3,000 миль

      Ген допивает колу и выбрасывает пустую бутылку в ближайший мусорный бак, разминая пульсирующие виски в попытке унять головную боль, от которой кружится голова.       И кто только решил, что ходить по округу Колумбия, чтобы увидеть все здания и памятники, - это хороший способ провести отпуск?! Пешие прогулки по достопримечательностям - это вид спорта, который заслуживает уважения!       Гену каким-то образом удалось снять номер в захудалом мотеле накануне вечером, и он хотел уйти намного раньше утреннего выселения, потому что скрежет и писк мышей, живущих в стенах, мешал ему спать. В результате он решил весь день исследовать город и полюбоваться красотой Национального молла, хотя бы потому, что деваться ему было некуда.       К счастью, он смог побывать в некоторых музеях и был еще больше благодарен за то, что вход в них был бесплатным. И хотя некоторые музеи показались ему скучными, было несколько музеев, которые вызвали у него неподдельный интерес, например, интерактивный Newseum и Музей естественной истории. (Хотя, признаться, те, что ему понравились, в основном были интересны детям).       Перед тем, как зайти в ближайший магазин, чтобы купить что-нибудь перекусить, Ген услышал, как учительница, мимоходом ведя шеренгу учеников начальной школы, сказала, что следующей остановкой будет Музей авиации и космонавтики, на что некоторые ученики подняли руки и гордо заявили, что уже бывали там, заставив остальных пятилеток засыпать их взволнованными вопросами.       В этот момент Ген остановился и задумался.       Образ незнакомца, которого он встретил накануне, и снимок ракеты, установленный в качестве обоев его ноутбука, постоянно мелькали в его голове, вызывая в сознании эмоции тоски и меланхолии, которые не давали ему уснуть прошлой ночью.       Ах, странные и внезапные привязанности; беды тех, у кого проблемы с отцом.       Черт, почему бы и нет?       Убедив себя, что это поможет ему успокоиться и перестать думать о человеке, которого он встретил в поезде, и уж точно не потому, что дети воодушевили его тем, как весело это звучит, Ген купил содовую и пакет чипсов, быстро съел их и направился в Смитсоновский музей авиации и космонавтики, несмотря на боль в ногах, кричащую ему о необходимости передохнуть.       Ген вздыхает, когда наконец-то попадает внутрь величественного здания, и его встречает кондиционер, охлаждающий пот на лбу. Что еще важнее, его сразу же отвлекает вид множества самолетов, подвешенных на тросах над его головой, и он присоединяется к толпе вокруг него, чтобы поглазеть в благоговении.       Постепенно он оказывается втянутым в поток туристов, прогуливающихся по зданию, останавливаясь, чтобы посмотреть на различные экспонаты, панели и модели самолетов в натуральную величину, наряду с настоящими самолетами, сыгравшими важную роль в истории.       Однако его внимание привлекают экспонаты, посвященные космосу: нацарапанные спутники, космические капсулы, изящные модели шаттлов и ракет, и, конечно, тот самый скафандр, в котором Нил Армстронг отправился на Луну во время полета "Аполлона-11".       Заинтригованный, он читает информационные таблички, объясняющие историю каждого экспоната, который он видит, и у него почти болит голова от осознания того, насколько трудным и сложным был процесс поднятия чего-либо в космос. Он не может себе представить, каким стрессом это было для всех участников космической гонки, да еще и с дополнительными временными ограничениями.       Пожалуй, холодная война все-таки была хоть в чем-то выгодна.       Чувствуя, что его мозг перегружен всеми научными формулировками и жаргоном, Ген в конце концов отказался от кратких исторических лекций и вместо этого занялся просмотром фотографий космоса. Он позволяет своим глазам потеряться в пестроте красок, любуясь планетами, звездами и туманностями, которые затмевают бесконечную черноту, окружающую их.       В этот момент ему хочется дотянуться до них - не до картинок, а скорее до самих объектов.       Все эти вещи существовали в пределах его жизни, и тот факт, что любой человек может просто сесть в ракету и увидеть их, вызвал внезапный катарсис, который вскоре охватил его.       Столько возможностей - целая вселенная - а он застрял здесь, на незначительной планете, которую, как он знал, никогда не покинет.       И это была горькая правда: куда бы он ни бежал, в конце концов он снова окажется на том же месте.       Он ненавидел это.       Что дало Нилу Армстронгу смелость оставить мир позади...?       — Ой.       — А?! — Ген быстро обернулся, услышав, что кто-то стоит вплотную позади него, заставляя его выйти из состояния экзистенциального шока.       Он едва не отпрыгнул назад, когда его взгляд упал на знакомое, одновременно язвительное и равнодушное лицо.       — Ч-что...? Это ты!       Незнакомец из поезда, теперь одетый в зеленую толстовку на молнии поверх белой футболки и мешковатых штанов, с удостоверением личности, висящим на шее, нервно хихикает, когда некоторые люди поворачивают головы, услышав внезапный крик Гена. — Да, да, это я. Не нужно так кричать. — он жестом показывает на людей, бросающих на них раздраженные взгляды, на что Ген краснеет и опускает голову.       — В-верно, извини. — заикается он, поправляя волосы на затылке и глядя на незнакомца, словно на иллюзию.       Каковы были шансы, что они снова столкнутся друг с другом?! Конечно, он пришел сюда, потому что думал о нем, но он не ожидал, что тот действительно появится!       Ген вздохнул и заговорил почти шепотом. — Клянусь, почему ты всегда так подкрадываешься ко мне?! Достаточно просто поздороваться!       Незнакомец хмуро на него уставился. — Ха!? Мы только вчера познакомились, а ты уже считаешь, что я постоянно так делаю? Я не планировал столкнуться с тобой. И, кроме того, это твоя вина, что ты буквально пялишься в пространство, вместо того чтобы обращать внимание на окружающую обстановку. Ты и вчера так делал!       — Повторюсь, что простого приветствия было бы достаточно! — надулся Ген, отходя от фотовыставки и скрещивая руки. Он сглотнул, когда взгляд незнакомца проследил за его нервными движениями. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Пришел на экскурсию?       — Поверь, я тоже не ожидал тебя увидеть. — вздохнул незнакомец. — И нет, я просто зашел из вежливости.       Ген приподнимает бровь. — Вежливости?       — Да. Я поддерживаю кое-какие связи с здешними учеными и хотел узнать больше о некоторых проектах и программах, над которыми они работают, так что я решил зайти ненадолго. В конце концов, это Национальный музей авиации и космонавтики, поэтому они тесно сотрудничают с НАСА. Неплохо для налаживания деловых связей.       — Подожди, деловых связей? — Ген смутно вспоминает, что незнакомец - своего рода ученый, учитывая его ненормальные знания и работу, которую он выполнял во время поездки в Вашингтон, но не знал, в чем, собственно, заключается его специализация. — Чем же конкретно ты занимаешься, если позволишь поинтересоваться?       — Ну, на данный момент я ничем не занимаюсь: я просто изучаю астрофизику и помогаю в научном отделе моего университета. В основном я просто работаю над своими собственными проектами и исследованиями. — пожимает плечами незнакомец — На самом деле я хочу полететь в космос.       Ген широко раскрытыми глазами смотрит на парня, переваривая внезапно обрушившийся на него поток информации.       Этот парень превзошел все ожидания Гена. Он просто безумец!       — К-космос!? Серьезно!? — воскликнул Ген, его неверие чуть не сбило незнакомца с ног, когда он приблизился к нему. — Невероятно! А я-то думал, откуда же такой человек, как вы, знает все эти научные факты!       Незнакомец недоуменно моргает. — Мы говорили только о сне. Мы почти ни о чем не говорили.       Ген замешкался. — Да, но от тебя исходит такие интеллектуальные флюиды!       — Флюиды? О чем, черт возьми, ты говоришь? А я думал, что ты умнее, чем кажешься.       Ген закатывает глаза, махнув правой рукой. — О, ты знаешь, о чем я. Ну, не то чтобы я ожидал от научного гения понимания негласных законов современного сленга~       Незнакомец ехидно усмехается и закатывает глаза. — Пожалуйста, не все ученые старые и неосведомленные. Это всего лишь стереотип, навязанный СМИ. — он слегка ухмыляется Гену. — Если только ты не оскорбляешь совершенно незнакомого человека, косвенно говоря ему, что он старый и странный?       