Энтропия Лунной сонаты

Брюнет открывает глаза, когда полуденный свет бьет в не зашторенное окно, тяжело вздыхает и переворачивается с правого бока на спину. Чувствует себя разбитым, выжатым, как лимон, и самую малость проклинает себя за то, что позволил себе снова уснуть. Нужно было вставать утром, когда проснулся первый раз, несмотря на сильное желание остаться в постели еще на час-другой. Один наушник выпал из уха, пока парень спал, а экран смартфона по-прежнему не был заблокирован, хотя видео уже давным-давно закончилось. Чонгук выпутывается из тонкого провода, овившегося вокруг левой руки, проверяет центр уведомлений и искренне удивляется, когда видит в нем знакомый ник. j.m.p_: “Привет! Давай сегодня вечером встретимся в том ресторане, помнишь? Нужно кое-что обсудить. У тебя будет свободное время?” Чон отвечает согласием, особо не задумываясь о том, что конкретно потребовалось обсудить Паку, блокирует смартфон и тупит взгляд в потолок, размышляя, чем занять себя сегодня помимо запланированной встречи. j.m.p_: “Отлично. Тогда к 8 будь там” Младший снова соглашается, встает с матраса и проводит привычный утренний ритуал, хоть уже далеко не утро, и половина дня успешно потрачена на сон. Кнопка включения чайника щелкает ровно в тот момент, когда парень выходит из ванной комнаты, и шум проточной воды плавно сменяется тихим рокотом кипящей. В небе плескается густой мед с переливами розового щербета, и золотой ореол солнца медленно опускается за линию горизонта, когда брюнет выходит из дома. И если до этого момента почти все мысли были заняты завтрашним рабочим днем, то теперь каждую из них терзала одна и та же тревога, монотонная и навязчивая, как писк комара среди ночи. Что хочет обсудить Чимин? Почему он не написал об этом в сообщении, почему для этого обязательно нужно встретиться вживую? Он больше не будет давать уроки? У него будут какие-то гастроли за рубежом и временно придется остановить обучение? Чон старается об этом всем меньше думать, ищет вокруг себя что-то, за что его внимание может зацепиться, и на время становится чуть спокойнее. В любом случае, точной причины парень узнать не сможет, пока не увидится с репетитором лично. Чонгук поправляет край свитшота, что так некстати решил зацепиться за кожаный ремень на джинсах, аккуратным движением среднего пальца смахивает спавшую на лицо прядь и улыбается мысли, что этим жестом можно незаметно слать людей куда подальше. Бегло осматривает свое полупрозрачное отражение в панорамном окне ресторана и заходит внутрь, не слишком явственно ощущая, что в этот раз чувствует себя менее скованно в стенах заведения. То ли оттого, что людей сегодня меньше, чем тогда, то ли оттого, что это уже не первый раз, когда парню доводиться побывать в подобном месте. Девушка-метрдотель, все та же, что и тогда, мягко улыбается Чону, когда тот подходит к ней ближе. Теперь без рассеянного и потерянного взгляда, делающего молодого человека похожим на беззащитного щенка, брошенного на обочине. Волосы сотрудницы, выкрашенные в приятный теплый блонд, аккуратно собраны в низкий хвост и мягко блестят в свете люстр. Глаза еле заметно подкрашены, и макияж выдают только тонкие стрелки. — Здравствуйте! Вам подсказать свободный столик или у вас он заказан? — радушная улыбка не исчезает с миловидного лица, и от этой улыбки совсем не веет натянутостью. — Здравствуйте. Думаю, столик заказан. Не могли бы вы посмотреть, пожалуйста? Чонгук улыбается в ответ, но выходит слегка неловко. — Конечно. На чье имя? — Пак Чимин, — говорит брюнет, оглядывая зал ресторана и встречаясь в конечном итоге взглядами со своим спутником на этот вечер. Блондин сидит на том же месте, что и тогда, широко улыбается младшему и спустя долю секунды отворачивается. Старший снова смеется. Смеется, и Чонгук не совсем понимает, из-за чего, но улыбка Пака вызывает ответную реакцию, и