Энтропия Лунной сонаты

Чонгук решает для себя в какой-то момент, что никому и ничего не должен. Впрочем, мысль верная, но распространялась далеко не на всех. Только на тех, кто умудрялся испытывать его терпение. За окном моросит дождик, а солнце лениво уходит за линию горизонта, великодушно оставляя на прощание полотно из золотисто-оранжевых мазков на светло-голубом полотне, и совсем скоро снова наступит ночь, по природе своей непроглядная, если бы не вмешательство людей и их пресловутой эволюции. Чон глубоко вдыхает носом, впуская в легкие запах мокрого асфальта, и ощущает волну умиротворения, которая в последнее время подозрительно часто захаживала в гости к сознанию парня. Затишье перед бурей? Подсознательная уверенность, что скоро всё встанет на свои места, и жизнь пойдет своим новым чередом? Да кто ж его знает... разве что тот, кто вершит судьбу человечества в этом мире. Брюнет улыбается вспомнившимся словам, словно их ему сказал до боли родной человек, и в мыслях завершает фразу, успевшую отложиться в долгосрочной памяти. Юноша подходит к нужному ресторану и искренне поражается тому факту, что кто-то и правда может ходить в такие заведения несколько раз в месяц или хуже того – в неделю. Замечает компанию молодых людей, заходящих в помещение, и внутренне возмущается: здесь ведь нет дресскода, тогда какого черта? Собирается с мыслями, пытаясь не показывать никаких эмоций на лице, расслабляет нахмуренные брови и решается наконец зайти тоже. — Здравствуйте! У вас заказан столик? В этот момент к молодому человека приходит осознание. Почти моментально. Он не знает. Как и не знает, за каким именно столом сидит мегаважная персона Пак Чимин и здесь ли он вообще. Девушка с мягкой улыбкой на лице вопросительно смотрит на парня, по всей видимости не понимая, почему пауза так затянулась, а в глазах стоящего напротив неё брюнета читается не то испуг, не то мозговой штурм. — Я... честно говоря, я... — Извините, — Чонгука перебивает на полуслове парень среднего роста с выкрашенными в пшеничный блонд волосами, — он со мной. Чимин вежливо улыбается хостес, когда та оборачивается к источнику звука, и пристально смотрит на Чона, предварительно оценив то, в чем тот пришел. К удивлению или нет, но брюнет выглядит почти так же, как и в день их первой встречи, разве что без кепки на голове и в прямых черных джинсах вместо джоггеров. — Конечно, позвольте проводить Вас к столику. — Спасибо, не нужно, я провожу свою компанию сам, — Пак снова улыбается, вдобавок кокетливо подмигивая, и приглашает брюнета пройти вслед за собой. «А чего ж ты сам-то не разоделся, раз мне требования выставлял?!» – у Чонгука в голове целая эпопея возмущения, но субординацию соблюдать всё-таки приходится, и воспринимать эту встречу как собеседование или что-то в этом духе тоже будто чуть более, чем необходимо. Никаких дружеских связей или вражды, никакой эмпатии или неприязни, только холодный подход к делу. Юноша делает для себя вывод, что во всех приличных и культурных заведениях главное правило – больше светлых оттенков и яркого освещения вкупе с лаконичным дизайном. И, признаться, сочетание всего этого действительно смотрелось выигрышно. — Присаживайся, — Чимин указывает на стул, что стоит дальше от ограждения балкончика, говорит спокойно и, как ни странно, без какого-либо высокомерного тона, коим веяло от его сообщения. Настроение хорошее, что ли? Или Чон как обычно читает не с той интонацией? Чонгук молча следует инструкциям, поправляет волосы, которые заимели привычку лезть в глаза, и принимает из чужих рук меню, не поднимая глаза на Пака. Отмечает, что у того очень много колец на руке и что выглядит это ни много ни мало стильно, хотя признаваться в этом совсем не хотелось. — Спасибо, что прислушался, хотя я надеялся на немного другое, — блондин начинает разговор первым, и второй парень буквально всем телом чувствует чужой взгляд на себе, не выдерживает и всё же решает посмотреть на собеседника. Немного странно, конечно, видеть Пак Чимина таким, особенно учитывая, что весь опыт в общении с ним ограничился концертом. Теперь лицо молодого человека приобрело более жесткие черты из-за отсутствия макияжа, и, если честно, ореол недосягаемости спал, словно до этого Чонгук видел только идеализированный донельзя образ. Мелкие воспаления на коже, совершенно не бросающиеся в глаза, легкая щетина над верхней губой, как если бы музыкант только-только побрился, и, что было по какой-то причине самым притягательным — почти что черный, натуральный цвет глаз, который неведомым образом лишал общий вид чуть ли не приторной милоты. И, что самое забавное, Пак сам был одет во всё темное, пусть и в немного другим стиле. Черная водолазка и висящий на тонкой цепочке серебряный крестик, темно-серые