошо! А ты куда? — По делам! — Соня чуть отошла и направилась в другую сторону. Она уже почти поднялась на третий этаж, и Даша еле расслышала её через лестничный проём. Соня пошла в кабинет 7-го "В", который находился напротив их класса. Дверь была закрыта. Переведя дыхания, Соня аккуратно потянула её на себя и заглянула в класс. Она искала светлую кудрявую голову. Её не обнаружилось. — Извини, а где Никита? — Соня спросила девочку, сидящую около двери за первой партой. — Он гуляет по школе, наверное, — та пожала плечами. — Может ты знаешь, где он может быть? — Нет, без понятия. Соня достала из рюкзака листочек и попросила у девочки ручку. "Жду тебя после этого урока в спортзале, очень срочно! Соня". — Вот, передай ему пожалуйста. — Ладно… — Только передай! Девочка положила записку на парту Никиты. — Ты его подруга? Заранее продумав план действий, Соня учла этот вопрос и возможные последствия, поэтому ответила, что просто знакомая. Она пошла на свой урок. Сегодня учительницы английского первой подгруппы не было в школе, поэтому группы объединились в одну. Галина Олеговна одна из тех учителей, которые работают со дня заложения первого кирпича здания. Ей было семьдесят с лишним, но держалась она бодрячком. Седые волосы всегда строго уложены в высокую причёску, жемчуг на шее и стенка с сервизом в конце класса - он был неотъемлемой частью её образа. Удивительно, как она ещё не забыла английский. Обучение её заключалось в зубрёжке слов и письменном переводе громадных текстов или коротких предложений и фраз. Одна ошибка или помарка и у тебя четвёрка. Получить отличную оценку почти нереально. — Хэллоу эвриван, айм глэд ту си ю. Сид даун, — каждый урок начинался с устного опроса. И каждый раз были одни и те же вопросы, — Вот дэй из ит тудэй? — Она показала на Алёшу. — Хай! — Что ещё за "хай", я тебе подружка что ли? — Англичанка постучала маленькой указкой по его парте. — Ееесссс, — Алёша высоко задрал голову. — Отвечай на вопрос. — Тудай октобр. Тхурсдай! — Лёша, я поставлю два за урок, у тебя уже пять двоек! — Да откуда пять двоек-то? У нас ещё уроков столько не было! За что? — Так всё, я звоню маме. — Ноу! А что я сделал-то? — мальчик встал со стула и развёл руки в стороны. — Ты срываешь мне урок! — учительница бросила указку на пол, — каждый раз одно и тоже! Я уже устала! Класс молчал. Его глупые выходки уже никого не смешили. — Я же отвечаю, — он покраснел от смеха. — Отвечай нормально! — Ок. Тудай из одиннадцатое оф октобр, — он смотрел на своего соседа по парте, умирающего от смеха, и сам прикрывал рот кулаком. — Как будет одиннадцатое по-английски? — Я не знаю. — Сядь, во-первых, ты чего встал! — Зачем вы его спрашиваете каждый урок, если он всегда неправильно отвечает? — Весьма резко спросила Даша. Галина Олеговна со всей дури хлопнула рукой по столу: — Что за неуважение!? Ты мне ещё будешь указывать кого спрашивать, малолетка? Вы все ленивые и наглые, я пытаюсь хоть каплю знаний в вас вложить, но вам пофигу! Что за поколение? Ничего не хотите делать! Вы так в жизни ничего не добьётесь, экзамены вы не сдадите и будите работать кассирами и дворниками! — она вышла из кабинета, хлопнув дверью. Звук разлетелся по всему коридору. По классу начали ходить разного вида и содержания фразы, означающие удивление. "Опять я просиживаю время впустую, опять я ленивая и наглая и ничего не добьюсь…" — подумала Соня. Галина Олеговна, видимо, не собиралась возвращаться. Пару человек вышли из класса. Соня тоже решила уйти вместе с Дашей. — Я, наверное, пойду домой, скажу, что мне нездоровится. — Ещё четыре урока. — Я устала сидеть просто так и ничего не делать! Тебе не обидно, что она наорала? — Это было ожидаемо. — Она не имеет права обзывать ученика! — Старой закалки, ничего не поделаешь… — Нет! Это не отмазка. Она педагог и должна вести себя подобающе. — Сонь, ты ничего не изменишь. — Тогда сиди в этих кабинетах и морозь задницу на разваливающимся стуле! Я пошла до… — Соня остановилась и вспомнила про одно очень важное дело. — М-м-м, пожалуй, я останусь ещё на урок и потом точно уйду. — Смешная ты. — Может быть, — Соня побежала вниз по лестнице, ничего не объяснив. "Блин, зачем я спустилась, теперь будут спрашивать, почему я не на уроке…" — подумала она. Девочка неподвижно стояла в проёме между первым и вторым этажом, словно попала в ловушку. Выбор пал на то, чтобы переждать урок в туалете. Она закрылась в кабинке и решила делать уроки, чтобы не делать их дома. После звонка нужно было подождать ещё несколько минут, так как Галина Олеговна дежурила сегодня в коридоре. Спустя некоторое время в дверь начали стучаться, и