И все норовят примерить мой стильный наряд

Три года спустя

Неповоротливая зелёная Газель медленно сдаёт назад, пытаясь припарковаться в узком московском дворе. Дюжий грузчик терпеливо дожидается, пока его товарищ остановит машину, затем они отпирают двери на кузове и принимаются за дело. Из тёмного нутра на свет божий по очереди появляются диван, холодильник, стиральная машинка и электроплита. Мужчины кряхтят, пытаясь поудобнее перехватить крупногабаритную мебель и технику, а Арсений внимательно следит, чтобы ничего не повредили при подъёме на этаж. — Ну ты сейчас испепелишь их взглядом, — смеётся Антон. — Расслабься, это хорошая фирма, я узнавал. С ними и Позовы переезжали, и Макар. — Зачем мы вообще их наняли? — работники вроде справляются, но тем не менее Арсений хмурится. — Сами бы всё перетаскали, чай не слабаки. — Арс, это что-то на нищебродском. Можем себе позволить не корячиться с тяжеленными пожитками на седьмой этаж? — Какое расточительство! — сокрушается Арсений. И пусть остались позади голодные студенческие годы, когда приходилось доедать последний хуй без соли, он до сих пор не любит лишних трат. В конце концов, Арсений отвечает за планирование бюджета в их семье, а в последнее время они понесли большие расходы, так что его волнение обосновано. — Своя ноша не тянет. — Своя ноша — это когда я беру тебя на руки и мы трахаемся, — шепчет на ухо Антон. — А это — просто груз, и пусть с ним разбираются специально обученные люди. Против такого аргумента особо и не возразишь. Своим высказыванием Антон переключает мысли Арсения от насущных забот в совсем иную плоскость. Это неудивительно: круговорот дел так закрутил обоих, что не было возможности насладиться друг другом, и Арсений скучал по их близости. Приходя домой и оставаясь наедине, они с Антоном в основном просто заваливались спать, игнорируя даже душ. Проект, которому пришлось уделить так много сил, определённо стоил того. Они поднакопили денег на первоначальный взнос и принялись за поиски квартиры — своей, не съёмной. И — совместной. Это особенно будоражило кровь, окрыляло предвкушением нового жизненного этапа. Но их ждало немало разочарований. Это только кажется, что Москва большая и жилья полно. По факту же хороших, удовлетворяющих всем пунктам чек-листа вариантов попадалось не так уж много: планка была достаточно высокой. Первое и самое главное требование выдвинул Антон: дом должен быть в пешей доступности от метро. Арсений попытался возразить, что в скором будущем они накопят на машину и этот пункт утратит актуальность, на что его парень ответил: — Ты жизнь на что хочешь потратить, чтобы в пробках стоять? Пока доберёшься до места — уже и домой пора, баиньки. А парковаться в центре — сплошное разорение! Не, Арс, я не хочу в Москве водить машину. — А если мы захотим выбраться на природу? Или, не знаю, попутешествовать по городам Золотого кольца? — Возьмём каршеринг, — уверенно сказал Антон. — Это сейчас не так дорого. Приехал куда надо на арендной тачке, оставил, и голова о ней не болит. А на свою — ОСАГО-КАСКО купи, фильтры-масла поменяй, а если поцарапают, это ж вообще серпом по яйцам. Арсений не нашёлся что ответить, мысленно сжавшись от приведённого сравнения. Антон в своём репертуаре, меткими образами ударил точно в цель. Его рассуждения об особенностях столичного движения не были лишены здравого смысла, а экономия — вообще арсеньевское всё. Но как же хотелось прокатиться с ветерком в салоне своего авто, одной рукой придерживая руль, а вторую положив на бедро сидящего рядом пассажира… Арсений сделал себе пометку вернуться к этому вопросу спустя время — вдруг мнение изменится. В любом случае близость к метро лишней не будет — в конце концов, даже имея машину, пройтись пешком тоже иногда полезно. В пределах десяти-пятнадцати минут, не более. Такой фильтр существенно уменьшил количество искомых квартир. Кроме того, Арсений озвучил следующий штрих к портрету будущего гнёздышка: рядом непременно должен быть парк. — Пробежки по утрам — это святое, — с жаром доказывал он Антону. — Я разве спорю? — удивился тот такому напору. — Компанию тебе я вряд ли, конечно, составлю, но по выходным будем гулять и кормить уток. — Как пара старпёров? — уточнил Арсений. — Почему как, — улыбнулся Антон. Арсений закусил губу: не существует всратой шутки, которую его парень не подхватил бы вслед за ним. И если выполнить первые два условия оказалось более-менее реально, то третье — существенное для них обоих — поистине выбило из колеи. Что для