Ген скрывает дрожь, охватившую его тело при виде дразнящей ухмылки незнакомца, резким, саркастическим смехом. — Я бы никогда так не сделал. Даже я уважаю стариков, которые с помощью науки продвигают человеческое общество~!       — Верно. — хихикнул незнакомец. Он перемещается и кладет руки на бедра. — Итак, что ты здесь делаешь? И раз уж мы перебрасываемся оскорблениями, то ты выглядишь просто ужасно       Ген сдавленно стонет, проводя руками по своим всклокоченным волосам в попытке привести себя в более презентабельный вид. — Да, я это и так знаю, мистер Ученый, не стоит напоминать. — надулся он. — Мне просто захотелось заглянуть сюда, вот и все. Космические полеты - один из самых впечатляющих подвигов, совершенных людьми, так что, конечно, я хотел узнать об этом!       — Уверен, что ты пришел не ради бесплатного кондиционера? Ты выглядишь так, будто пробежал целую милю.       — Прошел, ты хотел сказать. — хмурится Ген, в очередной раз расстроенный тем, как быстро незнакомец раскусил его ложь. Ну, он полагает, что любой может догадаться об этом по тому, как раскраснелось его лицо. — Я серьезно не понимаю, как ты ходишь в толстовке...       Взгляд Гена останавливается на пропуске, указывающем на право доступа незнакомца в закрытые секции музея, висящем у него на шее, когда он рассматривает толстовку. Там есть фотография незнакомца в низком качестве, которая, по его мнению, несправедлива к тонким, но красивым чертам лица этого человека, а рядом с ней написано...       О. — ... Ишигами-сан?       — Нет, просто Сенку. — быстро поправляет незнакомец, бесцельно беря удостоверение и рассматривая его. — Нет смысла быть формальным с кем-то, кто так легко грубит. К тому же мы не в Японии.       Ген хихикает. — Ладно-ладно.       Незнакомец ненадолго поднимает глаза от своего удостоверения личности и бросает на Гена задумчивый взгляд. — А ты…?       — А. — Ген сразу же напрягся, не решаясь ответить на невинный вопрос незнакомца. Хотя ему повезло, что незнакомец понятия не имел, кто он такой, он все еще не был уверен, стоит ли открыто говорить ему свое имя из страха, что тот загуглит его и узнает его личность. И хотя Ген считал, что незнакомец не из тех, кто станет разглашать его информацию, все же оставался небольшой шанс, что он сообщит о своей встрече в Интернете и раскроет его тайну (хотя Ген сильно сомневался, что этот человек интересуется социальными сетями).       Подумав, Ген произнес самый глупый ответ, который только мог придумать: — Мне не очень нравится мое имя, поэтому ты можешь просто придумать мне прозвище!       Незнакомец смотрел на него несколько секунд, и Ген мог видеть, как шестеренки в его голове медленно вращаются, пока он переваривает бессмыслицу, вылетевшую изо рта Гена. Пока он молчал, Ген подумал, что, возможно, его ответ был настолько глупым, что гений не смог его понять, и уже собирался взять свои слова обратно, когда парень наконец заговорил.       — Это странно. Ты уверен? — спросил незнакомец, нахмурив брови.       Ген смущенно улыбнулся. — Да, для меня было бы честью получить прозвище от будущего астронавта~!       Юноша бросает на него противоречивый взгляд, затем хмыкает и закрывает глаза в глубокой задумчивости. Он снова открывает глаза и скрещивает руки, бесстрастно глядя на Гена. — Менталист.       Ген замирает, услышав это слово, которое преследовало его на протяжении всей карьеры.       Кратковременное чувство тошноты быстро поселяется в его груди, и ему требуется вся сила воли, чтобы не наброситься на незнакомца, пока он изо всех сил пытается рационально рассуждать сам с собой. Он не знает. Он бы уже что-то сказал.       Ген недоуменно смотрит на него с неизменной пластиковой улыбкой. — Менталист? С чего ты взял?       Незнакомец улыбается, ковыряясь в ухе. — Что могу сказать? Просто от тебя исходят флюиды.       Гена закатил глаза. — Серьезно?       — Вроде того. Из того, что я понял, ты хотел выяснить, что я за человек, так что я предполагаю, что тебе нравятся подобные вещи. — незнакомец пожал плечами. — Тебя это устраивает?       Напряжение, наконец, уходит из тела Гена. Хорошо, значит, он действительно не знает.       —Необычно, но я не против. — смеется Ген, нервно заправляя прядь волос за ухо и протягивая руку. — Приятно познакомиться с тобой, Сенку-чан!       Сенку моргает от ненужной фамильярности и вздыхает, пожимая его руку. — Мне тоже приятно познакомиться, Менталист.       Ген все еще вздрагивает от прозвища, но игнорирует его в обмен на компанию Сенку - и утешительное тепло его шершавой руки. — Итак, если ты пришел сюда только ради обмена любезностями, то зачем ты в Вашингтоне? Не думаю, что ты проделал весь путь из Японии только для того, чтобы просто поздороваться.       Сенку хмыкает, отпуская его руку, на что Ген клянется себе, что он не разочарован, и начинает ходить по выставке, рассматривая фотографии, а Ген следует за ним. — Я здесь всего на день, прежде чем сесть на поезд в Чикаго сегодня вечером. — он сделал паузу, чтобы прочитать информационное табло, затем продолжает говорить. — Это просто еще одна остановка в моем путешествии.       — О, так куда ты направляешься?       — В Калифорнию. Конкретно в Голливуд       Ген тут же отводит взгляд от экспоната, глядя на невозмутимого собеседника. — Голливуд?! Что ты там забыл?       — Грубо. — Сенку бросает на него холодный взгляд, прежде чем вернуться к чтению о туманности. — Я еду туда не для того, чтобы развлекаться со знаменитостями, или о чем ты там, черт возьми, думаешь...       — Ну, я и сам догадывался... — язвительно комментирует Ген.       — Короче, — четко произносит Сенку, заставляя Гена хихикнуть и замолчать. — я собираюсь навестить семью. Бьякуя - мой отец, я имею в виду - живет в Голливуде с моей мачехой, так что я еду к ним       — А, понятно. — понимающе кивает Ген, сцепив руки за спиной. — Определенно, в этом больше смысла, чем в том, что ты общаешься с красавицами из числа знаменитостей высшего класса~       — Ну в чем-то ты прав. — насмешливо говорит Сенку, пока они идут к следующему экспонату, рассказывающему о сложном механизме создания телескопа «Хаббл». — Бьякуя, с другой стороны, это совсем другая история...       Ген решает не комментировать то, как Сенку так легко обращается к своему отцу по имени, предпочитая продолжить текущую тему. — Какая? Только не говори мне, что твой отец - золотоискатель...       Сенку рассмеялся: — Нет, ничего подобного. Я просто не ожидал, что он встретит Лилиан Вайнберг на МКС, а потом женится на ней. Даже добившись работы своей мечты, этот старик все равно находит способ как-то отвлечься.       Ген резко наваливается на информационную доску, пытаясь не упасть, и яростно хватает Сенку за плечи, тряся и, как следствие, пугая до смерти ученого, который смотрит на него широко раскрытыми глазами. — ТВОЯ МАЧЕХА - ЛИЛИАН ВАЙНБЕРГ?!       Сенку подскакивает от крика Гена и тут же отталкивает его, одновременно оттаскивая в пустой угол бешеной серией движений, что вызывает странные и растерянные взгляды со стороны других туристов. Когда они остаются одни, Сенку закрывает рот Гена рукой и бросает на него один из самых убийственных взглядов, которые когда-либо получал менталист. — Почему ты так громко реагируешь?! Хочешь, чтобы нас обоих выгнали отсюда?!       Ген отрывает руку Сенку от своего рта и снижает свои возбужденные крики до громкого шепота. — Твоя мачеха - Лилиан Вайнберг, как еще я должен реагировать?!       — Только не так, когда мы в музее! — Сенку прошипел сквозь зубы. — Никто не должен знать!       — Что?! Тогда почему ты мне сказал?! — возмущенно возразил Ген.       — Потому что я думал, что у тебя хватит ума не объявлять об этом всему миру! — Сенку отпускает Гена, сжимая переносицу, пытаясь успокоить нервы. — Ух, это было охренеть как ужасно.       Ген вздыхает, пока адреналин, подогретый фанатской энергией, медленно покидает его организм. Собравшись с мыслями, он понимает, насколько бестактной была его реакция, и не может побороть чувство вины, которое он испытывает, видя напряженное лицо Сенку. Хотя Ген не был так знаменит, как всемирно известен, как американская суперзвезда Лилиан Вайнберг, усталость от необходимости поддерживать свой статус на замке была ему хорошо знакома - черт возьми, он делал это прямо сейчас. Оглядываясь назад, можно сказать, что его действия были неуместны даже для фаната. Он боялся, что Сенку выдаст его информацию; оказывается, это Сенку должен был опасаться Гена.       