Маяк

Part of being on an adventure is you go places you're not supposed to go. «South Park»

      Гермиона распахнула глаза.       Разницы между царившей под опущенными веками темнотой и ночным мраком лесной хижины не обнаружилось, и она, щурясь, попыталась привыкнуть к полному отсутствию света, различить хоть что-нибудь. Потолок, занавеску, собственную ладонь. Безуспешно, к сожалению. Окна прятались за ставнями, очаг давно погас, и в охваченной звенящей предрассветной тишиной комнате не было видно ни зги.       Вяло зевнув, она, потягиваясь, перекатилась на спину. Панцирная кровать издала протяжный жалобный стон, Гермиона, очнувшись окончательно, застыла.       Естественно, она и не подумала наложить заглушающие чары на чертову сетку.       Отлично.       Беглый взгляд на запястье тоже ни капли не обрадовал — короткая стрелка подбиралась к пяти.       Просто потрясающе.       До восхода солнца оставалось больше двух часов, сон пропал напрочь, а каждое ее движение сопровождалось заунывным металлическим скрипом, способным перебудить пол-леса.       А заодно и Снейпа.       Дьявол.       Снейп.       Почему-то крепко зажмурившись, Гермиона накинула на макушку покрывало, впустила в легкие затхлый воздух и медленно выдохнула, слушая, как гулко стучит по ребрам сердце, вертятся в голове шестеренки да носятся из стороны в сторону мысли. Они, подобно загнанным в ловушку птицам, бились о стены, пол и стекло окон, теряли перья, оставляли повсюду ярко-алые кровавые следы, но никак не находили открытой форточки, через которую смогли бы выбраться.       И Гермиона до боли закусила губу, вспоминая вчерашний день. Донельзя странный, он ощущался каким-то ненастоящим, мнимым, нереальным.       Совершенно невозможным.       Остаток вечера прошел в полном, откровенно неловком молчании. После ужина, вкус которого Гермиона не почувствовала, они со Снейпом, переваривая не столько еду, сколько произошедшее, посидели за столом. Периодически косясь друг на друга, но так и не решаясь заговорить.       А затем, синхронно из-за него поднявшись, разбрелись по углам.       Снейп уступил ей кровать, для себя выбрав продавленный диван. Она честно пыталась спорить — тот был слишком коротким для его роста, ей же, наоборот, подошел бы идеально. Но в ответ на бойкие возражения он всучил ей подушку с одеялом, взмахом палочки разложил на кровати матрас и, так и не произнеся ни слова, задернул выстиранную занавеску прямо у нее перед носом. Потоптавшись на месте пару секунд, Гермиона смирилась, что на один день приключений хватит, и, переодевшись в длинную футболку с шортами, забралась в постель. Немного поворочалась под аккомпанемент назойливого скрипа, устроилась на боку, лицом к стене, свернулась калачиком.       И едва успев пожалеть, что, взвинченная случившимся, наверняка не сомкнет глаз до самого рассвета, провалилась в глубокий крепкий сон.       Забываясь, она была абсолютно убеждена, что разберется со всем сегодня. Что за ночь пыль уляжется, а неясное прояснится. Но, к сожалению, реальная жизнь сказкой не являлась, а раннее утро было не мудренее позднего вечера. Скорее наоборот. Ведь сейчас, прячась под одеялом да вслушиваясь в уютную тишину, Гермиона понимала куда меньше, чем вчера. И не имела ни малейшего представления, как себя теперь вести.       Предложить все обсудить?       Или, наоборот, сделать вид, что ничего не произошло?       Мерлин, да о чем ты вообще думаешь, Грейнджер?!       Крестраж. Вот что должно тебя волновать. Больше ничего. Соберись.       Сконцентрируйся.       Она нервно хихикнула.       Сконцентрироваться.       Звучит неплохо. Знать бы как.       Мысли определенно союзниками не были. Внутреннему голосу и доводам рассудка не подчиняясь, они довольно нагло двигались в неправильном, запретном направлении.       Надо было их отвлечь. Сбить с пути. Занять важным делом.       Тут-то вспышкой сверхновой и промелькнула вдруг донельзя очевидная, но оттого не менее удачная идея.       Книги.       