На вершине трусости и эгоизма...

-А можно нам одно шоколадное и одно банановое? -Мальчик пытается разглядеть весь имеющийся ассортимент, обращая взгляд то на один контейнер с мороженым, то на другой, то на третий. -Конечно, не хотите посыпку или сироп? С ними мороженое становится куда вкуснее, да и стоят всего ничего. -Не-е-ет, спасибо. -О, смотри-смотри! А его зовут Акито. -Второй мальчик показывает пальцем на бейджик мороженщика, у которого тут же дёргается бровь, в преддверии того, что может случится дальше. -Прямо как пёсик той твоей тёти, он же акитой был? -Да-да-да, порода такая, акита. Скажите, а ваши родители так эту породу любят, что даже вас так назвали? -И глядя на это мелкое дитё, невинно поднявшую свою головку, и понять трудно, смеётся он или спрашивает с искренним любопытством. Но не зависимо от причины, хочется стукнуть его порцевателем по башке лишь от упоминания собак. А как на зло, сделать это нельзя. -Не-а. Вот ваше мороженое. -Уклончиво отвечает тот, протягивая два вафельных рожка, от которых у мальчишек загораются глаза. -Спасибо, мистер акита! -В унисон прощаясь, они уже норовятся выбежать из киоска, как Акито хватает их обоих за плечи, не медля подходя к дверце для продавца. -Ну-ка, и куда собрались, не оплатив? -Спрашивает он явно с наигранной злостью, будто предвещающей наказание. -Ой, забыл! -Один из них протягивает несколько монет и наконец-то освободившись, выбегает вместе со своим приятелем. Акито устало плюхается на стул, зажимая переносицу двумя пальцами. Интересно, который раз эта глупая мелюзга шутит про его имя? Десятый? Пятидесятый? Может, сотый? Он не считал, больно надо. Единственное, что Акито знает-этот анекдот детям не наскучит. Поэтому лишь удручённо вздыхает, наконец расслабляя руки. Прошло некоторое время с первого визита Эны, наступила середина лета. Она старается по возможности заезжать в гости, и в такие дни, троица устраивает домашние чаепития или встречается в кафе Тойи. И второй вариант совместного времяпровождения нравится Эне куда больше, ведь их захудалый домишко она безжалостно кличет еле стоячей рухлядью, на что Тойя частенько сердится. Да и в целом, живётся им не плохо. Есть работа, деньги, жильё, да и развлекаловки в виде вечернего просмотра кино или плавания. Всё чудесно, не правда ли? Только, если сказать честно, в последнее время Акито начали одолевать странные, неприятно навязчивые мысли. Ясное дело, не в первый раз они появляются. В своё время… Нет, он не хочет вспоминать. От таких мыслей, едко расплывающихся в сознании, он всегда бежит. Игнорирует, чем-то заглушает. Но Акито так от них отвык, что давят они с несоизмеримой силой. Напоминают чадо, нервно бьющее крохотными кулачками по чужим ногам, со страдальческими визгами «Обрати на меня внимание, пожалуйста, я тебя умоляю! Я ведь только лучшего тебе хочу! Я тебя так люблю, вот и беспокоюсь! А ты меня не слушаешь, так обижаешь!». Может, сравнение с ребёнком пришло ему в голову только из-за недавних посетителей? Если подумать, то здесь уж лучше подходит назойливая мамочка, пекущаяся о чужом будущем как о своём смысле жизни. А-ах… Но разве это так важно? -Акито. -Внезапно раздаётся низковатый голос, от которого названный чуть ли не сваливается на пол, но вовремя приходит в себя. -Заснул, что ли? Нам уже пора. Это Тойя, он немного изменился со школьных времен. Его ранее белоснежная кожа подгорела, уже покрылась равномерным летним загаром, а волосы отросли. Теперь, они напоминают каре Эны. Но в отличии от сестринской, причёска Тойи совсем не имеет объема, и округляется только у самых-самых кончиков. Но от того ничуть не кажется для Акито менее мягкой. -И тебе привет. Н-ага, я помню, не парься. -Он поднимается с места и выходит из киоска, закрывая его на ключ. Сегодняшний день для кое-кого особенный, а потому Акито потребовал от владельца неполный рабочий день, и конечно, отказать ему не смели, узнав причину. … Колёса поезда монотонно громко стучат. Они только отправились в путь, пассажиры всё ещё возбуждены и