И все норовят примерить мой стильный наряд

Арсений съезжает со съёмной квартиры и перебирается к Антону. Благодаря объединению бюджетов им становится проще оплачивать жильё, но появляется и минус: на работу в доставке теперь катастрофически не хватает времени. В свободные от учёбы часы Арсений очень занят. Едва переступая порог дома, он оказывается в крепких объятиях наскучавшегося за целый день Антона. Тот в силу своего совизма к вечеру полон сил и энергии. Он набрасывается на порядком заебавшегося в университете Арсения ещё в прихожей и не всегда позволяет даже помыть руки с улицы (тогда он уворачивается, бежит в ванную и моет всё равно). Затем Антон проворно стягивает с Арсения лёгкую летнюю одежду, целует на ходу, не дожидаясь даже, пока они дойдут до комнаты, и вдувает в него вторую жизнь, как бы двусмысленно это ни звучало. Голый, прижатый крепкими руками к чужому распалённому телу, Арсений открывает новые грани слова «заёбанный» — и он совсем не возражает. Антон любит его каждый вечер на всех горизонтальных поверхностях квартиры. Достаётся столешнице, подоконнику, стиральной машинке, комоду в прихожей, но больше всего страдает диван. Старой мебели приходится нелегко: Антон нещадно вколачивает в неё Арсения, словно испытывая на прочность. Диван горестно поскрипывает и явно скучает по тем временам, когда на нём спала пожилая хозяйка. Арсений ему сочувствует, но не от чистого сердца. У самого хватает проблем: он совершенно перестаёт высыпаться. С утра пары в университете, после обеда развоз заказов и вечером горячий парень. Дни заполнены под завязку, и Арсений только рад, что его жизнь заиграла яркими красками, вот только тело не всегда вывозит. При этом он по-прежнему умудряется регулярно бегать, чтобы поддерживать физическую форму. Разрываясь между учёбой, работой и личной жизнью, Арсений понимает: надо что-то убирать, но не может определиться. Он не готов вычёркивать из повседневности ни одну составляющую, но однажды Антон делает сложный выбор за него. В тот день, когда Арсений засыпает над учебниками, его парень собственноручно удаляет приложение курьера с айфона. — А-а-э, ты чего? — слабо протестует он. — Всё, Арс, — удовлетворённо говорит Антон, когда опостылевшая иконка исчезает с экрана. — Ты больше не работаешь доставщиком еды. — Спасибо, блин, я это понял! И как теперь прикажешь мне зарабатывать? — Зачем? Сосредоточься на учёбе. Моего жалованья хватит на двоих. Антон действительно неплохо получает, занимаясь любимым делом, и Арсений втайне завидует и мечтает однажды последовать его примеру. При этом его парень никогда не скупится, самостоятельно оплачивая Яндекс-еду и прочие текущие расходы. Да, они тоже, как и бывшие клиенты Арсения, питаются заказанными блюдами, и, памятуя историю их знакомства, он всегда сам встречает курьеров, а то мало ли что. Но то продукты, а тут Антон предлагает полностью взять финансовую ответственность за Арсения на себя! — Я не хочу быть твоей содержанкой, — оскорблённо тянет он, выпячивая губу. — Арс, пойми: тебе сейчас необходимо в первую очередь сосредоточиться на учёбе. Успеешь ещё с жизни наработаться. А если не хочешь остаться в долгу, то я найду как с тебя взыскать, — поигрывает бровями Антон. Лицо Арсения от этих слов приобретает благородный оттенок спелых томатов. Когда-нибудь он привыкнет к тому, что Антон совершенно не фильтрует слова, но этот день — не сегодня. — Какое-то сексуальное рабство за еду получается, — бормочет он и слышит заразительный смех в ответ. — Не, Тох, так не пойдёт. Раз уж я не работаю, значит, возьму на себя всю заботу по дому, в том числе и готовку. Хватит заказанной жратвы, всё это дорого. Начнём экономить: я, может, хочу однажды переехать в собственное жильё, а не обогащать чужих людей. Антон смотрит на него с восхищением. — Какой ты у меня молодец! Умный, хозяйственный! Сразу видно, что на экономиста учишься. Арсений улыбается, хотя по сердцу пробегает лёгкий сквознячок печали.