Ген тут же поклонился. — Мне жаль. Я поступил не правильно.       Сенку проводит рукой по лицу и вздыхает, глядя на Гена. Он подходит к нему и медленно заставляет его встать на ноги. — Все в порядке, могло быть и хуже. — их взгляды встретились. — К счастью, я заткнул тебя, пока ты не привлек еще больше внимания. Надеюсь, все были слишком сбиты с толку, чтобы понять твою болтовню.       — А-ага. — нерешительно согласился Ген. — Мне действительно жаль...       — И я уже сказал, что все в порядке. — подтвердил Сенку. — Нет необходимости продолжать извиняться, если я уже простил тебя. Это раздражает.       Ген поправляет свою взъерошенную одежду и неловко улыбается. — Думаю, ты прав, Сэнку-чан.       Ученый молча кивает и поворачивается, чтобы продолжить осмотр экспонатов, как будто ничего не произошло, быстро рассеивая напряжение, возникшее несколько минут назад. Ген находит это несколько забавным. Ученому действительно было наплевать на социальные нормы. — Итак, я уже сказал, почему я в Вашингтоне. А ты по какой причине?       — Я… — Ген резко останавливается, когда обдумывает вопрос, и получает обеспокоенный взгляд, когда не отвечает       Он не думал так далеко вперед. Ему не нужно было так сильно задумываться о своих планах, пока ученый снова не появился перед ним без предупреждения. Подумать только - у Гена вообще не было никакого плана!       Он просто плыл по течению и шел туда, куда велели его разум и ноги. До тех пор, пока он мог продолжать путешествовать так, чтобы никто не узнал о его местонахождении, он мог идти и оставаться там, где ему заблагорассудится. Более того, он что-то искал: счастье, спокойствие, удовлетворение. Он знал только одно: этого чего-то нет в Японии, и он не остановится, пока не найдет это.       Он был начинающим странником, но будь он проклят, если сообщит об этом Сенку; тот наверняка будет смеяться над ним за это, и Ген был уверен, что не сможет пережить смущения.       Калифорния. Он никогда не был там.       К вечеру Сенку уедет через всю страну, и Ген, скорее всего, больше никогда его не увидит       А он останется совсем один, в маленькой стране на маленькой планете, в поисках того, чего, как ему уже начинало казаться, он никогда не найдет.       Он больше не мог выносить одиночества; проклятые мысли приходили так легко, когда рядом не было никаких отвлекающих факторов.       Он не хотел, чтобы Сенку уходил.       Ген не хотел покидать его.       Поэтому, вопреки рациональности, в которую Ген всегда кутался, он решил позволить подсознательным желаниям своего разума продолжать вести его туда, куда ему заблагорассудится; по совпадению, его разум кричит ему, чтобы он шел туда, куда и Сенку.       — Я тоже собираюсь в Калифорнию, вообще-то! — заканчивает Ген.       О Боже, я действительно это делаю.       Глаза Сенку расширились от удивления. — Серьезно?       — Ага! — Ген начал с правды. — Хочешь верь, хочешь нет, но я в некотором роде начинающий артист. — Он делает грандиозный жест и ухмыляется, заканчивая ложью. — Через несколько дней у меня прослушивание в Лос-Анджелесе, так что я тоже еду на западное побережье. Совпадение, не правда ли?       Сенку моргает, а затем повторяет дьявольскую ухмылку Гена. — Артист, да? Чем ты занимаешься?       — Секрет~ — подмигнул Ген. — Нет смысла говорить тебе, если я провалю прослушивание. Это будет позор!       — Хм, я не верю. — Сенку подносит руку к подбородку, сомневаясь в расплывчатом заявлении. — Ты стриптизер или что-то типа того?       Ген засмеялся, покачал головой и, пройдя мимо Сенку, направился к следующему экспонату. Второй быстро догоняет его, хмурясь на осуждающую ухмылку Гена. — Кто знает? Может, да, а может, и нет. Если только ты не хочешь это узнать~?       Сенку слегка ударил его локтем в ребро, и Ген постарался не рассмеяться над легким румянцем, появившимся на его лице. — Мерзость. Ты так ведешь себя со всеми незнакомцами, которых встречаешь?       — Нет, только с учеными со странными волосами!       — Ага, с тобой разговаривать невозможно.       — Грубо, Сенку-чан!       — Я думаю, мы уже вышли за рамки вежливости, Менталист. — Они бесцельно осматривают следующий экспонат, не интересуясь ни коллекцией частей самолетов, ни историей, стоящей за ними, пока они продолжают свой бессмысленный разговор. — Я никогда не встречал человека, которому было бы так комфортно с незнакомцами.       — Неправда, просто ты слишком грубый. — насмешливо ответил Ген. — А что еще я должен был сказать человеку, который тут же опроверг мою фигуральную речь научными доводами? Не ответить - было бы не в моем характере!       — Это произошло только потому, что ты находился в первой фазе сна...       — Ладно, ладно, давай оставим тему сна. Есть так много других интересных вещей, о которых мы могли бы поговорить! — Ген спешно отмахивается с раздраженным выражением лица. Сенку хмыкает, явно раздраженный тем, что Ген все еще отрицает его хорошо обоснованное утверждение, и быстро заканчивает дискуссию к своему разочарованию.       — Хорошо, если ты настаиваешь. — они обходят различные части самолета, заключенные в стекло, и отходят в сторону, когда замечают пожилую пару, пытающуюся рассмотреть дисплей, перед которым они стоят. — Так во сколько у тебя поезд? То есть, если ты уезжаешь сегодня.       Ген расширяет глаза и медленно останавливается, заслужив обеспокоенный взгляд Сенку, который останавливается и смотрит на него. — В чем дело?       Вот дерьмо. Он реально не продумал все до конца?       Ген теребит длинную часть своей челки и издает нервный смешок, отводя взгляд от собеседника, чтобы уставиться глазами в пол. — Ха-ха, ну, это...       Сенку делает шаг ближе к нему, все больше недоумевая, когда Ген не сразу отвечает на вопрос. — Что случилось, Менталист?       Ген еще активнее теребит волосы, намотанные на пальцы, и в конце концов набирается смелости и поднимает голову. Он улыбается Сенку самой спокойной улыбкой, на которую только способен. — Вообще-то... я еще не забронировал билет... пока.       Если бы они не находились в музее с кучкой незнакомых людей, Ген мог бы поклясться, что Сенку тут же накричал бы на него и отчитал без всяких угрызений совести. — Что?       Ген продолжил: — И вообще любой билет, если уж на то пошло...       — Что? — Сенку чуть не закричал. — Почему ты еще не купил билеты? Разве твое прослушивание не через несколько дней?       — Ага. — выдает Ген с ледяной улыбкой, ломая голову в поисках правдоподобной лжи. К счастью, Ген - и фокусник, и менталист, поэтому ему не требуется много времени, чтобы придумать ее. — Скажем так, я мог быть немного пьян, когда мой менеджер позвонил и сказал, что прослушивание назначено, и я забыл записать дату в календарь. Я вспомнил только тогда, когда они позвонили и напомнили мне об этом три дня назад~       — Боже мой. — простонал Сенку, прижимая два пальца к виску, пытаясь предотвратить головную боль, которую грозит вызвать притворная глупость Гена. Признаться, человек, из-за которого у него болит голова, находит это забавным. — Ты такой долбанутый. Ты не можешь полететь на самолете? Так будет быстрее.       — Слишком дорого. Большая часть моего бюджета ушла на пребывание в Лос-Анджелесе, так что о билете на самолет не может быть и речи.       Сенку нахмурился. — Какого черта? Ехать на нескольких поездах через всю страну так же дорого.       Ах, его ложь провалилась.       Ген издал короткий смешок и посмотрел на фотографию самолета в середине полета на информационном табло, намеренно глядя на нее достаточно долго, пока собеседник не обратил на нее свое внимание. Бинго! — Ну… Если честно, самолеты - это не совсем мое...       Сенку, конечно, быстро смекнул. — Ты боишься летать.       Ген пожимает плечами. — Что-то типо того.       Маг внутренне радуется своему успеху и мысленно похлопывает себя по спине; по крайней мере, он не растерял весь свой талант.       Сенку в досаде покачал головой и, засунув руки в карманы брюк, зашагал по кругу, явно пытаясь сдержать раздражение, которое так же явно проступало на его лице. Ген, бессердечный злодей, каким он и был, продолжал находить страдания гения забавным зрелищем. Даже в Нью-Йорке он не получал такого удовольствия. — Ты совершенно невероятен.       