Арсения, что для Антона было важно, чтобы из окон открывался красивый вид. Ведь что может быть лучше — усесться вечером на балконе с бокалом полусухого, смотреть, как лучи закатного солнца ласкают верхушки деревьев, и целоваться до одури, смешивая стоны? Вот и Арсений думает, что ничего. Москва не балует такими предложениями, если, конечно, речь не идёт о квартире в центре. Там и Зарядье, и Патрики, и Сад Эрмитаж… и выставленные на чёрный рынок почки — причём все четыре, — чтоб оплатить возможность созерцать это из окон. На окраине же, если окна не упираются в соседний дом, считай уже повезло. Но Арсений с Антоном так не считали и проводили долгие часы, ломая глаза на Авито, Циане, Домклике и стирая ноги в кровь во время беготни по городу. Найти объект на сайте — это ещё полдела. Самое интересное начиналось при попытке посмотреть квадратные метры вживую. Половина объявлений отсекалась ещё на этапе звонка: либо хозяева не брали трубку, либо квартира уже оказывалась проданной. Хорошие варианты разлетались как горячие пирожки. Вторая половина радовала не намного больше: бывало, при входе в помещение, по фотографиям вполне приличное и даже имеющее мало-мальский ремонт, нос ощущал такую вонь, что возникало желание тотчас убежать, а лучше сдохнуть. Все «ароматы Франции» в одной квартире — впитавшееся в стены курево, мусорное ведро недельной выдержки и перегар владельца вишенкой на торте — явно не то, о чём мечталось за немаленькие деньги. Так повторялось из раза в раз: то подходящая квартира, но добираться было неудобно; то отличная транспортная доступность, но прямо в окно дышала труба теплоэлектростанции; то контингент района представлял собой живое воплощение анекдота «Мама, плиезяйте седьмого ноябли». Или же всё идеально, но объявление — фейковое. Так продолжалось два месяца, по истечении которых надежда обрести своё жильё растаяла, как стипендия на первом курсе бакалавриата. — Мне кажется, нам с тобой никогда не найти нормальную квартиру, — сокрушался Арсений, уткнувшись носом Антону в плечо. — Столько времени потратили на поиски, и всё зря. — Ничего не зря, — успокаивал его Антон: в их паре он отвечал за оптимистичный настрой, но было видно, что и сам огорчён нулевым результатом. — Мы отмели кучу вариантов, каждый из которых приближает нас к той самой квартире. И, как оно обычно и бывает, когда Арсений перестал уже надеяться, унылым осенним вечером раздался звонок от риэлтора. Не питая особых иллюзий, он согласился приехать на просмотр только ради успокоения совести. Зашёл в помещение и обомлел. Квартира была словно списана с их виш-листа: просторная, светлая, с окнами на юг, с балконом, открывающим шикарный вид на ухоженный парк, небольшую старинную церковь и лесополосу. И от метро в двух шагах. Ну мечта. Ипотеку решили оформить на Антона как на единственного официально работающего члена семьи. Впрочем, Арсений больше не отставал от него в деле пополнения общего бюджета. С тех пор, как ненавистный экономический факультет остался в прошлом, учёба по-настоящему захватила Арсения и он с удовольствием проводил целые часы, постигая новую науку. Однажды, сидя на лекции в новом — художественном, как и хотел — университете, он бездумно водил карандашом по тетрадному листу. Линии скользили по бумаге чисто машинально: Арсений слушал препода внимательно. Под конец пары он бросил взгляд на эскиз и сам поразился тому, что из-под его руки вышел ангел. У небесного создания были широкие плечи, большие глаза, пухлые губы и огромные крылья за спиной. И он кого-то подозрительно напоминал. Вернувшись вечером домой, Арсений показал рисунок Антону. — Арс, это же вылитый я, — выпучил глаза оригинал. — Ты мне не говорил, что умеешь рисовать людей. — А это и не человек, — поправил его Арсений. — Это ангел. Так всё и началось. Он окунулся в новое хобби с головой: закупил пробную партию футболок, связался с типографией, проводил ночи напролёт за доработкой деталей. Антон не отвлекал, словно чувствуя, что его партнёр наконец-то нашёл себя — Арсений был ему за это очень благодарен. Первым заказам он радовался, как ребёнок на Новый год. Потом их становилось всё больше, и вот Арсений уже не справлялся в одиночку. Появились люди в подчинении, продажи пошли в гору, на карточку начали поступать серьёзные деньги. Арсений почувствовал себя крутым биг-боссом. Он назвал свой проект «Уберите рыбу», потому что не переваривал этот продукт. А ещё потому что Антон как-то ему рассказал, что у Иры, которую давно пора было забыть, как страшный