Энтропия Лунной сонаты

«У Пак Чимина новый любовник?» На экране смартфона высвечивается текст и прикрепленная к нему же фотография, на которой два парня, блондин и брюнет, оба во всем черном, сидят в зале ресторана, что-то обсуждая во время приема пищи. Пак на фотографии смеется, склонившись над аккуратным столиком, пока Чонгук сидит к камере спиной, будто пряча свое лицо. Чон листает статью, бегло читая её содержание, и в какой-то момент теряет нить мысли, запутавшись в паутине воспоминаний о вчерашнем дне. На лице появляется улыбка, легкая и почти неосознанная. Чимин на этом снимке, сделанном максимально подло, исподтишка, выглядит донельзя милым и, как бы странно это ни звучало, живым, настоящим. Словно ослепляющей пелены популярности никогда не существовало. «А что такое? Я тебя смущаю?» И раздающийся эхом в голове чужой звонкий смех. Ученик прижимает предплечье к губам, нежной кожей ощущая гладкую ткань рукава, сдерживает смех, сидя в автобусе, и лбом утыкается в поручень на пустом сидении спереди. «Пак Чимин — юное дарование сцены современной классической музыки, получивший известность совсем недавно, был замечен вечером в одном из престижных ресторанов Сеула в компании неизвестного молодого человека. Фотографию прислал преданный читатель нашего издания, утверждающий, что не смог запечатлеть лицо пассии исполнителя. И тем не менее, фотограф заявляет, что спутник пианиста очень красив внешне, хоть и не совсем дотягивает до Пак Чимина, идола нынешней просвещенной молодежи...» Брюнет перечитывает последнее предложение, не понимая, как стоит на подобное реагировать. Смех смехом, но они буквально назвали его красивым, но не слишком. Урод, но не в абсолютной степени или красавчик, но не то чтобы уж очень? Звучит, как неплохая идея для следующего заголовка. Чонгук закрывает вкладку со статьей, возвращаясь к чату с блондином. Тупит взгляд в экран и снова не знает, что такого сносного бы написать. jeonjk97: “Это треш...” Неоригинально, но как минимум исчерпывающе в своем содержании. По крайней мере Чон себя в этом убеждает, и от чего-то ему хочется не показаться после этого глупым. Внизу экрана смартфона появляется мелкая надпись «печатает...», и парень облегченно выдыхает. Не хотелось бы, чтобы разговор оборвался на этом сообщении. j.m.p_: “АХАХАХАХ согласен” Ученик улыбается, и печатает снова, уже не особо задумываясь над трактовкой и словами. Да, иногда с Чимином общаться действительно просто. jeonjk97: “А Вы знали, что завтра у нас будет не просто занятие, а свидание?” Прочитано. Пак снова что-то пишет. Только в этот раз почему-то ответ ждать несколько волнительно. j.m.p_: “Неожиданно” j.m.p_: “Но ладно, я согласен” Чонгук хихикает, уткнувшись в экран смартфона и не обращая внимания ни на что вокруг. jeonjk97: “Купить чего-нибудь?” j.m.p_: “Хорошего вина и свечи, закуска с меня” jeonjk97: “Договорились” jeonjk97: “Хотя я надеялся на пиво и сушеную рыбу” Сам пошутил — сам посмеялся. Залог долгой и счастливой жизни. И Чону действительно хочется верить, что Чимин тоже находит всю эту переписку хотя бы забавной. j.m.p_: “Можно я буду называть тебя зайчиком :)?” jeonjk97: “Какой ужас” jeonjk97: “Только через мой труп” j.m.p_: “:(” j.m.p_: “Но мы же встречаемся...” Чонгук несколько секунд не отрываясь смотрит на экран своего смартфона, зацикливая внимание на последнем сообщении. От солнечного сплетения к горлу разливается жар, словно от недавно выпитого настоявшегося коньяка, и парень не знает, куда от этого обжигающего легкие чувства деться. Строчит привычное «ахахах», жмет кнопку «отправить», и отказывается сомневаться в том, что сообщение учителя было обычной шуткой. Чимин отправляет тоже самое в ответ, и Чонгук успокаивается. jeonjk97: “Эта переписка зашла куда-то не туда” Пак снова смеется. И хотя полной уверенности в этом у брюнета нет, у него по крайней мере есть буквы на экране, прямо указывающие на то, что старшему весело.