Ген симулирует шокированный вздох и резко отступает назад, хлопая рукой по области, где должно быть сердце. — Сенку-чан, нехорошо смеяться над фобиями людей! Ты оскорбляешь других за то, что они не могут контролировать, и способствуешь стигматизации психологических расстройств.       — Эй, прекрати пытаться оскорбить меня, я не придурок. — быстро отвечает Сенку. — Я не оскорблял твою фобию, я оскорблял твое отсутствие ответственности. Сколько тебе лет, вообще?       — Двадцать один~       — Мне девятнадцать. Не могу поверить, что мне приходится читать лекции кому-то старше меня. — покачал головой Сенку, расстроенно проведя рукой по копне волос. — Ты и Бьякуя отлично бы поладили.       — О, прекрати, мы практически ровесники. — возразил Гена.       Он младше меня? Я думал, что старше.       Он старается не смущаться того, что юноша младше его по возрасту превосходит его по интеллекту и зрелости.       — Да, верь во все, что помогает тебе лучше спать по ночам. Но это не отменяет того факта, что ты тупой.       — Не существует способа правильно измерить интеллект, знаешь ли. Все попытки психологов в прошлом разработать тесты, соотносящие различные уровни интеллекта с каким-то числом, оказались неэффективными, расплывчатыми или ошибочными. Поэтому твое утверждение ошибочно.       — Хм, наверное, так оно и есть. В таком случае, ты просто полный кретин. — Сенку насмешливо прищурился.       — Ого, теперь мы переходим от обоснованных оскорблений к прямой клевете. Как некстати! — саркастически замечает Ген. Он не замечает, как Сенку поджимает губы в ответ на сухую шутку, которая почти сразу же исчезает, как и появилась. Ген хочет увидеть больше.       — И что ты теперь собираешься делать? — спрашивает Сенку с искренним намеком на беспокойство, скрывающимся в его голосе. — Есть некоторые поезда, которые бронируют билеты в последнюю минуту, но это редкость, когда речь идет о трансконтинентальных поездках. Не обижайся, но я сомневаюсь, что ты успеешь вовремя на прослушивание при таком раскладе.       — Поверь, мой оптимизм так же высок, как и твой. — с легким хмыканьем соглашается Ген. Признаться, это заявление не было ложью: Учитывая, что все это было сделано по прихоти, калифорнийский план Гена оказался не таким простым, как он думал, и он даже не подозревал, что поиск билетов на дальние рейсы в такой короткий срок станет препятствием, пока об этом не заговорил Сенку. Оглядываясь назад, можно сказать, что его план не мог сработать так, чтобы ученый не догадался. Сенку был гением, поэтому в какой-то момент он должен был понять, что их идеально синхронизированный график путешествий - не просто совпадение, и наверняка донес бы на Гена властям за то, что тот преследует его по всей стране.       Ген судорожно сцепил пальцы, позволяя смущению от своего внезапного, достойного порицания увлечения парнем, стоящим перед ним, поглотить его целиком; это была ужасная идея.       И он еще смеет называть себя менталистом?       — Я могу помочь, если хочешь.       Ген быстро прекратил возиться со своими пальцами, чтобы уделить все свое внимание девятнадцатилетнему парню, который с такой же неуверенностью смотрел на него. — Т-ты можешь мне помочь? Как?       Сенку прочистил горло, словно пытаясь избавиться от необъяснимой нервозности, которая внезапно овладела им, и потянулся в карман, чтобы достать телефон. Ген наблюдал, как тот пролистал экран и продолжил свое нерешительное объяснение, не сводя глаз с собеседника. — Дело в том, что мы с Бьякуей изначально планировали отправиться в эту поездку вместе. Но, к счастью для него, его позвали помочь с проектом для исследовательской группы в университете в Калифорнии в прошлом месяце, пока я был еще в школе, поэтому он смог приехать к Лилиан раньше, чем ожидалось. К тому времени, однако, срок отмены его билетов уже прошел, так что в итоге я поехал один с дополнительными билетами.       — Ох, я понял. — неохотно ответил Ген. — Мне жаль, что твоя поездка прошла не так, как планировалась.       Сенку пожал плечами и почесал затылок. — Нет, мне все равно. Я просто рад, что у моего старика наконец-то появилось больше возможностей после работы в JAXA - даже если это просто более скучная профессорская работа. Я еще больше рад, что мне не пришлось выслушивать его восхищение в адрес Лилиан целую неделю.       Ген рассмеялся, все еще потрясенный жесткой любовью Сенку к своему отцу. — Ну, по крайней мере, хоть что-то хорошее из этого вышло.       — Ага. — согласился Сенку с сухой усмешкой, одарив Гена жестким взглядом, который казался почти застенчивым, если бы не телефон, закрывающий большую часть его лица. Ученый возится со своим телефоном, пока не кивает и не подтверждает что-то для себя, а затем откладывает его, чтобы встретиться с Геном взглядом. Это действие кажется таким странно-интимным и знакомым, что Гену потребовались все силы, чтобы не отвести взгляд. — Так что, учитывая твои обстоятельства, я бы не возражал дать тебе дополнительные билеты и поехать в Калифорнию вместе.       Ген моргнул и почти воскликнул от волнения. Конечно, он понял, на что намекает Сенку, как только тот заговорил о дополнительных билетах, но услышать от него предложение - поехать вместе через всю страну - превзошло все, на что он мог надеяться. Тот факт, что он изначально планировал как-то незаметно проследить за ученым через всю Америку, а теперь сам ученый пригласил его присоединиться к путешествию. Это было за гранью его понимания. Он не сказал бы, что ему обязательно не везло, но до сих пор ни в одной азартной игре в своей жизни ему не выпадали такие большие шансы. Это было почти зловеще, особенно если учесть, что Ген все это время лгал прямо в лицо ученому.       Однако, несмотря на чувство вины, эгоизм и одиночество Гена были слишком велики, чтобы упустить такую возможность. И если его удача не иссякнет, возможно, он наконец-то найдет ответ на вопрос, ради которого он покинул Японию.       Может быть, он найдет то удовлетворение и чувство наполненности, которого ему всегда не хватало - шанс, по крайней мере, на фальшивое ощущение нормальности.       Конечно, он никогда никому в этом не признается. — Ты уверен?! Тебе не обязательно, я могу вернуть тебе деньги...       — Я уверен на десять миллиардов процентов, Менталист. — заверил Сенку с безразличной уверенностью. — Кроме того, у тебя ограниченный бюджет, так что я не ожидаю, что ты вернешь мне деньги, которых у тебя нет. И вообще, Бьякуя - тот, кто оплатил всю поездку, так что для меня оплата не играет роли       Лицо Гена исказилось в гримасе разочарования. — Т-ты очень жесток, Сенку-чан. Не знаю, как к этому отнесется твой отец...       — Билеты не подлежат возврату, поэтому, по логике вещей, он будет благодарен, что кто-то воспользовался его билетами и что его деньги не пропали зря. Если бы он действительно был настолько мелочен, чтобы требовать от разорившегося двадцатиоднолетнего парня вернуть ему деньги, я бы высмеял его и не позволил бы ему это пережить. Я бы, наверное, слил фотографии, на которых он плачет после того, как провалил свой первый экзамен на астронавта, профессорам его факультета. — Сенку зловеще улыбнулся в конце предложения.       Ген полуулыбнулся. Этот человек, несомненно, был на пути к тому, чтобы стать безумным ученым. — Думаю, я должен заранее поблагодарить тебя за твои усилия по защите моей чести.       — Это «нет» или «да»? — Сенку положил руки на бедра и уставился на собеседника с суровым выражением лица, хотя Ген заметил намек на беспокойство в том, как его ногти едва заметно впиваются в ткань, скрывающую тело под рубашкой, и счел это действие противоречащим почти безэмоциональному и самоуверенному поведению Сенку.       Возможно, ученому тоже было одиноко..       Ну, нет смысла медлить, верно? Он принял решение с того момента, как в тот волшебный вечер, когда Сенку уходил от него у станции Юнион.       — Если Сенку-чан позволит, — Ген озорно улыбнулся, откидывая белые пряди взмокших от пота волос с лица, чтобы он мог как следует насладиться глубоким красным цветом глаз Сенку в контрасте с темными тенями вокруг них, словно заглядывая в туманности, находящиеся на расстоянии световых лет. — то я буду счастлив.