сон, в школе было прозвище «Шпрота». Ляпнул без задней мысли, а Арсений взял и записал на подкорку. Кто старое помянет, тому глаз вон, а кто забудет — тому два. Поэтому он решил увековечить в имени мерча и ненавистную еду, и женщину, которая когда-то была с его Антоном. Ну да, Арсений собственник, а вы как думали? И мазохист, но это давно не новость. Сами изделия, наоборот, он окрестил в честь того, кого любит. Параллельно с выпуском одежды Арсений завёл блог, где рекламировал свои модели и рассказывал подписчикам историю создания футболок. Он поделился на широкую аудиторию, что близкий друг Антон Шастун был тем самым человеком, который сподвиг его заниматься любимым делом и не бояться идти вслед за мечтой. Арсений назвал его ангелом-хранителем своей коллекции одежды, умолчав лишь о том, что человек этот тоже приходится ему любимым, а вовсе и не другом. Футболка «Ангел, я пошутил» стала первой в длинной череде моделей. Потом появилась «Я перестал волноваться», следом за ней — «Служба спасения, спасите-ка Арсения». — От сумасшествия — с ума схожу по тебе, — говорил он Антону. На что тот отвечал, что если Арсений действительно сойдёт с ума, никто первое время даже не заметит. В честь дня рождения своего парня Арсений создал и вовсе необычную футболку. Она была белая в отличие от остальных моделей и носила гордое название «Батон Шастун». И кого волнует, что на изделии изображён фаллический символ и дядюшка Фрейд много сказал бы по этому поводу, будь он жив? Глубокоуважаемому психоаналитику оставалось только глядеть с небес и неодобрительно покачивать головой. А прозорливые фоловеры всё поняли. Буквально с первых же постов они уловили неповторимую нежность, которая сквозила в голосе Арсения, когда он записывал кружочки про своего «друга». Они разглядели искрящую химию между ним и Антоном на совместных фотографиях, которые Арсений поначалу выкладывал в инстаграм, а потом перестал, чтоб не дразнить гусей. Они узнавали Арсения на улице и подходили, чтобы сфотографироваться, а он неизменно оказывался в компании одного и того же высокого парня. Хотя, возможно, всё было гораздо проще: как-то раз работники склада застали их целующимися у чёрного входа поздно вечером и вряд ли подумали, что это из мужской солидарности. Арсений был уверен, что все уже разошлись по домам, но его подчинённые оказались такими же трудоголиками, как и он сам. Так слухи и поползли. После этого казуса Арсению пришлось на некоторое время приструнить свою фантазию, чтобы дать возможность нетолерантному обществу прийти в себя. Но долго держать в узде неуёмное желание выплёскивать свою любовь к Антону он был не в состоянии. И речь не о телесных жидкостях (хотя и о них тоже). Да и поклонники заволновались, начали строчить взволнованные комментарии, строить теории, что с ним могло случиться — и Арсению пришлось вылезти из скорлупы отчаяния и переживаний по поводу внепланового каминг-аута. Надо было возвращаться к ежедневным делам и обязанностям, а работы у него было много. Поэтому он выдержал паузу для приличия и выпустил очередную отсылку в сторону своих счастливых отношений — не мог не. Так родились футболки «Нужён», «Я не хочу без тебя спать» и «Всё видел». Они всё пережили: избыточное внимание фанатов, несколько переездов из квартиры на квартиру, тяжёлые финансовые времена, когда основные заказчики Антона ушли с российского рынка, ссоры Арсения с родителями, которые спустя время всё-таки стали выражать опасения по поводу правильности перевода в другой вуз. Да и по мелочи хватало всякого. Однажды они напились по случаю очередной даты знакомства и Арсений, не рассчитав свою дозу, блевал в туалете дальше чем видел, едва добежав до унитаза. Горячий секс в тот вечер обломился, а горячую воду как назло отключили, и Антон не только заботливо поддерживал его над фаянсовым другом, но и умывал потом из чайника. В другой раз Арсений, разоткровенничавшись за душевным разговором, случайно обнажил свои слишком глубокие раны и детские травмы, отчего по щекам бесконтрольно потекли предательские слёзы. Такое с ним случалось крайне редко: он надрессировал себя контролировать каждый аспект жизни и никогда не позволял подобных вольностей в проявлении чувств. Плюс ещё мама в детстве говорила, что её сын некрасивый, когда плачет, а для болезненного самолюбия Арсения быть некрасивым равнялось краху его маленькой вселенной. Но он ревел белугой у Антона на плече, пачкая соплями на тот момент ещё обычную футболку, и вряд ли выглядел звездой экрана. Но