***

Из любимой чоновской кружки поднимается полупрозрачный пар, пока парень макает в кипяток чайный пакетик, чтобы тот быстрее окрасил воду в темно-коричневый цвет. В квартире стоит звенящая тишина, и поначалу она оставляет призрачное ощущение дискомфорта, к которому парень со временем привыкает. Через закрытое впервые за долгое время окно изредка доносятся гулкие звуки улицы, и чуть чаще и отчетливее — чьи-то пьяные возмущенные крики. Но даже в этих возгласах было нечто, напоминающее Чонгуку комфорт. Жизнь, к которой он привык и, возможно, полюбил. Парень листает ленту Инстаграма (в который раз) от нечего делать, и невольно заходит в диалог с Паком, который подошел к своему логическому концу около часа назад. Перечитывает все сообщения, и студия в одном из не самых лучших районов Сеула наполняется тихим смехом. Чон хохочет шепотом, будто боится кому-то помешать. Стены, в конце концов, тонкие, и, исходя из этого, у каждой из них есть уши. Взгляд брюнета устремляется к потолку, Чонгук мотает головой, улыбаясь. Вся эта ситуация, включая и короткую переписку, кажется максимально абсурдной, с нотами сюрреализма. Мог ли он подумать, что когда-нибудь какой-то неизвестный читатель желтушного журнала будет доказывать всем, что какой-то непонятный является парнем Пак Чимина, «юного дарования сцены современной классической музыки»? Высосанная из пальца тема для обсуждений, слухи и копание в чужом грязном белье. Неожиданный сюжетный поворот собственной жизни. И мог ли молодой человек подумать, что все это приведет к тому, что юное дарование назовет его зайчиком? Разумеется, даже и мысли не было. Это совсем не то, о чем можно фантазировать, да и смысла никакого подобные фантазии для Чона не имели. Всего лишь шутки, ничего более. Брюнет слезливо выпрашивает у старшей по смене лишние 20 минут времени, и внутренне ликует, когда воля той, наконец, надламывается, и женщина с уступчивым цыканьем разрешает уйти с работы пораньше. Минхо снова щелкает зажигалкой, подкуривая сигарету, когда Чон выходит на улицу. Машет рукой в знак приветствия, и это значит, что выбора у старшего нет, кроме как постоять рядом с недовольным выражением лица. Несмотря на все то время, что Чонгук проводил с другом, к запаху сигаретного дыма он до сих пор не привык. И, впрочем, не собирался. Ли опять начинает разговор о тех, кого Чон знает косвенно, об их тайных отношениях на уровне всемирного заговора. Брюнет младшего слушает вполуха, полностью отдавая себе отчет в том, что рано или поздно на загробном суде это аукнется. Не самый страшный грех, вероятно, но тем не менее. Каждое деяние имеет вес. Спешно прощается с братом по несчастью, напоминая о том, что от него сигаретами несет за версту, получает сильный хлопок по плечу и с чувством выполненного долга удаляется в сторону автобусной остановки. Не самое удобное расписание дня, однако, и оттого хочется надеяться, что все это — не более чем временная мера. Чимин встречает посетителя в самом непринужденном своем виде из всех, что успел застать Чонгук за все время их знакомства: в широких домашних штанах, футболке с широким воротом, съехавшим немного в сторону, и с чуть влажными после душа волосами. — Прости, что я в таком виде... думал, что успею. Выглядит Пак так, будто и правда испытывает чувство вины. И в этом ученик его прекрасно понимает. Неудобно, наверное, появляться перед тем, кого обучаешь, вот так. В максимальной степени по-домашнему, словно брюнет пришел не на занятие, а на посиделки с чаем и сплетнями. Чон проходит в нужную комнату сам, без приглашения. К черту все эти ненужные прелюдия. Блондин заходит следом бесшумно, и младший вздрагивает, замечая чей-то силуэт позади себя. — Ну что, приступим к свиданию? Ой, то есть, к занятию. Репетитор стоит чуть поодаль, вместо того чтобы сесть на свое законное место напротив синтезатора. Гость смотрит на парня исподлобья, приподняв брови, и Пак разражается смехом, кладя левую руку себе на грудь и запрокидывая голову назад. Чон от чего-то смеется тоже. Скорее всего, потому что у старшего донельзя заразительный смех. — Ладно, начнем, — на этот раз Чимин все же усаживается на мягкий стул, и лицо его принимает наисерьезнейший вид. — Устроим небольшую проверку. Ты закрываешь