Энтропия Лунной сонаты

Чужие голоса раздаются откуда-то издалека, как и какая-то незнакомая спокойная мелодия. Чимин слушает вполуха, не особо придавая значения словам; льющийся поток речи словно не задерживается в голове, и парень практически может визуализировать для себя этот незамысловатый процесс, когда «в одно ухо влетает, через другое вылетает». И даже громкий смех приятеля по заказанному столику не выпутывает блондина из прострации, больше похожей на задумчивость, пускай и только со стороны. В руке удобно пристроился снифтер, наполовину наполненный коньяком, и Чимин фокусируется по большей части только на этом бокале с целебной в некоем роде жидкостью. Пустая болтовня раздражала, почти так же сильно, как и извечная в здешней компании тема личностного роста и успеха. — Чимин-щи вообще не стоит об этом беспокоиться, он просто стучит пальцами по своей пианине, и ему нормально, — раздается мужской голос справа. Пак вскидывает голову и рефлекторно поворачивается в сторону звука, ухмыляется, отводя взгляд. — Пианино, Сухо, это называется пианино, — равнодушно отвечает блондин, вызывая волну смеха в компании приятелей своим «занудством», как обычно они это называли. Взгляд падает на девушку, сидящую напротив. Эмилия. Как всегда безупречна. Идеальна почти по всем стандартам красоты в Корее, за исключением овала лица. Но, кажется, и этот её «недостаток» временный. Все ведь можно исправить: пластическая хирургия — магия современности. Чимин не сводит с девушки глаз, пристально всматриваясь в черты лица, в темно-карие глаза и аккуратные, чуть пухлые губы. Эм замечает на себе этот взгляд, улыбается и подмигивает, закручивая прядку длинных русых волос на указательном пальце. Пак улыбается ей в ответ одним уголком губ, слабо кивает головой и делает глоток коньяка. Возможно, слишком большой, потому что от имевшейся ранее половины осталась примерно процентов пятьдесят. Проглатывает разом, не морщась и не кривясь, чему Лин всегда удивлялась и иногда даже позволяла себе назвать парня алкоголиком. Музыкант снова смотрит на блондинку, на то, как сильно она увлечена общей беседой, и улыбается с оттенком неясной горечи. Может быть вся проблема в том, что никогда почти эта красавица не вызывала в юноше ни искреннего восхищения, ни хоть сколько-нибудь обожания. И никогда при виде её улыбки внутри не просыпались бабочки, будоражащие все внутренние органы. Может быть вся проблема в том, что никогда за всё время их отношений Чимин не был по-настоящему в неё влюблен. Спустя час (который, по правде говоря, для блондина тянулся целых четыре, не меньше) снифтер был опустошен не менее трех раз, и постепенно где-то в помутненном сознании начала закрадываться легкая лояльность к пустым разговорам и извечной теме личностного роста и успеха. Разговор стал более оживленным, и даже Пак принял в нем участие. Взгляд чуть замылился, и в зале ресторана стало неожиданно душно. Пианист аккуратно встает из-за стола, поправляет лацканы своего пиджака и выходит на улицу. Нужно проветрится, точно. Всего-навсего небольшая прогулка. Это всегда помогает. Парень поднимает голову, устремляя взгляд в небо, слишком чистое и непроглядное — удручающее. Будто если смотреть так достаточно долго, сможешь в него провалиться. Не видно даже луны, что тут говорить о хоть крошечной звездочке, которая, быть может, стала бы для Пака путеводной. Чимин оглядывается вокруг, замечает молодого человека, стоящего у стены соседнего здания и пытающегося поджечь сигарету. Блондин подходит ближе, прикрывает ладонью огонек от зажигалки, защищая его от ветра, и на невнятное «Спасибо» отвечает кивком. — Не найдется сигаретки? — Конечно. Чимин берет из чужих рук сигарету, тупит в неё взгляд и немного