***

Сессия остаётся позади с вполне приличными оценками, и наступают долгожданные каникулы. Они напоминают медовый месяц только поженившейся пары. Секса так много, что Арсений поражается воистину неисчерпаемым ресурсам их молодых организмов. Лето пролетает в уютных домашних заботах, пикниках с корзинкой в Липовом парке, долгих прогулках с соприкасающимися мизинцами, катанием на великах и залипанием в сериал в редкие дождливые дни. Арсению так хорошо, что его жизнь напоминает лучшую версию самой прекрасной мечты: каникулы, тепло, любимый рядом. А что ещё нужно для полного счастья? Однако по мере приближения осени настроение постепенно портится. Когда в одних сферах всё в порядке, на контрасте с ними другие выделяются особенно ярко, словно досадный прыщ на идеально гладкой коже. Сканируя свою жизнь на предмет собственной удовлетворённости ею, Арсений находит слабое звено. Это специальность, на которую он поступил по указке родителей, но не по зову сердца. Арсений мечтал учиться в театральном, но отец уверял, что прыгая на сцене денег не заработаешь. Мать вторила, что это несерьёзно, а экономист всегда будет при деле. Вот он и проучился так три года, ломая себя каждый день, зато родители довольны. «Сомнительный бенефит», — думает теперь Арсений. И хоть ему самому уже хочется чего-то другого, экономическая специальность — определённо не его стезя. С одной стороны, до бакалавра остаётся всего один курс и можно было бы потерпеть. С другой — Арсений внезапно понимает ценность времени, которое он мог бы проводить иначе. И он решает отчислиться из универа и перевестись в другой — тот, что ближе к сердцу. В конце концов, он живёт свою жизнь не для того, чтобы оправдывать чьи-то ожидания, пусть даже близких людей. Впрочем, теперь у него появился самый близкий человек, с которым не нужно стоять на цыпочках и казаться не собой. Но даже несмотря на это он долго не решается обсудить с Антоном перевод в другой вуз. Язык словно врастает в нёбо, Арсений ходит смурной целый вечер, переставляет предметы с места на место, принимается за влажную уборку, хотя обычно предпочитает наводить чистоту с утра, и находит кучу разных дел, лишь бы не начинать разговор. — Арс, ты сейчас дырку протрёшь в этой полке, — замечает Антон, когда он уже по третьему разу полирует круглую этажерку. — Мгм, — отвечает он лаконично. — Что-то случилось? — Всё хорошо. — Понятно, — вздыхает Антон и с явной неохотой встаёт с дивана, на котором уютно устроился с полной тарелкой ягод. Он подходит сзади, обнимает за плечи и разворачивает Арсения к себе. — Я научился разбираться в оттенках твоего «хорошо». И слышу, что такое «хорошо» — это нихуя не хорошо, Арс! Скажи мне, что произошло, мы вместе что-нибудь придумаем. Тряпка летит на пол. — Я даже не знаю, с чего начать, — бормочет Арсений, опуская глаза. — Начни с главного. С того, что волнует больше всего, — предлагает Антон. Арсений поднимает на него полные скорби глаза. — Я не хочу возвращаться в универ. Антон обдумывает несколько секунд его слова. — Я так понимаю, это не банальный августовский синдром, когда студенты сожалеют о пролетевших каникулах и канючат по поводу предстоящей учёбы? — интересуется осторожно. — Нет, — тяжело вздыхает Арсений. — Знаешь, мы ещё когда только познакомились, я заметил, что ты без энтузиазма говоришь о своей учёбе. Совсем там не нравится, да? — Бывают интересные моменты. Но знаешь, связаны они не с экономикой. Мне нравится смотреть на некоторых стильных преподов и на ребят, подмечать, как они одеты, какие носят аксессуары, как подают себя публике. Порой одежда может многое сказать о человеке, понимаешь? Мне это интересно, Тох. Но не предметы, которые я изучаю. — А ты не думал о том, чтобы, ну, отчислиться