На вершине трусости и эгоизма...

Они гордо шли вперёд, смотря на десять голов выше. Они перепрыгивали каждую из них постепенно, стараясь приловчиться, но от того не сбавляли своей грациозности и задора. Даже когда их вбивали в асфальт, растаптывали как жалких насекомых, они хватали друг друга за руки и не отпускали, пока не сойдут со сцены. Теперь, это время кажется мимолётным сном. Словно эфемерно пролетевшая бабочка, яркая, невесомая и столь красочная. Она так и говорит: «Давай, взлети со мной в небеса!», и они взлетели, не зная, что на их глазах крылья бабочки будут резко выдраны, и падёт она на землю. Больше не взлетит. Один из братьев Тойи умер от несчастного случая. Кажется, пьяный водитель сбил его. Даже скорая не успела приехать-он уже превратился в противную кашицу, от которой неприятно несёт железом и очередной утраченной жизнью. После этого, отец Тойи окончательно потерял всякое самообладание. Решив заменить мёртвого живым, он вновь начал отгораживать Тойю от уличных выступлений и пения. То были летние каникулы, поэтому ничего не мешало старшему Аояги запереть своего сына дома и отобрать телефон. Только нотные листы и клавиши фортепиано, нечего больше. Ясное дело, все в «Vivid BAD SQUAD» жутко перепугались. Когда началась учёба, Тойя рассказал друзьям о своей ситуации и о своём теперешнем плотном графике. Ведь если через пол часа после окончания уроков он не будет дома-страшно представить, что устроит отец. Всех взбесило такое положение дел, особенно Акито. И именно Акито решил действовать максимально прямо-заявиться на порог дома Аояги и завести с отцом Тойи серьёзный разговор. И конечно, после этого серьёзного разговора ничего не изменилось. И так он прошёл не единожды, а раз пять, когда Акито всё заскакивал к их семье. И всё, чего в результате они добились-это новых синяков на руках Тойи и его ещё более ослабевших пальцев. Он даже не мог учиться-вечно ронял карандаши и ручки, когда записывал конспекты с правилами. В плотном графике Тойи они старались найти пробелы, которые могли заполнить концертами и тренировками, но подметив «ранний» уход сына из дома и его «поздний» приход, отец Тойи лишь сузил его времяпровождение на улице. Вскоре они сдались. Многое до этого пробывали, но положение несчастного музыканта только ухудшалось, от чего Тойю пришлось отпустить. А вместе с ним вскоре и группу, так как без Тойи она не смогла завоевать ту же любовь, не смогла также разжечь в сердцах зрителей нетушимое пламя. Так и распались «Vivid BAD SQUAD». Что самое интересное, дуэт Кохане и Ан сохранился, они продолжили выступать вместе. А вот Акито остался один. Но он и не думал сдаваться, как бы больно и горько не было. Как не было бы страшно ступать на освещённую прожекторами сцену без своих родственных душ. Вот только всё, что у него получалось-это выращивать в себе алые бутоны отчаяния. На сцене он стал гениальным клоуном, умеющим профессионально развеселить зрителей, которые, вспоминая о его истинной цели, заливаются хохотом. Нет, он не был плох; какие-никакие, а поклонники у него были. Но разве это ему важно? Он сам знал, каким глупцом выглядит. Но чтобы исполнить свою мечту и превзойти «RAD WEEKEND», надо побыть и в самом низу. Вот только вверх он, почему-то, не поднимался. … В актовом зале ужасно шумно. Шумно до противного. Акито еле сдерживается, чтобы не заорать на всё помещение «Всем заткнуться!». И в этой огромной толпе, он чувствует себя слишком одиноко. Слишком одиноко и тоскливо, чтобы праздновать выпуск из старшей школы так же шумно, как и остальные. Он знает, что не встретит здесь Тойю; В последнее время, его даже на уроках не видно. Конечно, зачем нужна школа, когда есть эти чертовы клавиши. Он не ищет взглядом своих знакомых и ранее друзей-Шираиши Ан и Акияму Мизуки. Давно о них позабыл. Сначала, Акито следил за прогрессом дуэта Ан и Кохане-«Vivids». Дела у них шли не шикарно, но явно лучше, чем у Акито. И чем гуще становилось отчаяние, тем реже он просматривал записи с их концертов и отзывы зрителей. Теперь он даже не знает, продолжает ли существовать их музыкальный дуэт, развивается ли он и преследуют ли они ту же цель. Окончательно стал одиночкой с миллионами знакомых, имена которых больше не вспомнит, и растерял всех своих друзей. Всё осточертело. Какофония голосов наконец стихает, когда на сцену поднимается директор. Он говорит торжественную речь, которая должна вдохновить учеников трудится ради их дальнейшего наилучшего будущего. Акито её не слушает. Лишь улавливает отрывки предложений и одиночные слова, на удивление отлично друг к другу подходящие. Должно быть, речь и в правду хороша. Ученики вскоре тоже начинают подниматься на сцену, им вручают дипломы с красными речами, и натянутой улыбкой они прощаются. Акито замечает Ан, радостно прыгающую вниз по ступенькам. Видно, у неё от этой церемонии энтузиазма куда больше. Вскоре он слышит и своё имя, таким же образом подходя к директору. Он миловидно лыбится, когда в руки попадает синий корешок, и спускается вновь вниз. Выпускной-событие, от которого Акито не знает, смеяться надо или плакать. Если сейчас он оставался бы в полном составе «Vivid BAD SQUAD», то наверняка оказался бы безумно счастливым. Чем меньше учёбы, тем больше времени для практики группы. Но сейчас он даже не знает куда податься. Ему, по-видимому, остаётся лишь сидеть на шее у родителей, пока не найдёт чем себя занять. Худшее положение дел из возможных. Когда ученических дипломов не остаётся, директор выпускает очередную речь, а вместе с ней, ученики начинают исполнять прощальную песнь. Акито лишь открывает рот, боится выпустить свой ненавистный голос наружу. За слушанием этого людского гула секунды тянутся минутами, минуты часами, а часы сутками. Он теряет счёт времени, сознание пустеет, словно стеклянная банка, из которой высыпали конфеты все до одной. И для Акито здесь нету и грамма преувеличения. Не проходит и реальных десяти минут, как голоса стихают. Постепенно толпа рассасывается, некоторые остаются чтобы сделать парочку фото, собираются в компании и обсуждают дальнейшие планы. Акито на автомате уходит, глядя чётко в пол. В отличии от остальных, особого выбора куда пойти у него нету. Когда «Vivid BAD SQUAD» распались, даже проход в секай исчез из смартфона каждого. Бросая короткое «привет» каждому члену семьи, Акито направляется в свою комнату и устало падает в постель. Укутывается крепче в одеяло, загораживая вид на «безумно интересную» стену. Голова набита неразборчивыми мыслями, сливающимися вместе в огромный комок. Ну и что теперь? Куда идти дальше? Акито не задумывался ранее о таких вопросах, думал ведь, что вся его жизнь будет связана с выступлениями да пением. Но судьба любит преподносить сюрпризы. Пошла она, стерва ненасытная, с такими подарками. Акито берёт с тумбы телефон и пишет хозяину лайв хауса, в котором сегодня должен был выступать-«Освободите моё время выступления». Так уклончиво он сообщает о том, что сегодня он выступать не будет. А после кладёт телефон обратно и сжимается на простыни. Без стука, в комнату грациозно заходит Эна. Акито тут же к ней поворачивается, с лицом чертовски страшным. Страшным настолько, что Эна хихикает в слегка сжатый кулачок, глядя на эту взбешённую всем и вся гримасу. -Хей, не такими замученными после выпускного приходят. -Она облокачивается на стену. Видно, настолько зарисовалась, что забыла оставить кисть для акрила на рабочем столе-крутит её указательным и средним пальцами правой руки. Вообще удивительно, что она решила во время работы заскочить к своему брату. На самом деле, дети Шинономе стали часто ссориться, а инициатором каждого их конфликта становится Акито. Не на ком и не на чем ему больше сорваться. В последний раз, вчера, он совсем завёлся. Наговорил полнейшей глупости, оскорбив Эну с ног до головы, начиная от особенностей её речи и заканчивая образом её жизни. Не задумывался ведь, что с сегодняшнего дня, он, по-видимому, жить будет так же. Если быть точнее-висеть на шее у родителей. Художественный ВУЗ, в который поступила Эна, находится совсем не далеко от их дома, поэтому необходимости в общежитии и отдельной квартиры нету. Конечно, съехать она хочет как можно скорее, но и подрабатывать в два раза больше для личного жилья её не особо тянет. Как закончит учёбу, начнёт продавать свои картины, тогда и купит себе квартирку-так она решила. А вот собственная ситуация, которую Акито только заметил, оказалась куда хуже. Даже учиться ведь не будет. Акито молчит на замечание Эны, отворачиваясь к стене. -Ну всё, меня это достало. Старшая Шинономе резко стискивает зубы, расслабленные секунду назад брови кривятся в усталом гневе. Она походит к брату и бьёт его быстро схваченной подушкой, а после выдыхает и слегка нервно садится на кровать. Акито всё же вновь поворачивается к ней лицом. -Рассказывай, в чём дело. На этот раз я не отстану. Хоть десять раз назови меня эгоисткой, и двадцать раз «кринжовой инстаграмщицей». -Поначалу, она молча смотрит на Акито, но замечая его отведённые глаза и явное нежелание открывать рот, продолжает сама. -Это как-то связано с твоими выступлениями? -Ты как узнала…? -Он явно пытался скрыть удивление от сестринской проницательности, но не смог. -Я знаю, что ты тренируешься чаще всего вне дома. Но в последнее время ты то приходишь, то уходишь. Будто не знаешь, тренироваться или нет. -Говорит Эна так, будто читает его как открытую книгу. Как же вымораживает то, каким простым и лёгким для понимания кажется Акито. Словно он-детская книжка с картинками. -И, не смотря на первый факт, и дома ты любишь помычать. А твоего мычания я уже долгое время почти не слышу. Да и твой дружок… Ну, Тойя, имеется ввиду, давно перестал к нам заглядывать. И раз так… Это ещё и связано с твоей группой? Или только с ним? Как-то очень неправильно смотрится столь понимающее и лелеющее лицо Эны, на фоне раздражённого Акито. Чем ближе Эна к сути, тем ниже кажется он сам. Но он сдаётся, глубоко вздыхает и переводит взгляд в глаза сестры. Улыбка расцвела на её губах. И улыбка, хоть и была столь нежна и мила, без отблеска и малого коварства, всё же заставила Акито закусить губу изнутри. Будто он снова в детстве, хнычет у кроватки из-за сущего пустяка, жалкий и глупый, пока сестрёнка гладит его по головке со спокойным «всё хорошо, всё в порядке». Представляя, что сейчас он выглядел так же, ему хотелось убежать и закрыться от этой искренней заботы далеко-далеко. Эти бережные, родные глаза не должны были видеть его слёз. Но сил противиться уже нет, потому он отпускает свою напыщенную гордость и спрашивает. -…Не против послушать грустные бредни своего брата? -Об этом я и прошу. Давненько их не слушала. Несколько секунд они молчат. Акито отводит взгляд, готовясь к своей речи. Сейчас ведь начнёт диктовать историю собственной глупости, детских мечтаний, которые он хотел воплотить в жестокую реальность, и ненависти ко всему светлому, далёкому. Поняв его истинные чувства в настоящий момент, он не может поверить, как до такого докатился. Каким же жалким и эгоистичным он успел стать. -Брат Тойи помер. После этого, его батя окончательно