~*~*~*~

      — У меня сейчас ноги отвалятся! — хрипло дыша, выдавил Ген.       Сенку бросил на него быстрый, но недовольный взгляд, после чего продолжил бежать рядом с запыхавшимся менталистом. — Заткнись, сосредоточься на беге! Б-болтовня затрудняет дыхание...! — Сенку хотел крикнуть, но слова выходили путаными и невнятными из-за того, что кислород быстро покидал его легкие. В отличие от Сенку, Ген был любителем пожаловаться и не переставал говорить, поэтому его слова были почти совсем непонятны       Они чуть не опоздали на поезд, потому что Ген настоял на Бабл ти за час до отправления, и поэтому оба парня - худощавые и преступно неатлетичные - были на грани того, чтобы выблевать свой полупереваренный молочный чай на сверкающие полы вокзала станции Юнион, пока они добирались до платформы своего поезда.       Гену следовало послушаться Сенку и не брать столько чертовых желейных шариков топпиоки.       Он также пожалел, что купил так много сувениров именно сейчас, когда его заставили пробежать марафон по вокзалу.       Гену не нужно было спрашивать Сенку, жалеет ли он о покупке стольких безделушек и книг из Музея авиации и космонавтики, поскольку это было видно по венам, вздувшимся на его руке, когда он тащил свою ношу.       Они спотыкались и стонали, как зомби, пробираясь к очереди на посадку в "Capitol Limited", и почти не обращали внимания на испуганные лица людей, проверяющих билеты на телефоне Сенку, и на полные отвращения взгляды пассажиров практически полного поезда, когда они проходили через первые несколько вагонов, чтобы занять последние свободные места.       Сказать, что они просто заняли места, было бы преуменьшением.       Сенку позволил Гену первым проскользнуть на сиденье у окна, прежде чем сесть, и как только они сбросили свой тяжелый багаж (на самом деле все было не так уж плохо - пятифунтовая сумка, восьмифунтовый рюкзак и две сумки с сувенирами - но их суммарная сила была эквивалентна силе ребенка, пытающегося удержать собственную голову) на пол под сиденьями, они свалились на сиденья, как дохлые рыбы.       Ген шумно хватает ртом воздух, сжимая пальцами горящую грудь, и смотрит, как Сенку грозит сложиться, словно труп. Они не обращают внимания на то, как один из пассажиров, сидящих перед ними, откровенно пытается осуждающе смотреть на них через небольшой зазор, разделяющий сиденья.       — Я больше никогда не буду тебя слушать. — Сенку удается прокашляться, правда, хрипло и яростно. — Тебя и этот твой чертов Бабл-ти...       — Так ты что, рассчитывал прожить весь день на желейных пакетиках? Извини, что хотел дать тебе более сытную трапезу. - яростно возразил Ген.       — Бабл-ти вряд ли можно назвать сытным. В желейных пакетиках гораздо больше питательной ценности, чем в вашем модном молоке с сахаром. — вздохнул Сенку и с силой откинулся на сиденье, не обращая внимания на изумленное восклицание сидящей за ним женщины. Он прислоняет голову к мягкому подголовнику. — И почему мы специально поехали в кафе за пять остановок на поезде? Любой Боба - это искусственные ароматизаторы, молоко, тапиока и тонна сахара. Он практически одинаковый, куда бы ты ни пошел.       Ген бросает на него взгляд. — О, Сенку-чан, неужели я и вправду должен культивировать эту твою странность мозга? — он надулся и последовал его примеру, напугав пассажиров позади себя, излишне резко откинувшись на спинку сиденья. — Во-первых, не весь молочный чай делается с добавлением порошкового ароматизатора. Хотя многие сети по всему миру заменили настоящие плоды на порошок из-за спроса и более длительного срока хранения, молочный чай Боба изначально был создан в Тайване с использованием настоящих плодов и чая, и поэтому считался полезным десертом. К сожалению, использование настоящих плодов прекратилось с бурным ростом глобальных сетей по продаже Боба, но многие люди по-прежнему используют настоящие плоды при приготовлении своих собственных домашних коктейлей. Более аутентичные и небольшие магазины по-прежнему используют настоящие плоды в некоторых блюдах своего меню, в том числе и в кафе, которое мы посетили сегодня~       Сенку устало нахмурился. — Так ты потащил нас через весь город, за час до отправления нашего поезда, чтобы поесть немного более здоровой версии сладкого молока? Ты так отчаянно пытаешься оправдать свое пристрастие к сладкому?       — Конечно, нет! — Ген лениво жестикулирует. — Мне просто нравится протестовать против неэтичной практики больших корпораций, поддерживая вместо этого малый местный бизнес~       — Никогда не думал, что ты такой набожный гуманист. — отвечает Сенку с сухим намеком на сарказм. — Хотя я бы сказал, что твои попытки сохранить мораль в торговле Боба не имеют смысла, поскольку вся тапиока должна быть импортирована за пределы Тайваня. Чай, который мы только что пили, не совсем "местного производства".       Ген вздыхает и направляет свое внимание на угол, где стена переходит в потолок поезда. — Я знаю это, конечно. Но я думаю, что каждая мелочь имеет значение, когда речь идет об уничтожении великого зла - Бобы.       — Значит, Боба - теперь зло?       — Не все Боба, но большая его часть. Знаешь ли ты, что "Боба" на китайском сленге означает грудь?       Сенку гримасничает. — Кажется, я наконец-то начинаю понимать, почему ты так одержим молочным чаем. Мне он не нравится.       — Боба, Боба, Боба, Боба, Боба, Боба, Боба-       — Я собираюсь растворить таблетку мелатонина в твоей воде, а когда ты уснешь, я сброшу тебя на рельсы.       — Нет, не сбросишь. Слишком много свидетелей и куча улик, которые будут оставлены. — уверенно усмехается Ген. — Ты не осмелишься.       — Уверен в этом? — Сенку окинул его холодным взглядом. — Слышал когда-нибудь об убийстве Деборы Линсли? Она была убита в поезде с семьюдесятью людьми, и ее убийцу нашли только через двадцать пять лет. Убийца был пойман только потому, что его кровь осталась после того, как Линсли ранила его в борьбе. В отличие от ее убийцы, я бы не оставил никаких следов того, что ты или я когда-либо были здесь. Сначала я бы ввел тебе-       — Хорошо, хорошо, я прекращу, прекращу! — Ген тряс Сенку за плечо, холодный пот щекотал его лицо. — Да что с тобой не так?! Откуда ты вообще знаешь, как скрыть убийство?!       Сенку дразняще улыбается, наслаждаясь испуганным выражением лица своего собеседника. — Не бойся, я не собираюсь никого убивать. Пока.       Ген шутливо ударяет его по плечу и позволяет Сенку продолжить: — И не то чтобы я специально учился прятать тело или что-то в этом роде. Мы существуем благодаря биологии, так что, естественно, понимание биологических процессов наряду со стадиями разложения помогает в умении манипулировать телом так, как ты хочешь, или скрывать нарушения. Это-       — Основы науки, я знаю. — заканчивает Ген в то же время, когда машинист поезда по внутренней связи объявляет об отправлении поезда, раздается свисток и поезд начинает движение. Машинист продолжает говорить, пока поезд постепенно набирает скорость, напоминая пассажирам о многочисленных остановках по пути и о восемнадцатичасовом путешествии в Чикаго.       Как и во время поездки из Нью-Йорка, двое парней молча смотрели в окно, наслаждаясь видом ночного города, хотя и не таким впечатляющим, как предыдущий вечерний пейзаж Нью-Йорка. Как обычно, они отвернулись от окна, когда мир проплыл мимо них в мозаике темно-синих и черных тонов. — Восемнадцать часов. Это довольно долго. — улыбнулся Ген своему компаньону в тусклом свете.       — Скорее всего, потребуется больше времени. У поездов Амтрак - дурная слава, они отстают от графика. — поправил Сенку, потирая затекшее плечо. — И не начинай пока жаловаться; мы застрянем в Калифорнийском Зефире примерно на три дня.       