Соня не могла больше ждать. Она побежала на первый этаж. Народу как обычно было много, Тётя Надя ругалась с какой-то мамашей, которая стояла у турникетов. — Я не имею права вас пропустить без паспорта! — Я же мать! Соня быстро пробежала мимо них, чтобы не мешать. Дверь в спортзал была закрыта. Она дёрнула ручку ещё два раза, только посильней, и зашла в это холодное помещение. На лавочке сидел Никита. Соня подбежала к нему. — Привет! — Сказала она запыхавшись. — Привет, что ты хотела? Надо мной уже хихикают одноклассники и придумывают разные сказочки, — Никита явно был не в духе. — Извини, но это очень важно! — Они начали ходить по спортзалу, — не знаю, говорила ли тебе Даша или нет, но я позвала её на нашу выставку. Она будет восемнадцатого октября, мы бы хотели поздравить её и поблагодарить суммой денег, которой не достаёт до гитары. Мне очень нужно знать, сколько ей осталось копить! — Соня сложила руки и сделала умоляющий взгляд. — Боже! Ты бы могла просто подождать меня в классе, а не оставлять таинственные записки! — Я хотела, чтобы Даша ничего не узнала! — Ладно. На самом деле, я не знаю, сколько она накопила. Но если ты так хочешь… — Спасибо, спасибо! — Соня схватила обе руки Никиты и начала прыгать. — Дай мне свой номер, чтобы я написал тебе, когда всё разузнаю. Соня продиктовала телефон, и они вышли из зала. Проход заполнили четыре одноклассницы Никиты. Они расступились и замолчали, проводя взглядом. — Вот видишь! — прошептал Никита. — Да всё, я уже ухожу! — Соня побежала к себе в класс. — Вечно носится… — Никита провожал её взглядом. Позади слышались смешки и хихиканья. … Соня сидела на ковре в гостиной второго этажа и занималась монотонной работой. Она писала стоимость предмета на бирке, а потом привязывала его к этой вещи. Цены нужно было искать в каталоге. Каторжница по пять раз перечитывала количество цифр в числе, так как боялась ошибиться и продать вазу не за триста тысяч, а за тридцать. Высокий потолок комнаты делал громким даже шуршание ручки о бумагу. В огромном доме не было никого, кроме Сони и предметов искусства. Количество предстоящей работы пугало, была выполнена лишь треть, если не меньше. День выставки приближался с каждой минутой. Все были в своих делах: мама поехала смотреть работы тех молодых художниц из театра, папа уехал покупать краску для стен. На первом этаже были подключены только музыкальные инструменты для приглашенных джаз-группы и Даши. Соня работала очень усердно, почти без отдыха. Оставалось ещё три коробки с посудой и небольшими статуэтками. Зазвонил телефон, что девочка крайне не любит. Особенно, когда звонят учителя. — Да? — Соня, здравствуй, это Людмила Романовна. Нам нужно к середине декабря подготовить постановку для городского конкурса, мне сказали, что ты любишь писать сценарии. Могу ли я на тебя положиться? Сердце зачесалось, мозг уже начал генерировать идеи. Это слишком заманчивое предложение. — Д-да! Конечно! — Хорошо, я на тебя надеюсь. Время ещё есть, спешить не нужно. — Хорошо, до свидания! — Соня бросила трубку и отошла от кучи ценников. Она начала ходить кругами по комнате, ноги сами ускорились вдоль просторного зала и запрыгали по диванам и креслам. Рука задела ценник, привязанный к фарфоровой чашке. Одно мгновение. Соня поймала чашку, но сильно ударилась мизинцем ноги об решётку камина. — Так… Нельзя отвлекаться! — она села на ковёр и продолжила работу. … — Не отвлекай! — Даша настраивала гитару, а Никита сбивал её с толку, бормоча себе под нос какой-то параграф по истории. — Ты вообще-то тоже мне мешаешь, на кухню нельзя что ли уйти, или в родительскую? — Вот сам и иди, раз я тебе мешаю! — Вот и уйду! — брат показательно проехался на офисном кресле до середины комнаты, развернулся и начал одеваться в коридоре. — Ты куда? — На работу. Третья струна издала отвратительный насекомоподобный звук. — Хм, интересненько, — Даша дёргала четвёртую струну. — ***! — та вылетела. Даша бросила гитару на кровать, но потом встала на колени и начала извиняться. Девочка сделала пару вдохов и выдохов, хотя они всё равно не помогли. Суровые железные струны нагло впивались в подушечки пальцев прямо до мяса. — Да в жопу, потом… — Даша подошла к полке с пластинками и начала выбирать музыку для успокоения души, но конечно же не Игоря Крутого. "Следи за собой" группы Кино крутилась в проигрывателе с лёгкими скрипами и шуршаниями. Даша развалилась на полу и закрыла намокшие глаза. Усталость. С высоты стола на неё смотрел зловещий учебник алгебры. Время близилось к четырём вечера. Еще целая куча домашки. … За поздним ужином семья обговаривала все вопросы. — Сегодня я ездила