3,000 миль

И вот перед нами уважаемый маг Асагири Ген! Аплодисменты!

Из темноты раздался гул аплодисментов, но он не смог определить, откуда они доносились. Зрителей не было видно.

— Ахаха, спасибо за приглашение! — он усмехнулся, не обращаясь ни к кому конкретно; он не мог видеть лица женщины, берущей у него интервью, и не мог определить ее внешность

— Мне очень приятно! Магов вашего уровня трудно встретить в наши дни! — взволнованно пропела она, перебирая бумаги. — Итак, давайте начнем, ладно?

— Конечно! — кивнул он.

Она устроилась на своем месте, прежде чем продолжить. — Итак, для начала, почему ты такой странный?

Ошеломленный, он все же улыбнулся сквозь замешательство. — В чем я странный?

— Ну, пассажир поезда, в котором вы ехали, сообщил, что видел, как вы разговаривали с незнакомцем, которым вы были одержимы, не прошло и дня после знакомства! А мы-то думали, что вы пытаетесь сбавить обороты в преследовании!

Его улыбка дрогнула. — Ну, да, но это он продолжает говорить со мной. Игнорировать его было бы довольно невежливо, вы не находите?

Не обращая на него внимания, интервьюер продолжила. — Более того, вы в него влюблены! Неужели вы не подумали, что сокрытие вашей личности уже достаточно для бедного человека?

Скрытая аудитория отозвалась неодобрительными возгласами, когда камеры, словно змеи, приблизились к его лицу.

Невидимая тяжесть опустилась ему на живот. — Я не хочу это чувствовать...

Но ты все равно это делаешь!

Все в порядке, пока я ему не скажу.

Она снова проигнорировала его. — Сколько скандалов ты готов свалить на своего бедного менеджера? Ты не только сбежал из страны, но и влюбился в совершенно незнакомого человека, как последний извращенец - и в мужчину! И из-за твоих махинаций пройдет совсем немного времени, и мы все узнаем о том, что произошло перед твоим отъездом...

И тут из ниоткуда Ген увидел, как Сенку вошел в студию прямого эфира в костюме и галстуке-бабочке, завершенном шляпой, щелкнул пальцами и крикнул: — ИСЧЕЗНИТЕ!

Повинуясь, шум зрителей и пронзительный голос интервьюера растворились в бездне вместе с назойливостью камер.

Однако, прежде чем он успел что-то сказать, Сенку достал из-под плаща пейнтбольный пистолет с намалеванным на нем логотипом NASA и каким-то образом сумел прострелить Гену грудь.

Когда Ген упал на пол в лужу голубой крови, в которой ему не хотелось сомневаться, он со знанием дела улыбнулся второму парню, чья одежда внезапно сменилась на косплей смокинга Маска.

В мгновение ока они погрузились в бассейн, из которого открывался вид на скопление звезд, планет и туманностей в центре космоса.

Оба безразличные к смене обстановки, Ген смеялся, глядя, как Сенку со злодейской ухмылкой наблюдает за его умирающим телом: — Если я смогу открыть его, то это будет волшебство, но если не смогу, то это будет трагедия!

Он поглотил пространство вокруг них, когда его тело погрузилось еще глубже в воду.

~*~*~*~

      — Эй, Менталист.       Через несколько секунд Ген внезапно моргнул и проснулся от того, что грубая рука трясла его руку. Уже дезориентированный от того, что ему только что приснилось, и неспособный осознать это, он был приведен в сознание с такой силой, что только заставил его обескровленные глаза метаться вокруг их мест и избегать лучей света, пробивавшихся сквозь небольшие занавески, которые Сенку слегка раздвинул, чтобы открыть окно.       Повернув голову с легким стоном, он увидел Сенку. Он больше не был одет в косплей.       — Мм? — Ген вздохнул, устало пытаясь стряхнуть остатки прерванного сна. — Который час?       — Немного позже семи утра. — прошептал Сенку. — Доброе утро.       — Доброе утро, Сенку-чан. — прохрипел маг пересохшим горлом. Он медленно вывернулся из пледа, который, как он смущенно заметил, он почти весь забрал во сне, и потянулся в сумку за бутылкой воды. — Почему ты разбудил меня так рано? Мой сон испорчен!       Сенку насмешливо хмыкнул, мягко стягивая с себя остатки пледа и складывая его на коленях. — Сомневаюсь, что любое количество сна может это исправить. — он лукавым жестом показал на свое лицо.       Ген стиснул зубы. — Я восхищен твоей креативностью, но еще слишком рано чтобы слушать твою клевету. — выдохнул он сквозь сонливость и сделал большой глоток воды. Закончив, он снова закрутил крышку и повертел бутылку в руках, наблюдая, как жидкость плещется внутри. — Как давно ты проснулся?       — Я проснулся за тридцать минут до того, как решил, что восьми часов сна достаточно, чтобы ты пережил этот день. — сказал Сенку, запихивая сложенное одеяло в рюкзак, насколько это было возможно. Несмотря на все усилия ученого, оно быстро превратилось в скомканный беспорядок, который он застегнул. — Я также думаю, что нам пора сменить одежду. Мы уже несколько дней ходим в одном и том же.       Ген моргнул и сонно оглядел свою собственную помятую одежду. Он был прав; они не меняли свою одежду с того дня, как покинули ДС. И хотя они воспользовались тем, что забежали в Таргет, чтобы запастись гигиеническими средствами, постоянные путешествия, внезапные разговоры и небольшие приключения отвлекли их от мыслей об их использовании.       Он понюхал свою рубашку и с отвращением отпрянул от подавляющего запаха высохшего пота и вообще внешнего мира. Его волосы, вероятно, пахли еще хуже, учитывая, как долго он их не мыл. — Совершенно согласен. — нахмурился он, внезапно почувствовав зуд от тяжести испачканной одежды. — Почему ты не сказал мне, что от нас так воняет?       Сенку пожал плечами. — Потому что я не замечал, пока не проснулся, и мое тело не почувствовало дискомфорт от того, что я спал в тесной одежде. Сиденья, конечно, удобнее, чем в самолете, но ничто не сравнится с настоящей кроватью.       Ген хмыкнул, потягиваясь на своем сиденье и зевая. — Это ты пытаешься придумать оправдание тому, что от тебя несет потом?       Он быстро приостановился, когда мужчина рядом с ним издал тихий гогот со злой ухмылкой, наблюдая, как тот потянул за воротник его кофты и начал постепенно наклоняться к нему. — Хочешь понюхать и узнать это сам?       Ген тут же отскочил в самый дальний угол своего кресла с изумленной гримасой. — Но-но! Если я воняю, то я знаю, что ты точно воняешь. Кто знает, каким мерзким химикатам и смесям вы, ученые, себя подвергаете!       — Наверное, не так плохо, как в тот раз, когда я растворил яичную скорлупу в уксусе, и мои волосы неделю пахли пердежом-       — Пожалуйста, не заставляй меня чувствовать себя еще более мерзко, чем сейчас. — простонал Ген, отталкивая другого так, словно от этого зависела его жизнь. — Вот видишь, неудивительно, что у тебя такие странные волосы!       Он чуть не сорвался с места, когда ухмылка ученого стала маниакальной, и он намеренно попытался пихнуть волосы ему в лицо. — Почему бы тебе не понюхать их и не выяснить, воняют ли они по-прежнему, как туалет-       — Это не так работает!       — Тогда почему ты так напуган? — поддразнил Сенку.       — Потому что я уже отсюда чувствую, как сильно ты воняешь! — полуправдиво воскликнул Ген, отпихивая Сенку к окну. В каком-то смысле это было правдой, потому что ученый пах так же плохо, как и он - потом и весенней травой, но с другой стороны, неправдой, потому что близость между ними заставляла его съеживаться.       Он быстро подхватил свою сумку и демонстративно прикрыл нос, чтобы не чувствовать запаха, когда встал, чтобы пойти в уборную. — Я ожидал большего от таких, как ты.       — В который раз ты переоцениваешь мои способности. — рассмеялся Сенку, доставая рюкзак. — Но, говоря по правде, не стоит слишком долго себя баловать. Я хочу привести себя в порядок, пока у меня не появились какие-нибудь кожные инфекции.       Ген поднял бровь. — Значит, вонючие, из-за химии яйца в волосах - это нормально, а кожные инфекции - нет?       — Просто иди, умник.       — Ух, хорошо, хорошо. Все, что пожелает безумный ученый~