съехал с катушек. Запер Тойю дома за этим чёртовым фортепиано… Это было на летних каникулах, поэтому он совсем на связь выйти не мог-телефон тоже отобрали. Когда вышел в школу, ему поставили чёткое расписание, чтобы на тренировки и выступления времени точно не хватило. Тойя даже плевать на это расписание пытался, но… Я сказал ему прекратить. -Неприятно хлынули воспоминания, Акито отвёл взгляд на кровать. -Не мог смотреть на то, в каком состоянии он оказывался после каждого такого случая. Тойя от нас отдалился, а вскоре и вовсе перестал быть членом нашей группы. Мы пытались как-то выкарабкаться, но всё без толку. Так мы и распались, я остался воплощать свою мечту в одиночку. Но всё вновь пошло к чёрту… В конце концов, сам я ни на что не способен. -Он горько усмехнулся, от чего Эна секундно нахмурила брови, но перебивать не стала. -Не видать мне будущего на сцене. А какое ещё будущее у меня может быть-я понятия не имею. Чёртов Тойя… На короткий промежуток времени наступило молчание. Будто раздумывая над чем-то, Эна прижала кулачок ко рту, часто моргая. -Худое положение… Её лицо окрасила печаль, сожаление. Стало обидно от того, что сама она смогла построить будущее в любимом деле, не смотря на сомнения в своих навыках, а её брат не смог. Они были одинаковы, сжигали самих себя ради далёких мечтаний, вот только у одной получилось, а у другого нет. -Хей, разве мы, Шинономе, сдаёмся? Акито, мы же привыкли идти вперёд несмотря ни на что. Мы оба ведь… Не такие талантливые, как многие другие. Но мы можем добиться того же, потому что стараемся изо всех сил. В наших сердцах есть огонь, который не потухнет, пока мы живы и знаем свои цели. -Должно быть, это правда. Но спички начинают кончаться, а незаметно начавшийся в организме дождь плавит и последние языки "вечного" пламени и само сердце. Погрязшие во тьме, оказывается, становятся поэтами, раз такие метафоры приходят Акито в голову. -Разве это первый раз, когда ты в подобном отчаянии? Первый. -Разве ты никогда раньше не преодолевал все эти трудности, забывая о них? Никогда. -Разве не ты-тот, кто может всё, если сожжёт себя всего? Не я. -А ты, Эна, разве не знаешь, что я отвечу на все эти вопросы отрицательно? Взгляд Эны больно сузился, она сильнее сжала кулак. Трудно было сказать, от злости или от печали, от разочарования в родном человеке или от собственной не способности ему помочь в этот сложный час. -Я пытался. Ты сама знаешь, мы оба сжигали себя ради наших мечт. Я делал всё, что мог, тратил каждую секунду своей жизни на практику… У меня была единственная цель-превзойти «RAD WEEKEND». Мне не было дела до чего-либо ещё, будь это поклонники или бурные овации-плевать. И вот, что из этого вышло. Что-то изменилось в лице Эны. Будто мысленно она отошла от Акито на пару метров, скрываясь в полупрозрачной, неуловимой, неосязаемой тьме. Блики удалились с её глаз. До невозможного резко поменялась аура вокруг неё-с заботливой сестры, она превратилась в некого героя справедливости, презренно осматривающего своего некогда близкого человека, что по своей воле примкнул к тьме. А может, самое последнее и не метафора вовсе, а истина сущая? -Да кому ты врёшь…, -Уже с явной ноткой злости процедила та. -Нет ему дела до поклонников и оваций… Да чушь это полнейшая! Да я же тебя как пять пальцев знаю, знаю как ты зависим от каждого чужого писка… Слушай, а может… Может и за этим «RAD WEEKEND» ты гнаться начал, потому что хочешь, чтобы другие так же тебя боготворили? Смотрели и думали-«Я так никогда не смогу… Этот Акито-настоящий Бог! Никто его не переплюнет!» Атмосфера в миг переменилась. Чужое одобрение-больная тема для обоих Шинономе. И поднимать её-очень плохая идея. Сами знают, но подобных казусов избежать не всегда возможно. Ясное дело, на самом деле Эна так не считала. Она знала, что мечта её брата родилась из самых чистых, искренних чувств. И что мечта его прекрасна. Вот только оба Шинономе-люди ужасно вспыльчивые. А когда пыл их охватывает, то очень любят врать. Эна взбесилась потому, что Акито пытался изменить свой истинный образ. Причём не просто истинный, а идентичный образу его сестры. Будто хотел подняться выше, показать «Я не такой жалкий, как вы, я выше, я сильнее! Меня не волнуют чужие слова, мысли людей обо мне, я только стремлюсь к своей мечте! В отличии от тебя, Шинономе Эна». И в этих словах была бы заложена высшая степень лжи и напыщенности, лицемерия и эгоизма. Высшая степень того, что Эна ненавидит всем своим сердцем. Ведь как бы жалко, низко она не падала, она всегда могла признать, что находится на дне. Могла признать, что каждый лучик света, никоим образом не помогающий ей выбраться, заставлял её ползти в вышину. И эта манерная гордость такого близкого к ней человека, такого же человека, как и она сама… Была омерзительной. Нет, она не должна контролировать чьё-либо поведение, чужие убеждения и правила. Но Акито это не касалось. Это было бы тоже самое, если сама Эна начала себе бы лгать, вырисовывать собственный красочный, не очернённый злом образ. Образ, не меняющийся от чужих мазков. Образ, перекрывающий её истинную. А она уже знает, что происходит, когда человек пытается вырисовывать из себя другого. -Даже не смей говорить так о моей мечте. Она куда выше этого. Моя мечта не такая ничтожная… Я на самом деле стремлюсь к тому, чем восхищаюсь. Не ради какой-то похвалы и славы. -Та тяжёлая печаль, что совсем недавно окрашивала его лицо, вмиг сменилась алчным гневом. Он приподнимается с кровати, встаёт на ноги, как бы увеличиваясь в размерах, создавая дистанцию между мелкой завистливой сошкой-сестрой, и своей окрылённой амбициями сущностью. -Не смей сравнивать меня с собой. Сам Акито повторял в голове-Эна во всём права. Но признавать это вслух ужасно не хотелось. Иначе он падёт слишком низко. Будто станет ненавистной ему собачкой, смотрящей искрами в глазах на хозяина, даже если тот рассказывает псу о том, что собирается его съесть или усыпить. Даже если рассказывает о том, какие же собачки глупые и жалкие-делают всё, что только хозяин пожелает, дай им только вкусного. Ни за что Акито не падёт так низко. -Дай угадаю, хочешь найти себе родную душу? Такую же зависящую от чужого мнения, как и ты. Но не смей видеть такого человека во мне. Я другой. Совершенно такой же, жалкий и хрупкий. Один толчок-и ничего не осталось. Но вновь и вновь собирающий себя по кусочкам каждый раз, когда части разбитого себя становятся ещё мельче. Акито выходит из комнаты быстрым шагом, а Эна провожает его почти плачевным «Да пошёл ты!». Он ускоряет шаг, когда подходит ко входной двери, и выбегает из дома. Прямо как девочка из манги или аниме, после отказа своего любимого, убегающая прочь от всего знакомого и родного в крокодильих слезах. Ну что за дурацкое клише. От этих мыслей, Акито останавливается и пытается отдышаться. Далеко он не убежал, все улочки знакомы. Людей на улице не мало, самое время для свиданий и дружеских посиделок. Он отходит в сторону, освободив середину тротуара неугомонной толпе, и скатывается вниз. Уже сидя на асфальте, с поджатыми к себе ногами и руками на них, он глядит в небо. Рассматривать людей было бы куда интереснее, но выглядеть он наверняка будет как довольно подозрительная личность. Если бы эта ссора с Эной произошла пару лет назад, Акито наверняка бы спокойно признал свою беспомощность перед чужой критикой. Ладно, что там критикой, перед любым человеческим словом и странно задействованным нервом на лице. К счастью или сожалению, но он отлично понимает людей и улавливает в них что-то секретное. То, что люди в своих словах пытались скрыть. И то может быть самой разной эмоцией и проблеском любых чувств-счастья, печали, гнева, ненависти и любви. Люди скрывают всё, и у каждого на то свои причины. У Акито такие тоже имеются. К примеру-он не хочет рушить образ, который построил для себя перед чужими взглядами. Вот и выдавливает из себя большого и грозного, ни о чем не терзающегося. Если честно, он сам задумался, что же на самом деле представляет из себя его мечта. За чем он всё-таки гнался? За одобрением чужим, или собственным? Скорее всего, за тем и за другим. Он просто увидел этих горящих на сцене людей и захотел так же. Не размышлял, что именно он хотел получить и зачем ему это. Да и какая уже разница? Была мечта-да сплыла. Как же больно это признавать. Как же больно и мерзко смотреть на нового себя, измотанного и уставшего. Он и в правду сдался. Старый Акито наверняка избил бы его, разрываясь от злости. Но даже так, он не послушает. Он сдался. И все эти секунды, минуты, часы, дни, месяцы и годы пошли коту под хвост. Всё и в правду было зря. Никогда Акито не думал, что признает это,. Он опустился ниже дна, и будет падать дальше. Ведь он не может представить свою жизнь без музыки, без пения, без всех тренировок и концертов. Весь его смысл жизни, все его амбиции и желания разом испарились. На самом деле, они исчезли уже давно. Просто Акито не хотел этого признавать. Внезапно, он вспоминает Тойю. Ладно, мысли о нём преследуют Акито всегда. И сейчас сложно понять, любит он его или ненавидит. В конце концов, всё так обернулось только из-за него. Настолько он прекрасный, гениальный, воздушный, чувственный и до боли родной, что без него ни Акито, ни группа не смогли выжить. Интересно, если бы ушёл Акито, произошло бы тоже самое? Душа говорит ему что да, конечно, он ведь важная часть их музыкальной компании, совместной истории. Но с другой стороны, ему вспоминается история Араты, и в голове возникает вопрос, смог бы Тойя так же усердно стремится к цели превзойти «RAD WEEKEND», если бы Акито ушёл? Всё слишком запутанно, сил думать нету. В одиночку он и в правду ни на что не годится. Всему виной Тойя-так он решил. Удобную нашёл мысль, не так ли? … -Отец, можно мне выйти на улицу? -Иди. Не забудь взять телефон, даю тебе ровно пол часа. Нельзя, чтобы новая композиция встала. -Конечно, я прекрасно это понимаю. Большое тебе спасибо. -Прощается Тойя мелодичным голоском и выходит на улицу. Он закрывает дверь и скатывается по деревянной двери вниз. Голова идёт кругом от столь свежего воздуха, будто оживляющего его иссушённое тело. Он еле встаёт на ноги, немного качаясь из стороны в сторону, и начинает свою еженедельную прогулку. Несмотря на теплоту последних дней марта, ему становится холодно; Тойя скрещивает руки и крепко цепляется за плечи. Из-за хорошего поведения и отличного прогресса в заучивании композиций, отец разрешил ему иногда гулять. У Тойи и мысли нету вновь присоединяться к «Vivid BAD SQUAD», слишком поздно. Уже нельзя что-либо изменить, Тойя смирился со своим положением. Ему уже не нужны мечты, желания, совместные с друзьями радости и печали. Он устал пытаться стать свободным. Сил для этого не осталось. Он даже не знает, что сейчас происходит с его, уже прошлой, группой. Ан, Кохане, Акито… Но что-то ему подсказывает, что первые две грустят или идут вперёд, позабыв обо всём, и Акито с ними. Но Акито-единственный, кто злится на Тойю. Это разбивает оставшуюся душу Аояги на мелкие осколки. Акито спас его. И это не преувеличение, это чистая правда. В один серый, типичный