Ген кричит-шепчет в знак уважения к пассажирам, которые вокруг них начинают засыпать: — Три дня!?       Сенку озорно ухмыляется. — Ага. И мы - пассажиры вагона, так что у нас не будет доступа к душевым.       Три дня без душа?! — отвечает Ген, упираясь в подлокотник Сенку от недоверия. — Ты не говорил мне об этом!       Ученый равнодушно пожимает плечами. — Нужно было изучить информацию, прежде чем отправляться в путешествие со случайным незнакомцем.       — Фу, ты ужасен. Злой, высокомерный... — бормочет себе под нос Ген, опускаясь обратно на свое место с надутыми губами.       — Почти целая неделя путешествия, поездка в вагоне, без душа, дерьмовая, непомерно дорогая еда из микроволновки, долгие задержки, четырнадцать штатов, и мы собираемся испытать все это. — ухмылка Сенку расширяется, когда Ген поворачивается к нему лицом под тусклым освещением, и маг чувствует небольшой прилив адреналина, увидев искру в его глазах. — Это будет волнующе, Менталист!       Ген вздрагивает от волнения, которое пробегает по его позвоночнику при этом искреннем заявлении. Улыбка Сенку была такой же, как всегда - изогнутые губы в почти маниакальной ухмылке, которая представляла угрозу, если не учитывать контекст - но на этот раз Ген наслаждался невинностью, которая светилась за ней, и находил такое выражение лица успокаивающим.       Когда в последний раз он видел, чтобы кто-то улыбался так искренне и беззастенчиво? В наше время за улыбкой скрывалась целая рутина, особенно в случае Гена, который научился улыбаться перед камерами и аудиторией, не выдавая своего напряжения и усталости.       Сенку был аномалией, которой он не мог не завидовать.       — Ты действительно сумасшедший, да, Сенку-чан? — Ген оперся рукой на подлокотник и подпер подбородок рукой, бросив на собеседника снисходительный взгляд. Он усмехается в ответ на брошенный Сенку средний палец, а затем наклоняется, чтобы взять свой рюкзак - скорее всего, ноутбук, зная приверженность ученого к своей области исследований.       — Итак, кроме привилегии провести сегодня весь день со мной, — Ген демонстрирует тихую, но высокомерную самоуверенность, что вызывает у Сенку приглушенный смешок. — делал ли ты еще что-нибудь интересное во время своей поездки?       — Вчера, когда я был в Нью-Йорке, я был на конференции, посвященной астроинженерии. — Сенку поставил свой ноутбук на подлокотники, разделяющие их кресла, и повторил свои действия, опуская столик для еды.       — О, так вот почему ты был так хорошо одет? Я знал, что ты выглядишь слишком опрятно, чтобы ехать в вагоне!       — Твои стандарты моды удивительно низки для такого избалованного человека. — Сенку молча смотрит на него, и Ген видит осуждение, застывшее в его глазах, когда он рассматривает свой скудный наряд, состоящий из помятой белой футболки, черных узких джинс и безразмерного фиолетового хаори, увенчанного знаковым беспорядком растрепанных волос с неровной челкой. Ген, однако, не в настроении для дополнительного обмена оскорблениями, поэтому он пропускает это мимо ушей.       — Да, да. Так что именно они обсуждали на конференции?       Сенку делает паузу, собираясь взять свой ноутбук, и бросает любопытный взгляд на Гена с подобием неуверенности. — Ты серьезно просишь меня рассказать тебе про лекцию по астрофизике?       — Без сомнений.       Ген наблюдает, как лицо ученого расплывается в шквале сложных эмоций, его указательный палец слегка постукивает по крышке ноутбука. — ... Ты уверен? Я обычно увлекаюсь, когда начинаю говорить о таких вещах.       — Да ладно тебе. — взволнованно настаивает Ген. — Может, я и не выгляжу таковым, но я ценю все возможные источники знаний~       Ген терпеливо ждет, пока юноша напряженно застынет и бросит на него последний неуверенный взгляд, на что маг реагирует, разыгрывая огромную сцену, устраиваясь поудобнее для долгого разговора. Он подавляет смешок, когда Сенку убирает ноутбук с подлокотника, чтобы положить его обратно в рюкзак, и достает блокнот и карандаш, устраиваясь в небольшом пространстве между ними. — Ну, прежде чем я расскажу тебе о том, что обсуждалось на конференции, я должен объяснить основные принципы астрономии и астрофизики. Итак, движение к современной астронауке началось в девятнадцатом веке, когда два физика по имени Уильям Хайд Волластон и Йозеф фон Фраунгофер открыли явление темных линий в солнечном спектре. Разумеется, другие физики позже выяснили, что это было вызвано изменением химических элементов...

~*~*~*~

— ... и поэтому "Зверополис" - это шедевр психологической драматургии.       — Фурри. — тут же опровергает Сенку с полным ртом жевательных конфет в форме ракет. — Ты просто подражаешь Фрейду, прикрывая свои скрытые желания фасадом науки.       — Как ты смеешь сравнивать меня с этим извращенцем?! Я просто говорю, что это хороший мультфильм с хорошо поставленным взглядом на психологию предрассудков!       — Фу-рр-ри. — протянул Сенку и подчеркнул это, приблизившись к лицу Гена. — Ты сказал, что изучал психологию, верно? Значит, ты уже должен знать, что если человек врет себе достаточно долго, есть вероятность, что в конце концов он поверит, что ложь - это правда; вот почему ты продолжаешь отрицать тот факт, что Ник Уайлд горяч...       Ген заливается краской и ударяет кулаком по подлокотнику, выхватывая из рук Сенку упаковку с сувенирными жевательными конфетами в космической тематике. — Я не думаю, что он горяч, он просто хорошо прописанный персонаж! — он закидывает в рот большую горсть конфет и продолжает говорить, с трудом пережевывая. — Вот, достань свой ноутбук. Есть канал на ютубе, на который я подписан, где два психолога анализируют психологические аспекты в анимационных мультфильмах, и они сделали видео именно на эту тему...       — Фу, прекрати распространять свою мохнатую пропаганду. Я не против фурри, но это не мое-       — Просто заткнись и включи ютуб прямо сейчас!

~*~*~*~

      Был час ночи, а они все еще не спали, и во всем вагоне поезда было темно, за исключением тусклого света ноутбука Сенку. Ген облокотился на чужое сиденье, пока Сенку показывал ему видео, объясняющее следующую миссию SpaceX - отправку беспилотного корабля на Марс в две тысячи двадцать четвертом году для наблюдения и проверки возможности отправки пилотируемой миссии в две тысячи двадцать шестом. — Мы уже знаем, что на Марсе когда-то была вода, но мы не уверены, как давно это было и в каких масштабах. — прошептал Сенку. — Марсоход Perseverance должен собрать образцы, которые, возможно, дадут больше информации о рельефе, химической структуре и устойчивости Марса, но проект Илона Маска позволит собрать больше образцов и подтвердить, что отправка людей вообще возможна, хотя я думаю, что его амбиции слишком завышены.       Ген сдерживает смех.       Сенку продолжает: — Две тысячи двадцать четвертый год станет важным годом для освоения космоса, особенно благодаря программе "Артемида". Впервые со времен "Аполлона-11" НАСА вернется на Луну, и это будет большим событием на общественном уровне, потому что они отправят туда первую в истории женщину и представителя цветной расы.       Ген расширил глаза. — Ух ты, это потрясающе.       Сенку коротко кивнул. — Да, и если все пойдет хорошо, мы станем на шаг ближе к отправке астронавтов на Марс.       Ген хмыкнул с ноткой беспокойства. — Не хочу быть пессимистом, но две тысячи двадцать четвертый год приближается быстрее, чем мы думаем. Кроме того, давление должно быть огромным, учитывая, насколько важна эта миссия. Как думаешь, они уложатся в срок?       Ему не нужно поднимать взгляд на парня, чтобы понять, что он улыбается.       — Наука никого не ждет, Менталист; единственное, что нас останавливает, - это мы сами.