к тем художницам. Не взяла их на выставку, работы неплохие, но не подходят. Возможно позже они нам пригодятся. — Я купил краску для стенда, завтра займусь подготовкой зала к экспозиции. — Соня, ты закончила с ценниками? — мама накручивала спагетти на вилку. — У меня осталась одна коробка. — Постарайся завтра закончить. Что там с Дашей? — Я спросила её брата насчёт недостающей суммы, он должен написать мне скоро. — Отлично. А ещё, ты отобрала свои фото? — Нет пока, — Соня ругала себя за медлительность. — Ну, время ещё есть, не переживай, — папа положил тарелку в посудомойку. Времени оставалось очень мало. Уже через час наступит двенадцатое октября, выставка через пять дней. Родители разошлись по своим кабинетам. Мама убиралась в мастерской и покрывала картины лаком, папа недолго пробыл в кабинете, потом пошёл в спальню. После ужина Соня быстренько притащила последнюю коробку к себе в комнату. Так она сможет закончить работу, и ещё один груз с плеч спадёт. В дверь постучалась мама. — Слушай, я знаю, что ты задумала, но пожалуйста, ложись спать, — она посмотрела на коробку, — Ещё целых пять дней, ты успеешь сделать эти ценники. Ты же учишься, делаешь уроки. Тебе нужно отдыхать. — Я не хочу спать. — Соня… — мама вздохнула, — не нужно брать с меня пример. Спокойной ночи, — она закрыла за собой дверь. Соня сидела в полумраке. Она не могла просто так лечь спать, не закончив работу, поэтому начала привязывать ценники. Две галочки в ежедневнике. Все бирки привязаны, в комнате беспорядок, на часах два часа ночи. — Неплохо… — Соня встряхнула руки и легла спать. Долго вертеться не пришлось, сон тут же пришёл сам. … Пока Даша умывалась, Никита судорожно искал кошелёк. Он был спрятан между томиками Достоевского и Чехова на полках. Никита быстро положил кошелёк на место и начал печатать Соне. … Первые два урока технологии у девочек всегда выматывали душу благодаря Клавдии Михайловне. Судя по её требованиям к ученицам, она готовила настоящих профессиональных портных и швей. Ни один урок не обходится без истерического припадка в связи с кривыми строчками и жирными линиями на выкройках. Все десять девочек из класса дружно её ненавидели. — Я же вам уже объясняла, откладываем по пять миллиметров от края, а у тебя посмотри, что, — она водила линейкой по вырезанной из ткани детали, — у тебя тут четыре с половиной миллиметра, иди переделывай! Это грубейшая ошибка! Вероника перечерчивала эту деталь уже третий раз. Всех поражало её терпение. — Может, вы плохо видите? — Прозвучал несвойственный старосте и отличнице вопрос. Учительница выдернула деталь из рук и начала орать. — Я не слепая! Вы линейками в восьмом классе пользоваться не умеете, бестолочи! Всё, ушла отсюда! — Она хлестнула Веронику обрезком ткани. Конечно, физической боли от хлопчатобумажной ткани девочка не получила. Но Волчанова больше не могла терпеть такого унижения. — Почему вы меня бьёте? — Так, всё! Ушла, чтоб я тебя не видела! — учительница разгладила свою цветочную юбку-карандаш собственного пошива. Вероника вышла из класса, очень сильно хлопнув дверью. Клавдия Михайловна побагровела. Она закричала своим дряхлым писклявым голосом и побежала за Вероникой. Девочки были очень напуганы и боялись даже дышать. Мел будто нарочно не шёл по ткани, линейки искривились, а деления на ней увеличились. Одновременно с этим чувствовалось злорадство: кто не любит, когда у идеального отличника что-то не выходит? В коридоре слышались удаляющиеся быстрые шаги. — Как же мне всё это надоело… — Жесть… — Ненавижу эту… — Тише! — шепнула Марина. Девочки прислушались. Учительница возвращалась. Она громко топала каблуками пока доходила до своего места. Клавдия Михайловна села за стол, не говоря ни слова. Ученицы продолжали работать. — Я не продолжу урок, пока она не вернётся. Девочки игнорировали её присутствие. — Прекратите работать! — Она второй раз за урок хлопнула по столу. Работа продолжалась. — Так, хватит! Мне это уже надоело, я пишу докладную! Совсем от рук отбились. Ладно мальчики, но вы! Девочки! Молчание. Она снова вышла из кабинета. До конца урока оставалось пять минут, ученицы начали складываться. — Нужно найти Веронику, — произнесла Соня. — Зачем? Вы же вечно с ней соревнуетесь. — Она со мной, а не я. — Как хочешь, мне лень опять кого-то искать и что-то решать, — Даша потёрла глаза. — Но ты всё равно пойдёшь? — Пойду… — подруга вздохнула. Прозвенел звонок. Одноклассницы побежали искать старосту. Марина и Лера шли позади всех и неуместно посмеивались, поедая взглядом Соню. Холодные кабинеты, коридоры, стены, потёмки, потому что школа экономит электричество, мрак за