для Тойи день, он появился и спас его, не ожидая благодарности. Словно супер герой из комиксов или мультсериалов, явился Акито так внезапно и изменил всю жизнь несчастного пианиста. И чем он ему отплатил? Верно, уходом из группы. Он помнил слова Акито, сказанные им тогда, когда «Vivid BAD SQUAD» только должны были начать своё существование. Они поссорились по его глупости, а Акито за ним побежал и принял. Он заставил Тойю понять, что это теперь их общая мечта, что Тойя нашёл то, ради чего ему стоит вырываться из отцовских оков. Что Акито без него не может. И эти слова заставили Тойю ожить. Он стал мечтать, трудиться, добиваться собственных целей. Никогда в жизни он не был так счастлив. Никогда он так сильно не хотел жить. Но всё вернулось к началу и стало только хуже. На все свои прошлые цели и желания ему стало всё равно. Они больше не имеют значение. Однако, раз он сейчас думает об Акито, о своём красочном прошлом, значит он ещё не отчаялся? Пора быстрее их отпустить. Будет ещё хуже. Будет ещё больнее. И Тойя совсем не хочет больше терпеть. Он хочет стать физической оболочкой, куклой, роботом, исполняющим все приказы на отлично и следующим любому отцовскому слову. У него не будет чувств, эмоций и мечтаний. И тогда душа его успокоится, и он сможет окончить эту жизнь без боли. Не чудный ли конец? Идя в стороне от толпы, Тойя неожиданно обо что-то спотыкается. Если быть точнее, не хило ударяет это нечто и сам чуть не падает, повернувшись на девяносто градусов. Замечает, что это нечто оказывается человеком, который устало и одновременно разгневанно поднимает голову, но довольно быстро остывает. -Прошу прощ-Э…? Не успевает Акито и договорить, как Тойя рефлекторно бросается к нему в объятья. Вот умора, только думал о том, что собирается забыть Акито, как тут же видит его и липнет. Как же долго он не чувствовал это тепло, как же долго он не был с кем-то и чем-то ему родным. И только он вкусил это счастье, этот переполняющий его сердце жар, как больше оторваться не может. Сжимает тело друга крепче, будто боится, что убежит. Тойю, кажется, начинает трясти, и он цепляется ногтями глубже в школьную форму Акито. Ещё не успел с выпускного переодеться. А Тойя ведь и не знает, что сегодня был такой торжественный день. -…Тойя? -До Акито только дошло, кто же перед ним и что же сейчас происходит. Он тянет руки чтобы обнять давнего друга в ответ, но, сам не зная почему, останавливается на пару секунд. Захотелось его оттолкнуть, показать «Я и без тебя могу спокойно жить, ничуть ты мне не нужен, кидалово!», но он сдаётся, сжимая Тойю в крепких объятьях. Он и в правду пал низко. Слишком низко. Его чистая, искренняя ранее душа начала чернеть. И никакой пятновыводитель здесь не поможет. -…Тойя, рад тебя видеть живым. -Он усмехается, перебирая чужие пряди всей пятернёй. Решает не накидываться миллионами вопросов сразу. Может, через несколько секунд, минут или часов. Но не сейчас. -Я тоже рад тебя видеть, Акито. Даже не представляешь, как. Да пошло к чёрту это преображение в марионетку. Нет, он никогда его не забудет. Он никогда не забудет свою прошлую группу, время проведённое со своими друзьями. И ни за что, никогда не отпустит Акито. Задержит его в объятьях, и каменной скульптурой они останутся в века на улице Vivid. Да, как символично, именно здесь они и оказались. Тойя часто сюда приходит вспомнить о былом, послушать чужое пение и разговоры окружающих, от которых он почти отвык, из-за того, что был заперт дома. Акито же забежал сюда почти инстинктивно. Это самое частое место, где он бывает, поэтому в любой непонятной ситуации он оказывается здесь. Теперь и Акито начинает пробирать на дрожь. Вместе с Тойей вернулись и воспоминания о счастливом времени с «Vivid BAD SQUAD». Они ему не нужны. Текущее положение жизни угнетает его ещё сильнее, когда он про них вспоминает. Но вырваться из объятий всё равно не может, слишком тепло и приятно. Неправильно это. Ведь буквально минуту назад он уже думал возненавидеть Тойю, за то, что испортил Акито жизнь, за то, что был таким значимым для него и для группы человеком. А теперь не знает, как отстраниться от родной души, от одного из самых дорогих ему людей. Лицемерно получается. Акито мысленно даёт себе пощёчину, хотя сам понимает, что ничего она не изменит. И вот, он уже плывёт в бывалом счастье. Он уже на сцене, вместе со своей группой-Ан, Кохане и Тойей, а зрители смотрят на них завороженно, как под гипнозом. Они не могут оторвать от них глаз. Они не могут оторвать глаз от Акито. И это чувство опьяняет. Наконец, он получил то, что заслужил. Когда он наконец сжёг себя дотла, когда в его внутреннем мире ничего не осталось, кроме крохотной надежды, он получил то, чего хотел. Нет, не это ведь его мечта. Разве такой грязной и ничтожной она была? Но это уже не важно. Отныне и навсегда, эта мечта не имеет значения. Она не станет явью. Поэтому всё, что он хочет себе оставить-это тепло, благодаря которому он вспоминает, что когда-то был горячо любимым и желанным, был таким живым. И он не хочет, чтобы его радости мешало что-то ещё. -Хей, Тойя…, -Начинает Акито робко, но от чего-то весело. Он будто еле себя сдерживает, чтобы не расхохотаться во всё горло. Тот ещё клоун. -А давай сбежим? Тойя вздрагивает и немного отдаляется, чтобы увидеть лицо друга. Улыбка Акито кажется отчаянной, смеющейся с собственного положения. Он опускается всё ниже и ниже. Вся честь, что у него осталась, лжива и напыщенна. -В самом прямом смысле. Знаешь, ах-ах… Ты ведь… Устал от всего этого? От этого чёртового фортепиано, дурацкой классики… Я не хочу, чтобы ты страдал ещё больше. -Даже Акито не знает, правдивы ли его слова, или же он прикрывается благими намерениями, чтобы спасти себя самого. Но он решает добавить капельку точной истины в свои речи. -Да и я сам не хочу здесь сохнуть… Ха-ах, знаешь, столько всего успело произойти… Я… «Я не смогу так жить» -хотел он уже произнести, но мигом себя прервал. От своей показушной гордости он избавиться не может. И вместо каких-либо слов, Акито вновь притягивает к себе друга. А Тойя и не против. -Давай убежим. О, я знаю… К морю. Будем там жить. У меня на уме есть один заброшенный домишко, мы там устроимся и будем жить вдали ото всех. Ты ведь тоже этого хочешь…? На месте Тойи мог быть кто угодно. Просто Тойя-самый удобный вариант. «Я не хочу остаться один. Но и не могу жить без музыки. Мне ненавистно всё на этой улице, всё мне знакомое. Я не могу представить свою будущую жизнь без побега от сюда. А от этого спонтанного решения я, возможно, стану счастливым» -говорит он одними лишь губами, которых Тойя не видит, и мыслями, которых Тойя тоже не может прочесть. -Если ты не согласишься… Я тебя и в правду возненавижу. «Это такая манипуляция, что ли? До чего же я докатился…» -Разве у нас не одно желание? У тебя ведь нету смысла отказывать? «Это тоже манипуляция? Давлю на жалость или пытаюсь вбить ему в голову то, что нужно мне?» -…Ладно, прости. Я опускаюсь уже слишком низко… Я просто устал. Забудь… Этот бред. «…» -Акито, я с радостью убегу с тобой хоть на край света. Это то, о чём я мечтаю. -Отвечает Тойя с улыбкой. Его первой улыбкой за столь долгое время. Она также полна отчаяния, как и недавнее выражение лица Акито, но в ней зарождается свет. И он утягивает всё глубже в безграничные фантазии, в романтизированное представление о своём скором будущем. Убежать с Акито, со своим спасителем, далеко и надолго… Разве это не чудо? После всего того, что Акито для него сделал, он не имеет право ему отказывать. -Но, эм- -Да… Да, спасибо тебе, Тойя… Я тебе безумно благодарен. -Шинономе ерошит волосы Тойи. Плакать нельзя. -Ты уж извини, за то что сегодня я какой-то… Ха-ха… Совсем смазливый и дурной. Когда мы уедем, я стану лучше. Обещаю. Тойя ещё никогда не видел такого Акито. Как же он благодарен судьбе, за то что она позволила ему увидеть Шинономе в таком положении. Тихо кричащем о своём отчаянии, молящим о спасении. Нет, Тойя ни в коем случае не садист. Просто он рад, что в такой момент может сделать Акито счастливым. Больше ему ничего не нужно. Ведь если он сделает Акито счастливым, то не останется один на один с проклятыми клавишами. Он не увидит вновь ноты, из которых ему нужно создать Божий шедевр, иначе его покарают, как человека с головы до ног грешного. Акито и в правду озвучил его единственную мечту за последнее время. -Я буду ждать. Но я не против тебя и такого, ты же знаешь. Ты принимал меня в самые трудные моменты… В моменты, когда я был настоящим трусом и эгоистом. И я буду рад принять тебя такого же. Я… «Нет, уж такого я говорить не буду.» -Остановил себя в мыслях Тойя, продолжив иначе. -…Я буду рад сбежать с тобой. Давай сбежим. Он понятия не имел, как они вообще выживут, живя в заброшке у моря. Навряд ли там будет много мест, где можно будет устроиться на работу. Но какая, в принципе, разница? Нечто столь далёкое сейчас не имеет для них значения. Когда-нибудь они об этом задумаются. Но это будет уже проблема будущих Акито и Тойи, а не их в настоящем времени. Поэтому сейчас они продолжат прижиматься друг к другу, воображая их райское будущее, где не будет места печали, отчаянию и реализму. -Так мы и сделаем. -Улыбка Акито стала куда ярче, и уже напоминала о нём пару лет назад, когда тот говорил вдохновляющие речи своим сокомандникам. Старый Акито возненавидел бы себя нового, того, кто сдался. Но он решает об этом не думать. -Думаю, можем завтра-, -Пулей в голову стрельнули негативные ощущения от обстановки в доме. Злые на детей родители, недовольная всем и вся Эна. Акито помотал головой, отстраняя Тойю от себя. -…Нет, прямо сейчас. -Э…? Я боюсь- -Нечего бояться. Тойя… У тебя есть что-то очень важное дома? Аояги задумался, отводя взгляд в сторону. -Не думаю… Но деньги нам бы понадобились, а личные сбережения у меня там. -Это да… Тц, ну, и с моими деньгами справимся. -Обдумал Акито, мотнув разок головой. Его брови сурово сведены к переносице, в глазах пляшут языки решимости. -Ты больше не вернёшься в этот дом. Точно всё решил? -Точно. -Тогда я быстро схожу домой. У меня совсем нечего с собой нет. -Я с тобой, подожду у порога. -Ладно, тогда пошли. Нечего медлить. -Акито наконец встаёт с асфальта, и одной рукой отряхивает пыльную одежду. Шумные улицы никогда не бывают чистыми. Он отдёргивает вторую руку, когда понимает, что держится ей за Тойю. Щёки робко краснеют. А Аояги усмехается с такого забавного смущения друга. В такие непринуждённые моменты, моменты счастья, они становятся теми, кем были в прошлом. Такими простыми и беззаботными друзьями, партнёрами. Но они оба знают, что уже не те. Зайдя в дом, Акито быстрым шагом направляется в свою комнату. Он ищет деньги по всем тумбочкам, карманам и сумкам. Собирает даже не хилую сумму, после чего берёт свой кошелёк со всеми оставшимися сбережениями и кладёт деньги на кровать. Подбегает к шкафу с одеждой и берёт от туда парочку сменных вещей. Кидает всё в большую сумку и бежит вниз, на кухню, где дополнительно ухватывает несколько фруктов, овощей и хлеб. Внезапно, Акито замирает. Денег всё равно не так много. Хотя одна не очень хорошая идея