тот не бросил, не прогнал и не зашеймил, наоборот — ласково гладил по спине, шепча приятности на ухо. Все эти тяготы только сплотили их и выявили истинные намерения по отношению друг к другу. Легко любить, когда всё хорошо, солнышко светит и денег хватает, а быть опорой и поддержкой, когда хреново — задача со звёздочкой. Они решили её вместе, как и собирались. Они обсмеивали и обстёбывали бытовые трудности, поджидающие на жизненных поворотах, а психологические проблемы прогоняли сексом. Антон трахал его каждый раз как последний, выбивая вместе с усталостью загоны и комплексы по поводу своей неполноценности. Неуверенность в себе ушла безвозвратно, излечившись за несколько месяцев постоянных признаний в любви и жарких поцелуев в каждый участок тела. Арсений узнал, что он красивый, прекрасный, сексуальный, гибкий, спортивный, пластичный, загадочный, удивительный и самый неожиданный человек — кто он такой, чтобы с этим спорить? Так-то, конечно, это было очевидно, ведь как минимум о том же говорило зеркало, как максимум — знакомые и незнакомые люди. Но именно Антону хотелось верить, и он поверил — наконец-то. И вот сегодня, когда они купили долгожданное жильё, Арсений хочет порадовать своего любимого очередной обновкой. В квартире царит творческий хаос, повсюду стоят коробки с неразобранными вещами, балкон завален китайскими клетчатыми сумками. Но главное — кровать на месте. Большая, новая, удобная, с ортопедическим матрасом и мягким изголовьем. Это важная деталь: учитывая, как Антон бывает горяч, существует опасность запросто травмировать голову. Как вариант можно, конечно, ебаться в шлеме, но до таких ролевых игрищ они ещё не доросли. Всё впереди. На импровизированном кухонном столе — по факту это одна из коробок то ли с посудой, то ли со шмотьём, Арсений хотел подписать, но в суете не успел — накрыт заказанный ужин. И да, они бы хотели питаться домашней едой, но теперь времени на готовку совсем не хватает, поэтому вива доставка. Антон с наслаждением откусывает хинкали, выпивает сок, затем в три приёма съедает остатки вместе с хвостиком — безотходное производство. В тарелке у Арсения мусака — он разделяет любовь Антона к большим пельменям, но старается не есть их: бережёт фигуру. — Помнишь, я говорил тебе, что связался с фирмой из Видного, которые работают с хемпом? — Мгм, — отвечает Антон, не переставая жевать. Арсений его не осуждает: конопля коноплёй, а ужин по расписанию. — Это с теми, которые заломили нереальную цену? — Я выбил тридцатипроцентную скидку за оптовый заказ, — сияет Арсений. — Будем ставить производство на поток. — Вау, да у тебя талант переговорщика! — Антон тянется через стол, чмокает жирными губами кончик носа. Арсений морщится, но не вытирает место поцелуя. — Это ещё не всё. Ты ж понимаешь, что я должен был проверить сигнальный экземпляр. — И?.. — Он твой, — Арсений достаёт из-за спины припрятанный заранее свёрток. Антон разворачивает его и смотрит на принт невдупляющим взглядом. Спустя пару минут молчания он выдаёт: — Серьёзно, Арс? Тебя я вижу без одежды? — Не нравится? — интересуется даритель, невинно хлопая глазами. — Нет-нет, к самой футболке ноль вопросов, но вот надпись… Ничего, что ты просто раздеваешь меня своим хэштегом? — Э-э, да. И что? — Да ничего. Ты бы ещё добавил: «Оставьте, бабоньки, надежды»! — А чё, прикольно, кстати, — прыскает Арсений. Но Антон серьёзен. — Ты представляешь, как разъебутся покупатели? Какие опусы будут писать? Да эти оголтелые, увидев новую футболку, нас окончательно поженят! Ты этого добиваешься, я не пойму? — А почему ты уверен, что они заподозрят в тебе адресата этого месседжа? — Может, потому что ты сам сообщил об этом прямым текстом? — Когда такое было? — В том самом кружке, где ты раскрыл, кто вдохновил тебя на создание бренда! — Блин, точно. Ну что теперь, не переделывать же футболку? Да, снова будет много комментариев — от восторженных «Вы такая милая пара!» до гомофобных оскорблений и проклятий. Но Арсений уже привык, что поклонники его бренда чертовски эмоциональны и открыты. Возможно, даже чересчур. Что поделать, хейт — это обратная сторона любви. — Не, если тебе без разницы, то мне — тем более. Так-то подарок супер. Спасибо, Арс. — Примеришь? — Я же не был в душе. — Да и пофиг. Антон снимает футболку — естественно, из арсеньевской коллекции, других уже нет в гардеробе — и надевает свежеподаренную. И он прекрасен в обоих нарядах, хотя… — Тебе очень идёт моя одежда, — говорит Арсений. — Но я куда больше люблю, когда ты без неё.