растеряно спрашивает: — А зажигалку можно? Незнакомец хмыкает и, порывшись несколько секунд в кармане легкой куртки, совсем не по погоде, протягивает источник огня. — Спасибо. Музыкант берет сигарету в рот, сжимая её губами, чиркает зажигалкой, свободной рукой сам себе прикрывая от ветра появившийся огонек, и делает первую затяжку. Кашель раздается эхом, отскакивая от стен, и Пак несильно бьет себя кулаком по груди в надежде, что это хоть как-то поможет. Слышит смех стоящего чуть поодаль парня и вскидывает на него взгляд. Должно быть, выглядит сейчас жалким, или что-то вроде того. — Что, сильно крепкие? — Ну… для меня, да. Я не курю, но сейчас почему-то, вот, — юноша в пиджаке бросает взгляд на сигарету, зажатую между указательным и средним, — захотелось. Незнакомец снова смеется, продолжая смотреть на блондина с легким прищуром, спасающим от сигаретного дыма. — Мне, может, научить курить в затяг? — Я в курсе теории по сигаретокурению, — отвечает Чимин и хихикает, пытаясь мельком уловить черты чужого лица. Не получается, голова все еще слегка идет кругом, а взгляд не может зацепиться за хоть какую-нибудь деталь. Незнакомый парень хмыкает, делая очередную затяжку, и Пак не может отделаться от мысли, что где-то уже этого самопровозглашенного учителя видел. Хотя, вероятно, это самый обычный эффект дежавю. Но эти фиолетовые волосы и лисий разрез глаз определенно кажутся невероятно знакомыми, только непонятно, откуда. — Студент? — спрашивает Чимин, и сам удивляется своей общительности. За язык-то его никто не тянул. — Нет, работаю, — молодой человек делает короткую паузу и, будто предугадывая следующий вопрос, продолжает. — На складе в супермаркете. Рядом с филармонией. Ответ более, чем исчерпывающий. Пак не находит ничего более подходящего, чем очередной утвердительный кивок. В голове больше нет вопросов, которые можно было бы задать человеку, которого видишь первый и, вероятнее всего, последний раз в жизни, кроме одного: «А мы раньше нигде не встречались?» В воздухе повисает молчание, ни к чему не обязывающее и не призывающее, и от этого на душе становится несколько спокойнее. Парень с фиолетовыми волосами делает последнюю затяжку, тушит бычок о стену, и выкидывает его на землю. Минус очко к впечатлению. Не то чтобы Чимин был педантичен, но в некоторых вопросах требователен к чистоплотности. Незнакомец подходит к блондину и протягивает руку, и Пак в ответ протягивает тоже. Прощальное рукопожатие. Плюс одно очко к впечатлению. — Домой пора, но спасибо за компанию. Пианист вежливо кивает в ответ и улыбается, получая взаимную улыбку, и несколько секунд смотрит на удаляющуюся фигуру. И, когда убеждается, что знакомый незнакомец уже достаточно далеко, откашливается, тушит докуренную только до половины сигарету и выкидывает бычок в ближайшую урну. Стоит еще несколько минут на улице, вдыхая прохладный воздух и наслаждаясь слабыми порывами ветра, от которых пробегает легкая дрожь по телу, и возвращается к компании за заказанным в ресторане столике. — Курил что ли? — Чего? Наш невинный Чимин-щи взбунтовался против собственных принципов? Пак утомленно вздыхает и улыбается, оглядывая присутствующих. Все смеются, и Эм в том числе. Хихикает, прикрывая рот ладошкой. — Нет, это там курили, а я рядом стоял. — Все подростки так оправдываются! — Да ладно, Чимин-щи, мы все уже взрослые, ругать не будем. Чья-то рука хлопает блондина по плечу, и парень тихо смеется, поддерживая царящее в компании общее веселье. Проходит еще несколько часов, и теперь улицы освещаются только искусственным светом, а из зала ресторана кажется, будто за окном зимняя темнота, всепоглощающая и неприветливая. Опустошается еще несколько бокалов, и, кажется, отрезвительный эффект