~*~*~*~

      Ген наконец-то понял, почему Сенку так настойчиво просил разбудить его до того, как остальные пассажиры начнут вставать со своих мест.       Поскольку те, кто ехал в вагоне, не могли пользоваться душем, они обходились влажными бумажными полотенцами, смоченными в жидком мыле для тела, чтобы аккуратно помыть себя, а затем вытереть все детскими салфетками. После этого они мыли лицо в раковине и наносили как можно больше ароматизированного лосьона и дезодоранта, чтобы скрыть свой немытый мускус, а затем чистили зубы. К сожалению, они ничего не могли поделать со своими волосами.       Немного посвежевшие и одетые в новую одежду - Ген в серую футболку поверх черных джинсов, Сенку в миндалевидный свитер с закатанными рукавами поверх синих брюк - нетерпеливый девятнадцатилетний парень вел их в успокаивающей тишине поезда, пока проводник беззвучно объявлял по переговорным устройствам об окончании тихого часа.       В конце концов они добрались до вагона-ресторана, где их встретило пастельно-голубое угасающее ночное небо, на фоне которого сквозь огромные окна проглядывал едва заметный оранжевый оттенок солнца, начинающего пробиваться из-за горизонта. Днем Ген мог отчетливо видеть кажущиеся бесконечными плоские равнины, которые следовали за ними через центр страны, и лишь несколько машин ехали по дороге рядом с ними.       Вид из окна в сочетании с атмосферой раннего утра погрузили Гена в чувство спокойствия, которого он никогда раньше не испытывал, и они уселись в кабину в левой части вагона, наблюдая за восходом солнца, в то время как Сенку открыл блокнот, который он захватил с собой, и неторопливо начал делать записи.       — Красиво. — улыбнулся Ген, глядя на проплывающие мимо пейзажи. — Я бывал в сельской местности в Японии всякий раз, когда навещал своих бабушку и дедушку, но восход солнца никогда не выглядел так.       — Это потому, что большая часть Японии гористая, и почти все поля возделаны человеком. — прокомментировал Сенку, продолжая сосредоточенно писать. — Значительная часть Америки состоит из естественных равнин и полей, которые тянутся на многие мили, делая небо более видимым. Я уже упоминал об этом раньше.       — Упоминал. — кивнул Ген. — Небраска впечатляет гораздо больше, чем я думал.       Сенку ненадолго поднял голову, озадаченный. — Небраска? Мы в Колорадо.       — Колорадо? — повторил про себя Ген, так же озадаченно. На мгновение Сенку ожидающе посмотрел на него, пока менталист не хлопнул ладонями по столу и не наклонился над ним в чужое пространство, заставив Сенку вздохнуть в недоумении и вернуться к своим записям. — Подожди... Колорадо?! Уже?! Я думал, мы все еще в Небраске!       — Просто потому, что скоростные поезда намного быстрее дизельных, не значит, что американские поезда ходят со скоростью слизняков. — надулся Сенку. — Три дня через всю страну - это все равно быстро, учитывая, насколько она огромна.       — Это безумие. — возразил Ген, опускаясь на свое место. — Мое восприятие времени совсем не соответствует действительности.       — Конечно, так и есть. Наши часы прибавляли часы по мере того, как мы проходили через разные часовые пояса. Не помогает и то, что мы все еще должны приспособиться к тринадцатичасовой разнице во времени между нами и Японией.       — И не говори. — вздохнул Ген. — Ну, по крайней мере, мы скоро будем в Калифорнии~       Сенку сдержанно хмыкнул в знак согласия, царапая ручкой почти полную страницу каракулей, затем перелистнул ее на следующую, чтобы продолжить свое предложение. Ген лениво поглядывал в окно, мысленно описывая машины, которые видел, и смотрел на своего собеседника, делающего бесконечные пометки в блокноте.       Будучи любителем развлечений, он, естественно, заскучал от отсутствия стимулов и впервые за то время, что ему казалось вечностью, вынул телефон из кармана.       Несмотря на предупреждение, он все еще был ошеломлен, увидев, что Сенку был прав: в его телефоне не было ни вайфая, ни мобильной связи. Это, конечно, не имело для него значения. Все его уведомления были отключены или просто игнорировались в течение нескольких дней.       Сфотографировав небо, прежде чем интенсивность солнца поглотила цвета сахарной ваты, маг воспользовался случаем и сфотографировал человека напротив себя: суровые черты лица, застывшие в напряженной сосредоточенности, когда его ручка танцевала по бумаге перед ним.       Привлекательность, которая оставалась незамеченной, если только не потратить время на ее изучение.       Предсказуемо, действие не осталось незамеченным.       Не отрывая глаз от строчек в блокноте, Сенку со вздохом произнес: — Что ты делаешь? Я подам на тебя в суд.       — Скучно. — прямо ответил Ген, бесстыдно сфотографировав его под другим углом, прежде чем выключить телефон. — Что ты пишешь?       — Записки для Бьякуи. Перед моим отъездом он настоял, чтобы я задокументировал и рассказал ему все о поездке. Я бы просто написал ему, если бы у меня была связь, но так как ее нет, у меня нет выбора, кроме как записать все это. Не то чтобы я возражал.       Глаза Гена расширились от неожиданной и нестандартной информации. — Так твой отец, по сути, заставляет тебя писать личный дневник? — он застыл в недоумении, его улыбка была нервной и кривой по бокам. — И ты с этим согласен?       Ученый пожал плечами и выразил безразличие, которое исчезло, когда он снова опустил взгляд на свою работу. — У меня нет с этим проблем. В конце концов, все, что я делаю, это записываю наблюдения и фрагменты информации. Это все равно что писать исследовательскую работу в детском саду...       Ген с сомнением посмотрел на волну неразборчивых слов, которые едва ли занимали место на странице. Какой детсадовец превратит короткий рассказ о своих выходных в полноценную докторскую работу?       — ... И это отвлекает меня от работы. Не похоже, что у меня есть много других дел.       Ген вздыхает, постукивая по задней панели своего телефона и уткнувшись щекой в ладонь. — Это правда. Наверное, домашняя работа - это веселее, чем ничего не делать. — наступает короткая пауза, прежде чем ему вспоминается статья, которую он однажды прочитал. — Наш мозг настолько привык к постоянным отвлечениям и новым стимулам, которые дают нам наши телефоны посредством интернета, что мы не знаем, чем себя занять, когда мы полностью предоставлены сами себе~       Ученый одобрительно кивнул. — Так вот почему ты не пользуешься своим телефоном?       Ген бросил на него растерянный взгляд. — Что? С чего ты это взял? Хотя мне неприятно это признавать, я пользуюсь телефоном так же регулярно, как и все остальные в нашем возрасте.       — Я еще не видел, чтобы ты включал и отвлекался на просмотр своего телефона, как все остальные люди вокруг нас. И единственный раз, когда я видел, как ты им пользуешься, это чтобы искать дорогу и сделать фотографии. Я также не видел и не слышал никаких уведомлений.       Черт. Маг быстро изобразил дразнящую улыбку в ответ. — Любопытный, Сенку-чан.       — Я не пытался любопытствовать, это просто-       — Наблюдение, да, я знаю. — со знанием дела закончил Ген. Он откинулся на спинку стула, не обращая внимания на тяжелый бас своего сердца. — Но все же, я никогда не думал, что ты будешь так интересоваться моей социальной жизнью~       — Я же только что сказал, что я не-       — Но на самом деле в этом плане у меня мало что происходит. — пожал он плечами, как будто говорил о том, что ел на ужин. В наше время отсутствие присутствия в социальных сетях было редкостью, как и предполагал Сенку, и Ген только сейчас понял, насколько сильно он сам себя загнал в яму, честно ответив на наводящий вопрос, прежде чем потратить время на его обдумывание. Придется довольствоваться печальной ложью. Ну, или грустной полуправдой, если говорить формально. — Я захожу в социальные сети время от времени, но только для того, чтобы посмотреть, чем занимаются знаменитости и тому подобное. Большую часть времени я трачу на просмотр мемов~       Сенку молча смотрел на него, пытаясь расшифровать головоломку, которой был этот странный человек перед ним. Конечно, это не помешало ему откровенно спросить: — У тебя нет друзей?