всё же приходит ему на ум, и он идёт к комнате своей старшей сестры. Робко открывает дверь и заглядывает внутрь-Эна вся в работе. -М-м? А, ты… Чего тебе? -Она лениво разворачивает кресло, а взгляд говорит об одном-"сматывайся по скорее». -Эна, дай денег. -Э-э-э…? -Мне они очень срочно нужны. -Для чего же? Что, после выпускного решил весёленьким заняться? -Хитро ухмыльнулась Эна. -Не в этом дело… Просто дай денег, и как можно больше. -Ты начинаешь меня пугать… Я тебе дам немного, если скажешь зачем. Почему-то не хотелось говорить Эне о своих планах. Акито знал, что она вовсе ему не помешает. Может позлится, но после спокойно отпустит и пожелает удачи. Тогда Акито станет ещё более уверенным в своём решении, и уйдёт вдаль с высоко поднятой головой. Но всё равно, нечто останавливало его, закрывая рот при каждой мысли о рассказе правды. Возможно, он просто не привык посвящать других людей в свои планы, от чего это теперь кажется ему запретным. Побороть это чувство он не может. -Я тебе расскажу попозже, будет тебе сюрприз. -Он усмехнулся наигранно, неискренне. -Ха-ах, ну и что с тобой делать… Ладно, только чтоб вернул! -Встав с кресла, Эна начинает рыться в своей тумбочке, откуда достаёт кожаный кошелёк нежно розового цвета и протягивает из него пару купюр. -Ага, обязательно. -Акито нагло берёт деньги, прекрасно зная, что не вернёт их сестре. -Ну, удачи тебе. -И тебе. Чтоб не вляпался во что-то плохое, усёк? -Н-ага. -Он застывает у двери, когда уже собирается безмолвно прощаться. Смотрит на усевшуюся за рабочий стол Эну, в руке которой уже парит стилус, и улыбается. На этот раз искренне. -М-м? Чего ещё? -Спрашивает та, не поворачиваясь. А Акито не отвечает, лишь улыбается ещё шире и выходит из комнаты. Больше он сюда не вернётся. Хорошо, что Эна не обратила внимания на полную барахла сумку за его спиной. Уже выйдя на улицу, Акито машет Тойе и подходит к нему. -Подожди секунду. -Говорит Акито, доставая телефон из кармана, и печатая небольшое сообщение нужному контакту. Тойя кивает и молча ждёт, глядя себе под ноги. «Скажи родителям что я уехал на учебу. Спасибо тебе и прости за всё.» Он отправляет сообщение в одном из мессенджеров, блокирует Эну везде где только может и убирает телефон вновь в карман. Тойя решает его не допрашивать по этому поводу, поэтому сразу переходит к вопросам по делу. -И…Что сейчас? -Идём к вокзалу. Там купим билеты и отправимся в путь. -Ясно…, -Тойя отводит взгляд, будто его что-то мучает. -Акито, можно спросить? -Давай уже. -Можно… Мы когда-нибудь вернёмся сюда? Судя по глазам Шинономе, идея ему явно не нравится. -По правде говоря… Я хочу как-нибудь прийти на могилу своего брата. Не смог прийти к нему даже на похороны. Сам понимаешь, из-за чего. И…Мне хочется с ним попрощаться. Я с ним не часто виделся, но он всё равно остаётся мне дорогим человеком. Акито хмурится, начиная стучать каблуком правого кеда по асфальтированной дорожке. -Можно будет попробовать. Всю дорогу они молчат. Оба не уверены, с чего начать разговор и что можно спросить, а что нельзя. А вопросов у них море. На вокзале они покупают билеты и засыпают на пару часов, пока ждут поезд. Наконец он громко подъезжает, и уже не спящий парень будит другого. -Акито, нам пора. -Тойя трясёт его за плечи, и неохотно, но Шинономе всё же открывает глаза, поднимая голову с плеча друга. Осматривается, и когда осознаёт поезд в своём поле зрения, просыпается окончательно. -Да, идём. -Вместе они заходят в поезд, показывая машинисту билеты, и проходят к своим местам. Уже там они садятся и понимая, что время в поезде-отличное для разговора и разъяснения всего происходящего с ними, начинают болтать о самом важном. О том, что, возможно, спросить было страшно. Но нельзя же скрываться вечно. -Акито, можно задать один вопрос? Ну, или больше одного… -Давай, говори уже. -А почему ты так спонтанно решил убежать со мной? Я, конечно, только рад… Просто, это на тебя не похоже. «Знаю я это. Но Тойя, ты даже не представляешь, как низко я успел опуститься, пока тебя не было рядом.» -И мне вообще интересно, как там с нашими ребятами. Я почти не ходил на занятия в последнее время, и не мог даже спросить у вас, как дела с «Vivid BAD SQUAD». Когда я тебя встретил, ты был… Как бы правильнее выразиться…, -Тойя подбирает слова не чтобы чётче выразить свои ощущения от увиденного, а чтобы не обидеть. И Акито прекрасно это понимает. -…Поникшим, я думаю. Казалось, тебя что-то сильно тревожит. И до сих пор мне так кажется. -Он останавливается на самом простом из возможных вариантов, самом банальном и элементарном. Но возможно это единственное, что он сумел мысленно выстроить в адекватное предложение, понятное всем и каждому. В конце концов, с этим у него бывают проблемы-с изливанием своих чувств и эмоций через слова. Неудобная, всё-таки, схема-этот разговорный язык. -И я хочу узнать, что произошло, пока я был… Дома. Пожалуйста, расскажи мне. И Тойя неуверенно напрягается в лице, стараясь выразить каждым мускулом свою решимость и немое «молю тебя». Чувства одни, а привычные дозволения другие, от чего лицо у него выглядит перекошенным. Должно быть, уже отвык от собственной воли. И Акито не имеет права отказать его трудам. -…После того, как ты ушёл из группы, мы продолжали стараться ради нашей цели. Но в конечном итоге распались, дуэт Ан и Кохане сохранился, а я остался один. Ясное дело, сдаваться я не планировал, всё моё свободное время заняла практика, но…, -Мрачно приостановившись, Акито на пару секунд отвёл взгляд. Однако вернул его направленным к другу довольно быстро, пытаясь сделать вид, что сказанное ничуть его не тревожит. -Хах, я ничего не смог. Любившие меня люди были фанатами «Vivid BAD SQUAD», и оставались со мной только из-за того, что я раньше там состоял. Может, я и не так плох, но… Когда я сравниваю своё выступление с «RAD WEEKEND», я понимаю, каким же дураком кажусь людям. -Но Акито, может- -Нет, не стоит. Тойя, я…, -Сейчас он должен произнести те заветные слова. Слова его трусости, слова, означающие реальность всего происходящего. Реальность того, что он сдался. Редко в его жизни бывали такие моменты. И сейчас он бежит, чтобы навсегда забыть о том, что когда-то имел мечты и желания. -Я уже сдался, поздно что-то менять. Давай просто начнём нашу новую жизнь без всего этого, ладно? Тойя смотрит на него печально и кивает. Но разговор на этом явно не хочет заканчивать. -…Хорошо, но… Почему именно сбежать из дома? Разве тебе не будет одиноко без своей семьи? -Пока что, я не знаю. Может мне и будет непривычно без ежедневного ора Эны, но… Больше меня там ничего не держит. Звучит странно, не так ли? Ведь семья Акито, его родители совсем не такие жестокие, как в случае с Тойей. Но Акито попросту никогда не испытывал к ним привязанности. Родители у него были, и одновременно их не было. Мысли, действия и слова отца, если и были связаны с его детьми, были обращены к Эне, в очередной попытке её растоптать. Если Акито и вступал с ним в разговор, то только касательно неё. А мать семьи Шинономе-человек ужасно занятой. Может она и любит своих детей, испытывает к ним тёплые чувства глубоко в сердце, но не особо часто их проявляет. Может, она и старается уделять Эне максимум внимания, зная о её ситуации с отцом, но вот Акито может получить лишь «Как дела? Хорошо? Хорошо». Тем более, настроение обоих родителей в последнее время ухудшилось, так как будущее детей было туманно. Может он и эгоист, раз не ценит ему данное, но то его не колышет. Всё, чего он сейчас хочет, это ступить в новую жизнь. И всё, что у него останется от старой-это Тойя, дарующий ему чувство собственного достоинства. Но разве всё у них настолько цинично? -Ясно…, -Аояги понимает, что ковырять чужие раны-не самая лучшая идея. Разговор вот-вот прервётся, но… -Давай не обо мне. Знаешь, у тебя ведь ситуация ничуть не лучше. Ты вообще как? Тут уже Тойя замолчал, его лицо окрасилось плохо скрываемой тревогой. Поезд наконец-то тронулся, но Акито не переставал сверлить его взглядом, выжидая ответа. И взгляд его был хоть и настойчив, но до невозможного мягок. Легко утянет в свою нежность. -Я…, -Наконец начал Тойя. -Акито, я так устал. -На фоне шумящего, самого дешёвого поезда, что они нашли, его голос кажется совсем тихим. -Я так хотел понять отца, показать ему то, что люблю, дать ему понять прелести нашей музыки… Я искренне хотел, чтобы мы вместе могли слушать как классику, так и уличные песни, видеть и в том и в другом хорошее, обсуждать, помогать друг друг, но… Нет, теперь я так не смогу. Я и в правду… Возненавидел классику, когда увидел тебя. «Я-то тут причём?» Зрачки Акито удивлённо сузились и продолжили смотреть на говорящего с вопросом. -Я решил отпустить всё то, чем дорожил. Решил, что перестану думать обо всём, что было и о том, что могло быть. Я…решил, что так будет легче. Прости, Акито. Прости, за то что так легко хотел отказаться от нашей мечты… Я и в правду трус, да? «Ты же понимаешь, кому это говоришь? Так зачем? Зачем? Я же сказал, мы должны всё забыть.» «Нет… Если это истинные чувства Тойи, то я должен их принять, верно? Хотя бы их. Хотя бы для него я не буду трусом и эгоистом.» -Но когда я тебя случайно встретил… Эти мысли стали мне противны. Я понял, что теперь, увидев тебя, больше не смогу всё отпустить. И тогда я возненавидел классику. Я решил прекратить пытаться понять отца, полюбить и привыкнуть к фортепиано или скрипке. Я понял, что если продолжу, то просто зайду в тупик. Ежедневная игра на клавишах, наставления отца… Я понял, что больше не мог это терпеть. Я хотел, чтобы всё было как раньше. Когда я, ты, Адзусава и Шираиши выступали в лайв хаусах, тренировались и стремились превзойти «RAD WEEKEND»…Ведь это время и стало моим смыслом жизни, эта мечта. И в особенности ты, Акито. -Он неловко улыбается. -Конечно, я не хочу отпускать нашу мечту. Мою мечту. Но больше этого, я не хочу отпускать тебя. И когда я тебя увидел, то сразу понял, что больше ты не сможешь идти к нашей мечте. Мы оба не сможем. Мы оба сдались. Но я продолжу быть с тобой, несмотря ни на что. Потому что…, -Они оба смотрят только друг на друга, никуда больше. Привычная им обоим неловкость позабылась. Не до неё сейчас дело. -Потому что ты мой герой, Акито. Ты мой спаситель. Корыстное эго внутри Акито безумно хохочет и разрастается от этих слов, наравне с невинным счастьем. -Куда ты, туда и я. Так мы и построим наше будущее, да? -Это лицо-солнце. Оно греет себя и всех остальных, заставляя лучи света проникнуть глубоко внутрь и никогда их не забывать. Оно притягивает и не отпускает, если солнцу ты приглянулся. Но оно-стеклянный ночник, светит лишь в кромешной тьме, а одно неверное движение-и его не станет. Такой вот хрупкий, этот Аояги Тойя. -Да. Наше новое будущее… Мы сделаем всё возможное, чтобы оно было светлым. -Акито делает в словах небольшую паузу, как бы готовя своего собеседника к смене темы. -Но не смей говорить, что я спас тебя и вытянул из всего этого. Я только заметил твой талант и протянул руку. Взял её, поднялся и побежал со мной ты уже сам. Они оба понятия не имеют, какое будущее их ждёт. Не имеют даже представления о