глаза, я нажимаю на клавиши. Твоя задача — сказать, что это была за нота. Понятно? — Да, сэр. Блондин закатывает глаза и ухмыляется, наклонив голову вбок, как обычно делают преподаватели, выражая снисходительность к проказам учеников. По крайней мере именно такой образ возник в голове младшего. Чонгук зажмуривается, как ребенок, ждущий подарка, и это вызывает улыбку на чужих губах. Пианист нажимает на клавишу и внимательно наблюдает за реакцией своего студента. Смятение. — Ну что? — М-м-м, я не уверен... «фа»? — Либо точный ответ, либо ничего, Чонгук. Хорошо, давай еще раз. Жмет на клавишу снова, почти моментально подняв взгляд на ученика. — Ответ тот же, — говорит Чон, хмурясь. Пак вздыхает, и брюнет открывает только один глаз, словно боится подобной чужой реакции. — Какая «фа»? Где «фа»? Это «ми», вообще-то! Блондин принимается снова, так сказать, в порядке очереди, нажимать на клавиши, давая своему ученику еще одну возможность услышать, как звучит каждая из нот, и, когда заканчивает, просит Чонгука снова закрыть глаза. И для пущей честности – отвернуться. Младший ошибается всего несколько раз, и от этого факта где-то под грудной клеткой учителя распускается первый бутон гордости. И за себя, и за брюнета, несмотря на подобное допущение в виде некоего тренировочного раунда. Губы расплываются в легкой улыбке, и Чон отвечает тем же жестом. Взгляд Пака на долю секунды задерживается на чужих губах, после возвращаясь к темно-карим глазам. — Помнишь распевки, которые мы учили? — Ну, вполне. — Тогда приступим к ним, а потом продолжим с произведением. В миндалевидных глазах гостя читается легкий испуг вперемешку с сомнениями в своих силах, и Чимин не находит лучшего способа оказать поддержку, чем теплая улыбка и слабый подбадривающий кивок. Пальцы младшего скользят по клавиатуре плавно и спокойно, словно вся прошлая неуверенность в себе растворилась в воздухе, и второй бутон гордости в районе солнечного сплетения репетитора начал распускаться. И, кажется, нечто подобное испытывал брюнет. Это было видно в его взгляде, в легкой смущенной улыбке. — Первую часть помнишь? — Смутно. — Вот ноты. Проштудируй материал. Я хочу, чтобы ты сыграл её сам от и до. Надеюсь, обозначения-то ты помнишь. Чон наклоняет голову вбок и смотрит на репетитора взглядом, полным риторического вопроса. «Я, по-твоему, совсем тупой?» «Возможно, тупой, да, но не совсем,» — читается в этом же взгляде следом. На вспоминание уходит около пяти-семи минут, и после этого Чонгук справляется вполне себе сносно. Со второй частью, в целом тоже, и в голове блондина появляется зерно сомнения: то ли это он такой прирожденный учитель, то ли у парня с горящими энтузиазмом глазами настоящий талант. Чимин просит разрешения сесть на банкетку, предлагая своему ученику на время переместиться на удобный мягкий стул, стоящий напротив синтезатора. Получает вежливый отказ и смиряется с тем, что Чон будет стоят позади и внимательно следить за движениями пальцев маэстро. Пак безупречно отыгрывает новую часть произведения, которую Чону еще только предстоит выучить, поворачивается к брюнету и вскидывает голову, чтобы зацепиться взглядом за черты юношеского лица. Мягкие и вместе с тем строгие. Возможно, из-за явной сосредоточенности на процессе. Музыкант улыбается впервые за все время застенчиво, когда младший опускает свой взгляд и держит зрительный контакт несколько секунд. И правда неловко. Пак откашливается, будто слова застряли у него где-то в горле и причиняли дискомфорт. — В этот раз я буду помедленнее. — Да мне и так нравится, в целом. Блондин снова кашляет, теперь действительно смущаясь, слышит тихий смешок своего ученика и так же тихо смеется в ответ, лишь бы сгладить повисшую в комнату неловкую паузу. — Кто бы говорил о том, что диалог заходит куда-то не туда... — старший говорит непринужденно, отвернувшись от брюнета, который в ту же секунду начинает хохотать громче и, кажется, упирается рукой на стоящую рядом тумбочку. — Так, собрались. У нас, вообще-то, занятие идет. Чонгук моментально приходит в себя и замолкает, наблюдая, как чужие тонкие и, на самом-то деле, короткие пальцы плавно перебегают от одной клавиши к другой, заставляя ноты струиться из-под них, как пар из-под крышки