Чтение помогало ей отвлечься. Всегда и от всего. Неважно, что происходило вокруг — она неизменно находила убежище между испещренных текстом пергаментных страниц. Они были ее приютом, неприступной крепостью и тихой гаванью. А учитывая обещание Снейпа позволить помочь с изучением местных лесов, таким образом получится заодно и совместить полезное с полезным. Улыбнувшись своим далеким от чересчур личного и опасного мыслям, Гермиона кивнула куда-то в темноту. В этот миг даже металлический скрип показался ей менее гадким. Правда, не менее громким.       Такими темпами она точно разбудит Снейпа, а будить его не хотелось.       После двух суток в пути ему определенно стоило нормально отдохнуть, а не просыпаться в пять утра из-за чьих-то нелепых шебуршений. И все бы ничего, подходящие чары были Гермионе известны, да вот только ее волшебная палочка так и осталась на кухне.       Ладно.       Была не была.       Гермиона вскочила на ноги, замерла и, внимательно прислушиваясь, затаила дыхание.       Вроде тихо.       Стараясь не издавать ни звука, она медленно, дюйм за дюймом, отодвинула в сторону занавеску. Внимательно всматриваясь в темноту, туда, где по ее подсчетам располагался деревянный стол, сделала первый шаг, однако Снейп, похоже, действительно обладал некими талантами, свойственными не людям, а представителям отряда рукокрылых.       Либо ему тоже не спалось.       — И долго вы будете там возиться? — раздалось с дивана хрипловатое.       Гермиона застыла в позе вора, пытающегося сбежать из ограбленного банка с набитым деньгами мешком за спиной. Еще и рот ладонью прикрыла. Для надежности.       — Мисс Грейнджер?       — Да? — Осознавая, что ведет себя предельно глупо, она резко отдернула руку и сбивчиво затараторила: — В смысле простите… Я… Я вас разбудила, да? Извините, профессор… Я пыталась не шуметь, но эта чертова кровать скрипит от любого движения. Моя палочка на столе, и я решила, что будет лучше…       — Мерлин, да уймитесь вы, — ворчливо оборвал ее Снейп. — Я не спал.       Повинуясь шепоту его чар, угли камина загорелись, и Гермиона инстинктивно зажмурилась. Пока она, привыкая к яркому свету, моргала, Снейп поднялся с дивана, бегло оглядел ее с ног до головы и, таращась куда-то в сторону раковины, почесал черную бровь со слегка странным, немного отчужденным выражением лица.       — Вы не могли бы… одеться? — произнес он.       Гермиона растерянно уставилась на свою футболку. Той было лет пять, не меньше, и ни Рон, ни Гарри глазом не вели, когда она таскала ее летом, на каникулах в Норе или прошлой осенью, в начале войны. Благодаря камину да закрытым окнам в хижине было тепло, почти душно, и вместо длинных пижамных штанов Гермиона отдала предпочтение коротким шортам.       Подол их полностью скрывал.       Вот в чем дело.       — Да я одета, — с готовностью отозвалась она и, рассчитывая ситуацию прояснить, потянула вверх край кофты, — но шорты не видно, футболка длинная…       Снейп, ругнувшись, резко отвернулся к кухонным шкафам.       — Вы меня в могилу сведете.       Сковородка, попав под горячую руку, едва не пролетела мимо плитки и ударилась о нее с громким металлическим лязгом. Гермиона, ойкнув, подпрыгнула на месте.       — Просто наденьте что-нибудь подлиннее, — буркнул Снейп, зажигая огонь. — Холодно.       Гермиона перевела беспомощный взгляд с его ссутуленной спины на пылающий жаром камин, а затем обратно к своим голым ногам.       И мгновенно покраснела до кончиков ушей.       Иногда до тебя ну очень туго доходит, Грейнджер.       Стараясь не думать, что являлось для нее невыполнимой задачей, и непроизвольно одергивая кофту, она прошлепала к кровати, вытащила из рюкзака длинные, неказистые фланелевые штаны с желтыми зайчиками и быстро переоделась.       — Лучше?       Коротко и явно настороженно покосившись на нее через плечо, Снейп отрывисто кивнул.       — Да. А то простудитесь. Чем будете завтракать?       Простудитесь, ага.       Внутри проснулось что-то странное.       Наглое, дерзкое, задиристое.       — На самом деле здесь очень тепло, — завела Гермиона, на его вопрос не отвечая. — Да и не замерзла я. Теперь мне даже жарко…       И демонстративно оттянула широкий ворот футболки. Черные глаза недобро сверкнули, напоминая, чем чреваты игры со спичками. Переплетя пальцы, она, сдерживая совершенно несвойственное ей глупое хихиканье и прогоняя неясно откуда взявшееся веселье, прокашлялась.       — Мерлин, извините… Не понимаю, что на меня нашло. — Щеки запоздало залило стыдливым румянцем. — Мне без разницы, чем завтракать. Буду то же, что и вы.       — Аппетита так и нет?       Снейп намеревался сойти, нет, сбежать с тонкого льда. Гермиона благодарно инициативу поддержала, надеясь, что по пути перестанет краснеть как вареный рак.       — Нет, — пожала она плечами. — Да и с чего бы ему взяться?       — Вы помните, когда все началось? — Сняв закипевший чайник с огня, Снейп оперся о деревянную столешницу напольного кухонного шкафа.       — Вы имеете в виду, когда я стала меньше есть? — Получив в ответ утвердительный кивок, она уставилась на сцепленные в замок ладони. Аппетит, как, впрочем, и нормальный сон покинули ее в прошлом году, а вот когда конкретно и что послужило тому причиной… Сведя брови на переносице, Гермиона вспоминала, морщась от того, как болезненно сжалось сердце от мысли о Роне. Зима, осень, лето. — Точно не помню, где-то в то время, когда мы с мальчиками по очереди хранили крестраж. Он нас сломал, правда… правда, каждого по-своему. А потом все закрутилось и лучше уже не стало. Но это вам и так известно.       Сбивчивый рассказ неожиданно привлек его внимание, и Снейп, сложив руки на груди, будто бы напрочь позабыл о кофе, завтраке и ключицах, что мелькали в глубоком вырезе растянутой футболки.       — Когда вы начали носить медальон?       — В сентябре.       — Сможете описать, как именно крестраж вас сломал? Желательно… — Он помедлил, не иначе сомневаясь, стоит ли продолжать, но в итоге через себя переступил. — Желательно подробно.       Гермиона нахмурилась.       Передать словами то, что ее обеспокоило, было нелегко. Она догадывалась, зачем Снейпу данные сведения, но все-таки предпочитала убедиться, не движет ли им исключительно научный интерес, как с Оборотным зельем, действие которого сохранилось и после гибели Яксли.       — Не могли бы вы сначала объяснить мне зачем? — попросила Гермиона, а заметив, как и без того тонкие губы сжались в нитку, торопливо добавила: — Я не упираюсь, просто… — Она сглотнула. — Просто из-за смерти Рона это очень… болезненные для меня воспоминания. Я опишу, могу даже показать. Но мне будет тяжело, и я не хочу проживать то время заново, исключительно ради удовлетворения чьего-то праздного любопытства. Извините.       Успевший обратиться ледяной глыбой Снейп оттаял.       — Нет, дело не в любопытстве. Подобные сведения могут быть полезны. Могут помочь разобраться с Поттером и его… ситуацией. — Он замолк и вдруг устало, но одновременно досадливо выплюнул: — Я так и не обнаружил ничего более-менее полезного ни в одной из книг.       Горло в один рывок обогнало пустыню Сахара по уровню сухости.       — Полагаете, мы можем его спасти? — не обращая внимания на то, что скорее хрипит, чем говорит, прошептала Гермиона. — Можем извлечь осколки?       — Не знаю. — Снейп глянул на нее озадаченно. Похоже, не улавливая причину столь резких скачков от беспечного веселья к терпкой горечи. — Неужели он так вам дорог?       Одновременно невероятно глупый и, по ее мнению, крайне бестактный вопрос сбил с толку. Закономерный, но поспешный ответ вырвался чересчур быстро.       — Естественно. Кроме вас с Гарри у меня никого не осталось.       М-да, Грейнджер.       Держать рот на замке твоей сильной стороной никогда не станет.       На кухне повисла пронзительная тишина.       — Мисс Грейнджер…       — Забудем, — перебила она Снейпа, потупилась и, прогоняя вызванную своим длинным языком неловкость, выпалила первое, что пришло на ум: — Вы обещали дать мне пару книг. Можно после завтрака, пожалуйста? Или вы уже нашли что-то стоящее?       