— Почему они выбрали меня? Тот другой парень, казалось, подходил на эту роль лучше, чем я; у продюсеров практически пена изо рта шла.

Голос его менеджера становился все глуше, пока они рылись в коробках, полных старых папок. — Я слышал, что режиссер настаивает на том, чтобы весь актерский состав выкладывался по полной. Хотя другой вариант был прекрасен, у него было много людей, с которыми он встречался, и несколько побочных проектов, к которым он проявлял интерес, поэтому они вынуждены были его отсечь

Захватив нужные им файлы, его менеджер посмотрел на него пустым взглядом. — В отличие от него, у тебя была возможность полностью посвятить себя делу...

У вас нет друзей, которые могли бы связывать вас по рукам и ногам, верно?

      Его улыбка натянулась. — Нет. Есть только я, я и я~       Сенку моргнул и посмотрел на него с нечитаемым выражением лица. — Понятно.       — Так что, видишь? Я полностью отдаю все свое внимание тебе~       — Ты ужасно флиртуешь. — насмешливо сказал Сенку. — Но, по крайней мере, твой мозг не сгнил от контроля технологий. Держу пари, твои учителя тебя любили.       — Конечно, все меня любят! — резко похвастался Ген. Он сдержал слова самоуничижения, которые так легко сели ему на язык, и быстро решил закончить дискуссию, пока стыд не захлестнул его с головой. — В любом случае, я умираю с голода! Отдохни от своего сочинения и побалуй меня обзором на дерьмовую еду~!       — Я все еще пишу...       — Все в порядке, Сенку-чан, просто отметь, где ты остановился, и все будет в порядке! Кроме того, если мне придется сидеть здесь до самой смерти от скуки, я просто начну раздражаться и надоедать тебе еще больше! — радостно пригрозил он, на что получил раздраженный взгляд, пробудивший его от остатков сна.       Он встал, хитро хихикая, когда ученый закатил глаза, положил ручку на ту страницу, на которой остановился, и закрыл блокнот в знак поражения. Он и правда был похож на упрямого ребенка, с которым надо нянчиться, да? — Ладно. Но только чтобы ты заткнулся...       — И никаких записей во время завтрака! Многозадачность - это ложь, организованная корпоративным миром!       — Я понял. — простонал Сенку, выскальзывая из кабинки. — Я уделю тебе все свое внимание, проклятый Менталист.       Ген ухмыльнулся. — Правда?

~*~*~*~

      — Я впервые пробую американские блины, и они такие хлипкие. — надулся фокусник, презрительно глядя на свою еду.       Сенку молча согласился, играя с кашицей, которую он создал, соединив влажный хлеб с тонной сиропа, изначально предназначенного для улучшения вкуса. — Мы определенно должны позвонить Гордону Рамзи.       — Может, ему понравятся твои яйца с уксусом?       — Возможно. Если он любитель пищевых отравлений.       — Ты убьешь его! Он больше никогда не сможет критиковать обычную еду!       — Если ты хочешь сказать, что ты бы настучал, то мне пришлось бы убить и тебя.       — Эй, то, что мне его жаль, не означает, что я не думаю, что он этого не заслуживает. — Ген сделал жест вилкой, откусывая кусок блина, который разваливался. — Ешь богатых, как говорится.       Сенку уверенно кивнул. — Да, убивай и ешь богатых, как Уилл и Ганнибал.        Ген тут же опустил вилку на свою тарелку, взволнованно сверкая звездами в глазах. — Подожди, ты смотрел Ганнибала?!