чайника с кипящей водой. Задумывается о том, может ли вообще пианист с настолько маленькими пальцами играть так безупречно, или все это не более, чем стереотип, застрявший в голове. — Теперь ты. Вот ноты. Чимин возвращается на свой учительский трон, стоящий спинкой к ученику, и укладывает предплечья на неё, ставя на них подбородок. Так сидеть, наверное, и правда удобно, но подобная поза лишает молодого человека всякого образа требовательного преподавателя. Движения Чона неуверенные и сбивчивые, парень повторяет один и тот же момент несколько раз, пока не получится идеально, и только потом продолжает играть дальше. И все было бы намного быстрее, если бы брюнета не напрягал пристальный взгляд Пака, который словно готовился к нападению, глазами примеряясь, в какой момент можно будет впиться в чужую глотку. Чонгук периодически поднимает глаза, чтобы проверить, куда смотрит старший, и каждый раз быстро опускает их на клавиатуру, смущаясь. Невольный зрительный контакт всегда ощущается чем-то поистине неловким и неприятно интимным. Будто кто-то норовит вторгнуться в твое личное пространство. — Хватит уже реагировать, как фанатка. Я смотрю на тебя, потому что слежу за твоей игрой, — произносит Чимин серьезно, и вся теплота его голоса куда-то улетучивается. «Я не глазами играю, вообще-то», — думает Чон, но не говорит ничего в ответ. Теряет желание разговаривать со старшим в принципе, и полностью уходит мыслями в игру на синтезаторе. Пак замечает во взгляде брюнета появившееся недовольство, больше похожее на обиду, и ощущает, как стыд за собственные слова постепенно опоясывает головной мозг, захватывая и мысли, и эмоции. Сосредоточиться на попытках ученика сыграть все еще не очень знакомую часть произведения становится труднее, и блондин все чаще смотрит сквозь синтезатор, скользящие по клавишам пальцы и парня, сидящего на банкетке. Репетитор поглядывает на циферблат на электронных наручных часах и с долей какой-то необъяснимой тоски понимает, что час снова пролетел совершенно незаметно. По крайней мере, для него. Парень дожидается, когда Чонгук закончит поэтапно разбирать отрывок и остановится, тихо хлопает в ладоши и улыбается мягкой одобрительной улыбкой. Кивает, что означает окончание занятия, и неохотно поднимается с насиженного места. Чон поднимается следом, поправляет смартфон, лежащий в заднем кармане джинсов, кланяется, будто в знак уважения к старшему, и разворачивается лицом к выходу из комнаты. — Не уходи, пока я не спущусь проводить тебя, пожалуйста. Подожди немного. — Есть, сэр, — в голосе младшего снова звучит прежняя легкая игривость, и от этого Паку становится несколько легче. Стыд, окутавший все его мысли, ослабевает, хоть и не сдает позиции до конца. Чонгук стоит у входной двери частного дома, уже успев обуться и надеть куртку, разглядывает гладкую поверхность стен прихожей и дает волю своим раздумьям о привычных и бытовых вещах, лишь бы занять время ожидания. — Чонгук-а! — раздается со второго этажа голос блондина. — Как у тебя с физподготовкой? Чон вскидывает голову, ожидая увидеть тень спускающегося по лестнице учителя, но видит перед собой только пустой коридор и часть гостиной. — Ну… нормально, — громко произносит в ответ юноша. — Это здорово, правда. Голос Чимина теперь намного ближе, и спустя пару секунд его силуэт появляется перед глазами брюнета. Старший тащит что-то большое и явно достаточно тяжелое в руках, немного неуклюже делая маленькие шаги, чтобы не споткнуться и не покатиться кубарем вниз. — Это что? — с нескрываемым любопытством спрашивает Чонгук, и губы его расплываются в легкой улыбке с нотками интереса и озадаченности. — Небольшой презент тебе от меня, — говорит блондин, ставя коробку на пол, — я подумал, что все-таки того времени, которое ты занимаешься у меня, не особо достаточно для обучения, поэтому было бы здорово, если бы ты мог заниматься сам дома. Иначе ты так и будешь забывать все то, что я тебе рассказываю. Чон молчит несколько секунд, растерянно смотря на своего репетитора. Где-то на подкорке уже успело отложиться осознание того, что если Пак Чимин что-то предлагает, то отказаться ты не имеешь права. Ни при каких обстоятельствах. Сдерживает улыбку, когда в голову приходит сравнение с