~*~*~*~

      Три часа ночи подкрались к ним незаметно.       Они поменялись местами, когда Ген заметил, что Сенку постоянно пытается заглянуть мимо него в окно, и ему стало не по себе от ощущения боли в шее. Они оба смотрели на бесконечные черные долины, и Гена завораживало нечитаемое выражение лица Сенку, когда он наклонял голову назад, чтобы посмотреть на звезды, или, по крайней мере, на те немногие, которые не были закрыты рамкой окна. — Ты и вчера так делал. — прошептал Ген.       Сенку медленно повернулся к нему, но тут же отвернулся. — Я не понимаю, о чем ты.       — Нет смысла врать мне, Сенку-чан, я же менталист, в конце концов~ — тихо поддразнил Ген, прежде чем его тон сменился на серьезный. — Ты мог просто сказать мне, что хочешь посидеть у окна, и я бы пересел. В наблюдении за звездами нет ничего постыдного.       — Это вряд ли можно назвать наблюдением за звездами. — прошептал Сенку в ответ. — Хотя мы и за городом, видимость все равно плохая из-за деревьев, облаков и этого дурацкого окна. У меня даже телескопа нет.       — Но ты все равно смотришь.       Сенку сделал паузу. — Да, я все еще смотрю.       — Тогда зачем ты это делаешь?       Наступила еще одна долгая пауза, когда Сенку наклонил голову, пытаясь заглянуть за толстую оконную раму. — Потому что я не хочу быть здесь.       Знакомая меланхолия закралась в сердце Гена, вспышка тревоги, одиночества и отчаяния вырвалась из рамок его ограниченных эмоций и мыслей; тот ужас, который сковывал его в номере отеля в Нью-Йорке. Тот, от которого он надеялся убежать в Америку. — Что ты имеешь в виду? — неохотно спросил Ген.       Сенку тихо вздохнул, прекратив свою попытку увидеть что-то за окном. — Там целая вселенная, которую можно увидеть и исследовать, а я застрял на этой планете, глядя на одни и те же созвездия и луну. Я знаю, что в будущем обязательно полечу в космос, но я не хочу ждать. Мне нужно лететь сейчас.       Руки Гена сжались в кулаки на коленях, внезапный поток эмоций оставил в его горле неописуемую панику, которая грозила вылиться в виде слез. Он знал, что Сенку и его чувства не совпадают; жаждущий науки просто хотел как можно скорее осуществить свою мечту - побывать в космосе. Эти двое не могли быть более противоположными друг другу, и мысль о том, что Сенку, возможно, разделяет ту же депрессию и страх, которые терзали рассудок Гена, могла бы с тем же успехом быть сюжетом фэнтези в стиле YA. Но по какой-то причине каждый нерв его тела кричал ему, что слова ученого таят в себе загадочную эмоциональную уязвимость, и магу отчаянно хотелось принять участие в катарсисе.       Он впился ногтями в тонкие складки джинс и уставился в неразличимую тьму у своих ног. — Я тоже.       Сенку обернулся, чтобы посмотреть на него, с серьезным выражением лица пытаясь разгадать внезапную перемену в поведении Гена в темноте. Уши Гена потеплели, когда он услышал мягкость в голосе своего собеседника. — Что ты имеешь в виду?       Ген возился со складками джинсовой ткани в районе верхней части бедра. Он улыбнулся и отказался смотреть в лицо собеседника, позволив своим глазам напрячься от долгого разглядывания одного и того же темного пятна. — Космос прекрасен. — его голос почему-то прозвучал хрипло. — Кто бы не хотел на него посмотреть?       Сенку продолжал смотреть на него своими красными глазами, в которые он уже давно успел влюбиться, и молчал.       Они оба осознанно сидели в напряжении от откровенной лжи Гена.       В конце концов, ему удалось поднять голову и улыбнуться слабой, явно фальшивой улыбкой. — На что ты смотришь, Сенку-чан? — прошептал свой долгожданный ответ. — Только не говори, что ты влюбился в меня~?       Ген видит краткое облегчение, которое пересекает лицо Сенку, как только Ген возвращается к своим обычным дразнящим комментариям, и мысленно благодарит его за то, что он не пытается продолжать мрачный разговор, соблюдая их негласные правила. Да, так все и должно было быть.       Они знали, как хорошо играть свои роли.       Сенку откинулся на спинку кресла, скрестив руки, и ненадолго прикрыл глаза, ухмыльнувшись. — В тебя? — он усмехнулся. — В твоих мечтах. Меня такие вещи не интересуют.       — Грубо. — Ген тоже переместился на свое место, откинув голову, чтобы продолжить наблюдать за уходящим ночным небом. — Но я не удивлён, что у тебя нет девушки.       — Грубо.       Они смотрят в окно еще час, пока их шеи не начинают болеть от постоянного пребывания в одном и том же положении. Пошевелившись и устроившись поудобнее, они сидят в тишине, пока не засыпают.       Сенку засыпает немного раньше Гена, и маг пользуется этой возможностью, чтобы осмотреть и полюбоваться на изъяны и резкие черты своего спутника. Если бы не его невыносимый характер, Ген был уверен, что Сенку влюбил бы в себя множество людей в одно мгновение; он был бесспорно красив.       Ген с облегчением воспринял отсутствие романтического интереса со стороны Сенку.       Это означало, что он мог оставить ученого только для себя, пусть даже на несколько дней.       Он вздохнул, вспоминая их предыдущий разговор. Пожалуйста, позволь нам остаться такими. Я не хочу, чтобы ты знал меня настоящего.       Такой я тебе не понравлюсь.