~*~*~*~

      Когда поезд останавливается в Денвере для короткого перерыва сразу после того, как они закончили свой завтрак, они, как и многие другие, пользуются возможностью сойти и размять ноги, прогуливаясь туда-сюда по железнодорожной платформе, вдыхая свежий воздух и наслаждаясь прохладным ветерком, который ерошит их волосы.       Сенку продолжает разговор, начатый в поезде, пока они медленно идут бок о бок: — Итак, если мы хотим насладиться лучшим видом, когда через два часа мы начнем проезжать через Скалистые горы, нам нужно прийти в вагон немного раньше всех и занять место слева.       — Почему мы не можем просто разбить там лагерь на весь день? — спросил Ген, пока они маневрировали вокруг пары детей, бегущих впереди своих родителей.       — Смотровой вагон переполняется всякий раз, когда поезд начинает проезжать через пейзажи, которыми славится Калифорния Зефир, поэтому они призывают пассажиров не оставаться там все время и дать возможность другим людям полюбоваться видом. Но мы сможем вернуться обратно, когда покинем горы и начнем проезжать через каньоны.       Ген улыбнулся, впечатленный. — Ты провел неплохое исследование, Сенку-чан.       — Конечно, провел. Мы с Бьякуей планировали эту поездку за несколько месяцев.       — Хм, оправдала ли она твои ожидания?       Закончив очередной расслабляющий круг, они повернули обратно. — Да. — пожал плечами Сенку, вытянув руки над головой. — Даже превзошли их.       Ген моргнул. — Как это?       Сенку бросил на него неразборчивый взгляд, который длился слишком долго для спокойствия Гена и заставил его желудок сжаться. Однако это мгновение исчезло в мгновение ока, как только парень рядом с ним снова свесил руки вниз и сосредоточился на просторах платформы перед ними. — Не твое дело.       Маг в одно мгновение забыл о тяжести в груди и надулся. — А? Мы все это время путешествовали вместе, и это твой ответ?       — Если ты можешь хранить секреты, то и я смогу.       Ген застыл на месте, пока второй шел впереди него, а затем остановился, чтобы обратить внимание на его отсутствие.       Сенку сложил руки за головой, лишившись той напряженной атмосферы, которую навеяли его бестактные слова. — Что, я не прав?       Менталист спрятал кулаки за спину. — Ты не-       — Раз уж мы заговорили на эту тему, вообще-то, — перебил Сенку. Он убрал руки от головы и засунул их в карман брюк, повернувшись лицом к собеседнику. — Я хотел сказать, что сожалею о вчерашнем. Я не жду, что ты расскажешь мне, что вызвало твой приступ, или укажешь какой-либо контекст, но я подумал, что извинения с моей стороны необходимы, независимо от этого. — Его выражение лица стало серьезным. — Прости меня.       Утренний ветерок проникал в полуразрушенную станцию, обдувая холодный пот, выступивший на линии роста волос Гена, и он снова и снова прокручивал в голове удушающие слова, как заезженную пластинку, пока они не превратились в непонятные согласные и гласные.       Прости меня.       Было странно слышать эту фразу.       В последний раз перед ним извинился его менеджер, который поспешно осудил его трудности - впервые за многие годы он был так открыто уязвим - и сказал, чтобы он продолжал заниматься своими делами.       Подумать только, он верил, что он был для них хоть сколько-нибудь дорог, кроме того, что он был их источником дохода.       А теперь ему предстояло выяснить, искренен ли Сенку.       Как он мог сожалеть о том, в чем не был уверен, был ли он причиной? Это было нелогично.       Извинения стали просто способом отмахнуться от его существования и двигаться дальше, не обращая на него ни малейшего внимания.       Это была жалость ради жалости - и все, что она делала, это напоминала ему о его собственной никчемности, когда он уже сделал так много, чтобы игнорировать ее.       Сенку, однако, был не из тех, кого волнуют подобные любезности, и, несмотря на общее восхищение и тоскливую привязанность к нему, Ген ненавидел его за это.       Пожалуйста, просто прекрати. Я думал, мы договорились оставить все как есть?       У нас все было так хорошо.       — Спасибо. — выдавил из себя Ген, пытаясь выровнять голос. Он загнал разочарование в горло. — Но ради нашего общего блага, я был бы признателен, если бы ты больше не поднимал эту тему. Я не хочу об этом говорить.       К его некоторому удивлению, Сенку не дрогнул, кивнув головой и ответив со спокойным пониманием. — Заметано. Если вдруг тебе покажется, что я близок к тому, чтобы переступить твои допустимые границы, просто дай мне знать.       Маг сделал паузу и неохотно посмотрел на собеседника. Большую часть времени выражение лица и поведение ученого не выдавали никаких значительных эмоций, кроме гнева, раздражения и коварных, злодейских или игривых намерений. Но сейчас, к своему ужасу самопровозглашенного пессимиста, Ген улавливал каждый безошибочный штрих гениальности, которым были расписаны поры лица молодого человека.       Он хотел сорвать все это, пока надежда не привела его к ложному чувству безопасности.       Он улыбнулся и демонстративно проигнорировал собеседника, проскакав по платформе, оставив ученого и его попытки эмоциональной поддержки в пыли. — В общем, ты когда-нибудь слышал о маге Чанчале Лахири?       Он услышал, как Сенку хмыкнул в замешательстве после долгой паузы, а затем побежал трусцой, чтобы догнать его. Внезапная смена темы, вероятно, ударила его, как удар хлыста. — Нет. — хмыкнул он и замедлил шаг, подойдя в унисон к напарнику.       — Он был индийским каскадером и фокусником, хотя было очевидно, что он был абсолютно бездарен. — сообщил Ген. — Он хотел стать следующим Гудини и умер от того, что приковал себя к замкам и цепям и погрузился в реку. Однако, в отличие от оригинального трюка Гудини, он не смог выбраться и утонул. Он сказал, что планировал выполнить этот трюк, чтобы возродить интерес к магии, но я думаю, что он сделал это, чтобы поднять свою репутацию после того, как публика ругала его за провальные трюки и уловки в прошлом.       Сенку пристально смотрел на землю, пока обрабатывал новую информацию и собирался с мыслями. — Это отстой. Так ты думаешь, что это было из-за гордыни?       Ген усмехнулся. — Конечно. Маги процветают за счет собственной гордыни. — он жестом попросил освободить место для проходящего мимо сотрудника. — Независимо от того, маг ты или нет, люди не любят неудач. Мы все стремимся совершенствоваться и делать все возможное, независимо от задачи. Но в отличие от других областей таланта, фокусники постоянно ищут новые возможности, чтобы поразить свою аудиторию, даже если это будет стоить им жизни, потому что эта индустрия процветает благодаря отсутствию ограничений - потому что магия не должна иметь никаких физических ограничений. Момент регресса в области, которая постоянно прогрессирует, эквивалентен отрыву конечности; вы готовы на все, чтобы вернуть ее.       Сенку кивнул. — Что ж, неудача - один из главных страхов в мире, особенно в Японии. — они остановились, когда громкий порыв ветра пронесся мимо их лиц, прежде чем он продолжил говорить. — Но почему ты заговорил о мертвом маге?       — В последний раз мне приснился странный сон. — пожал плечами Ген. — По какой-то причине я умер похожим образом и повторил некоторые из его последних слов. Видимо, мое подсознание посчитало это важным.       — Мрачновато. Хотя, не похоже, что у тебя был какой-то особый интерес к этому парню.       — Нет. — согласился маг, когда они приготовились снова повернуть назад. — Но разум - странная штука. Большая часть наших знаний о снах основана на теориях, а не на конкретной информации, поэтому случайность и содержание наших снов так же загадочны для психологов, как и для нас самих. Хотя, внезапные изменения в распорядке дня или стресс, как оказалось, являются причиной более ярких сновидений.       — Например, пробираться в вагон поезда и выбежать из него.       Ген засмеялся. — Именно.       — ВСЕМ НА БОРТ!       Он воспользовался внезапной командой проводника вернуться в поезд как предлогом, чтобы не рассказывать ему об остальной части сна.

~*~*~*~

      Ген в очередной раз поразился тому, насколько точными оказались утверждения и предсказания ученого, даже осознавая, насколько он умен.       По указанию Сенку они устроились в двухместном кресле чуть позже 9:00 утра в вагоне наблюдения (как ни смешно, он заставил их сесть рядом с креслами, на которых они сидели предыдущей ночью) и наблюдали, как группы людей заходили в вагон, по мере того как они приближались к Скалистым горам.       Через пятнадцать минут в вагоне не осталось ни одного свободного кресла, так как поезд начал подниматься вверх и преодолевать огромное царство гор. Гену не понадобилось много времени, чтобы подражать окружающим его пассажирам и достать свой телефон, чтобы снимать короткие видео и фотографии пейзажей - пейзажи, о которых Сенку правильно сказал, что с их стороны были намного лучше, чем с правой стороны вагона - пока он завороженно смотрел.       Он повторял те же слова, которые использовал для описания всех видов, которые им удалось увидеть до сих пор, за неимением других, которые бы идеально отражали его чувства: — Это так красиво. — размышлял он. — Еще и равнины видны!       — Да. — прокомментировал Сенку, доставая свой телефон и поворачивая его горизонтально, чтобы сделать снимки рядом с телефоном Гена. — Мой старик будет ревновать, когда я покажу ему фотографии. — он хихикнул, наклонившись вперед, чтобы выровнять снимок, и несимпатично ухмыльнулся, чем вызвал смех мага.       — Может, он сможет поехать в путешествие наедине с Лилли-? — Сенку сразу же бросил на него убийственный взгляд. — То есть с твоей мачехой!       Удовлетворенный, Сенку вернулся к одновременному изучению камеры своего телефона и любованию пейзажем через окно. — Может быть. Я не знаю, насколько безопасно для кого-то с ее статусом путешествовать по стране без какой-либо охраны.       — Это правда. — грустно осознал Ген. — Ну, в таком случае, я надеюсь, что твоих фотографий будет достаточно.       — Лучше бы так и было. — усмехнулся Сенку, наклонившись к их общему сиденью, чтобы обеспечить лучшее освещение. — Я буду в бешенстве, если получу хоть один миллиметр неблагодарных жалоб от него. Не так много детей, которые так же милы и талантливы, как я.       Яркое выражение лица Гена пошатнулось от совершенно не корректного комментария. — Твои стандарты того, что ты считаешь милым, невероятно низки...       — Неважно. — легко отмахнулся Сенку. — Мне трудно поверить, что твои родители считают тебя святым.       — Пф, откуда мне знать... О, смотри, олень! — он повернул ноги в другую сторону и увеличил изображение того, что, как он обнаружил, было ланью-матерью с олененком, поедающими траву у куста. Его небольшая вспышка побудила людей, сидящих вокруг них, сделать то же самое. — Я не видел и не разговаривал с ними много лет.       Он почувствовал, как собеседник опустил телефон и взглянул на него. Его реакция была такой же, как и у всех остальных, когда он рассказывал им деликатную информацию о своих отношениях с семьей. Не то чтобы Гена это особенно волновало. — Жаль это слышать. — утешительно понизил голос Сенку. — Нам не обязательно говорить об этом.       Ген бросил на него безразличный взгляд, а затем продолжил, как обычно, типичный ответ, который он давал при обсуждении этого вопроса. — Нет, я не против. Скажем так, мы с родителями никогда не ладили, и они не поддерживали мою карьеру фрилансера. — он снова перевел взгляд на пейзаж холмов и гор, надеясь заметить еще одну группу оленей. — Они не выгнали меня, однако я ушел, как только сумел найти стабильную работу и смог жить самостоятельно. Это не такая уж интересная или печальная история; многие люди моего возраста пережили то же самое. Кроме того, я гораздо счастливее, чем был, когда жил с ними.       На этот раз ему не пришлось придумывать ложь. Его слова были абсолютно искренними и правдивыми.       Тот факт, что он сидел в поезде и ехал через горы Америки, был тому подтверждением.       — Что ж, приятно знать, что ты прекрасно справляешься без них. — неохотно заметил Сенку и снова поднял телефон.       — Спасибо~       Они сидели в тишине, пока Сенку жестом не указал на другого оленя, сидящего под деревом напротив пары самцов, которые смотрели на грохочущий поезд. Ген улыбнулся, когда ему в голову пришла идея. — Сенку-чан, давай сфотографируемся вместе!       — Я бы предпочел этого не делать. — сухо отказался ученый, делая вид, что полностью сосредоточен на том, чтобы сделать идеальный снимок трех оленей. — Я занят.       — О, да ладно! Ты позволил сделать мне фотографию в Чикаго, так чем это отличается? — он дернул другого за руку, переворачивая свою фронтальную камеру и пытаясь поймать другого в кадр.       — Эта фотография была сделана с целью задокументировать нашу способность доесть пиццу.       — Сенку-чаааааан~!       — Эм, простите? — они оба немедленно повернулись лицом к женщине чуть старше их, сидящей в кресле рядом с ними, которая нервно улыбалась им. — Я не понимаю, что вы говорите, но если вы, ребята, хотите сфотографироваться вместе, я могу помочь вам?       Ухмылка на лице менталиста расширилась, в то время как Сенку нахмурился совсем наоборот.       — Не-       — Да! — воскликнул Ген по-английски, отталкивая другого с дороги, прежде чем тот успел отказаться от предложения. — Мы будем благодарны, если вы нам поможете!       — Он лжет. — быстро опроверг Сенку по-английски. — В этом нет необходимости-       — Сенку-тян, как ты смеешь?! Мужчина никогда не откажется от такого доброго дара прекрасной женщины! — Он подмигнул незнакомке, практически перемахнув через своего спутника, чтобы отдать ей свой телефон. Ученый закатил глаза, когда она хихикнула в ответ на его кокетливые ухаживания. — Пожалуйста, не обращайте на него внимания, он просто нюня~       — Ну, если ты уверен. — засмеялась она, откинувшись на спинку своего кресла, чтобы как следует настроить фокус камеры, пока двое боролись, поворачивая кресло в разные стороны. Сенку раздраженно пинал ногу Гена, пытаясь остановить его от поворота кресла в сторону камеры. — Готовы?       В тот же миг Ген заставил Сенку прекратить свои махинации, сильно ударив его локтем в живот, отчего тот сдержал поток не слишком изящных ругательств, резко застыв на своем месте.       Ген ярко улыбнулся. — Готов!       — Да, покончим с этим дерьмом. — Сенку рядом с ним чуть нахмурившись.