свежего воздуха был бессмысленным. Чимину несоизмеримо скучно, и парень не может найти для себя ничего, что завлекло бы его разум, ничего стоящего его внимания. Блондин заходит во все приложения, которые установлены на его смартфоне, несколько раз заходит в Инстаграм, и неожиданно в голове возникает очевидно глупая идея, но слишком заманчивая, особенно для опьяненного мозга, чтобы от неё отказываться. j.m.p_: “Привет!” j.m.p_: “Ну как там дела с синтезатором?” j.m.p_: “Практикуешься??” В голове оседает мысль, что стоило все свои вопросы уместить в одном сообщении, но уже слишком поздно над этим размышлять, и молодой человек надеется, что такая нехарактерная для него манера останется незамеченной, и что в ней не считают бушующего нетерпения. jeonjk97: “Здравствуйте, господин Пак. Не уверен, мне кажется, с ним что-то не так. Звук отличается от того, что на Вашем. Может, с синтезатором что-то не так, я не разбирался во всех этих кнопках” Чонгук отвечает почти мгновенно, чему Пак обрадовался. Будет, чем занять себя в ближайшее время. Но подобная формальность раздражала, именно сейчас от неё тошнило. j.m.p_: “Настройки могли сбиться. Я не посмотрел, была ли в коробке инструкция” jeonjk97: “Нет, её там не было” В мыслях возникает еще более глупая идея, и если бы Пак был героем мультфильма, то над головой парня всенепременно загорелась желтая лампочка. j.m.p_: “Я могу найти человека, который тебе поможет, если ты не можешь настроить его сам” j.m.p_: “В ближайшие пару часов” j.m.p_: “Если, конечно, для тебя это будет не слишком поздно” j.m.p_: “Только мне нужен будет твой точный адрес, ну, ты понимаешь” Прочитано. И в ответ ничего, хотя у аватарки ученика показывается зеленый кружок, указывающий, что пользователь сейчас онлайн. Прочитано 5 минут назад. Чимин пожимает плечами, наливает в снифтер еще коньяка, и осушает два бокала почти залпом, внутренне радуясь, что в данный момент до него никому нет дела. Даже Эмилия не смотрит в его сторону, перешептываясь о чем-то с сидящей рядом девушкой. И это к лучшему, так намного спокойнее. Пак слегка вздрагивает, когда фонарик его смартфона начинает мигать, и тут же хватает гаджет в руки. Пятнадцать минут прошли как целая вечность. jeonjk97: “Хорошо, сейчас пришлю” Блондин улыбается, смотря в экран смартфона, смахивает вкладку Инстаграма и открывает «Контакты», медленно листая список всех имеющихся в арсенале номеров. Листает до конца и возвращается к началу, просматривая перечень имен уже скорее ради приличия. Коньяк снова ударяет в голову, и в этот раз заметно сильнее, чем до этого, и парень чувствует, как расслаблено его тело и как потихоньку голова его начинает вновь кружиться. Вызывает себе такси на указанный адрес и, к счастью или беде, машина находится довольно быстро. И, что самое главное, приедет она буквально в течение 6 минут — вполне достаточно, чтобы попрощаться со всеми и выпорхнуть из дверей ресторана навстречу совершенно ненужного и, возможно, даже неуместного, визита. — Спасибо всем за компанию, но мне уже пора, — говорит Чимин, вставая из-за стола и ловя на себе взгляды всех собравшихся. — Я поеду с тобой, котенок. — Не стоит. Я не сразу поеду домой, мне нужно решить кое-какие дела по поводу концертов. — В такое время? — неуверенно спрашивает Эмилия, все еще не сдаваясь и медленно складывая вещи в маленькую черную сумочку. — Работа есть работа, принцесса, — снисходительно улыбается парень. Блондинка делает то же, что и всегда, когда хочет получить желаемое: опускает голову и скрещивает руки на груди. Ребячество. Пак подходит к ней ближе, аккуратно устраивая указательный палец внизу подбородка и пытается галантно поднять чужое лицо. Девушка упрямится, вызывая волну раздражения у молодого