окном, немеют руки и ноги, постоянный голод и головокружение. Это последний день перед каникулами, нужно ещё немного поднажать. Девочки нашли Веронику в туалете третьего этажа. Она умывалась ледяной водой, у неё была истерика. Одноклассницы начали её успокаивать, она вся дрожала и качала головой. — Не плачь из-за этой дуры! — Успокойся, Ника, ты не виновата. — Нужно пожаловаться Татьяне Александровне, — Соня тихонько подошла. Вероника одобрительно качнула головой, что на неё не похоже. — Давай успокаивайся, у нас как раз сейчас алгебра, мы всё расскажем. Девочки унесли Вероникины вещи в класс и пошли искать Татьяну Александровну. Когда она срочно нужна, её всегда нет в классе. — Как на зло перемена десять минут! — Даша проверяла время. — Сколько у нас осталось? — Пять минут. — Мы уже не успеем… Навстречу шла Катя: — Вы её нашли? — Не-а. — Пойдёмте обратно. В кабинете дежурные мыли доску, что очень редко случается, на задней парте мальчики играли в шахматы, которые принесла Соня в сентябре. Татьяна Александровна оставила телефон на столе, значит, ушла ненадолго, в противном случае — просто забыла. Девочки решили ждать у входа и позвать остальных. Лера и Марина неохотно подошли. Даша отошла от них подальше. — Кстати, Соня. Пока вас не было, приходил Никита и искал тебя, — Лера улыбнулась. Соня старалась держать спокойствие и изобразить удивление. — Да? Странно… — Ага, очень странно, — Марина кивала, ухмыляясь. — Очень странно! — Даша вопрошающе взглянула на подругу. Татьяна Александровна подошла к ребятам. — Вы чего тут стоите? Заходите. — У нас проблемы. — Я уже в курсе, Клавдия Михайловна рассказала, — учительница произнесла это самым неприятным, укоризненным тоном, — где наша Вероника? — Я её позову, — Соня убежала. — Нет, нет. Сейчас новая тема будет. Разберёмся на следующей перемене. Звонок перебил Татьяну Александровну, это значит, что разбираться она точно не будет. Ребята сели по местам. — Можно войти, — Вероника была вся красная и заплаканная. — Да, заходи. Открываем тетради, пишем число, классная работа, тема на экране: "Свойства квадратного корня". Это крайне важная тема, она попадается в ОГЭ, так что, если вы сейчас её не поймёте, то потом будут проблемы. В девятом классе я помогать вам не собираюсь, нужно работать уже сейчас. — она даже не смотрела в сторону Вероники. Вероника шмыгала носом. — Итак, записали? — Нет ещё, — бросила Даша. — Быстрее надо писать, вы уже не малыши. Кого нет в классе? Ребята посмотрели на Веронику, ожидая привычного перечисления, но вместо неё встала Соня. Половину урока они записывали разные определения и термины, вторая половина урока самая страшная, ведь начинается практика. — Открываем учебник на странице 17, номер 48. К доске идёт Денис. Тебя в школе давно не было, нужно накапливать оценки. Ребята удивились внезапному появлению одноклассника. Никто не заметил, когда он успел прийти. Денис переписал пример и остановился. Он смотрел на Татьяну Александровну, но она будто нарочно делала вид, что занята или вообще не является учителем математики. — Переписал. — Ну, решай дальше. — Я не очень понял. Учительница вздохнула и дёрнула головой. — Я на уроке всё объясняла, ты чем слушал? Денис потупился в учебник, чтобы ещё раз взглянуть на те же цифры и, возможно, поймать умную мысль. Он осторожно начал решать пример. Самое главное в таких случаях, просто написать что-то после знака равно. Татьяна Александровна, словно брезгая, следила за его вычислениями. Он написал ответ и повернулся. — Нет... — она прикрыла глаза, — внимательнее на уроке надо слушать, — этот раздражающий обидчивый тон резал слух. Татьяна Александровна подошла к Денису, взяла мел и начала объяснять. Объяснения её всегда ещё больше запутывали, в одном предложении половина слов была на профессиональном математическом языке. — Понятно? — Да. — нельзя сказать "нет". — Следующий сам решаешь. Денис решил ещё два выражения и сел на место, получив тройку. У доски поработало, или, лучше сказать, простояло ещё пару человек и, прозвенел звонок. — Все идут на следующий урок, кроме девочек, — Татьяна Александровна нервно поправила очки. Когда все вышли, она закрыла дверь на ключ. — Сейчас я говорю только с Вероникой, потом буду спрашивать вас. Волчанова пересела на первую парту первого ряда. С лица ушло покраснение, но глаза всё ещё стояли на мокром месте. — Говори, что случилось. — Клавдия Михайловна накричала на меня и бросила в меня ткань. — Может ты что-то сделала не так? Соню остановила Даша. Та хотела возразить такому глупому вопросу. Вероника нахмурила брови, руки под партой сжались в кулаки. — Вы не понимаете. Меня