Чон буквально молится, чтобы его тихого смешка не заметила девушка, ищущая нужное имя в списке гостей. — Да, все верно, — она поднимает взгляд на молодого человека, стоящего напротив, и снова слабо поднимает уголки губ, — пройдемте, я Вас провожу. — Спасибо. Брюнет садится напротив своего репетитора, испытав расплывчатое чувство дежавю. Все кажется предельно похожим на прошлую встречу, за исключением внутреннего ощущения. Волнение не смешивается с раздражением; последнее исчезло, возможно, не до конца, но исчерпало все свои ресурсы, и теперь на его место пришло ощущение, что этот вечер будет приятным и легким. Только если Чимин пришел не с плохими новостями, разумеется. — Я уже заказал нам блюда и выпить, надеюсь, ты не сильно против? — У меня очень утонченный вкус, но я доверюсь Вашему выбору. На этот раз. Блондин смеется и кивает головой, и кивок этот явно не значит, что Пак Чонгуку верит. Чон этим не оскорбляется и с достоинством признает тот факт, что он вовсе не похож на человека, который питается высокой кухней каждый день. В конце концов, брюнет ни за что бы не поверил, что старший в своем гастрономическом познании настолько преисполнился, что смог бы отказаться от горячего и до жути аппетитного корн-дога из крохотной обветшалой кафешки в одном из спальных районов Сеула. — Ну так и что Вы хотели обсудить? — А, точно... я уже и забыл, что мы сюда пришли не просто время провести. Чимин вздыхает, чуть приподнимается со своего места и поправляет край водолазки, заправленной в черные джинсы. Проваливается в презентации своего актерского мастерства с треском, как только встречается с младшим взглядами, смеется, запрокидывая голову назад и закрывая почти все лицо руками. Чон опускает голову и качает ею из стороны в сторону, улыбаясь в попытке сдержать смех, и все в его взгляде выдает единственную реакцию на чужие слова: «Господи, ты серьезно?» Официант приносит еду, и в каждой из тарелок блюдо выглядит настолько изысканно и вкусно, что Чонгук готов наброситься на неё моментально. Благодарит молодого человека в белоснежной рубашке и строгих черных брюках и неспеша принимается за прием пищи, довольно мыча после каждого укуса. — Я рад, что тебе нравится, но, пожалуйста, прекрати... — А что такое? «Я Вас смущаю?» — брюнет специально говорит с набитым ртом, отрывается от еды на несколько секунд, смотрит на старшего и улыбается, заставляя того разразиться приступом смеха. Чимин не может перестать смеяться, и по этой причине риторический вопрос Чона остается без ответа. Пак подается чуть вперед, ставя локти на стол и закрывая лицо ладонями, его плечи трясутся, и в какой-то момент младшему кажется, что маэстро плачет навзрыд. — Вы в порядке? Пианист всего лишь мотает головой, но по утихающему смеху слышно, что он, наконец-таки, успокаивается. В какой-то момент блондин убирает руки от лица, покрасневшего и чуть влажного от выступивших слез, пальцем аккуратно вытирает глаза и выдыхает, продолжая улыбаться. Тихо хлопает в ладоши, и это значит, что акт все же подошел к концу. Выжидает паузу в несколько секунд, ощущая на себе пристальный взгляд собеседника, и, собравшись с силами, возобновляет тему разговора. — У меня немного изменилось расписание. Поэтому нам нужно поменять время и дни занятий. Тебе будет удобно во вторник, среду или субботу? — Не шибко. У меня свободны только четверг и выходные. — Странное расписание. — Я знаю, но какое есть, — пожимает плечами Чонгук. — В четверг я буду освобождаться только ближе к десяти часам. Ты ведь не сможешь попасть домой привычным способом, я правильно понимаю? — Правильно. Общественный транспорт в это время уже не ходит. Хотя, в целом, я могу добираться на метро, но это может выйти дороже, чем обычная поездка. Не знаю, почему я не подумал об этом раньше. — Ты не отличаешься умом и сообразительностью, так? — говорит Чимин, но его