энергичны, общаются друг с другом беспрерывно и воодушевлённо хохочут. -Слушай, давай велик купим. -Начинает разговор Акито, откидывая голову на родное для него плечо. Тойя явно удивляется и ждёт продолжения истории, его пристальный взгляд устремлён на одного лишь собеседника, а пальцы боязно тянутся к рыжим волосам, но останавливаются над макушкой в последний момент. -Ты ведь помнишь, как зимой хреново было? Море-место летнее, в холодину все нормальные люди дома сидят. -Акито робко берёт (уже не такую) белоснежную руку, заставляя тонкие пальцы ещё больше растрепать его непослушные пакли. Тойя приглушённо хихикает, уже куда более открыто зарываясь в чужие пряди. А Акито и не против, лишь немного смущён. -Вот у нас реальной работы и не остаётся, живём на накопленных да на деньгах с наших музыкальных каналов. Этого, конечно, вполне хватает на простое выживание, но лишняя кружка какао или поход на лыжную базу не помешали бы. А с великом я могу работать на доставке, хоть что-то. -Не думаю, что работать зимой в доставке-хорошая идея. От города живём мы далеко, и ты замёрзнешь при ежедневной работе такого рода. -Зато будут деньжата. Зимой как раз всем лень куда-то идти, вот они и пользуются доставкой еды или иных вещей. Самый сезон. -И всё же не думаю, что это хорошая идея…, -Задумчиво отвечает Тойя, хмуря брови и посильнее сжимая рыжую голову. -…Понял я понял, полегче. -Ой… Извини, не заметил. -Он просит прощения мягким поглаживанием волос. -Ну, раз ты этого так не хочешь… Как ещё предлагаешь работать? -Мне кажется, мы и так живём не плохо. -Пока не померли, это да. Но… -Неловкая пауза наступает в разговоре, когда Акито с открытым ртом отводит взгляд. Но это время-всего пара секунд, и он уже с полными серьёзности глазами и слегка поджатыми губами вновь поворачивается к Тойе. -Я ведь ещё многое хочу тебе показать, а в наше время без денег этого не сделаешь. Объедем весь свет, и ты узнаешь, до чего же этот мир красив. Да и я себе чего-нибудь открою. -Он тепло улыбается, прижимаясь ближе. И движения его до сих пор скромные, застенчивые, как бы он ни старался оголить себя искреннего. Но это не так уж и страшно, верно? Ведь всё становится понятно, стоит лишь взглянуть на это лицо, излучающее счастье, желание, даже привязанность к человеку близкому. И от последнего фактора становится слишком приятно на душе. -…И вообще, я не хочу эту зиму снова из дома в дом переезжать. Пора хоть как-то утеплить наше каменное жилище или прикупить зимних вещей. -Всё-таки смущение побеждает, и заканчивает Акито довольно забавно. Бледноватая рука ерошит волосы пуще прежнего. -На этот раз мы обязательно приготовимся. Если что, можешь одеть всю мою и свою одежду, так ведь будет не холодно? -А ты что, в январе месяце будешь голышом спать? Ну уж нет, этого я не позволю. -Холод для меня не так страшен. Это ты к погоде чувствителен, а не я. -Тойя коротко смеётся, на что получает не сильный удар локтем от Акито. «Я онемею, но холода не смогу ощутить. Если ты будешь со мной, то всё, что коснётся моей кожи-это твоё тепло. Больше я ничего не почувствую. А если останешься со мной, то это станет всем, что я смогу ощущать до конца жизни.» -…Тем более…, -Уже тихонько, еле слышно начинает Тойя, но Акито всё слышит. -Нет, ничего. -Говори. -Ну…, -Он совсем немного колеблется, но после беззаботно произносит. -Знаешь, хочу закаляться. -И зачем тебе это? -Так ведь сэкономить можно будет, очень удобно. -Дурень, на здоровье своём не экономь. И несмотря на все обещания быть искренними друг с другом ещё в начале пути, сердца их всё так же сжимаются в крохотном, но столь крепком замке. Навряд ли откроются, даже если захотят. … Оказывается кладбище-место хоть и не из приятных, но интересное. Они оба здесь впервые. Впритык друг к другу размещены надгробья бесконечными рядами, рядом с некоторыми из которых лежат букеты цветов. Большинство из них-белые розы, а приди они осенью, наверняка увидели бы огромное количество ликорисов разных цветов-посланников смерти, что очень любят кладбища и иные