побили! — глаза снова намокли, затряслись губы. — Вероника, Клавдия Михайловна сказала мне, что ты сделала много ошибок в сегодняшней работе. Ещё ты вышла из класса, сорвав урок. — Это не так! — Соня не выдержала. — Я же сссказала, что разбираюсь только с Вероникой! — Татьяна Александровна чётко проговорила каждое слово. — Клавдия Михайловна всегда кричит и обзывает нас! Вероника не виновата! — заступилась другая одноклассница. — Да, Вероника исправляла все ошибки! Девочки вступили в поддержку. — Так! Сейчас вы пойдёте к Клавдии Михайловне и извинитесь. Завтра уже каникулы, давайте не будем раздувать из мухи слона. Просто забудем этот инцидент. — Мы никуда не пойдём. — Даша посмотрела в окно, лишь бы не видеть лица своей учительницы — Вы сами себе проблемы придумываете, вот сами и разбирайтесь! Уже не детский сад. Всё, мне некогда с вами тут возиться, идите. Девочки вышли из класса. У входа стоял Никита. Закинув руку на шею Сони, он повёл её к лавочке. — Что ты делаешь! — Сообщение ты видела… — Да. — Да, ну, короче, это, я хотел сказать… — Слушай, у меня сейчас нет времени, давай ты напишешь мне. — Ну ладно, иди. К ним подходила Даша. — Соня, мы тебя ждём… — сказала она, в лёгком удивлении. — Всё, я иду. Никита сел на лавочку и игриво помахал своей сестре. Та схмурила брови. — Зачем он тебя искал? — Да я не знаю, — Соня засунула руки в карманы и бросила быстрый взгляд на подругу. — Ну-ну… Теперь у Вари и Марины есть хорошие материалы для новых сплетен, они не отступят и будут держаться с одноклассницами. Девочки собрались на первом этаже для обсуждения плана действий. — Что мы можем сделать? — спросила Катя. — Давайте только без Людмилы Романовны, — одноклассницы уже стеснялись к ней подходить после всего, что случилось в сентябре. — Мы можем попросить помощи у президентки школы, я с ней общаюсь, — Соня показала на 14 кабинет напротив гардероба. Там сидел десятый "А" класс. Не смотря на свою высокую репутацию (половина президентского совета состояла из них) ребята были борзыми и прогрессивными. — Думаю, хорошая идея. Вероника? — Сейчас должна подойти моя мама. Пойдёмте пока к "А" классу. Девочки толпой направились в кабинет. Лиза, президентка школы, сидела прямо напротив двери. — Привет! — Соня помахала рукой, — нам нужна твоя помощь. — О, 8Б, что опять случилось? — У вас технологию кто вёл? — Спросила Даша, обращаясь к десятиклассницам. Лиза повернулась к подругам и спросила имя учительницы. — Клавдия Михайловна, вроде. Так она же одна на всю школу. — Вы помните её уроки? — О, конечно! Это просто ад! Так что у вас случилось? — Она наорала и потом бросила в меня мою работу. — Вероника подошла поближе. Чувствовался какой-то общий дух, когда все стоят за одного. Лиза созвала своих подруг из совета, и девочки, не долго размышляя, пошли к турникетам у входа школы. Они сели на лавочку, ожидая маму отличницы. С минуты на минуту разразится бой. Каждый раз, когда открывалась входная дверь, девочки дёргались. Наконец-то пришла мама. Её пальто слегка намокло. Она показала Тёте Оле паспорт и прошла в здание. Вероника встретила её и отвела к девочкам. — Здравствуйте, — мама с приятным удивлением осмотрела всех девочек, — что случилось такое? Одноклассницы начали рассказывать происшествие, президентский совет подтвердил такое поведение учительницы. Мама очень переживала за Веронику. — Так. Вам, наверное, нужно на урок? — Нет, нет, мы можем задержаться, — сказала Лиза, — наша классная руководительница — завуч, мы можем подойти к ней, а потом к директору. Мама быстро закивала головой, расстегивая пальто. Они пошли к завучу. Она на редкость была доброжелательной и спокойной. Диалог начался с милой улыбки. Последовало долгое выяснение обстоятельств с шаблонными аргументами в защиту Клавдии Михайловны от завуча. Общего решения не нашлось, поэтому все отправились искать Клавдию Михайловну и директора. Поднялся шум. — Я вас прекрасно понимаю, но вы сами знаете, какие сейчас дети пошли. Вы думаете, что ваша дочь — ангелочек, а сегодня она сорвала урок! — Клавдия Михайловна постоянно переключалась с завуча на директора и с директора на маму Вероники. — Нужно просто это принять как факт! Я не буду разбираться! — Это не правда! — девочки пытались достучаться до взрослых, но они их не слышали, и даже отодвигали в сторону. — Я хочу написать заявление, вы нанесли вред моему ребёнку! — Стойте, мамочка, подождите, — завуч коснулась плеча, — завтра уже каникулы, давайте забудем этот инцидент. — Мы с президентским советом можем подтвердить, что Клавдия Михайловна бьёт и обзывает учениц, — Лиза прервала полемику. Все вокруг — взрослые и дети стояли у кабинета директора, но почему-то не заходили вовнутрь и кричали на весь первый этаж — остолбенели. — Я сейчас пишу заявление, и у вас как раз будет время разобраться на каникулах, — мама повернулась к девочкам, — кто может мне процитировать фразу учителя кроме Вероники? Даша подняла руку. Они зашли в кабинет. Директор, Алексей Алексеевич, дал шаблон заявления. Мама Вероники, не медля, взяла ручку и начала писать: "Директору МБОУ сш №240 А. В. Алексеевичу От Волчановой Анастасии Николаевны ученицы 8Б класса Волчановой Вероники Александровны ЖАЛОБА Уважаемый Алексей Алексеевич! 