слова не воспринимаются как упрек, и Чон в ответ только вскидывает одну бровь, заставляя старшего улыбнуться. — Разница будет не особо велика, я думаю. Ты вообще на всем экономишь? — Стараюсь. В любом случае, этот вопрос решаем. И, вообще-то, Вы мне могли об этом просто написать, а не тащиться ради обсуждения занятий в ресторан. Но это уже так, к слову. — Это да... Я как-то не подумал. — И Вы мне еще говорите про сообразительность, серьезно? Пак смеется, принимая свою оплошность, и его рука падает на стол предельно близко к руке Чонгука, слегка касаясь тыльной стороны ладони. Брюнет для себя подмечает еле заметный жест, когда старший словно одергивает себя в последний момент, избегая тактильного контакта, что, в целом, кажется правильным. Они не друзья и даже близко не в доверительных отношениях, и об этом нужно помнить. Субординация в некоем роде. — Ты слишком дерзко общаешься со старшими. Парни выходят из ресторана, когда солнечный шар уже почти скрылся за линией горизонта, передавая власть в руки ночной мгле. В воздухе по-прежнему пахнет теплом и цветением, и от этого аромата, смешенного с удушающим запахом бензина от проезжающих мимо машин, где-то в районе солнечного сплетения распускается первый бутон предвкушения летнего сезона, который, впрочем, уже не за горами. Чимин вдыхает полной грудью, оглядывая улицу по сторонам и устремляя взгляд на укутанное иолитовым покрывалом небо. — Не хочешь... немного прогуляться? — спрашивает старший, поворачивая голову к парню, молча стоящему рядом. — Что? — Прогуляться недолго со мной, погода хорошая. — Ну... да, давайте. Чонгук не оставляет себе времени подумать, соглашается почти моментально, словно в этот момент не он управлял собственным телом, а кто-то извне, стоящий выше, чем все в этом мире, произнес слова за него. Кто-то, кому отчаянно не хотелось возвращаться домой, в пустую и одинокую квартиру. В комфортное молчание стен и редкий рокот двигателей автомобилей где-то вдалеке, в скромную обитель, которая для юноши всегда была безопасностью и уютом. Чону не хотелось оставаться одному, как это бывает после хорошо проведенного времени с другом, после встречи, конца которой ты ждешь с ощущением беспомощности перед обстоятельствами. И в этом случае молодой человек отказывается принимать себя и собственные ощущения, списывая все на кого-то более могущественного, чем само человеческое сознание. Чимину ведь тоже домой не хочется, верно? По его глазам это отчетливо видно. Молодые люди выходят на освещенную фонарями набережную, на которой людей не сильно уж и много, только то тут, то там гуляют парочки и редкие семьи в полном составе. Совсем изредка встречаются компании подростков, но и те не слишком давят своим присутствием. У брюнета под грудной клеткой клокочет легкое волнение, не дающее ему первое время покоя. Самое тяжелое в новых знакомствах — избежать неловкого молчания. Потому что о чем говорить совершенно неясно, а подбирать темы для разговора – как-то глупо и по-своему странно. Беспокойство уходит само собой, и Чон сам не замечает, как этот легкий рокот без привлечения лишнего внимания рассеивается, оставляя место для чистой импровизации и спокойствия. С Чимином не нужно думать, что сказать в ответ, не нужно ломать голову над темой для обсуждения. Поток речи льется спокойным течением, как весенний ручеек в лесной глуши. С Чимином на удивление комфортно и, как оказалось, можно поговорить о чем угодно. Даже о новой дораме, над которой брюнет пролил море слез (и, по чистосердечному признанию, Пак тоже). Приятное и в какой-то степени шокирующее открытие. Блондин не замолкает ни на минуту, часто смеется и изредка касается чужого плеча в порыве смеха. Ненавязчиво, учитывая, что в такие моменты старший буквально чуть ли не падает на землю, то сгибаясь пополам, то увиливая в сторону, теряя равновесие. Пианист заходит в небольшую