джинсы и черное пальто. Элегантно, одним словом. — Да, я, признаться, тоже, — Чон ведет бровью, слабо улыбаясь, и получает улыбку в ответ. Брюнет смотрит на блюда, представленные в меню, и на их цены и искренне задумывается о том, что сегодня закажет он только стакан воды. В конце концов, не спускать же ему всю зарплату на одну порцию пулькоги? Пусть даже про всю зарплату парень немного преувеличил. — Определился? — Ну, вроде того. Чимин смеется, подзывая официанта к себе, словно нарочно выбрав ресторан в подобной ценовой категории. Хотя, возможно, Чонгуку этот подтекст только кажется. Не рассчитывал он, что какой-то заносчивый незнакомец войдет в положение обычного человека или тем более будет угощать. — Можно, пожалуйста, две порции супа с клецками и два бокала Chateau Doisy-Vedrines, белого, сладкого. — Конечно! Не хотите чего-нибудь еще? Пак вопросительно смотрит на брюнета, словно и правда ожидает от него какого-то ответа, но парень только мотает головой и неловко улыбается. — Нет, спасибо. — Хорошо, ожидайте, заказ будет готов примерно через 18 минут. — Спасибо. Официант удаляется, и блондин откидывается на спинку стула, продолжая давить на собеседника пристальным взглядом вкупе с легкой ухмылкой на губах. — А ты, как я понял, не из привередливых, так? — Чон смеется и отводит взгляд, записывая очередной пунктик в свой воображаемый блокнот. Чимин явно не из тех людей, которых можно с первого взгляда прочесть как открытую книгу, но почему-то вместе с тем рядом с парнем брюнет чувствовал себя непринужденно, даже несмотря на то гребаное сообщение, которое никак не получалось выкинуть из головы. У блондина странная тяга к постоянному зрительному контакту, и от этого порой становится немного неловко, но всё это смущение разом рассеивается, стоит юноше улыбнутся. Или чего хуже – засмеяться. И, как ни странно, у пиансита приятный голос, в какой-то степени даже успокаивающий и, о боже, уютный. Других ассоциаций в голове Чонгука не возникло. — Так ты действительно хочешь, чтобы я научил тебя играть на пианино? — Думаете, это был розыгрыш? Тогда с чего бы я пришел сюда? Музыкант ухмыляется, явственно ощущая враждебность. — Просто я никогда не планировал начать работать репетитором, вот о чем я. — Ваше право отказаться, я не собираюсь бегать за Вами как навязчивая фанатка и умолять о чем-то. Да и Ваше право было пригласить меня сюда, так? — Говоришь на языке фактов. Мне нравится, – Пак в очередной раз улыбается и впервые, кажется, за всё это время опускает глаза первым, – тогда давай условимся на некоторых моментах. — То есть Вы согласны? — Получается, что так. Чон бегает взглядом по чужому лицу и искреннее благодарен тому, что еду им еще не принесли, иначе брюнет, скорее всего, поперхнулся бы. По телу разливается жар от накатывающего волнения, руки снова немного трясутся, и Чонгук явственно ощущает, как колотится его сердце, которое готово вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки прямиком на стол с идеально белой скатертью. Хочется тайком ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что всё это не сон и что сейчас парень не проснется от назойливого будильника в своей квартире, где снова забыл закрыть окно до конца. Не сдерживается и опускает руки под стол, кончиками пальцев крепко сжимая кожу на левом запястье. Терпит, чтобы не зажмуриться от боли и в конечном счете не улыбнуться собственным мыслям. Это не сон, он здесь, он существует прямо в этот момент, и он только что не получил отказ на свою детскую и достаточно-таки дерзкую просьбу. Это не галлюцинации, и он и вправду сидит в одном из лучших ресторанов Сеула в компании Пак Чимина — еще совсем молодого, но уже достигшего таких успехов на сцене. — Ты ведь младше меня, верно? — Не знаю... а должен быть младше? Чимин снова смеется в ответ, на этот раз как будто более искренне, и его глаза, в мягком желтом свете люстры черного, как кромешная тьма глубин океана, цвета, превращаются в полумесяцы. И от данного вида Чон сам тихо и скромно и смеется, не имея сил противиться чужому очарованию. Так ведь это называется? — Я девяносто седьмого года, насчет Вас, признаюсь, не имею и малейшего понятия. — Так ты не мой преданный фанат? — уголки рта блондина опускаются вниз, и теперь парень похож на расстроившегося ребенка, который вот-вот заплачет и дует губы. Резко меняется в лице, натягивая ухмылку, наклоняя голову вбок и совсем немного щуря глаза, — значит, я твой хён... кстати, как тебя по имени? — Чонгук. — Значит, я твой хён, Чонгук. Чонгук-а, — Пак нарочно тянет последнюю гласную и ставит локти на стол, кладя голову на ладони. — Боже... Пак заливается смехом, не выдерживая и закрывая лицо руками, нагибается над белой скатертью, пытаясь успокоиться. Моментально принимает