13 октября 2021 г. Учитель технологии Т. К. Михайловна во время проведения урока у 8Б допустил некорректные высказывания в адрес всех учеников: "Вы линейками в восьмом классе пользоваться не умеете, бестолочи!" и применил физическое наказание к моей дочери. Я как мать считаю, что подобные высказывания нарушают детскую психику и могут негативно отразиться на развитии моей дочери, а физические наказания неприемлемы. В связи с вышесказанным прошу привлечь учителя Т.К. Михайловну к дисциплинарной ответственности и принять меры по недопущению в дальнейшем подобных действий со стороны учительского коллектива. В случае повторения случаев оскорбления учеников, а также в случае непринятия Вами надлежащих мер, я буду вынуждена обратиться в органы, занимающиеся защитой прав и законных интересов ребенка". Алексей Алексеевич стыдливо принял заявление и попрощался с мамой и учениками. … Соня, вернувшись домой, легла на кровать и тупила в потолок. Ломает тело, звон в ушах, бессилие. Кажется, что прошло много времени, но на деле всего пять минут. — Главное — не уснуть… Многотонные веки нагло опускались. — Нельзя спать… Хоть бы мне кто-нибудь позвонил… Телефон молчал. Соня кое-как встала с кровати, прошлась по комнате и села за стол. Ежедневник заставил её отобрать фотографии для выставки. Она коллекционирует плёночные фотоаппараты и делает фото. Они хранятся в коробке в шкафу. Соня достала её и высыпала фотокарточки на пол. Хотелось выбрать все, потому что каждая фотография пропитана историей, но занять почётное место на стене выставочного зала смогут только четыре фотографии. Новая галочка в ежедневнике. Теперь Соня копошилась в гардеробной среди множества одежды, составляя образы для себя и Даши. Этот творческий процесс завораживал, словно написание картины, только ещё сложнее, потому что вы выбираете свою роль. Одежда, или костюм — это половина актёрской роли, и подбирая её, нужно быть осторожным и внимательным. Буквально за тридцать минут красивая гардеробная превратилась в свалку вещей. Соня присела на кресло около окна. Она вспомнила, что ничего не ела, как пришла со школы. "Художник должен быть голодным? Никто не должен быть голодным!" — Соня вскочила с кресла и рванула на кухню. Потемнело в глазах. Пришлось просто спокойно идти. Вчерашние спагетти крутились в микроволновке. Соня села за стол. На первом этаже эхом разлетелся хлопок дверью. Кто-то пришёл домой. Спускаться неохота, кричать бесполезно — человек не услышит. Соня продолжила обедать в надежде, что её навестили не грабители. "Если что, на кухне много ножей", — подумала про себя. День выставки — Вот, надевай, — Соня кивнула в сторону висящего на вешалке костюма. — Ты загоняешь меня в рамки! — Даш… Это Ральф Лорен, — Соня закрыла дверь в гардеробную. Пока она помогала родителям с последними штрихами, Даша решила взять ответственность за свой образ на себя. Скучные благородные цвета костюма сбивали её настрой, дух, без которого выступление не получится. Даша провела в гардеробной полчаса, к счастью Соня ещё была занята. — Даша, ты… — Она осталась в своей длинной чёрной юбке с широкими рюшами по подолу, чёрной рубашке, расшитыми конверсами, кольцами на руках и жемчужными бусами. Из вещей Сони остался только широкий пиджак шоколадного цвета и бордовый галстук. — …просто восхитительна! — Соня повела подругу по коридору до папиного кабинета. На массивном столе лежала одна папка. — Смотри, тут список приглашённых гостей, — Соня доставала листок, — например, глава министерства образования нашей области… Даша и Соня пошли на первый этаж. Здесь уже собрались фотографы. Мама стояла у своих картин, ловя вспышку фотокамеры. Соня повела подругу к своим снимкам. На белой стене были размещены четыре холодных плёночных фото, запечатлевших поэтапный взлёт бабочки. — Можно вас сфотографировать? — подруги отлично смотрелись вместе и сами выглядели, как произведения искусства. У Даши зазвонил телефон. — Это мама… — И что? — Соня пыталась сдержать свою тревогу. Она накрыла её, как