кофейню, которая выглядит, по мнению Чонгука, как маленький домик в Майнкрафте, который ты строишь, только чтобы пережить первую ночь, и выходит оттуда с двумя стаканчиками кофе, протягивая один младшему. — Надеюсь, ты любишь капучино с карамельным сиропом. И отказ, если что, не принимается. Чон растеряно глядит на молодого человека, обреченно вздыхает и принимает угощение, тихо и смущенно поблагодарив, что вызывает у блондина мягкую улыбку. И по неведомой причине Чонгук находит милым тот факт, что Пак становится выше него, только если встанет на ступеньку. Записывает в воображаемый ежедневник, что он, оказывается, любит капучино с карамельным сиропом, фиксируя этот факт под черепной коробкой. — Так что? Побудешь моим личным фотографом? Брюнет смотрит на парня с нескрываемым непониманием, а спустя пару секунд фыркает, вместо того чтобы посмеяться, воспринимая чужие слова как очередную глупую шутку. Но Чимин оказывается предельно серьезным, и серьезность его выражалась в долгом, почти что прожигающем, взгляде и слабой улыбке. «Эмоция выжидания», — именно такое определение дает Чон этому выражению лица у себя в голове. — Ладно, так уж и быть. Музыкант подходит ближе к ограждению, разделяющему саму набережную и воду, встает в позу, облокотившись на него, выставив одну ногу вперед крест-накрест и повернув голову в сторону. Звук затвора камеры, и Чимин слегка меняет положение. Звук затвора. Новая поза. — Вы что, в модельном учились? Блондин смеется, уже привычно прикрыв лицо ладонью, и отходит от ограждения, чуть отдаляясь от младшего вдоль тропинки, выложенной светло-серой плиткой. Поворачивается к Чонгуку, продолжая принимать новые позы после каждого щелчка камеры и заставляя брюнета тихо хихикать, смущаясь. — Перестань, эй! — Чего? — Хватит ржать надо мной! — Ладно, хорошо, — юноша делает серьезное лицо, давая старшему понять, что учел его требование. И, как только Чимин расслабляется, принимая новое положение для фотографии, проваливается с треском. — Чонгук!! — Простите, простите, — извиняется тот, продолжая смеяться и вместе с тем делать фотографии возмущенного учителя. Блондин, в конечном счете, сдается, и меняет тактику. Осознанно идет на то, что больше красивых фотографий у него не выйдет, кривляется на камеру, делает губы уточкой и показывает знак мира пальцами, и это, на удивление, у Чона не вызывает такой бурной реакции. Замечает, что молодой человек делает снимок каждый раз, стоит Паку улыбнуться, и это наблюдение отзывается теплом в груди. Теплом, медленно растекающимся по венам мягким потоком густой нуги. В небе содалит — синева со светлыми проблесками облаков кальцита и золотым полумесяцем на своем законном месте. Над головой шафрановый свет фонарей и тихий шелест деревьев от легкого ветра. И где-то под ребрами чуть неспокойной винной гладью плещется комфорт. Чимин сидит рядом, впервые за всю прогулку молча, вдумчиво смотрит на беззвездное небо, уходя в свои мысли, и только он сам знает, насколько глубоко в них потерялся. — Пора вызывать такси, кажется. Уже поздно, — говорит блондин, неожиданно поворачиваясь к Чонгуку и заставляя того вздрогнуть от неожиданности. Слабо улыбается, получая утвердительным кивок в ответ, и в этой улыбке смешались благодарность и тоска. Парни медленным шагом доходят до дороги, словно никто из них не хочет, чтобы эта прогулка подходила к своему логическому концу, почти всю дорогу не разговаривая, будучи погруженными каждый в свои раздумья. Белая легковая подъезжает спустя несколько минут, и Чон с искренним замешательством смотрит на старшего, когда тот садится в машину вслед за ним. — Я заказал на два адреса сразу, — отвечает на немой вопрос, улыбаясь уголками губ. Привычка, сохранившаяся с детства — смотреть в окно по дороге куда-либо. И от этой привычки брюнет не отказывался до сих пор, взглядом хватаясь то за проезжающие