том, как будут жить. Они решили убежать так спонтанно и так далеко, и их дальнейший путь к счастью наверняка будет долгим. Они могут лишь представлять утопию, что никогда не окажется реальностью. Но всё рано или поздно уложится. Дуракам везёт, ведь так? Они ещё немного болтают и засыпают на оставшуюся поездку, периодически открывая глаза. Ночи обоих в последнее время были бессонны, но Тойя просыпается первым. Оставшееся время до конца поездки он наблюдает за напротив сидящем Акито. Всё, что от него слышно-это спокойное дыхание. Хоть и зрелище это для Тойи премилое, без книги довольно скучно. А приобрести хотя бы одну у него получится ещё не скоро. Поезд пребывает на место назначения и останавливается, Акито проснулся сам пару минут назад. Вместе они выходят на улицу и оглядывают всё вокруг. -Бо-оже, как же хорошо! -Говорит Акито потягиваясь, глубоко вдыхает воздушный ком и хохочет на выдохе. -Здесь так свежо, в сравнении с городом… Мне это даже напомнило нашу поездку в лес. -И в правду, похожие ощущения. И там и сям природа. Акито решил не заострять внимание в своих словах на то, что их поездка в лес была частью счастливого времени «Vivid BAD SQUAD», которое он так яро хотел забыть. -И…Что теперь? Ты говорил, что знаешь какой-то заброшенный дом у берега моря… Надеюсь, он недалеко находится? -Ну… Относительно не далеко, насколько я помню. Хотя пешком всё равно идти долго… Но выбора у нас нет. Просто следуй за мной, ладно? -Как скажешь. Акито сам понимал, насколько подозрительно звучит. И сам понимал, что может отвести их вовсе не к тому заброшенному дому, о котором думает. Остаётся лишь надеяться на то, что память его не подведёт. С такой мыслью, они и вышли в путь. И путь этот был долгим. Ужасно долгим. Они то останавливались, то оглядывались вокруг, в поисках того самого домишка. Вода из реки оказалось не такой уж и плохой на вкус. Какая-то своя особенная прелесть в ней была. И очень хочется надеяться, что эта прелесть-не какая-то страшная инфекция, которую с их грошами не вылечишь. И наконец, устало ковыляя по ярко зелёной траве, они заметили вдалеке малое, явно потрёпанное жизнью недоздание. -Это оно…? -С надеждой в голосе спрашивает Тойя, не отрывая глаз от постройки. -Оно. -Гордо ухмыльнувшись отвечает Акито, и тотчас вместе начинают бежать. Спотыкаются, катятся почти кубарем, а силуэт домика становится всё больше. Наконец, они добегают; Тойя валится у порога, так и не войдя. -Эй, ты в норме…? -Спрашивает Шинономе, кидая на того взгляд, когда проходит мимо. -Д-да…, -А тот еле дышит, зарываясь головой в землю. -Это… Было самым большим расстоянием, что я… Прошёл… За всю свою… Жизнь…, -Удерживающие его от окончательного падения, локти расслабляются, и он перекатывается на спину прежде чем вкусить траву. Запрокидывает голову и вверх тормашками смотрит оценивающе на каменный дом. Внезапно, Тойя начинает смеяться. Ну, как тут не рассмеяться, увидев такое захудалое местечко, в котором они будут жить в своё долгое ближайшее будущее. -…Думаю, это будет весело. Наша жизнь здесь. -Это точно… Акито проходит в однокомнатное помещение. Да, всё так же, как и было в прошлый раз. Даже мебель осталась-футон в углу, тумбочка и шкаф, все до омерзения пыльные. -Тут море совсем рядом, отдохну немного и пойду футон помою. -Я с тобой. -Не стоит, ты совсем скисшим выглядишь. Оставайся тут. -Всё в порядке, я отдохну и приду в норму. -Это не обсуждается. -Отвечает Акито с бережной грубостью и выходит из развалюхи, ложась рядом с Тойей. Их положение становится всё смешнее и смешнее с каждой секундой, когда они смотрят на их новый дом. -Акито, а откуда ты знаешь этот дом? -Наконец, Тойя задаёт вопрос, интересовавший его всё это время. Сразу видно, что после этого он расслабился и выдохнул в уме, губы перестали сжиматься и зубы перестали покусывать худые щёки. В голове внезапно назревает вопрос, не морили его ли голодом ради наилучших музыкальных результатов. -Мы почти каждый год приезжаем в один пансионат недалеко отсюда. Однажды в детстве, родители разрешили нам самим погулять. Приказали Эне следить за мной, но я убежал далеко-далеко. Сам не понял, где очутился, но вот иду-иду, а тут заброшенный дом. Страшный такой, пыльной. Но мне понравилось, самое то для укрытия от Эны. -Усмешка скользит по его лицу. -Меня, правда, нашли потом и отругали...Но это не так важно. -...И быстро пропадает. Вся его безмятежная гордость испаряется, и рассказывать он начинает так же без эмоционально, как и в начале. -Ну, в общем я стал каждый год приходить к этому дому. Даже карту какую-то начертил, как от пансионата добраться до него. Правда, её либо выкинули, либо она где-то под кроватью, так как я уже какой год не могу её найти. Но спокойно и без неё дохожу, уже запомнил дорогу. -Акито делает совсем короткую паузу. -Когда я рассказал родителям про этот дом, мама предположила, что он оставлен какими-то путешественниками, которые вечно переходят с места на места, поэтому и селятся в таких местах, не покупая большого количества мебели. До сих пор не понял, шутка это или нет... -Хе-хе. Думаю, это предположение может быть вполне правдиво. -Тойя улыбается шире, его глаза задорно сужаются. -Смеёшься? -Совсем нет. Но знаешь, это и в правду потрясающе. -Со своими восхищёнными словами, он начинает очерчивать силуэты облаков взглядом, будто рисуя им контур. -Свободно ходить по такой живописной местности, делать открытия...Это вдохновляет. -Верно, ведь такое раздолье всегда было запрещено Тойе. Поэтому, на всю природу и её особенности, он смотрит так упоённо, как не смотрит никто. И невинному любопытству этого создания так хочется помочь, открыть вместе с ним и другие чудеса Земли. -Мы с тобой этим и будем заниматься. Обязательно. Ты точно узнаешь и увидишь много нового. Тойя радостно кивает и наступает неловкое молчание. Только сейчас разум начинает возвращаться к Акито. Подумать только, сбежал со своим другом к морю, решил поселиться в каменной недодоме, бросил всех своих родных и близких...И всё это при том, что денег у них совсем не много. Сумасбродно всё вышло; как и подобает только выпустившимся подросткам. -Не зря я всё это затеял…? Во дурак… -Не говори так, прошу. -Голос Тойи казался довольно серьёзным, будто оскорбили нечто для него родное и дорогое. -Этот побег для меня-спасение. Если бы ты не предложил нам вместе сбежать, я бы…, -Он остановился, боясь говорить следующее. Звучит больно жалко. -Я бы стал обыкновенной куклой в руках моего отца. Марионеткой, играющей чудесные мелодии и симфонии. Поэтому… Пожалуйста, не жалей об этом. Кажется, сегодня Тойя постарался открываться как можно чаще. Почти изливал свою душу, несмотря на то, как сложно ему это даётся. Акито это понимает, а потому расплывается в улыбке и ерошит его волосы. -Понял. Тогда я безумно счастлив, что мы сбежали. И Акито не может ответить на честность Тойи очередной ложью, очередной поддельной мыслью или эмоцией. Он искренне хочет ему довериться, и хочет чтобы Тойя доверился ему. И больше не будет бесполезной фальши, больше не будет боязливого молчания, от мыслей «а примут ли эти мои чувства?». Ведь они оба о таком думали, когда-то давно или же прямо сейчас. Но теперь они оба знают, какими трусами и эгоистами являются. Больше нечего скрывать. -Хей, Тойя. Нам ещё долго жить вместе придётся… Поэтому, давай друг с другом будем искренними. Если у меня есть, что сказать, я скажу. Если есть у тебя, скажешь ты. Ведь, скорее всего, в конечном итоге… Только мы будем… У друг друга. -Щёки Акито краснеют, он застенчиво отводит взгляд, но продолжает свою речь. -И, как бы выразиться… Я не хочу, чтобы всё у нас выглядело натянуто. Это то, чего я боюсь больше всего. Всё будет между нами… Как раньше, но мы станем ещё более искренними. Мы ведь оба те ещё лжецы. Но отныне поменяемся. -Взгляд его отправляется в небо. -Я хочу измениться. В последнее время, со мной происходит что-то странное. Я стал каким-то… Слишком плохим человеком. На какое-то время я даже возненавидел тебя, Ан и Кохане. Тойя искренне удивился этим словам, даже, казалось, испугался их. -Но… Я начинаю понимать… Точнее, вдалбливать себе в голову, что это я-завистливый дурак, который в одиночку нечего не может. -Ты говоришь так, будто это что-то плохое, но… Мы все такие. Я ведь тебе уже сказал, если бы не ты, у меня никогда не появились бы мечты и желания. То, что я чувствую себя живым-твоя заслуга. Все эти сентименты-тоже часть их искренности друг к другу. -И Шираиши с Адзусавой-они такие же. В одиночку мы перестаём жить. Мы… Лишь существуем. Звучит странно, да? Акито отрицательно кивает. -Я понимаю. Наверное, всё так. Когда захочешь-можешь красиво выразиться. -Он издаёт смешок. С этого и начнётся их «долго и счастливо», да? -Акито, можно задать вопрос? -Не надо у меня всё подряд спрашивать, просто говори. -Хорошо, постараюсь…, -Тойя тоже начинает смотреть в небо, только куда более напряжённо, чем Акито. Подозрительно. -Если я скажу что-то очень странное, мы же не изменим всё? Мы… Оставим всё так? -Очень подозрительно. -Ясное дело. Я уже не отвернусь от тебя, мы всё реш- -Акито, я тебя люблю. Скорее всего, в романтическом плане. -Э…? -Долгое время я думал, что это обыкновенная привязанность. Но её что-то отличало от моей привязанности к другим людям. И всё, что мне приходило на ум, это то, что я влюбился. Моя жизнь без тебя и в правду не смогла бы иметь смысл. Это ощущение-любовь… Знаешь, довольно странное. «Э…? Чего-чего…?» -Не помню, когда оно начало проявляться. Но это и не важно. Я не думаю, что мне нужно сейчас рассказывать о своей любви к тебе… Такие приторные вещи ты не особо терпишь. Поэтому просто знай, что я тебя люблю. «…» -Ну дела… -М? Акито, ты в порядке? -А-ага… А Акито ещё и думал, что хорошо понимает людей, хотя о такой очевидности даже не подозревал. Теперь, должно быть, выглядит как полный идиот, пока лежит с полуоткрытым ртом. Наконец он приходит в сознание, тряся головой из стороны в сторону, а после обращает взгляд снова к Тойе. А тот выглядит настолько спокойным, будто и не он только что признался в любви. Должно быть, и в правду поверил словам Акито касательно того, что он уже его не бросит, примет любого. Так и будет. -Я…Рад что ты мне об этом рассказал, но прости, это не взаимно. -Я знаю. -После сказанных им слов, в лице Тойи мелькает лёгкое беспокойство. -Акито, ты ведь не поменял своё отношение ко мне? Мы всё равно останемся вместе? -Ну, конечно. Я тебе который раз повторяю, теперь мы будем друг другу полностью доверять. И какую бы фигню ни сморозили, останемся вместе. А твои… Чувства, очень мне важны. -Спасибо, Акито. -Тойя улыбается ещё ярче, не может сдержаться и перекатывается, захватывая Акито в крепкие объятья. -Ой, Боже… Да не за что! -Смущённо тараторит он, а после усмехается и в привычной манере ерошит волосы Аояги. Это и в правду было неожиданно. Но он всё равно примет чувства Тойи несмотря ни на что. Может, не ответит на них, но примет. Это всё, что он может сделать. -Акито, а можно мне… Сделать кое-что? -Поконкретнее. -Ну…, -От слов, что хотели вырваться из горла, даже Тойя покраснел. А случалось это