жуткие места. Об этих растениях Акито как-то читал в интернете. -А ты вообще знаешь, где находится его могила…? -Спрашивает он осторожно. -Понятия не имею. Это займёт и в правду много времени… Точно не хочешь остаться где-нибудь здесь? -Точно. И Тойя смотрит в ответ до невозможного благодарно. Будто Акито не на могилу его брата идёт, а жизнь ему возвращает. Аояги аккуратно держит хилый букет белых гортензий, мельком оглядывая множественные эпитафии. На каждой чувственная надпись, наверняка заставившая бы любую сентиментальную персону расплакаться. А Тойя таким и является, но лить слёзы не спешит. Хотя бы пока они не дошли до их конечной цели держаться будет. -Это… Они обращают внимание на могилку с фамилией Аояги, оставшуюся совсем без цветов. А вместо привычно то ли сопливых, то ли философских речей, на ней красуются ноты. Тойя всё в них вглядывается, рассматривает каждый завиток, пытаясь вспомнить, откуда же это чувство дежавю. И зрачки его мимолётно сужаются, стоит ему вспомнить. -…Эта композиция, написанная моим братом. Мало кто из семьи Аояги сочинял музыку самостоятельно, мы привыкли только идеально её воспроизводить. Но это-первая и последняя написанная им самим композиция. -Тойя говорит это совсем непривычным ему тоном. Настолько холодным, отстранённым, будто он уже ушёл в иной мир-мир, придуманный им самим. И что же в этом мире творится? Должно быть, настоящий хаос. Миллионы проносящихся мимо друг друга мыслей, ударяющихся, дерущихся, хоть и уже настолько уставших. Они еле живут, но им всё равно хватает сил на эти бесполезные стычки. Акито смотрит на спину своего партнёра с явным беспокойством. Что-то тут не чисто. -Интересно, был ли он так же как и я счастлив, сочиняя её. -Ах, нет, сплошная пустота. В них сплошная пустота! Тойя разворачивается лицом к Акито, и его глаза-водяная гладь. Вся вековечная уникальность осталась в одном цвете, расплывающимся по радужке-невзрачном сером. В мягковатом, неизменном оттенке. Остальные краски-лишь отражение реальности. И никаких восторженных, опьянённых бликов, никаких хмурых теней. И таков же мир в его голове, прозрачный. Ничего в нём нет. И это даже пугает. -Хей, всё в порядке? -Наконец-то раздаётся вопрос, от которого Тойя будто просыпается. -А…Да, конечно. Прости, сам понимаешь… Зрелище не из приятных. -Он приседает и кладёт пышный букет на могилу, вновь начиная перечитывать ноты на ней. Аккуратно протягивает указательный палец, чтобы не сбиться, но плиты не касается. -Думаю, он был тогда счастлив. -Акито садиться рядом, следя за взглядом и пальцем Тойи, когда и то и другое замирает при услышанном. -…Это и самое печальное -Э…? Почему? Тойя молчит, его напряжённый взор стремится к земле, вместе с рукой. Подборка слов всегда давалась ему плохо. -Из-за этого, его смерть оказалась ещё более жестокой. Ведь эта песня… Она была даже не закончена, совсем новая. И такими же новыми были и его чувства. Как это сказать…, -Брови его нервно хмурятся на пару секунд. -Эти чувства… Он ведь их впервые ощутил, и ощутил совсем недавно. Но не успел ими насладиться, как всё закончилось. Впервые он почувствовал себя таким счастливым, и вот, всё его счастье нагло отобрали. Разве… -Кажется, он не хочет продолжать. -Не был бы он счастливее, не пиши он эту композицию? Даже не пробуя? В глубине души Акито даже злиться от этих слов. Всё выглядит слишком запутанно. Но вместо агрессии из ничего, не лучше ли вернуть своего партнёра в нужное русло? -Не рабочая эта схема-бездельничать, чтобы не дай Бог ни ощутить боль. Его жизнь с этим опытом стала куда насыщеннее. А раз он бедняжка из вашей семейки, значит этого ему точно не хватало. -Он кладёт руку на плечо Тойи и улыбается. Трудно сказать, искренне или через силу, но улыбка есть, и глазам она приятна до безумия. Поэтому всё, что остаётся-это довериться ей. -Да… Думаю, ты прав. Спасибо. -Тойя улыбается в ответ и скованно замолкает, казалось, перебирая все «за» и «против» касательно какой-то идеи. -Говори. Эти слова ему уже знакомы. И он сразу понимает, что