обычное положение, когда к их столику наконец-то подходит официант с подносом в руках. — Ваш суп с клецками и вино. Приятного аппетита! — Спасибо большое. — Спасибо, — Чон смотрит незнакомому худощавому парню в глаза и вежливо улыбается. Всё-таки приветливый персонал — его небольшой фетиш. Чимин замолкает на несколько минут, принимаясь уплетать горячее блюдо, хотя временами всё равно почти что тайком посматривает на своего компаньона. Ищет на чужом лице реакцию. — Ну как? — Это... очень вкусно. — Еще бы. Хотел, чтобы по вкусу было отвратительно? — Мечтал. Блондин снова тихо хихикает, в конце концов замолкая и давая возможность спокойно насладиться едой. — Так и? — Чонгук отставляет уже пустую тарелку подальше от себя, поднимая взгляд на старшего. Чувство сытости наполняет организм настолько, что хочется прилечь и тяжко повздыхать. — Что и? — На чём условимся-то... — А, это, — Пак, кажется, действительно успел забыть о том, о чём сам же завел диалог первым. Достает из салфетницы одну, такую же белую, как и скатерть на столе, салфетку и прикладывает к пухлым губам, вытирая нежную кожу, — точно. Дай мне минуту, я соберу все мысли в единое целое. Чон в ответ только пожимает плечами и оставляет Пака на попечение самому себе. — Так вот. Первое, я просто учу тебя, ничего личного. Никаких посиделок, тусовок, гулянок и всего прочего. Чисто рабочие, если это можно так назвать, отношения. Я не ищу в тебе друга или чего-то такого и надеюсь, ты тоже, — брюнет в ответ кивает, находя такое условие более чем подходящим, — второе. Не распространяйся, я не хочу лишней шумихи и каких-то слухов по всем журналам, давай это останется между нами и моим домофоном. Третье, хотя это довольно очевидно, но всё же стоит обговорить всё сразу. Это не бесплатно, ты должен понимать. За всё есть своя цена, и за мои услуги, тем более такие уникальные, нужно платить, – Чимин смеется с собственных слов про уникальность, не давая Чонгуку шанса снова ощутить к себе неприязнь. Разве что совсем немного. — Главное, скажите сколько я должен Вам отдать. Не знаю, понимаете Вы или нет, но мне нужно знать, чтобы оставлять себе хоть какой-то минимум на то, чтобы не сдохнуть с голоду. — Понимаю. Условимся на сорока тысячах Вон за занятие. Как по мне, достаточно лояльно. Оплатишь сразу всю сумму в конце, хотя что-то мне подсказывает, что настолько доверять незнакомцу — глупо. У брюнета от таких цифр глаза лезут на лоб, но парень для себя прекрасно понимает, что в данный момент готов пойти на многое, чтобы дать себе возможность подобного обучения. — Допустим. — Вроде всё. Я мог что-то забыть, но в любом случае мы можем обговорить это чуть позже, всё остальное не такое принципиально важное. Выпьем за наш контракт? Старший аккуратно берет в руку бокал с белым сладким вином, протягивая его Чону и слабо улыбаясь. Чонгук поднимает свой бокал в ответ, одаривая хёна теплой широкой улыбкой. Морщится, отпивая глоток алкогольного напитка, вызывая легкую усмешку на губах блондина. Мечты сбываются, и такое бывает. Главное помнить, что за каждую свою мечту ты должен что-то отдавать, должен чем-то платить. Будь то пресловутые сорок тысяч Вон за занятие, здоровье, любовь всей твоей жизни или, возможно, даже душа. — Спасибо за этот вечер, Чонгук. Счет оплачу я, не благодари. Пойдет в твой чек за обучение. Чимин становится донельзя серьезным, не проронив ни улыбки, встает из-за стола и молча удаляется к выходу, оставляя брюнета наедине с собой и своими мыслями. Не странный ли для такой популярности? Ответ находится почти мгновенно, не требуя великих размышлений. Нет, потому что, как бы то ни было, известность обрекает на существование в образе, в той оболочке, которая создается вокруг тебя. И не сказать что это что-то плохое, но Чон не думает, что подобная жизнь пришлась бы ему по вкусу. Брюнет кротко прощается с персоналом, получая в ответ вежливую улыбку, пожелания хорошего вечера и приглашение вернуться к ним снова, и выходит на улицу, где, как оказалось, еще не успело толком стемнеть. В воздухе витает почти не ощутимый запах прорастающей из-под земли первой травы, смешанный с запахом всё еще мокрого асфальта и дешевого бензина проезжающих мимо машин. Чонгук вдыхает полной грудью, вставляет наушники в уши и решает, что сегодня домой он будет добираться под плейлист с любимыми песнями. На душе отчего-то спокойно и умиротворенно, словно этот вечер парень провел в компании не почти незнакомого высокомерного блондина, а близких друзей, по которым так сильно и долго скучал. Вместо неба над головой зеленовато-голубые воды Андаманского моря в опускающихся сумерках, редеющий с каждым часом песок цвета апельсиновой кожуры, донельзя неестественный, а под ногами вымощенная серой плиткой дорога до остановки.