бабушкой, которая всеми правдами и неправдами пытается накормить тебя, даже если ты этого не хочешь. И вдобавок ко всему упакует еще еды, когда ты будешь уходить. — Спасибо, но… — Никаких «но». Бери. Я туда положил еще партитуру, чтобы было. Чуть позже скину видео, чтобы ты запоминал ноты, а то так и будем на «ля» говорить «до». И такси я тебе вызову, чтобы ты не таскался с этой махиной на метро, и это тоже не обсуждается. Я бы мог заказать доставку до двери, думаю, но ты слишком скрытный и не говоришь мне точного адреса. Чон смотрит на старшего все так же растеряно, борется с желанием отнекиваться от чужой щедрости до последнего, и его искренне забавляет вид Чимина, который, судя по всему, решил максимально вжиться в роль учителя и взяться за обучение основательно. Возможно, даже слишком жертвенно в какой-то степени. — Хорошо, я понял, что выбора у меня нет. Спасибо вам еще раз, господи Пак, — голос младшего становится непривычно мягким, когда тот говорит в полголоса и с ощутимым смущением. — Не стоит, студент Чон, — так же, вполголоса, отвечает блондин, и губы обоих расплываются в улыбке. — До встречи. — До встречи. Чимин открывает входную дверь, придерживая её для брюнета, и, вместо того чтобы уже привычно закрыть дверь за уходящим, надевает домашние тапочки и выходит на улицу следом, заставляя Чонгука обернуться. Ловит на себе удивленный взгляд, но ничего не говорит, продолжая идти за учеником по тропинке до ворот. Тянет руку к подмастерью, и на долю секунды тому кажется, что репетитор решил ни с того ни с сего обняться на прощание. Очередной взрыв непонимания в мозге и подступающее комом в горле легкое волнение. Пак открывает ворота и отстраняется. Смотрит смущенному младшему в глаза и улыбается. Чон облегченно выдыхает у себя в голове, улыбается в ответ и выходит за ворота, слыша, как к дому подъезжает автомобиль. Ворота закрываются, и старший возвращается в дом, засунув руки в карманы штанов. Все-таки на улице вечером до сих пор слишком прохладно, чтобы выходить в таком виде. Щелкает замком входной двери, аккуратно ставит тапки на обувную полку и проходит на кухню. Дотягивается до одного из ящиков, достает неоткрытую бутылку красного полусухого; открывает другой и достает штопор, кладя его рядом с бутылкой. Кубиками нарезает сыр, выкладывая на плоскую тарелку, и только после этого вытаскивает из узкого горлышка пробку. Наливает себе полный бокал и, со всем имеющимся уходит в гостиную, аккуратно расставляя посуду на кофейном столике напротив дивана. Делает небольшой глоток, тянется до пульта от телевизора, и жмет мягкую кнопку включения. Анализирует происходящее на экране и решает для себя, что транслируемая по первому попавшему каналу дорама отлично подойдет под настроение. Всеми силами пытается вникнуть в сюжет с половины серии и отказывается замечать застрявшее под ребрами неприятно щекочущее чувство тревоги. Ощущения, будто у стен есть уши, будто за окном стоит незнакомец и отчаянно пытается вынюхать, чем занимается Пак Чимин в свободное время, вторгаясь в личное пространство. Глупо, донельзя глупо. Особенно если постараться подойти к собственной тревожности с долей рациональности.

***

Чонгук закрывает за собой дверь, ставит коробку на пол и, забыв о ней на некоторое время, выполняет привычные для себя ритуалы. Выходит из ванной комнаты, оттряхивая руки от воды, вместо того чтобы предусмотрительно вытереть их полотенцем, цепляется взглядом за новый для своей квартиры предмет и думает, куда можно деть достаточно большую коробку, чтобы в пространстве студии она не мешал и не занимала лишнего места. Решает оставить её в углу около матраса, у стены, что ближе к коридору, и обещает себе, что разберется со всем этим чуть позже. j.m.p_: “Ну что, нормально добрался?” jeonjk97: “Вполне, но, если честно, немного устал нести синтезатор” j.m.p_: “Прости за подобные неудобства… но это все для твоего же блага :)” jeonjk97: “Спасибо за заботу” j.m.p_: “Кстати, как ты оцениваешь сегодняшнее свидание?” jeonjk97: “7 из 10” jeonjk97: “Вычитаю 3 балла за то, что не было пива и рыбки” j.m.p_: “Учту предпочтения, студент Чон. А теперь даю разрешение на заслуженный отдых” j.m.p_: “Спокойной тебе ночи” jeonjk97: “И Вам спокойной ночи, господин Пак”