под ними имеют ввиду. А потому, теперь он не спросит «Э-э?», «О чём ты?» и подобного. -Это странно, но… Почему-то, глядя на эту могилу и вспоминая моего брата, я не чувствую к нему сожаления, как к близкому человеку. Мне хочется лить слёзы только от осознания его положения, а не от его исчезновения. Он словно персонаж-интересный и печальный. Но я не могу воспринять его как незаменимого для меня человека, родного. -Нет, это не те слова. А может, они самые точные и правильные? Так сложно понять, разобраться во всей этой куче ощущений, охарактеризовать её и дать название каждому её компоненту, описать любую мелкую деталь. Ведь всё так абстрактно, неясно. Ощущение, будто перед тобой-первоклассником разложили деревяшки с абсолютно незнакомыми уравнениями студенческой ступени, приказав «Реши, у тебя не больше пяти секунд на каждый». А мало того, что надо разобраться, о чём идёт речь и в каком отделе математики надо искать ответ, да-к ещё и записать его правильно. Ведь один некрасивый штрих-и вышло уже совсем не то число. -Это трудно объяснить, но… Теперь я не чувствую какую-то привязанность к моему брату. Повторюсь… Не воспринимаю его как родного. «А может, так было всегда?» -Это странно? «Да, наверняка.» -Он ведь… Кажется, он был хорошим человеком, одной со мной крови. «Должен был быть родным.» -Вообще не странно. -Прерывает его полувнутренний, полувнешний диалог Акито. И даже сложно понять, были ли его слова предсказуемы или абсолютно удивили. Но, наверное, Тойя рад их слышать. -Не сбежал бы я из дома, если бы ощущал какую-то огромную привязанность к своей семье. А они тоже плохими людьми не были. Но я сбежал, оставил их позади, нечего не сказав. И как-то мне на это глубоко по барабану; совести совсем не осталось. -Усмехается тот. И в этом смехе нету даже горечи, присущей теме. Ему и в правду всё равно. -Хотя по Эне я скучал. Но она вернулась и снова начала выносить мне мозги, так что всё чудно. На других родственников мне плевать. -Он чутка опускает голову, лёгкий румянец незаметно окрашивает его щёки. Но конечно, Тойя моментально обращает на него внимание. Должно быть, Акито снова хочет сказать что-то для себя смущающее. -Да и… Все они не имеют для нас значения, верно? -Почти шепчет он, глядя расслабленно на чужую могилу. -Кроме нас самих, больше никто и ничто… Не имеет значения. Эта та жизнь, которую мы выбрали. -Взгляд наконец перемещается с чего-то бесполезного на единственное, что имеет значимость-на Тойю. Перемещается он неловко, ведь несмотря на все те обещания и сладостные словечки в начале их пути, открыться кому-то остаётся сложной задачей. Но попытки есть, и из них что-то получается. И эти маленькие шажки, скорее всего, не станут больше до самого конца их пути. Но и без этого, они и так всё понимают, хотя бы в общих чертах. -…Ты прав, Акито. «Да, ты полностью прав, Акито.» Им не нужны другие слова. А потому, они молча уходят с могилы, а вместе с тем и покидают кладбище. Разговоры начинаются вновь, но на уже куда более непринуждённые темы. Время в поезде шло слишком долго, а дорога до дома казалась бесконечной. Их простые, приятные душе разговоры не помогали; Видно, они слишком устали даже для них. А потому, их путь уже не сопровождался колкими словечками и лёгкими смешками. -Ну всё, я спать. -Акито устало плюхается на двухместный футон, закидывая руки и ноги в разные стороны. -Так устал, что ли? Сейчас ведь только шесть вечера. А как же вечернее какао и просмотр фильма? -Рядом с ним аккуратно садится и Тойя. -Да пока мы вокруг этого кладбища носились, я десятым потом облился. -Они оба совсем не бояться упоминать такие вещи. Вещи, которые обычно являются табу для людей. Смерть близких, эти же самые походы на кладбища и многое другое. Но для них подобные мелочи значения не имеют-к чёрту эти правила и манерный этикет. -Вроде и грязным ходить не хочется, а вроде и к морю идти лень… Ванной у нас нету же. -И без неё не худо живём. Но если ты ляжешь спать так, то я этой ночью посплю на полу. -Каков манипулятор-знает ведь, что