редко. -Поцеловать тебя. -Э-э? Зачем…? «Ну что за дурацкий вопрос, сам ведь понимаю, зачем!» -Сам не знаю, честное слово. Просто хочется. Я слышал, что люди всегда хотят поцеловать своего возлюбленного, когда такой имеется. Но мне интересно, почему. Что в этом жесте такого романтичного? -Тойя объясняет своё желание с искреннем любопытством, будто учёный, просящий своего приятеля оказать услугу-побыть кроликом для своего эксперимента. Но учёный тот слишком осторожен, чтобы причинить ему вред. Даже со скальпелем в руках, его точные движения будут походить на добрые ласки. -Х-хорошо, можешь, эм… Сделать это. -Большое спасибо, Акито. -Да не надо меня благодар- Не успевает Акито и договорить, как Тойя уже втягивает его в поцелуй. Они соприкасаются одними лишь губами, в сопровождении причмокивающих звуков, всего лишь пару секунд; Тойя быстро входит языком глубже. Но и Акито не хочет отставать, не хочет быть загнанным в угол. А потому, впиваясь пальцами в предплечье Аояги, пытается сплести их языки. Вроде так показывали этот процесс во всяких непристойных фильмах, что он случайно замечал или смотрел с мыслью «а почему нет?». И Тойя в начале поддаётся, влажные звуки становятся чаще и громче. Он ощупывает чужой язык своим, оглаживает снизу, сверху и по бокам, вылизывая иногда что поближе, а иногда что подальше, то чуть-чуть отдаляясь, то прижимаясь, почти сливая их лица воедино. Так влажно. Так мокро. Так… Вскоре Тойя прерывает поцелуй, чему Акито, казалось, был явно недоволен. Он только словил нужный темп, начал делать самые правильные, хоть и остающиеся рефлекторными, движения, как его оттолкнули. Нет, он вовсе не наслаждался процессом, нечего подобного! Просто в порыве момента решил сыграть, у кого получится лучше. И проиграл он только из-за недостатка времени. Его явное недовольство заметил и Тойя. -Эм, хочешь ещё раз? -Н-нечего подобного. -Хе-хе, как скажешь. Знаешь, я понял, почему этот жест считается таким близким и интимным. -В глазах Тойи мелькнула некая философия, будто изобразил из себя умного человека в группе таких же умных людей, обсуждающих смысл жизни. -И? -Это довольно сложно объяснить…, -Он отводит взгляд, закусывая губу изнутри. Явно трудиться, чтобы подобрать слова. Вот только его размышления тянутся больно долго, и через минуту он окончательно сдаётся, печально вздыхая. -Нет, не могу подобрать нужных слов. В любом случае… Большое спасибо, Акито. -Я ведь уже сказал, не надо меня благодарить. -Да, но… Хех, всё равно хочется сказать тебе спасибо. -А Тойя выглядит как самый счастливый человек на всей планете, почти светится от недавнего. Даже такая его искренняя радость, почему-то, начинает смущать. -Я не буду принуждать тебя к большему. В конце концов, это будет ужасно по отношению к тебе. Я рад и просто быть с тобой. -Кажется, что Тойя говорит это сам себе. Будто пытается вдолбить эту мысль в голову как неискоренимую истину, заталкивая глубже в глотку вертящиеся на языке слова. -Говори. -А? -Говори, чего ты там хочешь. -Ответ на слова Акито-молчание, потому он обеспокоенно и немного раздражённо выдыхает. -Раз мы… Решили побыть сентиментальными, то у меня есть, что сказать. Тойя, ты мой друг. И вот так убежав с тобой, начав с тобой новую жизнь, я взял ответственность за твоё счастье. Я сам решил её взять. И…Я не буду против сделать для тебя почти что угодно, если это сделает тебя счастливым. Слишком я хорошо тебя уже знаю, чтобы бояться. А если мне и в правду что-то не понравится, я скажу об этом чётко и серьёзно. Ты меня тоже не плохо знаешь, терпеть я не буду. Узнав о любви Тойи к нему, Акито захотел полюбить его в ответ. И даже меньшая здесь доля того, что было бы это ради Тойи. А большая-ради самого Акито. Раз он захотел начать новую жизнь, то и ценности в ней должны были кардинально измениться. И тогда, в его голову пришла идея-разве не чудесна будет жизнь в романтике? Мелодрама наяву, с которой он не будет блевать как зритель, а которую будет с быстро бьющимся сердцем проживать сам. Звучит уж слишком интересно, чтобы не попробовать. Тогда он забудет всё что было и должно было быть, откинет своё прошлое и не вспомнит о реалистичном будущем. Любовь опьяняет, не так ли? Это была бы чудесная жизнь. И он совсем не против, чтобы его партнёром в этой мелодраме был Тойя. Акито не знает, как бы отнёсся к подобному, будь на месте Тойи кто-то другой, к примеру Ан или Кохане. Но это и не так важно. Сейчас главное-слепить в себе это чувство, названное любовью. Эти мысли всё равно так смущают. -Я…Эм… Чёрт, говори уже! -Вся эта приторно сладкая романтика совсем непривычна для Акито, от чего всё его лицо краснеет, включая кончики ушей. Выглядит он забавнее некуда. -…Даже мне спрашивать о подобном неудобно. Видишь ли… Я хочу, чтобы мы попробовали заняться кое-чем грязным и даже мерзким. -Он делает паузу. -Понимаешь… О чём я? Конечно, Акито понимает. «Кое-что грязное и даже мерзкое», вкупе со всей этой романтикой-… -Ладно, хорошо. Давай… Сделаем это. Если секс позволит ему… Нет, им жить счастливо, то всё в порядке. О Боже! только выпустился, а уже лезет в эротику, как не стыдно, Шинономе Акито! Но он старается затмить эти визги совести другими мыслями, уже не идущими в ряд с этикой и правилами невинности. -Ты…уверен? -Спрашивает Тойя обеспокоенно и одновременно удивлённо, еле открывая рот. -Раз сказал, значит уверен на все сто. -Акито не нравится выглядеть таким смущённым, жалким. А потому, его лицо окрашивает игривая ухмылка, уже готовая к этим бесстыжим играм. Он никогда не думал, что займётся ими с Тойей. Но жизнь любит преподносить сюрпризы, не так ли? И теперь, от её подарков остаётся только смеяться. -А может, займёмся этим у моря? -А уже теперь, кажется, Тойя начал больше вдохновляться и предвкушать дальнейшее. Брови уже не так сильно напряжены, да и голос не подрагивает. -У моря…? Ты хочешь, чтобы мы в атмосферной обстановке трах- -Можно и так сказать… Мне просто хочется пойти к морю. Я видел его только в интернете… Интересно, какое оно на самом деле. -Так ты в первый раз на море? -Ага. -Уверен, что хочешь совмещать такое важное событие и… Это? -Говорить классическое «секс» ему всё ещё слишком стыдно, от чего произнося «это», он робко то отводит взгляд, то переводит вновь на Тойю. И замечая это своё ничтожное поведение, незаметно закусывает губу, останавливаясь в конечном итоге на Тойе. -Я не против. Так что, пошли? Вместо ответа, Акито неуверенно кивает, и они начинают отдаляться от их домишка. Идти от него до морского бережка-совсем нечего, что очень удобно. Акито уже представляет, как они почти ежедневно смогут плавать днём и утром, или же попросту любоваться вечерними волнами. Остаётся лишь надеяться, что прелесть в таких простых вещах они смогут находить всегда. На здешней станции они оказались рано утром и шли до домика почти целый день, небо успело окраситься в яркие закатные цвета. Поистине сказочная картина. Шуршит остывший песок, и вот, шаг за шагом приближаясь к воде, их ноги намокают. -Это…, -Тойя поражённо замолкает, глядя в бескрайнюю водную гладь. Она отражает красочный пейзаж неба, от чего походит на волшебный эликсир жизни-окунёшься, и останешься молодым и счастливым на долгие года. Переливается, будто рисуя на себе самой резкие акварельные мазки. Но и не упускает свой истинный цвет-эту полупрозрачную лазурь, воплощение шаловливой загадки. Кажется, будто Тойя потонул в этом волшебном морском полотне, уже на глубине многих километров, окружённый одной лишь водой. И она обволокла каждую часть его тела, проникла вглубь, сжалась в самом далёком и сокровенном. -Прекрасное зрелище. Такой вид мне впервые открывается. -Рад, что тебе понравилось. Тут и в правду классно. Красота, и не поспоришь. Хоть Акито и лицезреет море куда чаще своего приятеля, ощущения у него ничуть не меньшие. Одним слово-это прекрасно. -Ну, приступим? -Как ни в чём не бывало спрашивает Тойя, подходя ближе. -Э-э…, -Рефлекторно отступая на шаг, Акито вспоминает, зачем они вообще сюда пришли. Становится до жути неловко и стыдно, ведь такой живописный пейзаж они закрасят чем-то грязным. Ну, не рассердится же море, если они чутка поиграют у его берегов? -Ага. -Ухмылка мелькает на его лице. Становится ещё более неловко, но Акито решает забыть обо всём здравом, ради собственного… Нет, их счастья. Да и честно, ему самому интересно, как всё это происходит. Это их обоих первый раз, и оба они смыслят в сексе очень худо. Но может хватит тянуть резину? -Я в таком не очень хорош, но...Приложу все усилия, чтобы доставить вам удовольствие. -Хитринка скользнула по лицу Акито, и теперь настал черёд Тойи смущаться и недопонимать. -Ложись, начнём с малого. Тойя последовал его словам и растерянно лёг спиной к песку, приподнимаясь на локтях. Акито тоже опустился, уже раздумывая над дальнейшим процессом. «Нет-нет, к чёрту мысли, к чёрту… Стыдоба то какая… Нет, а почему стыдно-то? Раз мы с Тойей хотим стать парочкой, то это-абсолютно нормально. Я в интернете смотрел как парочки вещи и похуже делают…» Он принялся расстёгивать кожаный ремень Тойи чёрного цвета и снимать его такие же тёмные брюки. Его набор одежды сейчас довольно строгий. Одни лишь, только открывшиеся, трусы транки немного выделялись из образа-уже были тёмно-синего цвета, с нежно-голубым узором, напоминающем цветы. Васильки, может? «Думать о цветочках в такой момент…» Спрашивать знает ли Тойя о том, что сейчас собирается делать Акито, скорее всего бессмысленно. Сам ведь предложил заняться «чем-то грязным и даже мерзким». Поэтому он выдыхает и начинает ощупывать чужую промежность, пока через ткань. Но невинное лицо Тойи уже становится горячее, и он, втягивая шею, прикрывает рот кулачком. Должно быть, «там» его трогают впервые. По ощущениям, его член среднего размера, не сильно отличается от члена Акито. Шинономе решает не медлить, стягивает уже трусы, оголяя чувствительную кожу Тойи. Ощущения оказались правдивы. Рука неловко обхватывает уже напряжённый половой орган, начиная движения вверх-вниз. Это так странно. Он ускоряет движения, набирает темп, будто уже пристрастился к новому занятию. Коварная улыбка Акито становится всё шире и шире, и рукой он ползёт выше, поднимая вверх свой взгляд и чужую белоснежную водолазку. Лицо Тойи неестественно для него пылает алым, и выглядит таким жалобным и развратным, что хочется вывести его на ещё более яркие чувства. Одновременно стимулируя его член, хоть и замедлившись на пару секунд, Акито вытягивает лицо к чужой груди, прикасаясь губами к нежнейшему соску. Как бы Тойя ни старался себя сдерживать, прокусывая ладонь почти до крови, лишь бы сдержать так и норовящие вырваться звуки, терпение кончается. Когда Акито уже присасывается к мягкой розоватой кожице, с иссушённых приоткрытых губ Тойи вырывается ужасно похотливый стон, от чего движения Шинономе внизу становятся только быстрее. И тут, Тойя замечает что-то жидкое, ледяное под собой. Морская волна прилила к его почти оголённому телу, от чего тот вздрогнул. Но это не остановило их обоих, эта влажность даже возбудила их больше. Волны всё приливали и приливали. Неужто море и в правду разгневалось, от