Снейпу хватило какой-то доли секунды, чтобы собраться. Задумчиво рассматривать Гермиону он, впрочем, не прекратил.       — Нашел. Пещеры, где прятался Темный Лорд перед своим возвращением. Как минимум одни из.       — Вот это да… — оживленно встрепенулась она. — Считаете, там он и создал крестраж? И где она? Или они? Мы доберемся пешком? А мне можно с вами?       Снейп беззлобно усмехнулся шквалу свалившихся на него вопросов. Закусив щеку изнутри, Гермиона смущенно улыбнулась.       Ну извините, профессор.       — Не уверен, что запомнил все, что вы стремились выведать. — Пряча дрогнувшие уголки губ, он потер веки подушечками пальцев. — Пещеры примерно в четырех-пяти часах пути, я планировал отправиться туда на рассвете. Вдвоем, если пожелаете. По поводу места создания крестража колеблюсь, однако это кажется мне возможным.       — Разумеется, пожелаю! — взбудораженно выпалила Гермиона, чуть подпрыгнув на стуле. — За кого вы меня принимаете?!       — Я понятия не имею, за кого вас теперь принимать, мисс Грейнджер. Кофе?       Моментально покраснев, Гермиона молча кивнула и уставилась на отвернувшегося к плитке Снейпа, искренне надеясь прожечь в его черной футболке большую дыру. К сожалению или к счастью, беспалочковое Инсендио не сработало, зато за пару минут на столике как по волшебству выстроились дымящиеся чашки да две тарелки с яичницей, беконом и двумя толстыми кусками хлеба.       — Да тут дня на три, не меньше, — округлив глаза до размера чайных блюдец, прошептала Гермиона. — Я в жизни это не съем.       Снейпа происходящее явно забавляло.       — Значит, пойду один, — глотнув кофе, с наигранным сожалением констатировал он. — Дорога долгая, сложная… Голодная вы лишитесь по пути сил, а волочь вас на горбу я не планирую. Придется вам остаться здесь, что, впрочем, вполне приемлемый вариант. Отлежитесь, выспитесь, подышите свежим лесным воздухом.       Скрыть ехидную издевку в голосе он даже не пытался.       Шумно вздохнув, Гермиона схватила вилку и демонстративно набила в рот столько яичницы, что с трудом могла прожевать. Усиленно двигая челюстями, она решила, что если ее вывернет, то нужно будет воспользоваться шансом и подпортить кое-кому ботинки или куртку. А еще лучше все и сразу.       Судя по взгляду, которым одарил ее Снейп, прежде чем приняться за свой не менее внушительный завтрак, мысль эта неоновой вывеской высветилась у нее на лбу.       Минут через десять, успешно поборов содержимое тарелки и осоловело наблюдая за паломничеством грязной посуды к раковине, Гермиона была убеждена, что вот-вот лопнет подобно насаженной хулиганом на палочку лягушке.       — Идите, прилягте, — предложил Снейп, ухмыляясь. Но когда она, вопреки своему предкоматозному состоянию, недоверчиво сощурилась, добавил абсолютно серьезно: — Отправимся в семь, я вас разбужу. Обещаю.       Спорить было бессмысленно. Она так или иначе отключится, вопрос где.       Глухо ворча, Гермиона неуклюже поднялась из-за стола, добрела до кровати, где, завалившись на бок, моментально уснула.       Снейп обещание сдержал и мягко потряс ее за плечо в шесть сорок. Пока он собирал вещи в рюкзак, а она приводила себя в порядок, в лесу рассвело. Недавно взошедшее солнце пряталось между деревьев, удлиняя отбрасываемые ими тонкие тени до бесконечных, изломанных под странными углами темных полос. Голубое небо просвечивало сквозь брюшки сытых облаков.       Шли молча. Когда позволяла дорога, рядом, а когда нет, Снейп уходил вперед, указывая направление да непрерывно сканируя все подряд на наличие свежих или застарелых следов магии. Наученная горьким опытом Гермиона смотрела под ноги за двоих, и вновь не зря. Спустя часа четыре, ближе к полудню, она уловила боковым зрением легкое, почти неразличимое шевеление в скопившейся под одним из дубов прошлогодней листве.       — Профессор?       Снейп обернулся и вопросительно вздернул бровь.       — Мисс Грейнджер, там же обычная…       В этот момент раздался отчетливый, сухой шорох, а под дубом промелькнуло что-то извилистое, серое, со странным, ромбообразным узором бурого цвета. Гермиона неосознанно отскочила назад, со свистом вдохнула и разомкнула было губы, но крик ее утонул в чужой ладони.       Некрупная, меньше трех футов в длину змея как ни в чем не бывало лениво проползла мимо.       Снейп прижал Гермиону спиной к своей груди, и она чувствовала, как размеренно бьется его сердце, в то время как ее бестолковый комок мышц зашелся приступом.       Кислород заканчивался. Сжав жилистое запястье, она настойчиво потянула его вниз. То поддалось, воздух обжег горло. По-прежнему нетвердо стоя на ногах, Гермиона неуклюже покачнулась, а когда Снейп, склонившись, рывком крутанул ее к себе лицом, крепко вцепилась в его левое предплечье.       — Вы в порядке? — спросил он.       Она молча кивнула, пересохшему до кондиции наждачки языку не доверяя.       — Вы боитесь змей?       В голосе не сквозило ни капли язвительности. Зато блеснула лужица тревоги.       Удивительно, сколько граней пряталось в этом человеке.       Гермиона прокашлялась.       — Нет… Но я нечасто их встречала. Растерялась, — созналась она и, покосившись на подернутый первой зеленью куст, где скрылась их третья лишняя, боязливо шепнула: — Это точно просто змея, а не… Ну… та змея?       Сообразить, куда она клонит, для Снейпа труда не составило.       — Нагайну вы ни с кем не перепутаете, поверьте, — хмыкнул он, выпрямляясь. — А это обычная носатая гадюка. Ядовитая, но по утрам относительно вялая да и обычно предпочитающая питаться кем-то менее крупным, чем вы. Хотя… — Он осмотрел Гермиону демонстративно оценивающе. — Больно вы мелкая и тощая. В потемках вас легко принять за какую-нибудь мышь или белку.       — Я бы сказала, на кого в потемках похожи вы, — закатила она глаза, — но, боюсь, тогда мне придется искать дорогу обратно одной. А с ориентированием на местности у меня не очень.       — Запомню на тот недалекий день, когда вы меня безвозвратно достанете. — Снейп шагнул назад, мягко высвобождаясь из ее хватки. — Готовы идти дальше?       От того, как он ее сторонился, сделалось неловко, и руки повисли по бокам переваренными макаронинами. Не зная, куда их деть, Гермиона засунула ладони в карманы куртки.       — Да. И простите. Было глупо с моей стороны.       — Неимоверно глупо, — привычно недовольно, но беззлобно пробурчал Снейп. — Впредь постарайтесь не вопить на весь лес. Мы близко. Я не обнаружил следов магии, однако нам все же стоит быть тише.       — Вы правы, — виновато потупилась она. — Извините.       Следующие полчаса они провели в молчании. Снейп сканировал чащу, Гермиона брела следом, вглядываясь, вслушиваясь и пытаясь если не помогать, то по крайней мере не мешаться.       К обеду несмелое весеннее солнце окончательно спряталось за плотными облаками, лес начал постепенно редеть, а между одинокими стволами его деревьев замелькала поразительно яркая бирюза.       Озеро.       К его каменистому берегу они и вышли.       Относительно небольшое, идеально прозрачное и столь мирное, что гладь его покоилась зеркалом. Впрочем, внимание путников привлекло вовсе не оно, а нечто по другую сторону. Там, где из земли и воды росли скалы. В их угловатой серости, прячась за не успевшим покрыться густой листвой кустарником, чернела неровным узким разломом пещера.       Снейп застыл у кромки леса, Гермиона рядом.       — Это она?       Ее голос слился со слабым шелестом листвы. Снейп, тишину не убивая, едва заметно кивнул и шагнул вперед. Она, разумеется, тоже, но он, не отрываясь от расщелины, жестом велел не двигаться с места.       Спорить Гермиона не стала.       Еле дыша, не мигая, она завороженно наблюдала, как он обходит озеро. Но, когда половина пути осталась позади, терпение, что сильной ее стороной никогда не являлось, подвело. Бросив неуверенный взгляд на деревья позади, она нервно переступила с ноги на ногу и, игнорируя внутренний голос, орущий, что кто-то напрашивается быть брошенной в самом дальнем углу предгорья сегодня же, отправилась следом.       