от такого лень как рукой снимет. Ни стыда ни совести. -Ла-адно, только давай позже. Честно, сил никаких нет. -Ловлю на слове, но и ты не забудь. -А ты не забудь напомнить. Тойя смеётся, переходя в лежачее положение, и на губах Акито тоже застывает улыбка, когда он собирает к себе конечности. Странно; Что-то не так. Их беззаботные разговоры кажутся до тошноты натянутыми, а порой возникающее молчание чересчур неловким. Некая тревога есть в душе обоих, и они это прекрасно понимают. И эти скрытные ощущения для них слишком непривычны. Нет, они запрещены. -Хочу тебе кое-что рассказать. -Наконец-то начинает Тойя, уже не прося разрешение, как делал это раньше. Акито молча кивает и продолжает слушать. -Помнишь, я недавно в город ездил, помогал своим коллегам с покупками? -В ответ на его вопрос снова кивают. -Там я встретил… Своего отца. -Ч-что…? О нет, только не это. Только не этот человек, только не их прошлое. Ни то, ни другое не должно иметь значения, верно? Забытое, никому не нужное, грязное. Одним словом-бесполезное. Так почему этот человек снова упоминается в их разговоре? -Всё в порядке, мы с ним не разговаривали. Вернее сказать… Я его увидел, а он меня, кажется, нет. Мы были даже не в Токио, поэтому я совсем такого не ожидал. Им обоим начали приходить в голову мысли, причины, по которым столь занятой человек, великолепный исполнитель классики, мог оказаться не в родном городе. Самое простое-он давал очередной концерт, а потому пришлось уехать. Но ясное дело, человеческое сознание-штука слишком надоедливая, чтобы остановиться на самом логичном и наиболее вероятном заключении. «А что, если он искал меня?» -Я старался забыть об этой встрече, но не смог. Она заставила меня о многом задуматься и некоторое вспомнить… Конечно, ничего из этого не было положительным. Эти мысли заставили меня лишь погрузиться в тревожные раздумья. И конечно, я не хотел, чтобы это продолжалось. -Тойя останавливает свой рассказ на крошечные пару секунд, в которые Акито хило кивает, давая понять-всё в порядке, он слушает, он готов слушать. -И я решил окончательно отбросить своё прошлое. И в это прошлое также входил мой брат… Я ведь давно говорил, что хочу как-нибудь навестить его могилу. И в следующий раз, если я встречусь с отцом, я буду знать-больше ни он, ни что-либо с ним связанное, не имеет для меня значения. Дел с ними нету. -Теплейшим образом, он улыбается. Что в принципе значит тёплая улыбка? Чем она отличается от простой? Разве есть в ней что-то такое, за что можно её любить больше остальных? Это, скорее всего, искренность. Взгляните на натянутые улыбки консультантов и официантов в популярных забегаловках. Губы слегка напряжены, их уголки вырисовывают резкую дугу. В большинстве своём, глаза широко распахнуты; смотрят тебе прямо в душу, моля «Да закажи ты этот чёртов Латте с двойной порцией карамели, единственное отличие которого от простого в том, что на его бокал пшикнули дешёвым одеколоном с карамельной ноткой. Я, знаешь ли, уже устал сидеть на гречке!» и о подобных милостях (Не переставайте от этих слов заказывать Латте с карамелью, редко попадаются места, где все настолько худо). Нет, не подумайте, винить тех людей ни в коем разе нельзя. Каждый поступил бы на их месте так же. Но здесь мы говорим не о морали, а о прекрасном-и сразу понимаем, кто проигрывает. Взглянем же теперь на тёплую улыбку-губы расслаблены, кончики не стараются уползти как можно дальше к ушам; наоборот, они могут быть не так уж далеко друг от друга, или плыть скорее не на верх, а немножко в стороны. Глаза также спокойны, они могут совсем малость зажмуриться, но веки так и останутся опущены. Синоним этого выражения лица-мягкая улыбка. И, конечно, это не единственная из всех возможных положительных улыбок. Такая улыбка греет осторожно, нежно, будто аккуратно тебя гладит, заставляя мурчать от милейшего зрелища. Согревает лучше десяти пуховых пледов, не забывая и приободрить свежестью. -Ты молодец, раз наконец покончил со всем этим. Рад за тебя. -Кстати говоря, насчёт свежести. На