~*~*~*~

      Насытившись осмотром достопримечательностей и позволив пожилой паре занять свое кресло, они вернулись на свои места в вагоне, где Ген немного вздремнул, а его компаньон спокойно продолжил свои записи. В 11:30 они вернулись в вагон-ресторан, где наблюдали за проплывающими мимо каньонами Колорадо, в основном из-за того, что не смогли найти места, где можно было бы присесть в переполненном смотровом вагоне, и съели ранний обед.       — Как Великий Менталист оценивает свой бургер?       — Ммм — удовлетворенно произнес Ген, прикрывая рот, пока он пережевывал кусочек своего бургера. — Семь из десяти. Гордон Рамзи все равно был бы разочарован, но не впал бы в ярость. А ты?       — Эх. Ну, пока это съедобно, все в порядке. — Сенку жестом показал на свой собственный бургер в руке.       — Ску~чно! — протянул Ген, проглотив свою еду и делая глоток газировки. — Я понимаю, что для тебя все - наука, но неужели тебя убьет, если ты будешь более заинтересованным?       Он не упустил из виду, что между бровями ученого появилось выражение тревоги, когда он смотрел, как тот делает большой глоток колы. — Еда есть еда. Конечно, время от времени я ценю вкус, но пока я получаю необходимые мне калории и питательные вещества, меня не волнует, что я ем.       Маг игриво покачал головой. — Ты, астроученый, и ты совершенно не заботишься о правильном питании. Неудивительно, что астронавты совершенно не против есть сублимированную и заранее упакованную еду.       Сенку откусил кусочек от своего бургера, прежде чем немедленно ответить: — На самом деле, космическая еда не такая безвкусная и отвратительная, как ты думаешь. — он прожевал и проглотил свою еду, прежде чем продолжить. — Разработка пищи для употребления в космосе - долгий процесс, потому что она должна соответствовать многим критериям. Чтобы опровергнуть твое утверждение, вся пища должна быть физиологически пригодной, то есть она должна быть легко усваиваемой, иметь питательную ценность и быть приятной на вкус. Если пища не отвечает этим первым основным требованиям, она не может быть использована. Поэтому вся космическая пища должна быть вкусной.       — Правда? — Ген сидел, удивленный полученной информацией. — Я изучал некоторые вопросы психологии, связанные с последствиями космических путешествий, но никогда не знал, что вкус пищи имеет какое-то значение. Но, думаю, это имеет смысл, поскольку эмоции и восприятие вкуса идут рука об руку. — он подпер подбородок рукой, а другой стал есть, с удовольствием погружаясь в то, что, как он знал, будет еще одной увлекательной лекцией. — Так какие же типы продуктов они запаковывают?       В один миг в глазах Сенку мелькнуло волнение. Ему не потребовалось много времени, чтобы отодвинуть тарелку с едой с места, чтобы было больше пространства для красноречивых и оживленных жестов руками. — Ну, благодаря науке и развитию технологий, астронавты могут есть и пить множество продуктов и напитков... — он ухмыльнулся. — Все, кроме кока-колы. Питье газировки в невесомости может привести к рвоте из-за отсутствия гравитации для разделения жидкости и газа в желудке.       — Что?! И нет способа предотвратить это?!       — Конечно, нет. Мы не можем контролировать гравитацию.       Менталист грустно откусил от своего бургера, совершенно опустошенный. — То есть ты хочешь сказать, что все мои налоговые деньги идут на космическую программу, и никто не придумал, как сделать газировку устойчивой к космосу? Какая трагедия!       Сенку решительно покачал головой. — Ты просишь людей нарушить законы физики. Поясню, мы можем бороться с гравитацией, но не управлять ею. Исаак Ньютон и братья Монгольфье-       — Да, я прекрасно знаю о законах гравитации и об авиации. — быстро перебил Ген, пока они не перешли на тангенс - плохая привычка, которой они часто пользовались. — Я просто пошутил~! — он снисходительно усмехнулся, не удивившись, когда человек напротив него закатил глаза — Но в любом случае, расскажите мне побольше о чудесах космической кухни!       Сенку победоносно хмыкнул. Он не любил, когда его перебивали, даже когда он прекрасно понимал, что они отклоняются от темы. — Ну, сложная упаковка и подбор меню направлены на предотвращение заражения и поддержание чистоты и общего здоровья астронавтов, но я уверен, что это и так было очевидно. Тем не менее, из-за строгих правил относительно того, какую пищу можно употреблять в космосе, бывали случаи, когда астронавты отчаянно пытались получить "нормальную" еду. Ты знаешь, что во время полета "Джемини-3" в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году один из астронавтов пронес на борт несанкционированный сэндвич с солониной?       Ген рассмеялся. — Что?       Сенку хихикнул. — Скажем так, НАСА было в ярости. Но они имели на это полное право: Плавающая еда создает потенциальные проблемы и может привести к легкому распространению бактерий на корабле...       Оглядываясь назад, они должны были провести время, наслаждаясь великими просторами гор и каньонов, как все остальные, а Сенку следовало бы сделать больше фотографий, чтобы его нетерпеливый отец увидел их при следующей встрече, но, по правде говоря, им казалось, что так будет правильнее:       Спорить, смеяться и говорить о вещах, которые не имеют значения ни для кого, кроме них самих.       Забавно, но до сих пор, помимо психологии, Ген считал науку крайне скучной для себя.       Теперь же он находил теплоту в фактах, словах и формулах, которые составляли мир, который он боялся.       Покачивание и лязг поезда, соль из гамбургера на языке, тишина между разговорами незнакомцев, ровный и низкий голос Сенку - когда еще он чувствовал такое утешение?       Он не хотел, чтобы поезд останавливался.