Снейп моментально замер и обернулся нарочито медленно, явно давая шанс опомниться. Безмолвно интересуясь, что именно в его наказе было непонятно. Гермиона дергано пожала плечами, аналогично беззвучно спрашивая, а чего он, собственно, ожидал.       Даже издалека было видно, как гневно дернулись крылья крючковатого носа.       Ох и влетит тебе, Грейнджер.       Правда, скорее всего, не сию секунду, но потом, в хижине — наверняка.       Снейп, похоже, данное мнение разделяя, поднес к губам указательный палец. Гермиона кивнула трижды, как китайский болванчик, и двинулась дальше.       Вход в пещеру закрывали голые, украшенные брошками единичных молодых листочков ветки. Снейп остановился поодаль и принялся невербально накладывать чары. Это его немое общение со скалами продолжалось минут пять, не меньше.       Любопытство чудом не сожрало Гермиону с потрохами.       — Здесь следы магии, — возвратившись к ней, подступив вплотную, шепотом подытожил он. — Слабые и старые. Темному Лорду они не принадлежат.       — Значит, уходим? — Ловя каждое его слово, Гермиона запрокинула голову и едва не столкнулась носами со склонившимся к ней Снейпом. Слегка отдающее утренним кофе дыхание приятно щекотнуло щеку.       — Нет. Стоит посмотреть, что внутри. Вы останетесь здесь. Возьмите мой рюкзак. — Он снял его со спины и поставил на землю. — Если я не вернусь через час, бегите. Не в хижину, а из страны. Аппарируйте к границе в несколько прыжков и отправляйтесь к Поттеру. В наружном кармане на молнии есть деньги, в том числе магловские. Та…       — Но…       — Не заставляйте меня жалеть, что взял вас с собой, — грубо, как в школьные годы, осадил ее он, и Гермиона покорно замолкла.       — Хорошо. — Подняв рюкзак, она закинула на плечи слишком длинные, неудобные лямки. — Пожалуйста, будьте осторожны.       — Засекайте время.       Не дожидаясь согласия, Снейп направился ко входу в пещеру. Миг — и его темно-зеленая куртка бесследно скрылась во мраке.       Гермиона инстинктивно дернулась следом, но, закусив губу, запнулась, отступила назад и уставилась в бархатную темноту, силясь различить хоть что-то. Однако Снейп либо не зажег палочку, либо использовал маскирующие чары, и увидеть, а уж тем более услышать, что происходит за плотной чернильной завесой, не удалось.       Нервно одергивая рукав ветровки, она прошлась мимо кустарника туда-обратно, но в итоге решив, что, бесцельно бродя, лишь наделает ненужного шума, устроилась на невысоком камне у озера.       Обычно, когда чего-то очень ждешь, время идет невыносимо медленно. Тянется и тянется, подобно вязкой, засахаренной карамели, не желает двигаться дальше из банальной вредности. Но сегодня все было с точностью наоборот. Стрелки на циферблате сошли с ума и, не дожидаясь стартового выстрела, рванули на спринтерскую дистанцию. Первые тридцать минут пролетели взмахом ресниц, и Гермиона, неустанно вертя головой между диким лесом да неровной дырой в скале, начала ощущать поднимающуюся в груди волну паники.       Она обещала делать как велено, как правильно. Случись что со Снейпом, ей необходимо будет пулей мчаться в Британию, ведь из живых правда неизвестна никому, кроме нее. Да и Гарри вряд ли справится с поисками крестража без помощи. При всех своих несомненных достоинствах и сильных сторонах, в одиночестве ее лучший друг быстро терялся.       Гермиона это знала.       Но и бросить Снейпа здесь, в забытых Богом и человеком горах, не могла.       Вновь сверившись с часами, она облизнула сухие губы. У них оставалось пятнадцать минут.       Сидеть без дела было истинной пыткой, и Гермиона, соскочив с валуна, неторопливо побрела к отливающей бледной зеленью кромке воды. Под ногами блеснули влагой камни, резкий порыв ветра тяжело качнул верхушки деревьев, подернул озеро серебристой рябью. Его слабые волны приветливо лизнули носки высоких ботинок.       