человека. — Посмотри на меня, — строго говорит Чимин, заставляя Лин поднять на него глаза, полные обиды, глупой и фальшивой. По крайней мере, так это видит он сам, — не веди себя, как ребенок. Эмилия отворачивается от юноши резким движением, поправляя спавшие на лицо прядки. Пак ведет бровью и молча уходит из ресторана, садясь в салон такси комфорт-класса. Пройдет, стоит поманить её какой-нибудь безделушкой, так всегда было, и именно эта неискренность пробуждала в парне отторжение любой идеи, что эта особа хоть сколько-нибудь ему подходит. Другой вопрос — зачем он вообще остается рядом с ней. Город проносится мимо, и Пак мало что замечает, быстро теряя интерес к бесконечным вывескам, рекламным таблоидам и горящим огням в окнах домов. Закрывает глаза и надеется, что сможет подремать в машине хотя бы несколько минут. Уходит в свои мысли с головой, особо не задерживаясь ни на одной из них, и в какой-то момент начинает сомневаться, что не спал все это время. Автомобиль останавливается, и парень открывает глаза, оглядываясь вокруг. Не очень-то приветливый район. Кромешная тьма, и единственный спасительный свет в ней — старый фонарь на другой стороне улицы, который, на самом-то деле, не вызывает никакого доверия. Чимин благодарит водителя и выходит из машины, осматривая местные пейзажи, чем-то напоминающие трущобы. Алкоголь к этому времени уже успел выветриться из организма хотя бы частично, и теперь блондин искренне недоумевает, зачем вообще всё это затеял. Глупо, невероятно глупо. Еще более глупо было искать причины и оправдания для своего поступка. Пак стучит в дверь и прислушивается к звукам внутри. Слышит тихие шаги и стучит еще раз. Для убедительности. Чонгук открывает дверь и смотрит на своего репетитора с немым вопросом в глазах. Чувствует легкий аромат перегара, и в какой-то степени все имеющиеся у него вопросы отпадают. — Знакомый, на которого я рассчитывал, не смог, поэтому я здесь. Чон ухмыляется и приглашает незваного гостя пройти внутрь. Скрывается в глубине квартиры, и Пак слышит звук открывающегося окна. Ощущает ногами стелющийся по полу холод, и не может сдержать улыбку, снимая с себя верхнюю одежду. — Может, Вам сходить в ванную комнату и умыться? — предлагает Чонгук, стоя у раковины с чайником в руках и поворачивая голову к посетителю. — В этом нет необходимости, — отвечает старший, проходя в общую комнату и осматривая студию. — Как скажете. Присаживайтесь, — брюнет указывает на стул, что стоит ближе к кухне. Чимин недовольно вздыхает, но принимает чужое приглашение. — Что ты как мамочка какая-то, я в порядке. — Да, я вижу. Точнее, чую, — отвечает брюнет, усаживаясь на свободный стул и кладя руку на небольшой стол. — Я настрою твой синтезатор с закрытыми глазами, спорим? Чонгук молчит несколько секунд, смотря старшему в глаза, пытаясь отыскать в них хоть какое-то подтверждение тому, что тот сейчас в неадекватном состоянии. Не находит, но убеждает себя в том, что такова особенность старшего. — Синтезатор не мой, а Ваш. И я, пожалуй, воздержусь. Пак недовольно закатывает глаза и упирается затылком в стену. Начинает терять терпение. Ученик смотрит на Чимина пристально какое-то время, не смущаясь долгого зрительного контакта и улыбается какой-то ехидной улыбкой, которую музыкант не видел прежде. — Чаю, может быть? — Чай? — Чай. — Я буду, — Пак улыбается так же ехидно, как и Чон несколько мгновений назад, и в голове застревает мысль, от которой блондин остается предельно собой довольным. «Я не отказываюсь, в отличие от некоторых». Чонгук гостеприимно заваривает чай на двоих, предварительно уточнив чужие предпочтения, что, впрочем, мало что дало, поскольку старший остается беспристрастным. — Ну… квартирка у тебя, если