того что рядом с ним происходит эта эротика? Но море, милое наше, всем на тебя плевать. Спасибо хоть за новую порцию возбуждения для улетевших в наслаждение голубков. Акито начал ещё тщательнее вылизывать чужой сосок, игриво задевая его зубами. Даже осторожно, одними лишь передними зубками, прикусил его, от чего дыхание Тойи почти остановилось, но Шинономе нежно его зализал, заставляя Аояги выпустить очередной непристойный вздох. Его движения внезапно остановились. Не успел Тойя и взглянуть на него недоумённо, как Акито внезапно прислонил своё лицо к чужому паху, обхватывая его губами. Поначалу, он вобрал лишь головку, будто готовясь с малого приступить и к основному «деликатесу». -Э-эм, Акито…! -Цыц. -Он ухмыльнулся так хитро и коварно, будто задумал что-то страшное. -А то укушу. И Тойя тут же смолк, как ужаленный, но вновь издал резкий стон, когда Акито начал движение. Акито сам учился ублажению, потому движения его были постепенные, неторопливые. Но с каждым разом они становились всё резче, быстрее. Он явно старался изо всех сил доставить удовольствие Тойе. Вверх-вниз, вверх-вниз, всё скользили по пульсирующей плоти обглоданные губы. В дело вступил и язык, вырисовывая тонкие линии, будто узоры, при каждом движении. Вдохи и вздохи со стороны Тойи стали ещё громче. Вверх-вниз, вверх-вниз, всё качалось по затвердевшей коже. -А-Акито, я сейчас…! Услышав те слова, он прикусил член Тойи у основания. Совсем легонечко, осторожно, но от того не менее болезненно. Из Тойи вышел звук погромче, уже похожий на полуболезненный, полувозбуждённый вскрик. -Рано ещё. Мы ведь не перешли к главному. -Говорит он, начав вынимать чужой член изо рта. -Не страшно… Я ещё раз смог- И не успевает Тойя договорить, как эрекция расслабляется, выпуская белую струю полупрозрачной жидкости прямо в лицо Акито. Не стоило задерживать чужой возбуждённый член у себя во рту. -Акито…! Ты в порядке…? -Хоть и спрашивает он, казалось, обеспокоенно, всё равно еле сдерживает улыбку и невольно выпускает сдержанный смешок. Вот же паршивец. -Н-угу. -Сам того не понимая, Акито слизывает сперму Тойи вокруг своего рта и проглатывает вместе с ней ту, что уже была на языке. Как и говорили многие-многие другие, она нейтральна, хотя и есть в ней лёгкая нота горечи. Не самая вкусная вещь. -И как? -Горьковато чутка. Попробуешь? -Нет, до твоей потерплю. «Вот извращенец… Хотя, а я чем лучше?» -Можно кое-что сказать? -Тойя казался уж очень довольным. Он всё никак не успокаивался. Как бы он не старался выровнять своё дыхание, оно безразлично к его стараниям подрагивало, казалось рваным и ненасытным. Неужто снова заводиться, хотя только кончил? -Я тебе уже который раз объясняю, не спрашивай, просто говори. -А Акито убирает остатки чужого оргазма со своего лица, нервно втирая их в мокроватый песок. Его одежда промокла насквозь, только спина осталась сухой. -Я правда стараюсь, но мне это сложно даётся… Акито, ты выглядел безумно милым, когда делал мне минет. -Он так невинно, радушно улыбнулся, будто вовсе и не о пошлостях говорил. От такого заявления, ещё не отошедшее от недавнего, лицо Акито покрылось куда более густым румянцем. -С одной стороны, ты был так возбуждён… Может, даже немного дик. А с другой, выглядел таким сосредоточенным и старательным. То, что ты с таким лицом делал мне минет… Даже вдохновляет, а заодно делает меня безумно счастливым. «Да пошёл ты к чёрту!» -Да пошёл ты… Н-ах, ладно. -Хе-хе. -Не ржи тут. -Извини, я же сказал. Ты просто очень милый и забавный. -Тойя наконец поднялся с песка. Его руки явно ослабли, пока всё это происходило. Он приблизился к лицу Акито, но остановился, оставив того в предвкушении. -Можно- -Всё можно. Они оба улыбаются, хоть и совсем по-разному. Один так ласково, даже по-философски, будто уже выдумывает стих на множества страниц о своём любимом. А второй так сдержанно, но ото всей своей души искренне, будто с удовольствием готов побыть чужой музой и полюбить этого чудного творца. Ясное дело, для одного лишь себя. Тойя сначала целует его в шею, пытаясь распробовать её на вкус языком, а далее поднимается и выше-оставляет влажные следы на подбородке, носу, щеках и лбу. Кажется, такие телячьи нежности смущают Акито сильнее, чем солидное порно. Наконец, он приближается к его губам, но всего на пару секунд. Долгого, глубокого поцелуя у них не выходит. -Знаешь, к са-а-амому основному мы ещё не приступили. -Хитринка скользит по лицу Тойи, хотя во взгляде остаётся всё та же теплота. Зачем-то, он склоняет на бок голову. Выглядит таким расслабленным. -Не волнуйся, я сам себя подготовлю. Ты пока раздевайся. -Тойя окончательно стянул всю еле висевшую на нём одежду. И Акито знал, что он имел ввиду, и чем они должны были сейчас заняться. А потому послушно начал снимать всю свою одежду, стало куда легче без этого мокрого груза. Тем временем Тойя… Упал головой вниз и задом вверх, глубоко выдохнул, приготавливаясь, и отыскал пальцем нужное место. В проход скользнул лишь указательный, уже заставивший его сморщиться. Один лишь этот палец он опускал глубже, надавливая на собственные сжатые стенки. Он издавал еле сдерживаемые полустоны, хотя старался их всеми силами заглушить, кусая средний палец второй руки. Вот это, конечно, порнографическое зрелище… Не медля, в ход он пустил и второй палец, уже ими обоими растягивая свой анус. Жалобное мычание было слышно даже через руку, а иногда вырывалось и за её пределы. Но Тойю не беспокоило ничего вокруг, он был слишком сосредоточен на подготовке себя. И Акито не мог оторвать от него глаз. Да и выглядел бы глупее, оторви он. Совсем бы смотрелся как невинный мальчишка, впервые увидевший порно. Слишком жалкий образ. Тойя наконец закончил растягивать себя и заметил пристальный взгляд Акито, от которого неуклюже смутился и усмехнулся. -Ложись, сейчас приступим к главному. У Акито уже начала появляться картина того, в каком положении они начнут этим заниматься. Как же от всего стыдно. Но чужим словам он не перечит, а покорно ложится на спину. Песок невыносимо щекочет, а подступающие волны добавляют ещё большего напора к спорным ощущениям. Смотрит на Тойю снизу вверх, пока тот внезапно ни подходит ближе и выдыхает, глядя на эрекцию Акито. Он подходит ещё ближе, садится ему на живот, приготавливая себя, на этот раз, морально, и наконец приподнимается, усаживаясь лишь на верхушку стоячего члена. Опускается совсем чуть-чуть ниже, а глаза его уже катятся к верху. Не зная, куда бы деть руки, чтобы снизить благодаря ним боль, он резко обхватывает ими Акито, а точнее-его пухлую грудь. Тойя сделал это почти неосознанно, от чего увидев шокированное лицо Акито, почти выпустил того из хватки. Но вот он садится глубже, и уже почти оторванные руки вновь клеятся к мягкой, упругой коже. Он немного теряется, но когда хочет спросить «можно ли», его ноги подкашивают, и вместо слов из него вырывается сладостный, абсолютно развратный и довольно громкий стон. Акито смущённо кивает, понимая, что своей попыткой хотели ему донести. У него и в правду грудь куда приятнее на ощупь-такая нежная, чувствительная, а главное-побольше той, что у Тойи. Всё же, у Акито не подобное худощавое телосложение. Наконец, Тойя полностью садится, издавая громковатый, возбуждённый вопль. Акито чувствует, что полностью вошёл. Хоть и стенки прежде были растянуты, они всё равно кажутся до боли узкими. Но это лишь возбуждает их обоих сильнее, и почти одновременно, в одном и том же темпе, они оба начинают двигаться. Вверх-вниз, вверх-вниз, кожа бьётся о кожу с хлюпающими звуками, будто мокрыми руками создают аплодисменты. Вверх-вниз, вверх-вниз, он то у самого конца, еле удерживает в себе, то у грубого основания, заставляющего слезинки скопиться в уголках глаз. И эти незабываемые ощущения они видят и понимают друг с другом одинаково, просто выступая в разных ролях. Оба их лица потные, красные, зато какие довольные! Честно говоря, никогда Акито не думал, что застанет Тойю в таком положении. Грязного, непристойного, с ног до головы похотливого. Боже, да вы на него взгляните-он почти улыбается, делая эти торопливые движения на чужом паху, каков извращенец! И дело тут даже не в том, что Акито не представлял их ранее в подобной связи. Скорее в том, что Тойя… Он ведь такой невинный. Вы же видели его? Воплощение прекрасного, чистого, безупречного, совершенного… Нет, это не так. Истинные чувства Тойи и то, что сейчас происходит-тому доказательства. Он абсолютно не такой белый и пушистый, каким его могут посчитать. Ведь он такой же трус и эгоист, как и Акито. Он точно так же заляпан скверной, а возможно заляпан ею и похуже. Ведь Тойя ненавидит быть белым и пушистым. Их движения не прекращаются, не сбавляют темпа, и уже кажется, что будут вечными. Но нет, половые органы обоих твердеют с каждой секундой, и вот, они уже на грани. -Тойя, я сейч-ах-с…! -Я тоже… Н-на-ах! И как по команде, они кончают в одно и тоже время. Чужая сперма вновь покрывает лицо Акито, будто в того зарядили тортом, как любят делать на праздниках. А Тойя без сил валится на него, тяжело дыша. -Эй, ты в норме…? -Он вытирает всю сперму со своего лица, волны уносят её с собой. -Ага…, -Процеживает Тойя, еле шевеля губами. Тут он вспоминает, что хотел попробовать на вкус, и тянется к своим бёдрам, по которым стекает чужая сперма. -Ты серьёзно собираешься... -М-м-м..., -Вместо ответа слышится странноватое мычание, когда Тойя засовывает белый от инородного вещества палец себе в рот и неспеша его посасывает. -Горьковато немного, но в основном вкус нейтральный. -Прямо как и у тебя. Уж извини, твоей не осталось, дегустацию провести не получится. -Не страшно, ещё попробую -Проходит около половины минуты. Они лежат как никогда умиротворённо. Никто и ни что их не колышет, кроме друг друга. Романтика. -Акито, давай поцелуемся. -После того, как ты съел...