тогда, в машине. Девочка предполагала, что звонок наступит. — Я не сказала ей, что выступаю, — Даша сжала сотовый в руке, — Да? — поступил холодный ответ. — Ты где? — … — Ты меня слышишь? — Я выступаю на выставке. — На какой ещё выставке? Почему ты мне вечно ничего не говоришь?! — Ты меня не слушаешь! Никогда! — Даша, послу... — Нет! Это моё первое серьёзное выступление, и ты вдруг заинтересовалась? Пока, мам. Соня расстроилась, её мама тоже. — Почему ты с ней раньше не поговорила? — Потому что она бы запретила мне выступать, — Даша уставилась на фото какой-то бабочки. — Ну ладно, не думай об этом, — Соня похлопала подругу по плечу, — гости на подходе, мне нужно работать, — она ушла. Даша поднялась на третий этаж, в комнату Сони, где могла спокойно порепетировать и просто посидеть в тишине. В комнате действительно было спокойно и чисто, как-то очень уютно и тепло. Но одна навязчивая мысль не давала расслабиться, терзала душу. Будто ты, как личность, не подходишь к такой комнате, ты не должен тут находится. Даже запах, этот сладкий запах вишнёвых свечей чужой. Чувство искажённой реальности накрывает тебя, что-то здесь не так. Запутанность. Не твоя тарелка. Не твой футляр. — Да… Это мне не подземный переход, — Даша разглядывала плакаты на стенах и заметила нежный акварельный портрет Сони, — как ангел… — Эй, — Соня зашла в комнату. Даша поправила волосы в лёгком смущении. — Хватит тут сидеть, иди на первый этаж, там много музыкантов! — Нет, нет. Не выходи из комнаты, не совершай ошибку… — Я уже тебя зову, — Соня протянула пачку красивых визиток с псевдонимом Даши. — Что это? — На обратной стороне был написан номер телефона и почта. — Это твои визитки. Если кто-то захочет с тобой связаться, то ты просто даёшь их и живёшь спокойно. Я сама их сделала. — Вау… — Даша вертела визитку в руках не в силах выразить восхищение. На первом этаже уже собралось человек двадцать. Джаз-группа играла хиты 30-х. Гости угощались сладостями и шотландским виски. Соня то беседовала с посетителями, то увлечённо рассказывала о произведениях, висевших на стенах, то бегала в кабинет за папиной записной книжкой. Родители занимались примерно тем же. Всё это выглядело завораживающе, совсем не похоже на реальную жизнь, но это была рутина Сони. Всё красиво и со вкусом. Кстати о вкусе: Даша подошла к фуршету и взяла себе французский тост с клубникой. Сочная, сладкая клубника в октябре — это в разы лучше, чем просто сочная и сладкая клубника. Даша присела на стул и слушала джазменов. Они подходили к этой большой белой комнате. Это определённо их тарелка. Большая и белая. Руки немного дрожали, дрожало и сердце, то ли от страха, то ли от мучительного саспенса. Даша разглядывала гостей. Наряженные мужчины и женщины, со сверкающими глазами и камнями на наручных часах, показывающих шесть, ходили туда-сюда, будто не понимали зачем вообще здесь появились. Как такие люди могут жить в столь заурядном городишке, где каждый двор украшают лебеди из шин и свинки из пластиковых бутылок? Вероятнее всего, они уже не живут в таких домах и не видят каждое утро местный ландшафт. Некое восхищение держалось в сердце около получаса и потом сменилось скукой. Мозг всё пытается занять себя размышлениями, но все они приходят к одному — скоро выступать, невыносимо просто так сидеть и тянуть время. Даша пошла наверх. Ровно в семь её выход. — Это просто мучение! — она держала свою гитару, напоминающую промозглые вечера в переходе, — быть музыкантом среди музыкантов невыносимо… Проиграв свой репертуар из одной песни, Даша решила не прикасаться к инструменту до самого выступления. Осталось десять минут. Ты ждёшь чего-то неделями, часами, минутами и вот, настаёт этот момент, и ты полностью забываешься от волнения, переключаешься на какой-то автоматизм, где разум зависает, и потом будешь жалеть, что этот момент ускользнул, как песок сквозь пальцы, что ты ничего больше не помнишь, кроме того ожидания. Момент упущен навсегда. — Ну что, готова? — Соня зашла в комнату в сотый раз. — Нет. — Пошли. — Только не представляй меня! Я просто сяду и начну играть. — Как скажешь. "Странный вы народ, художники! Из кожи вон лезете, чтобы добиться известности, но, как только она приходит, не ставите её ни в грош". — И не лень тебе заучивать фразочки из книг? — Сама такая! Соня пыталась настроить подругу на хороший лад, словно гитару. Выступление приближалось с каждой ступенькой вниз. Джазмены разошлись и начали складывать инструменты под лестницей. На "сцене" остался один стул и микрофонная стойка для Даши. — Ну всё, вперёд! — Соня ушла к родителям. Затаив дыхание, Даша села на стул. Сердце