мимо автомобили, то за прохожих, то за проплывающие вдоль трассы здания. Иногда глядит в лобовое окно, и как ребенок радуется ощущению, словно это он сам ведет машину, или автомобиль сам по себе движется в заданном направлении, оставляя на Чонгука обязанность наблюдать за происходящим. Чувствует на себе чужой пристальный взгляд и поворачивает голову в сторону попутчика, вновь без слов задавая вопрос, слабо кивнув головой и слегка приподняв брови. Учитель в ответ улыбается, мягко и с характерным, пожалуй, только для него теплом, моментально располагающим к себе. — У тебя очень красивый профиль. Чон в ответ ничего не говорит, смущенно опускает взгляд, а потом снова отворачивается к окну в бессознательной попытке спрятаться от причины этого смущения. Комплимент, вводящий в ступор. Озвученный прямо, отрезвляющий, как пощечина и чуть опьяняющий, как бутылка хорошего сидра. Автомобиль плавно останавливается на нужной улице, и брюнет вежливо благодарит водителя, прощаясь сначала с ним, и только потом с Паком. Блондин отвечает полушепотом, вкладывая весь посыл в касание до плеча мягким и успокаивающим душу поглаживанием. Осторожным, больше даже аккуратно боязливым. Младший захлопывает за собой дверь заднего сидения и уверенно идет вперед, не оборачиваясь на звуки удаляющейся машины. Как крутые парни никогда не оборачиваются на взрывы. В какой-то степени ведь похоже, правда? j.m.p_: “Ты как там? Спокойно добрался?” Сообщение приходит, когда брюнет уже лежит в постели, укрывшись легким одеялом и засыпая; раздается резким, чуть ли не оглушающим, ударом молота по сонному сознанию, и юноша вздрагивает от неожиданности. jeonjk97: “Да, все хорошо. Вы сами-то как?” j.m.p_: “Порядок. Скинешь фотки?” Чонгук зачем-то отвечает на сообщение вслух, при этом оставляя чат пустым после просьбы старшего. Открывает галерею и ужасается, когда понимает, сколько всего нужно будет прислать, если не отбирать фотографии по шкале от «точно нет» до «это обязано быть во вложениях». Просматривает каждую, и улыбается, изредка тихо хихикая. Делает вывод, что «живые» фотографии – идеальный способ хранить воспоминания. j.m.p_: “Спасибо!” jeonjk97: “Могу я выложить к себе в историю вот эту?” j.m.p_: “Конечно, только отметить не забудь” Чон без раздумий смахивает пальцем слева направо, открывая окошко историй, и загружает понравившуюся фотографию, ставя под ней упоминание с аккаунтом репетитора. Жмет на иконку «Опубликовать» и с чувством выполненного долга закрывает все открытые в смартфоне вкладки. Звук нового уведомления снова разрывает умиротворяющую тишину студии, и брюнет нехотя включает экран. “j.m.p_ упомянул вас в истории.” j.m.p_: “Спасибо за этот вечер. Спокойной ночи” jeonjk97: “И Вам” Окончательно блокирует смартфон, убирая его подальше и выключая звук, и проваливается в сон буквально за несколько минут. И если бы Чонгук попытался вспомнить, когда он в последний раз засыпал так быстро не от усталости после рабочей смены и без ощущения тяжелой измотанности, то наверняка не смог бы этого сделать.

***

Чон берет в руки смартфон первый раз только во время десятиминутного «перекура», смахивая новые уведомления о заявках на подписку, где-то в глубине души жалея, что отметил Пака в своей истории. Очевидно же было, к чему это приведет. j.m.p_: “Погляди на это” Чимин скидывает ссылку на какую-то статью, и по началу брюнет не хочет по ней переходить. Не потому, что знает, что там будет, а потому что ему предельно лень читать её содержание. И к его же радости, саму статью изучать и не приходится, в заголовке все объяснено жирными большими буквами. Все, включая и то, что сайт, выпускающий статьи, не представляет из себя ничего стоящего. Обычное желтушное издание, какие были популярны еще несколько лет назад и какими зачитывались одинокие (и не только) женщины всех возрастов. «У Пак Чимина новый любовник?»