лице Акито сейчас красуется яркая улыбка. Она так и говорит-«Хей, даже не пытайся загрустить, я ведь тебя достану из самых глубин!». И достанет. Ведь только ты её увидишь, как солнечным лучом она вопьётся тебе в сердце, заставляя помнить о ней вечно. Довольно часто зубки в этой улыбке видны, а уголки не скромничают, и могут потянуться выше тёплой. Глаза щурятся, от чего щёки могут показаться слегка пухлее. -Только не скрывай это в следующий раз, договорились? -Постараюсь. -До-го-во-ри-лись? -Ладно, хорошо, договорились. -Тойя издаёт скромный смешок, зная, что от него не отстанут без согласия. И, казалось бы, сказочке конец, мелкий конфликт решит, но что-то остаётся скрытым. Конечно, скрытое есть всегда, но они стараются его максимально выдавить наружу. Навряд ли у них получится, но попытка-не пытка, верно? -Но это же не всё. Слова попали в цель, глаза Тойи тревожно забегали из стороны в сторону. Такое действо стало редким в последнее время. Подозрительно. -Да-ва-а-ай, отвеча-ай. -Знаю, просто… Неудобно поднимать эту тему. -На эти слова, Акито в недоумении приподнимает одну из бровей. -Сам поймёшь, когда объясню. Видишь ли…, -Секунду-другую он собирается с мыслями, наверняка готовясь выдать нечто простое, но до безумия его смущающее. Это слишком в стиле Тойи. -Вместе с мыслями о семье, и другие тревоги ко мне вернулись, да и новые появились. И…Меня стал волновать один вопрос, насчёт наших отношений… А теперь всё становится ясно. -Когда мы только сюда заселились, мы… Занялись многим, говорили о многом. И после того дня я даже не особо задумывался о твоих чувствах ко мне, но теперь меня внезапно начало волновать, начал ли ты чувствовать ко мне… Романтическую симпатию. -Акварельный румянец ложится полупрозрачными мазками на его щёки, но смотреть в глаза Тойя не боится. Так и хочется стыдливо отвести взгляд, но нет, он гордо держится. -Я…, -Акито тормозит с долгожданным ответом на пару секунд, выбирая нужные слова из нескончаемого, всё пополняющего списка. -Я люблю тебя. -К чёрту их. Искорки мгновенно загораются в глазах Тойи, теперь походивших на драгоценные камни серой шпинели. Они ослепительно мерцают, переполненные до краёв ярчайшим светом, который не в силах сдержать. Но довольно быстро начинают тухнуть, когда тревожные мысли быстрым ручейком заползают в голову. -Любишь в каком смысле? Дружеском, платоническом, романтич- -К чёрту. -Что…? -Тойя недоумённо, даже боязливо моргает, тщательно наблюдая за Акито. -Все эти ярлыки не имеют значения. Дружеская, платоническая и романтическая любовь… Какая разница? -Он слегка хмурит брови. -Эти ярлыки придумали дуралеи, чтобы потешить человеческие умы. Мне на них плевать. -Говорит Акито, и в правду, будто выплёвывая. -Я тебя люблю, Тойя. И я понятия не имею, под каким ярлыком нужно записать эту любовь. Но это она и ничто иное. И наконец-то этот странный, столь интимный жест. Акито тянется к бледным губам его «возлюбленного», оставляя на них невесомый поцелуй. Без лишних страстей и проникновений, больно много он сегодня нежился, говоря о всей этой любви. Но и того Тойе предостаточно, а потому он тянет тельце родного на себя, утыкая в собственную грудь. Сжимает крепче, проходясь руками по его спине, каждому позвонку, мышце и извилине. -Давай не расставаться… Как можно дольше? -Спрашивает Акито аккуратно, непривычно для себя. В этих словах заложен куда более глубокий смысл, чем можно подумать. Он уже не хочет теряться и терять себе дорогое. И он смог в этом признаться! И это была мысль, что не покидала его уже долгое время. -Навсегда подойдёт? -Навряд ли мы сможем. -Главное-попытаться. Вместе и навсегда-такого не бывает. А если и бывает, то никакой радости оно не приносит, и люди умирают в разочаровании и отчаянии. Совсем мал шанс того, что судьба их возлюбит и одарит вечным счастьем. Они ведь не какие-то особенные. Но они никогда не любили смотреть реалистично. … -Не могу оторвать глаз от нашего моря, до чего же оно всё-таки красивое… -Мне оно уже осточертело. Но ладно, спорить не буду.