бешено колотилось. Глоток. Соня улыбнулась и кивнула. Первый аккорд разлетелся по залу и продолжил за собой цепочку складных звуков, составляющих мелодию. За ними пошли слова, произносимые бархатистым и дерзким голосом Даши. The Beatles — "Don’t Let Me Down". Эта песня таится в самом ядре сердца, каждый звук которой пропитан меланхолией и самозабвением, она связана с тёплыми зимними вечерами, которые достаточно редки. Даша не открывала глаза. Она не знала слушают ли её, ей было достаточно того, что люди просто слышат. На припеве глаза сами распахнулись и увидели, как все гости, улыбаясь, слушают. И даже подпевают. Всё получилось. Момент не упущен. Аплодисменты. Соня подошла к микрофону, с гордостью мамы или бабушки произнеся: "Это моя подруга, Дарья". — Спасибо! — Даша почти шёпотом поблагодарила гостей. — Пойдём, — Соня повела подругу под лестницу, — твой подарок на день рождения разделён на две части, и вот его вторая часть, — Соня протянула конверт. — Что? Что это? — Это твоя электрогитара, которую ты купишь со дня на день. Даша открыла конверт и увидела недостающую сумму для инструмента. — Нет, нет. Я это не возьму! — Спасибо за безупречное выступление, кажется, тебя кто-то зовёт, — Соня снова быстренько ушла, так что её было не догнать. Даша положила конверт в чехол от гитары. К ней подошёл мужчина средних лет, восхищённый выступлением. — Здравствуй, Дарья! — Здравствуйте, — смутилась юная певица. — В какой музыкальной школе ты училась? — Мужчина с густой бородой и очками, повёл Дашу к круглому столику около фуршета. — Я самоучка. — Не может быть! — Я играю с десяти лет. Это гитара моего дедушки. — О! — Мужчина удивлённо хмыкнул, покручивая рифлёный стакан с газированной водой, — Да… Да. Почему псевдоним "Ворон?" — Я Воронцова. Дарья Воронцова. Решила сделать прозвище "ворон". Глубокого смысла в этом нет, — Даша попробовала молочный коктейль в высоком стакане, — М, какой вкусный! — Правда? Ну-ка я попробую, — мужчина подошёл к фуршету и взял себе напиток, — Охрененно вкусный коктейльчик! Даша улыбнулась. Страх и смущение слились в одно чувство и хотелось снова убежать наверх. — Знаешь, Даша. У тебя очень интересный тембр… — Спасибо. — Да… Тембр, — он покивал головой, — Я музыкальный продюсер, и хотел бы поработать с тобой. — Что? Правда? — девочка не поверила услышанному. — Да. В каком ты классе? — В восьмом. — Ничего, уйдешь после девятого… — он так легко и просто произнёс это, даже нагловато. — Но… — Даша словила слишком много шока за последние пару часов, — напишите мне на выходных, — она неуверенно протянула визитку и удалилась. … Девять вечера. Даша вернулась домой. — Почему ты не брала трубку! — Мама набежала с порога, — Почему ты молчишь! Дыхни! Даша дыхнула. — Хорошо… Опять со своей этой Соней! Родители занимаются не пойми чем, а ты к ним в гости ходишь! Ты больше у меня никуда не выйдешь! — Они хорошие! — О! конечно! Конечно, они хорошие. Этот сброд всяких сумасшедших! А мы плохие, да? Мы-то плохие, живём в этой халупе и плохие? Пашем день и ночь, чтобы вас прокормить и плохие? Эгоистка! — мама схватила дочь за руку и повела в комнату, — хватить уже тренькать на своей балалайке! — Она сняла гитару с плеч. Из чехла выпал конверт. — Это ещё что? — Подарок от Сони. Нет! — Даша схватила его. — Клянчишь деньги, значит? Бессовестная! Конечно, одеваешься чёрт пойми как, и все думают, что мы нищие! Позорище! Домой вернулся Никита. Он зашёл в комнату с большой коробкой в руках, украшенной обёрточной бумагой, — Что тут происходит? — А ты где шлялся? Ещё один болван! — Мама отошла от Даши, — Вы оба меня скоро доведёте! — Забирал посылку, — он подошёл к сестре и вручил подарок, — я говорил, что она задерживается. Даша стояла посреди комнаты полностью измученная сегодняшним днём, а сейчас ещё и в полном диссонансе. Она села на кровать и начала открывать тяжёлую коробку. Хоть ничего не болело, но внутри ощущался неприятный, болезненный дух, будто поднималась температура. Мама стояла в дверном проходе и молчала. Даша бросилась к брату на шею и начала плакать. Две противоположные эмоции смешались в душе. — Спасибо! Спасибо! — Благодарила надрывающимся голосом. — Да всё, отвали! В коробке был гитарный усилитель. Даша смотрела на маму, вытирая слёзы дрожащей рукой. Та, вся замученная, исхудалая, еле держалась на ногах и смотрела печальным взглядом на дочь. Он всё-таки выражал некую радость за детей, и женщина ушла. Даша легла на кровать и, закрыв глаза, пыталась разобраться в происходящем. Желания сбываются, когда ты этого не ждёшь. Ты не чувствуешь радости или счастья, когда кто-то исполняет твою мечту.