~*~*~*~

      — Это желтая роза, Сенку-чан. — хмыкнул Ген, приостановив раскрашивание, чтобы взглянуть на беспорядочное количество цветов на странице ученого. — В нашем случае она не будет красной.       После обеда им нечем было заняться, и они предались занятиям, которые специально купил маг, чтобы скоротать время. Сейчас они возились над книгой-раскраской для взрослых на цветочную тематику, которая лежала на подлокотниках, а цветные карандаши были предусмотрительно уложены в складки корешка, чтобы не упасть.       Излишне говорить, что искусство не было сферой компетенции Сенку, и Ген воспользовался редким случаем, когда именно он обладал большим талантом и опытом, чтобы покритиковать его. Конечно, только наполовину.       И кроме искусства, Сенку совсем не помогло то, что Ген был экспертом в распознавании растений и их символики.       — Мне все равно. — пробурчал Сенку, еще усерднее раскрашивая розу. — Если я хочу, чтобы она была красной, она будет красной.       — "Роза под любым именем пахнет так же сладко", да? — насмешливо проговорил Ген. — Я думал, ты не романтик, Сенку-чан.       — Это все еще актуально. — проворчал Сенку, пытаясь придать красным участкам более презентабельный вид. — Но это не значит, что это неправда.       — Упрямец. — игриво вздохнул Ген, возвращаясь к раскрашиванию своей страницы. Он уже наполовину закончил раскрашивать желтые центры группы цветков акации. — Я думал, что такой логичный человек, как ты, будет следовать правилам.       — Я не упрямый, просто реалист. Зачем заботиться о правилах, которые никому не приносят пользы? Роза может быть любого цвета, какого захочет.       Ген поднял бровь. — Я понятия не имею, что ты хочешь сказать, но пусть будет так, как ты хочешь, Сенку-чан.       Второй прикусил язык, после чего они оба замолчали, сосредоточившись на своем коллаже из садовой жизни. Однако любопытство Сенку не сразу взяло верх, и в конце концов он спросил Гена о другой кучке цветов, которую он увидел. — Что это?       Ген быстро отложил карандаш, чтобы наклониться и посмотреть на указанное место. — Хм. Анютины глазки!       Сенку кивнул. — А это?       Ген осторожно подвинул книгу, чтобы увидеть угол, на который указывал палец Сенку.       Тихая тревога поселилась у него под кожей, отчего в горле пересохло. — Урсинии.       — О таком виде я не слышал. — невинно заметил Сенку. — Что они означают?       Улыбка Гена дрогнула, когда слова выскочили у него с языка:       "Делись своими чувствами."       Он аккуратно поправил книгу на прежнее место.       — Ничего важного, просто та же самая старая любовь, преданность и все такое!       — Скучно.       — Не могу не согласиться! — воскликнул он, переходя взглядом от карандаша оранжевого цвета, лежащего в корешке, к желтому карандашу, который он вертел в руке, ловко пуская его в пляс между пальцами, подобно тому, как он возился со своими картами. — Они похожи по оттенку на подсолнухи.       — Жаль, они будут фиолетовыми.       — Сенку-чан! Ты делаешь это, чтобы помучить меня?       — Кто знает? — Сенку дразняще ухмыльнулся. — Кто такой Менталист, чтобы судить о моей креативности?       Он с неуверенностью посмотрел на чужую страницу. — Менталист, который не согласен с намерениями ученого, который, как он знает, прекрасно осведомлен о том, что маргаритки не должны быть черными.

~*~*~*~

      Час спустя они спорили из-за Ганнибала.       — Они не были влюблены, они просто были слишком зависимы друг от друга.       — Это правда! Но психология все равно доказывает, что они были - в какой-то степени - влюблены!       Сенку насмешливо хмыкнул. — Почему я не удивлен, что ты используешь в качестве оправдания терапевта главного антагониста, которого принуждали и которым манипулировали?       Ген расстроенно провел рукой по лицу. — Я не об этом!

~*~*~*~

      Еще через час они с рекордной скоростью разгадывали кроссворд.       Ген вчитывался в следующую подсказку, задумчиво постукивая карандашом по подбородку. — Крупнейший из спутников Сатурна?       Сенку возился с кубиком Рубика, который он бесцельно собирал и перетасовывал снова и снова, почти не задумываясь над вопросом. — Титан.       Ген кивнул в подтверждение, как только увидел, что ответ соответствует всем предыдущим, прежде чем заполнить слово. — Хорошо, следующее... латинский термин, означающий "это так"?       Сенку выжидающе посмотрел на него.       — Хм. — хмыкнул маг. Ему тоже не пришлось долго думать. — Это ille est, сокращенно i.e. — Он вписывает буквы в две ячейки и улыбается про себя, когда буквы не мешают следующему слову. Он спокойно переходит к следующей подсказке. — Собачья Звезда. О, это-       — Сириус. — они оба отвечают в унисон, не удивляясь.       Ген записывает. — Хорошо. — вздыхает он, двигаясь на своем сидении. — Следующее... французское слово, обозначающее золото?       Впервые за почти тридцать минут беспрерывного общения туда-сюда они поворачиваются и смотрят друг на друга.       Молча, Ген листает книгу с ключами к ответам, а Сенку наблюдает за ним.       Они оба застонали, обнаружив, насколько простым и в то же время хитрым был ответ.

~*~*~*~

      Они заканчивают половину кроссвордов и решают закончить остальные завтра.       Поскольку их телефоны по-прежнему лишены связи с Интернетом, Ген заставляет ученого принять участие в игре " Двадцать один вопрос", хотя и в измененном виде, чтобы исключить все те темы, на которые обычно наталкивает игра.       Но, конечно, двадцать один вопрос перерастает в бог знает сколько, учитывая любопытство Сенку и общую интригу Гена.       На этот раз между ними лежит общая упаковка чипсов.       Любимая магазинная еда? — Ген жует, пока Сенку тянется за чипсами в его руке.       — Чашка Рамена — он быстро отправляет в рот две чипсины. — Твоя?       — Сэндвич с яйцом и ветчиной! Какой у тебя любимый вкус растворимого Рамена?       — Курица. — пожимает плечами Сенку. — Хотя ты, наверное, менее прихотлив, чем я.       — Ага, карри - мой фаворит! Задай другой вопрос.       — Хм. Любимый исследователь в области психологии. Может быть как живой, так и мертвый.       — Курт Левин. — Ген тоже потянулся за чипсами. — Это довольно простой ответ, учитывая, что он был одним из главных пионеров современной психологии, но я ценю его трехступенчатую модель изменений и теорию о том, что на поведение человека влияют различия в психологическом окружении. — Он продолжил есть. — Ты проказничал и творил плохие вещи, пока твой отец был на МКС?       Сенку нахмурился. — Ты не хочешь спросить меня, кто мой любимый физик или основатель астрономии?       — Обманул твои ожидания, не так ли? — усмехнулся Ген. — Отвечая на твой вопрос: нет. Нет смысла спрашивать тебя об этом сейчас, когда я знаю, что позже ты все равно об этом заговоришь. Но это не важно, ты не ответил на мой вопрос!       Сенку продолжал раздраженно хмуриться, но потом вздохнул. — Если хочешь знать, он запер большую часть материалов, которые, как он знал, будут очень опасны, если я закончу эксперимент, в неизвестном хранилище в таинственном месте, прежде чем он уехал. Он все еще разрешал мне пользоваться плитой, пока это не было чем-то безумным, но я думаю, он понял, что я натворил, когда вернулся и увидел, что наша плита полностью разгромлена на улице возле мусорных баков, а во всем доме пахнет так, будто кто-то пытался сварить все сто восемнадцать элементов периодической таблицы. Не помогло и мытье кухни ароматическими чистящими средствами прямо перед посадкой его рейса.       Ген беззастенчиво гоготал, не обращая внимания ни на окружающих, ни на слегка смущенную гримасу на лице Сенку. — Твой бедный, бедный отец. Он должен быть счастлив, что кто-то предоставил ему возможность бесплатно нянчиться с его сумасшедшим ученым сыном~!       — Осторожно, я знаю, где ты спишь. — ворчал Сенку - едва ли устрашающе - в то время как Ген трясся от смеха.