честно, какая-то пустая, — говорит Чимин, делая глоток крепко заваренного черного чая. — Какая есть. Не все живут в роскошных особняках и королевских покоях. Господин Пак, Вам бы расширить свой кругозор. В голосе младшего читается издевка, смешанная с раздражением, и блондин понимает, что слова его прозвучали не так безобидно, как могли бы. И, хотя этой безобидности он и не добивался, почему-то под ложечкой начинает сосать неприятное чувство вины и смущения. — Я не имел этого в виду. Я просто сказал, что все обустроено очень минималистично. Звучит как тупое и топорное оправдание. Репетитор чувствует себя все нелепее и нелепее с каждой секундой пребывания здесь. Возможно, идти на поводу у собственных пьяных идей — далеко не самая лучшая затея. — Как скажете, господин Пак. Пак не замечает хода времени, только сам факт того, что кружки, ранее наполненные горячим чаем, теперь опустели. Парень встает со стула, разминает тело, будто сидел неподвижно несколько часов, и направляется к синтезатору в углу комнаты около матраса, судя по всему, служащего и диваном, и кроватью. Находит кнопку с нужной настройкой, переключает и после каждого такого переключения нажимает на клавишу, вслушиваясь в исходящий звук. Наконец, находит нужное, поворачивается к хозяину квартиры, и на лице у блондина появляется широкая довольная улыбка. — Вот и всё. Благодарностей… нет, благодарности нужны. Чонгук, только что закончивший мыть посуду, смеется, смотря на невероятно сияющее радостью чужое лицо и благодарит пианиста, кладя руку на сердце. Может быть, слишком театрально, но Пака подобное вполне устраивает. Брюнет смотрит в экран смартфона, проверяя время, и обнаруживает, что на часах уже за полночь, и пугает тот факт, что парень не заметил, как пролетели несколько часов. Чимин смотрит на свои наручные часы, и глаза его расширяются от удивления. С губ срывается тихое «Ой», и старший понимает, что совсем за этим не уследил. — Что ж, наше незапланированное свидание подошло к концу. Спасибо за гостеприимство, Чонгук. Младший усмехается, подходя к окну и закрывая его полностью, будто совсем не ощущал окутавшей пространство квартиры прохлады. — Если это свидание, то далеко не о таком я мечтал. — О-о-ой, знаешь, дареному коню в зубы не смотрят. Слышал о таком? Парни смеются и вместе направляются к входной двери. Чимин надевает пальто и обувается, параллельно вызывая себе такси, в какой-то момент теряя равновесие и облокачиваясь на ближайшую стену. — Сколько Вы выпили, господин Пак? — ехидно спрашивает Чон и улыбается той самой улыбкой, которую старший увидел впервые. Блондин поднимает глаза на Чонгука, всем своим взглядом показывая возмущение подобным вопросом, и проваливается с треском, начиная хохотать. Всё-таки, наверное, хорошо, что парень не решил в какой-то момент своей жизни стать актером. — До встречи. — Идите аккуратнее, а то полетите вниз, как колесо, — говорит на прощание младший, почти сразу же задумываясь о том, не звучали ли его слова как излишняя забота, а Пак в ответ только закатывает глаза. Входная дверь захлопывается, и Чимин слышит, как прокручивается замок. Доходит до уже прибывшей машины и осторожно садится на место за водителем, поздоровавшись. В салоне автомобиля удивительная атмосфера: наталкивает на всякого рода размышления. Блондин думает о многом, но мысль о том, что в квартире Чонгука как-то по-особенному уютно и спокойно, несмотря на достаточно бедную (по крайней мере, по представлениям Пака) обстановку, остается в его голове центральной. Как и то усиливающийся, то уменьшающийся стыд за подобную свою выходку, вкупе с бесконечными обещаниями самому себе, что больше ни единая капля крепкого алкоголя не окажется во рту ни при каких обстоятельствах.