Н-ах, какая разница, хорошо. -Он бормочет, и чужие губы накрывают его. Как в первый раз, они не медлят, сплетают языки, нетерпеливо их посасывают и играются во ртах друг друга. Будто они устроили настоящий баттл, соревнование, армрестлинг, только не руками. Это будоражит. Вскоре они обрывают поцелуй, отдаляясь на крошечные миллиметры. Тойя улыбается. Он и в правду счастлив, не так ли? Разлёгся сейчас на чужой груди, готовый вот-вот уснуть. Или просто выглядит очень безмятежным? -Кажется, я понял, как это описать. -В ответ на слова Тойи, Акито смотрит недоумённо, а потому тот продолжает. -Ну, почему поцелуй считается чем-то интимным и романтическим. Просто… В этот момент, люди соприкасаются не только чем-то внешним, но и внутренним. Вместе со слюной, они обмениваются чувствами. Романтично? -Ещё как, писатель хренов…, -Усмехнувшись, Акито в привычной манере взлохмачивает его волосы. Они, хоть и прямые, почти не имеющие объёма, всё равно мягкие для Акито. Поэтому он и так любит к ним прикасаться. -Ну, думаю, ты прав. -Рад, что ты понял. -Он сильнее прижимается к чужой… Нет, родной груди. Совсем не хочет отлипать. И не отлипнет никогда. -Акито, можешь быть со мной ещё откровеннее? «Как-то это звучит… А-а-а, Боже, один раз занялся сексом, а теперь все мысли об этом! Нормально надо думать, нормально…» -Что ты имеешь ввиду? -Ну… Мы ведь решили, что будем максимально честны друг с другом. И я очень благодарен тебе за то, что ты стараешься мне раскрываться, но…, -Он отводит от родных оливковых глаз взгляд, будто печалится. -Я всё ещё вижу, как ты скрываешь свои мысли и чувства. Я не прошу, чтобы ты в один момент рассказал о себе всё. Просто… По возможности, будь со мной максимально искренен. Ты можешь думать, что твои истинные они ранят меня, но всё в порядке. Пока ты рядом со мной, мне плевать на остальное. Больше я тебя не отпущу, хочешь ты этого или нет. Звучит это даже страшно, но так маняще, пленительно, обворожительно. И от этих слов нельзя отказаться. -Раз так, то…, -Сложно сказать, с какой эмоцией Акито усмехается на этот раз. Еле заметно он мотает головой, и взор его падает на широкое, бесконечно тёмное небо. -Ха-ха, было бы у тебя то же рвение, когда у твоего бати только съехала кукуха… Эти слова задевают Тойю совсем немножко, но он быстро забывает об обиде. У них уже началась новая жизнь, и старые события, старые они к ней не относятся. -Знаешь, ведь всё могло быть иначе. Ты мог выломать окно, сбежать, остаться жить у меня или даже на улице. Не пропал бы. Может, судьба бы и потрепала тебя, бездомного, но ты бы всё равно продолжил жить. Но ты даже не попытался. Ведь ты трус, такой же, как и я. И эгоист, такой же, как и я. Тебе стало лень. Слишком много хлопот. Да и страшновато, будто этот батя достанет тебя хоть на краю Земли. Поэтому, ты как послушный пёсик, решил остаться в будке хозяина-тирана. Отмахнулся от нашей мечты, как от очередной проблемы… Н-ах, но я знаю, что это не совсем так. -Он и в правду описывает все мысли, что приходят ему на ум. Вот она-высшая степень доверия. -Ты ведь… И в правду перенял нашу мечту, мою мечту… Хах, такими миленькими глазками смотрел, когда нам впервые показали запись «RAD WEEKEND». И я видел тот огонь в твоих глазах, в твоём пении, когда мы выступали. Он… Не был ложным. Но неужели… Оказался таким слабым? Несколько секунд Тойя молчал. Улыбка не слезала с его губ. -Честно говоря, не знаю. Возможно, я просто настолько труслив и эгоистичен, что никакие мечты не заменят мне собственного покоя. -О-о-о… Да, думаю, прям в точку. Такой ты. Они рассмеялись. Вот же гниды, знают, какими блевотными являются, и сидят, смеются. Смотреть противно. И тут уже не поймёшь, от зависти или от омерзения. -Ну, не страшно. Я хоть и потерял всё, включая своего смысла жизни, но… Теперь буду жить беззаботнее. -Акито тоже улыбается. Полнейшие дураки. -Акито, можно-…То есть… -Всеми силами Тойя старается отучиться от привычки обо всём спрашивать. Молодец какой. -А ты не хочешь… Продолжить петь? Вот от этого он уже вздрогнул, и с ноткой гнева глянул на Тойю. -Не заводись так. Я имею ввиду… Петь, без цели и без смысла. Просто для души. Для себя. Мы выдумаем песни, будем их исполнять везде-дома, на улице, в интернете и в реальном обществе, наедине и в толпе людей. Ты всегда старался превзойти кого-то, будто их скопировать. Я хотел того же. Но… Почему бы нам не попробовать спеть как мы, как Акито Шинономе и Тойя Аояги, а не как те, кто хотят превзойти «RAD WEEKEND»? -Он делает паузу всего в пару секунд, будто готовясь сказать самое главное. -Мне… Хочется слышать твоё пение. Твой голос. Я его и в правду люблю. -Ха-а-а… Давишь мне на больное, ради собственного ублажения? -Ага. Ты же знаешь, я именно такой. Но… Не только ради этого. -Тойя протягивает свои пальцы к родным, принадлежащим Акито, и сплетает их вместе. -Я же знаю, ты этого тоже хочешь. Ты ведь любишь петь. -Найду себе новое увлечение, не страшно. -Ты его не полюбишь так же, как пение. Наступает очередная тишина, что особо их не колышет. Их, всё ещё полностью обнажённых, омывают невесомые волны. Видно, море перестало буянить из-за непристойных игр у его берегов, смирилось. И кроме него не слышно совсем нечего. Такой это спокойный вечер. -Я подумаю. -Спасибо, Акито. Я тебя люблю. … Они и в правду жили в счастье. Начали работать в соседнем пансионате-Акито мороженщиком, а Тойя бариста. Они заглядывали друг к другу, когда выдавалась возможность, так как киоск Акито и кофейня Тойи находились рядом. Конечно, начальники их за это по головке не гладили, но прекратить эти встречи было невозможно. Уволить ведь нельзя, сотрудников и так мало. В свободное время, они любили петь на улице. Нашли себе удобное местечко, где всегда и проходит их своеобразный, почти ежедневный концерт. За это развлечение для прохожих они тоже получали не плохие, для уличных артистов, суммы. Купили на накопившиеся деньги ноутбук, где начали записывать свои песни и работать над мелодиями, когда решили иные важные вопросы касательно записи голосов. Сделали себе официальные аккаунты, куда выкладывали своё творчество. Ник остался всё тем же, что и был давным-давно-«BAD DOGS». Вот только, заходили на странички они лишь для того, чтобы выложить очередную песню. Они никогда не смотрели сколько у них просмотров, подписчиков, да и в общем насколько они популярны. Свои странички они завили лишь для того, чтобы получать с них деньги. И только с денег на их общем электронном счету они могли предполагать, много ли у них фанатов. И денег у них было не мало. А когда местные спрашивали, кем они, как неразлучная парочка, на самом деле друг другу приходятся, Акито с Тойей всегда в унисон отвечали-«Мы партнёры». В каком плане? В какой деятельности? В каком, наконец, смысле? Опять же, чёрт знает. Свой домик они постарались сделать уютнее, хотя бы добавили окна и двери, за место которых раньше были дыры. Акито совсем не нравилось, в каком потрёпанном состоянии находилось их жилище. А вот Тойе наоборот безумно приглянулось, даже в самом изначальном его виде. С тех пор, как они начали здесь жить, прошёл год с лишним. Зиму они пережили, прямо говоря, с Божьей помощью, так как дом у них никак не утеплялся. То прижимались друг к другу холодными ночами, лёжа под всеми найденными тряпками и их единственным одеялом, то просились переночевать у знакомых. В конечном итоге, владелец кофейни, в которой работает Тойя, сжалился над ними, и разрешил ночевать прямо там. Они наконец могли спать спокойно. А сегодня, у них обоих выходной. Последняя композиция стихла, и проходящие, уже привыкшие к этому люди, стали бить в ладоши и выкрикивать «Молодцы!». -Припев вообще шикарный получился, не зря его так долго тренировали. -Да. Твоя вторая партия в самом начале тоже была хороша. Особенно тот момент…Тан-тан-тан-та-а-ан-тан…, -Всеми силами Тойя старался изобразить нужный кусочек песни, не произнося её текста. -Хе-хе, понял. Спасибо. Акито поднял свою куртку с асфальта вместе с собранными на ней деньгами. Для такого обычно используют чехлы от гитары, но так как ни того ни другого у них нет, остаётся лишь одежда. Тойя подбирает рядом лежащую колонку и вместе они уходят с их музыкального места, прощаясь со зрителями. Сейчас только день, и они хотят многим-многим заняться вместе. Чем-то, понятным только им двоим, и никому больше. -Шинономе, чтоб тебя, Акито! Раздаётся звонкий женский голосок, обладательница которого сбивает Акито с ног. Оба парня в шоке, смотрят на разгневанную особу один стоя, другой лёжа. И только они понимают, кто перед ними, как всё начинает проясняться. -Эна?! -Выкрикнул младший Шинономе громче своей сестрицы, от чего вся улица обращает к ним пристальные взгляды. -О-о-о, не забыл хоть сестру свою, и на том спасибо! -Она уже в привычной манере хотела начать расцарапывать ему лицо, как делала раньше, но Акито попытался его закрыть обеими руками. -Всё-всё, у-успокойся! Давай поговорим! -Поговорим?! Поговорим, чёрт бы тебя побрал?! Да я бы с удовольствием поговорила с тобой до того, как ты уехал хрен знает куда, хрен знает зачем, хрен знает с чего ради, ничего мне не сказав! -Эна уже прицелилась, чтобы, словно разъярённая тигрица, разорвать свою жертву в клочья. Но вдруг выдохнула, опустила руку и встала с поваленного ею Акито. -Поднимайся. Я хочу услышать что с тобой произошло во всех подробностях. Она совсем не изменилась. Глядя на эту милейшую картину, Тойя восторженно, но довольно скромно хихикнул пару раз. -И ты. -С не менее грозным видом, чем недавно, повернулась она. -Будешь рассказывать вместе с ним. Два брата-акробата, честное слово… Тойя тут же стих, но улыбка не слезла с его губ. -Может, пойдём к нашему домику? Там посидим, попьём чай, заодно мы и разъясним ситуацию. -Предложил Аояги. -Прошу простить, но у меня не так много времени. Я сегодня должна присутствовать не на одном мероприятии. Еле выкроила время, чтобы приехать сюда сразу, как узнала, где вы живёте. Поэтому объясняйтесь прямо тут. А желательно, чтобы сделал это Акито, чего ты вообще тут разлёгся?! -Да ты тут такое устроила, и не встанешь…, -Наконец-то он поднимается с асфальта, отряхивая пыльные штаны. Но увидев взгляд Эны, так и говорящий «я тебя сейчас прикончу», прекратил шутить. -Молчу-молчу. Внезапно, Эна обнимает брата, когда тот наконец встаёт ровно, и его снова начинает подкашивать. Но сестра заставляет устоять на ногах, так и не отпустив. -Вот дурачьё последнее…Рада я тебя видеть. -Говорит она, не сумев сдержать слёзы. Акито это подметил, потому что плечо, в которое уткнулась Эна, становится мокроватым. -Я тебя тоже рад видеть, Эна. -Потом тебя отчитаю…, -Она наконец отдаляется, вытерев кулачком покрасневшие глаза. Старается принять спокойный вид. -А теперь давай, рассказывай. Толпа уже успокоилась и начала терять к ним интерес, поэтому Акито со спокойной душой выкладывает историю о том, как они сюда попали и как жили. На вопрос «зачем ты вообще сюда смотался?» он отвечает довольно уклончиво, но Эна не пристаёт, понимает. С ноткой беспокойства во взгляде, но уже более-менее расслабленными бровями, она молча выслушивает рассказ, и к его концу неуверенно кивает. -Вот значит, как всё обстоит…, -Она коротко хохочет. -И всё-таки, Акито, ты можешь быть импульсивнее меня, когда захочешь. Но… Да ладно. Я рада, что у вас всё сложилось. -Эна окидывает Тойю серьёзным взглядом, будто отдаёт подчинённому приказ. -Тойя, заботься о нём как следует. Сам знаешь, какой он болван. -Да иди т- -На правду не обижаются, братишка. - тепло улыбаясь, она тянется к лохматым прядям Акито и гладит их. Теперь он выглядит ещё более неопрятным. -Ладно, мне пора. Веселитесь тут. И Акито, немедленно меня разблокируй. Везде. -Эна грациозно разворачивается, махая на прощание рукой. -Чао. И деньги не забудь вернуть, как снова встретимся, иначе я от тебя точно живого места не оставлю! -И быстро убегает. Словно волшебный мираж, только она была, и уже её нету. -…Она и в правду хорошая сестра. Наверное, зря я о ней плохо думал. -Решает Тойя, глядя в след развивающимся каштановому каре. -Ну, когда хочет может. Они смеются. С этого момента, их жизнь ничем не изменится. От силы Эна будет порой приезжать или писать им, и вместе они устроят множество нелепых посиделок. Они будут счастливы. Будут счастливыми тварями, коими останутся на веки вечные. Ведь как бы они не старались себя изменить, грязное пятно пожизненно останется на их душах.