~*~*~*~

      Позже они вернулись в смотровой вагон, в котором теперь было гораздо меньше людей после того, как пейзаж превратился в равнины и мезы в центре Юты, поезд уже перешел в следующий штат, пока эти двое занимались своими дорожными делами в комфортных сиденьях, которые они называли своим домом в течение более чем двадцати четырех часов.       Хотя было несколько свободных одноместных кресел, сердце Гена затрепетало, а мозг приостановил свои функции, чтобы осмыслить ситуацию, когда Сенку подвел их к двухместному дивану. В отличие от утреннего туристического часа пик, у них не было причин сидеть вместе.       Тем не менее, вступать в спор с ученым по этому поводу было не в его компетенции. Он сел так, словно соприкосновение их предплечий не заставило его желудок совершить кульбит. — Ты не взял с собой блокнот. — прокомментировал Ген так спокойно, как только мог. — Ты не планируешь писать?       Сенку пожал плечами, глядя на киношную красоту пустынных плато. На самом деле, все пейзажи, которые они видели до сих пор, совсем не казались реальными, как будто это были декорации, вырванные прямо из съемочной площадки, и их катили на конвейере поезда. — Неа, не хочется.       — А фотографии?       — Нет. Всех фотографий, которые я сделал, достаточно.       Ген наклонил голову, недоумевая. — Тогда... зачем мы здесь?       Он наблюдал за Сенку, который продолжал молча смотреть в окно, следя глазами за очертаниями огромных скал и горизонтами равнин, грудь медленно поднималась и опускалась с каждым вдохом...       В полном спокойствии.       — Знаешь ли ты, что одна из самых трудных вещей для любого ученого - смириться с тем, что некоторые вещи никогда не будут иметь ответа? — спросил Сенку, слегка столкнувшись с его плечом, когда поезд качнулся. Он вздохнул. — Некоторые аспекты жизни лучше не объяснять, и именно это делает жизнь захватывающей.       Ах.       Как ни странно, кончики ушей Гена покраснели, когда он услышал эти простые, но сентиментальные слова, причем причины и эмоции, вызвавшие такую реакцию, были необъяснимы.       Для Сенку было несвойственно решение добровольно отказаться от продуктивного времяпрепровождения, поэтому решение просто бездельничать было неподобающим и почти интимным. Но маг был не из тех, кто задается вопросом о тонкостях каждого решения своего партнера, его рациональность была слишком сложна, чтобы понять ее.       — Понятно. — отметил Ген.       Ложь была короткой, но такой невероятно тяжелой.       И вот они молча наблюдали за грандиозностью мира, к которому никогда не смогут прикоснуться, через плоские окна, пока не настало время ужина, и свитер Сенку слегка касался его.       Как ни странно, это казалось почти реальным.

~*~*~*~

      — Мы выслушали все свидетельства и аргументы. — язвительно объявил Сенку, сделав небольшой жест. — Каково ваше решение?       Ген скрестил руки и откинулся назад на спинку стула, притворяясь грозным и глубоко задумавшимся, он безучастно смотрел на свою тарелку с жареной курицей, картофельным пюре и овощами. Наступило длительное ожидание, пока их невидимая аудитория предвкушала долгожданный ответ менталиста.       Тон его голоса стал серьезным: — Цена завышена, но блюдо вкусное. Однако качеству все еще не хватает свежести и насыщенного вкуса. В целом, оно справляется со своей задачей. Обвиняемому будет предписано пройти стажировку в изакая, где он научится правильно соотносить цену и качество. Вот и все~       — А что насчет десерта, ваша честь? — Сенку жестом указал на свою тарелку, где рядом с его блюдом красовался ореховый пирог со взбитыми сливками.       Ген изобразил стыдливую улыбку. — Этот вопрос будет решаться вне суда, так как я не могу рассмотреть его без предвзятости~       Сенку закатил глаза. — Суд заменил бы тебя судьей Рамзи, если бы у нас были на это средства.       — Простой судебный пристав не имеет права определять мою честность или наличие коррупции. — самодовольно защищался Ген, задрав подбородок.       — Ага, а у кого пистолет?       — Грубиян!