из этого вуза и перевестись в другой? Который больше по душе? — Только об этом и думаю третий день подряд. А если честно, третий год. — И что же тебя останавливает? — Родители. — А-а-а, — тянет понятливо Антон. — Согласен, засада. — Отец разочаруется во мне — возможно, даже не захочет больше видеть. И мама будет плакать, а я так не люблю её расстраивать, — Арсений изо всех сил закусывает губу: непрошенные слёзы скапливаются в уголках глаз, в носу противно щиплет. Антон берёт его за руку, ведёт к дивану, усаживает напротив себя и обнимает за плечи. — Смотри, тут есть принципиально два пути. Первый: мы ничего не говорим твоим родителям… — Сразу нет, — перебивает Арсений. — Они ждут не дождутся посмотреть на диплом новоиспечённого экономиста, уже всю плешь проели. Скрыть не получится, они всё равно узнают. — Ладно, — терпеливо продолжает Антон, — тогда сразу переходим к плану Б. Пойми, твои родители ведут себя так не потому что специально хотят навредить. Они уверены, что делают как лучше для тебя. Твоя задача — объяснить им, что это не так. Они продолжают видеть в тебе маленького мальчика, неспособного позаботиться о себе, а ты уже взрослый парень и вправе принимать самостоятельные решения. Антон звучит как заправский психолог, даром что программист. И вроде бы он говорит простые вещи, правильность которых Арсений осознаёт умом; но душа сжимается в маленький пищащий комочек при мысли о непростом разговоре. — Ты просто их не знаешь, — качает головой Арсений. — Они откажутся от меня после таких новостей. — Арс, я уверен, что это не так, — мягко возражает Антон. — Твои родители любят тебя. А любить — значит уважать и принимать твой выбор, каким бы он ни был. Они смирятся рано или поздно. Давай звони. Арсений вздрагивает. — Сейчас?! — Ну а когда, через месяц? — Нет, я сегодня не готов. — Как знаешь, но я бы не откладывал. Хвост собаке лучше отрубить весь сразу, а не маленькими кусочками. — Лучше оставить собаке её хвост и подобрать другой пример, — бухтит Арсений. Антоновы метафоры ему по-прежнему не нравятся, хоть и верно отражают суть. А может, именно поэтому не нравятся: тяжело смотреть правде в глаза. — Ну ты и душнила, — Антон закатывает глаза. — Звони давай, хватит тянуть кота за яйца. Ещё не лучше! Арсений набирает воздуха в лёгкие, чтобы озвучить очередную отмазку, и тут его взгляд падает на часы. Десять вечера — в Омске час ночи! — Поздно звонить, родители спят! — извещает он с плохо скрываемой радостью. — Считай, повезло, — нехотя сдаётся Антон. — Значит, завтра с утра позвоним. — Замётано, — кивает Арсений и идёт в ванную, радостный оттого, что неприятный (читай — кошмарный) разговор откладывается. Он не звонит родителям ни на следующий день, ни через день, ни в течение недели. Укоризненные взгляды Антона он игнорирует, переключает внимание на другие вещи, отвлекает поцелуями и применяет прочие инструменты из арсенала детсадовца. Но однажды наступает момент, когда приходит понимание: сейчас. Антон занят созданием журнала событий, а может, пишет исходный код — работает, короче, Арсений ни хрена в этом не шарит, — а ему прямо сейчас необходима его поддержка. — Отвлекись на секунду, пожалуйста. — Что-то срочное? Хочу дописать строчку кода, — начинает было Антон, но, взглянув на Арсения, отодвигает в сторону ноутбук. — Что с тобой? — Звоню отцу. — Понял. Давай, — Антон сжимает руку Арсения в своей. Тот ставит на громкую и набирает номер. Длинные гудки закручивают в узел и так расшатанные нервы. Один тянется за другим, третий и четвёртый присоединяются друг к другу, как вагоны (с загонами, да). Пятый звучит и вовсе как похоронный марш. Арсений думает, что будет очень обидно так бездарно потратить настрой: если отец