~*~*~*~

      На следующее утро они отправляются в вагон-ресторан и заказывают кофе, причем Сенку с отвращением смотрит на количество сливок и сахара, насыпанных Геном в его чашку, а Гена ужасает полное отсутствие таковых.       Вскоре после этого они с небольшим завтраком в руках усаживаются в экскурсионный вагон и наблюдают за восходом солнца через огромные, от пола до потолка, окна. Ген делает глоток кофе и бросает на собеседника вопросительный взгляд. — Вид из этого вагона действительно хороший. Мы не можем отсюда посмотреть на звезды?       — Нет. — быстро отвечает Сенку, откидываясь на спинку сиденья. — Как я уже сказал, видимость ночью на этом маршруте не очень хорошая. Даже с такими большими окнами мы не смогли бы увидеть ничего впечатляющего. По-настоящему хорошие пейзажи открываются на маршруте Калифорния Зефир, поскольку поезд проходит через множество гор, скал и равнин.       — Я понял. — резко переключился Ген, когда до него дошло откровение. — Подожди… так вот почему ты решил поехать в Калифорнию на поезде? Чтобы увидеть пейзажи?       — Ну, не конкретно пейзажи, хотя это тоже плюс. — Сенку почесал ухо и сделал глоток своего черного кофе, прежде чем продолжить. — Калифорнийский Зефир должен пройти через все впечатляющие достопримечательности днем и проехать через все скучные равнины и прочее ночью. Поскольку равнины плоские и редко находятся вблизи городов, там нет светового загрязнения, и небо видно очень четко. Оно идеально подходит для составления звездных карт и наблюдений.       — Вау, это звучит так круто! — он ковыряется в верхней части своего картонного подстаканника, когда на ум приходит еще один вопрос. — Подожди, а разве экскурсионный вагон в Калифорнийском Зефире доступен ночью?       Сенку пожимает плечами. — Кто знает? Не то чтобы меня это волновало. Я все равно пойду туда, несмотря ни на что.       Ген хмурится, нерешительно подаваясь вперед. — Сенку-чан, ты уверен, что ты не преступник?       — Все в порядке, я просто сделаю тебя козлом отпущения.       — Предатель!       Они допили кофе и вернулись на свои места, где в итоге сыграли несколько партий в дурака с дополнительным набором игральных карт, которые Ген принес с собой (даже когда он пытался убежать от стресса, связанного с работой, все равно было неправильно не иметь при себе колоду карт - это было скорее утешением, чем обузой), прежде чем Сенку понял, что Ген - мастер лгать и распознавать ложь, и любые попытки обыграть его бессмысленны.       Каким-то образом дразнящие оскорбления Гена и его хвастовство своей победой привели к долгому спору о логике "Армагеддона", в котором Сенку не преминул безжалостно разобрать науку и опровергнуть все контраргументы Гена, которые подкрепляли решения фильма психологией и иррациональностью человеческой психики при столкновении с катастрофой.       Дошло до того, что они посмотрели весь фильм на ноутбуке Сенку, что неизбежно привело к тому, что они стали смотреть фантастические фильмы и спорить о них.       — Так ты согласен, что "Тихоокеанский рубеж" был хорош? — уверенно заявил Ген.       — Нет. — быстро возразил Сенку. — Я сказал, что физика и конструкция механизмов были хороши, пока они не добавили элемент привязки души. Это не имело смысла.       — Ну, а что можно ожидать в мире, где гигантские Кайдзю угрожают всему человечеству?       — В том-то и дело, что фантастическая система фильма не имеет никакого смысла, вообще никакого.       — О, но куча древних монстров, внезапно поднявшихся из недр земли, имеет смысл?       Сенку простонал: — Нет...       Несколько часов спустя они так увлекаются своим безудержным киномарафоном и обсуждением, что едва замечают, что прибыли в Чикаго, пока не видят других пассажиров, выходящих из поезда.

~*~*~*~

      — И что будем делать дальше? — спрашивает Ген, когда они с багажом в руках уходят с железнодорожной платформы к входу, ведущему внутрь Чикагского вокзала. Он следует за Сенку, пока ученый просматривает их расписание и билеты на поезд в своем телефоне.       — Ну, у нас есть два часа, чтобы убить время, пока мы не сядем на следующий поезд в четыре часа. Так что-       — Еда! — Ген взволнованно прерывает его, ухмыляясь, когда слышит этот столь привычный и ожидаемый вздох.       — Я так и знал, что ты это скажешь. Что ты задумал? — Сенку выключает свой телефон и убирает его, останавливаясь, чтобы посмотреть на другого с уже не впечатленым хмурым лицом.       — Пицца по-чикагски! — Ген быстро достает свой телефон, как по команде, и переключается на расположение ресторана, которое он просмотрел и сохранил, пока ждал, когда Сенку вернется из вагона-ресторана с требуемой им банкой колы. — Не так далеко от станции есть одно место под названием "У Джордано". У них очень хорошие рейтинги и отзывы. Очевидно, у них лучшая пицца в городе!       Сенку глубоко хмурится при виде чрезмерного восторга второго, а Ген практически танцует в лучах внимания. — Ну конечно, ты все спланировал заранее. Не стоило ожидать меньшего от тебя, Менталист. — он скрестил руки на груди. — Пицца по-чикагски? Никогда ее не ел.       — Это чикагский деликатес~! Мы не были бы настоящими туристами, если бы не попробовали пиццу, пока находимся здесь. О, вспомнил! После этого мы могли бы поехать на метро в Чайнатаун и-       — Нет, нет, больше никаких ограничений по времени, связанных с едой. — тут же отрезает Сенку, внезапно хватая Гена за запястье и увлекая его за собой внутрь станции. По его лицу мгновенно и незаметно пробегает легкий румянец, и Ген не может быть более благодарен за то, что причина такой взволнованной реакции не смотрит в его сторону.       Он насильно напоминает себе об отсутствии интереса Сенку к бессмысленным романтическим увлечениям, заталкивая теплое чувство в груди в самое нутро.       Он поклялся себе, что медленно растущее влечение к ученому было исключительно платоническим, и что его ужасное одиночество только усиливает его эмоции без необходимости; это была раздражающая, но понятная психологическая реакция.       Это был не первый случай, когда человеческий мозг подсознательно обманывает сам себя.       — Давай просто отправимся в ресторан и покончим с этим. Ты же знаешь дорогу?       Ген сглотнул ком в горле, прежде чем ответить, пытаясь отвлечь свое внимание от руки, держащей его руку: — Да, нам сюда~       Когда они наконец добрались до ресторана, Ген позволил Сенку выбрать для них место, а сам отправился в туалет, чтобы умыться холодной водой от розовой пыли на лице. Когда он нашел их столик, подошел официант и принял их заказ - пиццу Пепперони с двумя кока-колами. Они сидят за столиком в ожидании еды, и Сенку рассказывает ему об упущенной возможности посетить Космический центр Годдарда в соседнем штате Мэриленд во время своего короткого пребывания в Вашингтоне, когда официант в конце концов возвращается с газировкой.       И тяжелый, плотный круг пиццы, который, как клянется Ген, можно использовать как орудие убийства.       Когда официант уходит, они сидят в тишине и смотрят на пугающую гигантскую пиццу - заметьте, пиццу из чистого холестерина, который вызывает сердечную недостаточность - и Ген даже не вздрагивает, когда Сенку достает бог знает откуда рулетку и измеряет толщину пиццы.       Он кивает в подтверждение, убирая рулетку. — Ну, они не соврали. Это пицца определенно диаметром в шесть дюймов.       — Это чудовище. — в недоумении качает головой Ген. — Как, черт возьми, мы собираемся это есть?       — Что? Не говори, что ты боишься набрать несколько килограмм? — с вызовом поддразнивает Сенку. — Выбрасывать излишки еды - не совсем этично, господин гуманист.       — Ты бросаешь мне вызов? — с лукавой ухмылкой отвечает Ген. Он делает глоток газировки и достает из кармана телефон. Он поворачивается спиной к Сенку и включает камеру. — Ты не возражаешь, если мы сначала сделаем снимок? Я хочу запечатлеть наш процесс поедания этого итальянского кирпича.       — Давай, наблюдение - ключевая часть любого эксперимента. — Сенку подражает действиям Гена, делая небольшой глоток газировки, прежде чем встретиться взглядом с Геном на экране фронтальной камеры. Он моргает. — О.       — Что такое? — спрашивает Ген, регулируя угол обзора.       — Ничего. Я просто понял, что это будет наша первая совместная фотография с начала поездки.       Ген наблюдает в реальном времени, как в отражении камеры смягчается выражение его лица в ответ на внезапные слова сентиментальности. Ген разрывает их зрительный контакт, его глаза устремляются куда-то вдаль - куда угодно, только не в проницательный взгляд Сенку. — Хм, думаю, ты прав. — улыбка Гена напряженная и холодная. — Никогда не считал тебя сентиментальным парнем, Сенку-чан~       — Нет, это было простое наблюдение. Ты слишком много думаешь, Менталист. — ехидно заметил Сенку. Это игривое подтрунивание, похожее на все остальные незначительные высказывания, которыми они обменивались во время своего путешествия.       Но, несмотря на это, Ген уловил в голосе мужчины мрачное, конфронтационное напряжение.       Знакомый сарказм, который нужно обдумать.       Странные, путаные мысли начинают просачиваться в голову Гена, когда он мысленно воспроизводит слова, и он чувствует, как паника борьбы или бегства поднимает волосы на затылке, скрытый знак предупреждения пробивается через синапсы в его мозгу, но Сенку прерывает момент, прежде чем Ген успевает правильно обработать информацию:       — Поторопись и сделай уже снимок. — постучал по столу Сенку, привлекая внимание собеседника. — Я умираю с голоду.       Ген хихикнул.       Ну, неважно. У него было много времени, чтобы подумать об этом позже.       Он улыбается и делает знак мира, подмигивая Сенку, когда их глаза снова встречаются на экране. В ответ он получает однобокую ухмылку. — Ладно, ладно. Скажи "сыр"!