~*~*~*~

      Гену не нужно было слышать ответ, он уже получил его, как только увидел выражение недоверия на чужом лице.       — Заперто. — разочарованно прошептал Сенку, в последний раз подергав ручку двери, ведущей внутрь вагона наблюдения, прежде чем окончательно сдаться и повернуться, чтобы начать печальное путешествие обратно к своим местам.       — Это отстой! — прошептал Ген, быстро следуя за Сенку, надеясь, что силуэт его волос достаточно высок, чтобы скрыть его в случае, если они столкнутся с работником. — Я знал, что после прошлой ночи они будут начеку, но я не думал, что они дойдут до того, что закроют нам доступ!       Сенку вздохнул, удрученный. — Это не такой уж большой сюрприз, я ожидал, что что-то подобное произойдет. Хотя, я не понимаю, почему они так серьезно относятся к тому, что люди находятся в смотровом вагоне поздно ночью. Если они беспокоятся о возможном шуме, они могут просто позвать сотрудника, который будет следить за громкостью.       — Точно! — ныл Ген. Они стали ступать мягче и натянули свои капюшоны пониже на лица, проходя через пассажирский вагон и проходя мимо тех, кто спал не так крепко, как другие. — Американцы такие странные.       Всю оставшуюся дорогу они молчали, пробираясь сквозь темноту, доверяя своей мышечной памяти. Когда они, наконец, опустились на свои места, они оба сняли свои капюшоны - Сенку довольно резко, так как его стесненные волосы практически выпрыгнули из своей тюремной камеры, как раскрывшаяся книга - и испустили смешанный вздох облегчения и разочарования.       Они укладывают все свои вещи на пол, и Ген позволяет себе расслабиться, когда Сенку бросает ему плед, чтобы он завернулся в него, хотя, в отличие от предыдущей ночи, они соблюдают границы подлокотников между ними.       Ген смотрит, как Сенку откидывает занавеску окна, насколько это возможно, а затем берет свою часть пледа и откидывается на сиденье.       Вид из окна был не очень хороший, но они оба поворачивали головы, чтобы посмотреть в окно на звезды - наблюдение за звездами быстро превратилось в ночную рутину перед сном. Более того, Гену нравилось смотреть на профиль ученого, так как резкие грани смягчались тусклым светом снаружи, чудеса Вселенной прорисовывались в фокусе его глаз, прежде чем они погружали его в сон.       По правде говоря, Ген постепенно обнаружил, что его больше привлекает любопытство ученого, чем его реальные физические характеристики, какими бы красивыми те ни были.       Именно так он понял, что его чувства втягиваются в неизведанную территорию:       Его пристрастие не ограничивалось дружеским общением и физическим влечением.       Нет, весь облик человека рядом с ним абсолютно сокрушал его сердце, так, как не могла мучить даже простая влюбленность.       Это было равносильно тому, как если бы он съел отравленный торт, не зная об этом, а человек, приготовивший торт, был таким же невежественным.       Так почему?       Почему он хотел большего?       — Жаль, что ты не смог увидеть звезды сегодня ночью — прошептал Ген.       Сенку равнодушно пожал плечами. — Ничего страшного. Я наверстаю упущенное, когда у меня будет все мое оборудование и мой старик, который будет меня возить. Может быть, он отвезет меня в Йосемити, если я попрошу.       — Звучит неплохо. — Ген растянулся под пледом. Было двенадцать часов ночи. — Наверное, ночью оттуда можно увидеть всю Вселенную.       Сенку издал тихий смешок, от которого грудь менталиста завибрировала от тепла. — Да. Есть некоторые скалолазы, которые совершают восхождения ночью и наслаждаются лучшими видами. Не то чтобы у меня хватало сил преодолевать мили вверх по массивной скале.       — Твои руки сломаются, как только ты поднимешь себя на тридцать сантиметров от земли. — улыбнулся Ген сквозь темноту.       — Грубо.       Они позволили своим словам танцевать в воздухе между ними, молча глядя в окно на черное небо над головой, и им удалось заметить лишь несколько ярких звезд, которые не были закрыты толстой рамкой окна.       — Завтра мы наконец-то достигнем Калифорнии. — скорее заметил, чем констатировал Сенку. — Мы будем в Эмеривилле к 16:00 и доберемся до Сан-Франциско на автобусе в 17:00. Затем мы сядем на городской автобус до нашего отеля и сможем заселиться.       — Хорошо. — хмыкнул Ген, накрываясь пледом и выпуская небольшой зевок.       Они снова замолчали, и Ген уже знал, что они оба перебирают в уме один и тот же торжественный факт: — Наше путешествие подходит к концу.       Сенку почесал место за ухом, глаза по-прежнему были отведены в сторону и смотрели на ночное небо. — Все, что останется, это десять часов на Коаст Старлайт, а потом мы будем в Лос-Анджелесе.       Ген с опаской повертел большим пальцем в кулаке, спрятав руки под одеялом. — Быстро.       — Да. Было бы еще быстрее, если бы это был скоростной поезд.       — Какая жалость.       Сенку издал короткий сухой смешок, который странно прозвучал, когда прозвучал шепот: — Настоящая трагедия.       Еще одна тихая пауза.       — У нас будет возможность осмотреть достопримечательности, когда мы будем в Сан-Франциско?       На этот раз Сенку усмехнулся. — Конечно, ты это спросишь. — Ген хихикнул в плед, заработав боковую улыбку, но потом она перешла в непринужденную линию. — У нас будет время поужинать, но не более того. Наш поезд отправляется в девять утра на следующее утро, так что у нас не будет свободного времени.       — Отстой. — надулся Ген, но затем сменил это на яркую ухмылку. — Могу я выбрать, где мы будем есть?       Ученый бросил мимолетный взгляд через плечо, а затем пораженно хмыкнул. — Пока это в рамках нашего бюджета, можешь сходить с ума.       — Ура! Я обязательно начну поиски, как только у меня появится связь!       — Не сомневаюсь.       — Фу, неужели ты не можешь быть более взволнованным? Мы будем в Сан-Франциско! Ты упоминал, что у тебя есть два друга в Японии, верно? Ты должен купить им сувениры!       — Я уже накупил кучу вещей, когда мы были в Вашингтоне. — легко возразил Сенку.       — Да, но это не сувениры для других людей, а скорее космические вещи для тебя. — прошептал Ген. — Вот почему ты должен им что-нибудь подарить!       — Не хочется.       — Почему? — упорствовал Ген.       — Потому что эта поездка - секрет.       Ген сделал паузу, моргнул, а затем нахмурил брови в замешательстве. — Секрет? Почему это секрет?       Сенку ничего не сказал, переместившись на сиденье и скрестив руки под головой. — Они не знают, что я собираюсь навестить свою мачеху, среди прочих причин.       Ген моргнул и кивнул головой в знак понимания. — Ооо, точно. Ты не можешь выставлять напоказ тот факт, что ты навещаешь знаменитость мирового класса, даже если это только между тобой и твоими друзьями; это конфиденциальная информация.       Сенку коротко кивнул. — Именно.       Они снова сидели молча.       Ну, так тихо, как только могли, пока быстрый ум Гена не заметил тонкую информацию. — Подожди, что ты имеешь в виду под "другими причинами"?       Он заметил, как напряглись плечи собеседника, прежде чем они снова опустились. Ген не думал, что голос Сенку может стать еще тише, как вдруг стал. — Это не твое дело. Просто ложись уже спать, Менталист. Завтра у нас важный день.       И он промолчал.

~*~*~*~

      Ген проснулся от того, что его локоть ударился о подлокотник, когда поезд покачнулся и сделал более крутой поворот.       — Черт. — пробормотал он, потирая руку в попытке унять боль. Он не удивился бы, если бы, проснувшись, увидел на своей коже новый синяк, вытатуированный позже, когда они неизбежно пойдут завтракать.       Горло пересохло, он потянулся в сумку - мимо одежды, закусок, гигиенических средств, безделушек и заклеенного зип-лок пакета, засунутого в самый край маленького участка, где лежали марля, несколько старых игральных карт, мазь от шрамов и, казалось, бесконечные бутылочки с таблетками - и достал бутылку воды, и, сделав большой глоток, бросил ее обратно.       Он вздохнул, откинувшись в кресле, и только потом заметил, что Сенку забыл закрыть занавеску на окне, прежде чем заснуть.       О, Сенку-чан. Что бы ты делал без меня?       Он замер.       Собираясь осторожно наклониться над человеком рядом с ним, чтобы закрыть занавеску, он, соответственно, бросил на него невинный взгляд.       Никогда еще за все время их путешествия Сенку не выглядел таким уязвимым и спокойным.       Он никогда не замечал, насколько близко друг к другу сидят их кресла в темноте ночи, часть руки Сенку покоилась на подлокотнике кресла мага.       Чувствовал ли ученый когда-нибудь такое тепло?       Разве ученый когда-нибудь был таким горячим?       Его губы когда-нибудь выглядели такими мягкими...?       Ген покраснел и тут же пожалел об этом и закрыл эту мысль, быстро задернув занавеску и вернувшись на свое место.       Идиот, идиот, идиот! Что со мной не так?!       Натянув одеяло на плечи, он похлопал себя по щекам, пытаясь заглушить прилив смущения.       Это так глупо! Почему я не могу просто оставить его в покое?! Даже для влюбленности это абсолютное безумие!       Он же преступник, черт возьми!       Он прикусил губу, не обращая внимания на боль, когда оторвал небольшой кусочек кожи.       Он собирается уехать, как только мы приедем в Лос-Анджелес, так почему я все еще зациклен на нем?       Мысли о нем только усугубят ситуацию...       Так почему? Я знаю, что я умнее всего этого...       Он моргнул, отгоняя жжение в глазах. Пожалуйста. Кто-нибудь, заставьте меня остановиться.       Он впился ногтями в ладони. — Сенку-чан? — прошептал он так тихо, что некоторые слоги застряли у него в горле. — Ты спишь?       Он ждал, укрывшись одеялом. Все, что он слышал, это успокаивающий шум поезда, бегущего по рельсам, создавая мягкий ветер, окутывающий вагон.       Ответа не было, кроме храпа вокруг них.       — Сенку-чан. — прошептал он, опуская подбородок все глубже в щели созданной им крепости. — Ты не остановишь меня?       Молчание.       — Ты, наверное, думаешь, что я эгоистичный, незрелый идиот, но на самом деле я ужасный человек. Я думаю только о себе, и я гораздо более неблагодарный человек, чем я себя выставляю. Я на тебя накричал. Разве ты не должен меня оттолкнуть?       Поезд покачнулся.       — Тебе не кажется странным, что я не знаю, куда еду, и все же последовал за тобой в такую даль? Было бы справедливо, если бы ты сообщил обо мне властям... — он усмехнулся сам себе.       — А ничего, что ты сказал мне, что Лилиан Вайнберг - твоя мачеха? Я мог бы продать эту информацию всем ее поклонникам и заработать целое состояние. Ты и твой отец подверглись бы абсолютной пытке, и это могло бы внести разлад в ваши отношения. Лилиан может даже развестись с твоим отцом.       Он хотел задушить себя во флисе. — Я не хороший человек, так почему ты заставляешь меня чувствовать себя таковым? Зачем ты вообще заставляешь меня чувствовать?       — Эй, Сенку-чан... — тихо вздохнул он.       — ...мир потерял меня, и я в ужасе. Я пуст и болен, и не знаю, почему...       Он задрожал, свернувшись калачиком, фальшивая улыбка украсила его лицо.       — ...почему ты не расстраиваешься из-за того, что не имеет смысла?