не ответит, он не знает, когда решится на разговор в следующий раз. Хотя, можно ведь набрать маме… — Алло, — слышится наконец голос в трубке. Сердце подскакивает к горлу. — Привет, пап, — начинает Арсений, глотая комок. — Здравствуй, Арсюш. Ну как дела? Учёба началась уже? — Да, началась… Но я не был на парах. — А что такое? Заболел? — отец звучит обеспокоенно. — Нет, пап. Ты можешь выслушать, пожалуйста? На том конце несуществующего провода повисает тишина. Затем отец отвечает: — Говори. — В общем, я принял решение перевестись в другой вуз, — резко выпаливает Арсений, словно ныряет в прорубь на Крещение. — Какой ещё другой вуз? — В художественный. — Ничего себе! Мать, слышишь, он в художественный вуз собрался. Арсений слышит мамины охи на заднем плане и сжимается в комок. Антон одобряюще похлопывает по руке. — А с чего такое решение, сынок? Ты же на такой востребованной специальности учишься, — берёт трубку теперь уже она. — Привет, мам. Просто, понимаешь, по вашему с папой совету я поступил на экономический и проучился там не месяц, не семестр, даже не год — а три. За это время я успел понять, что иду не своей дорогой. Это путь в никуда. — Ты никогда не говорил нам этого, Арсень. — Но это так, мамуль. А в новом вузе мне будет интересно учиться, понимаешь? Я там найду себя, определюсь с будущей профессией и буду заниматься тем что нравится. Антон показывает поднятый вверх большой палец. — Ох, это всё так неожиданно и волнительно! — Прости, что раньше не сказал. Переживал, что вы не поймёте. — Что ж не поймём-то, мы родные люди… А зарабатывать как будешь? Эти художники — они ведь нищие всегда! — Ну, не всегда, есть очень даже преуспевающие живописцы. Но я хочу не художником стать, а дизайнером. — Дизайнер — это уже поинтересней, — снова подключается отец. — Но поначалу будет сложно. Нужно пробиться в эту сферу, обзавестись нужными связями… Готов к такому? — Конечно, — радостно соглашается Арсений, не веря, что разговор, которого он так боялся, складывается в целом неплохо. — Я сразу же начну заводить знакомства, буду подрабатывать несложными заказами, вам не придётся содержать меня… — Ну что за глупости, я же совсем не об этом! — отец как будто даже обижается. — Давай учись нормально на своего дизайнера, а о деньгах не думай. Пока мы с матерью работаем, тебя уж как-то сможем обеспечить. Арсений смотрит на Антона — тот пожимает плечами: мол, дело твоё. — Спасибо, пап, я это очень ценю. И за поддержку тоже. Я… вас люблю. — Мы тоже тебя любим, Арсюш, — перехватывает трубку мама. — Звони почаще, не теряйся, хорошо? — Ой, развели телячьи нежности, — бурчит отец. — Серьёзные вообще-то вещи обсуждаем. Так, сын, давай, как всё оформишь, сообщи. И чтоб пятёрки получал, всё понял? — Понял. Целую, пока. Связь обрывается. Арсений смотрит невидящим взглядом перед собой и глупо моргает. Типа, и это всё?.. — И что ты так боялся родителей? Они крутые у тебя, — звучит голос Антона как сквозь вату. — Мы никогда так хорошо не разговаривали, — губы еле шевелятся, как будто диалог выпил все соки. — Они всегда меня ругали, упрекали, придирались… — Ну, может, потому что ты впервые повёл себя как ответственный человек? Ответственность — это же не про то, что ты слепо повинуешься указаниям старших, Арс. А про то, чтобы обозначить личные границы, сообщить о своём недовольстве и планах по решению проблемы. Ты именно так и поступил. И я тобой очень горжусь. — Блин, это такое классное чувство, когда всё сделал правильно! Так, как хотел сам. Антон добродушно усмехается. — Добро пожаловать во взрослую жизнь. — Спасибо, — смущается Арсений. — И огромное спасибо, что помог. — Я ничего не сделал. — Но ты был рядом, это главное. — Конечно. И буду теперь всегда.