Чудовищной силы раскат грома рассек воздух ударом хлыста. Будь то хлыст настоящий, не эфемерный, лошадь, загнанная в пену, вероятно, сдохла бы.       Что за…       Сглотнув, Гермиона с тревогой уставилась на стремительно темнеющее небо. Еще минуту назад оно было окутано пусть и плотными, но определенно не грозовыми облаками.       Теперь же его словно закатали асфальтом.       Она поправила лямки рюкзака и осторожно, стараясь не поскользнуться на гальке, вернулась к пещере, где, таращась в плотную, практически осязаемую темноту, старательно избегала смотреть на слабо светящийся в сгущающемся сумраке циферблат.       Потому как понимала — отведенный ей час был на исходе.       — Пожалуйста… — пробормотала Гермиона то ли мантрой, то ли молитвой. — Умоляю, возвращайтесь…       Очередной, ненормально холодный для середины апреля порыв ветра принес новый удар грома.       Звук сошедшей с гор лавины. Звук катастрофы, беды, несчастья.       На плотную ткань куртки упала первая капля дождя, и Гермиона, накинув на макушку капюшон, выудила из кармана палочку. Мерцание водоотталкивающих чар пробежало по одежде.       Проверять, замкнули ли свой круг стрелки, нужды не было. Внутренний будильник давно зазвенел.       Время вышло. Пора бежать.       Застегнув ворот ветровки до подбородка, Гермиона беспомощно обернулась на опасно раскачивающиеся под свирепым, почти ураганным вихрем сосны, подняла древко на уровень лица и нерешительно шагнула навстречу густому, будто бы живому, голодному мраку.       — Дьявол… Люмос!       Ее встретили серые, подернутые липкой влагой стены, но не тот, кого она искала.       — Профессор? — тихо позвала Гермиона.       Тишина.       Ты обещала, Грейнджер.       Запамятовала, что на кону?       На память она не жаловалась, да вот только жесткая система ее ценностей накануне расшаталась, обретя одну весьма важную переменную.       В последний раз глянув на тонущий в какой-то неестественно жуткой грозе лес, Гермиона не колеблясь шагнула внутрь.       Если Снейп в порядке, то точно тебя прибьет.       И будет прав.       Гул разбушевавшейся стихии внезапно сошел на нет, но она, опасливо продвигаясь вглубь скал, не обратила на это внимания, а зайдя за угол, неожиданно наткнулась на Снейпа. Освещая пещеру палочкой, он, стоя посреди расширявшегося до небольшого грота прохода, внимательно изучал что-то на его своде.       — Профессор?       Ее появление удивительным образом застало его врасплох. Впрочем, то, что он вздрогнул, наверняка было обычной игрой теней. Уж Снейп-то, со своим феноменальным слухом, чужие шаги, несомненно, уловил бы.       — Вам велено было ждать снаружи! — резко опустив древко, прошипел он. — Мерлин, Грейнджер, вы можете хоть единожды поступить, как обговорено?       Мимолетное облегчение от того, что беды не случилось, сменилось закономерным возмущением.       — Ну простите! — всплеснула руками Гермиона. — Не знала, что вы такой ценитель наскальной живописи! Я разделяю вашу тягу к прекрасному, но неужели она стоит того, чтобы остаться одному, без вещей, в чертовых Албанских лесах?!       — Вы о чем? — уже озадаченно, не зло, уточнил Снейп.       — О том, что за данное вами время я успела надумать худшего, а вы не торопитесь, потолком любуетесь! Я…       Он уставился на нее как на умалишенную, чем несколько сбил с толку, и Гермиона, разом подрастеряв свой пыл, замолкла, не успев выдать и половины гневной тирады. Запоздало догадываясь, проследила, как Снейп задрал рукав куртки, обнажая запястье, после чего, тяжело дыша, приблизилась и схватила за предплечье, вывернув его так, что могла видеть циферблат. А затем, не говоря ни слова, поднесла к нему свою руку.       Его часы отставали на пятьдесят восемь минут.       — Как долго меня не было? — спросил он.       С трудом оторвавшись от двух пар светящихся стрелок, Гермиона подняла растерянный взгляд на Снейпа. Желудок сжался в болезненный, тугой комок.       — П-примерно час двадцать, когда я отправилась за вами. Как… — Она запнулась и осмотрелась по сторонам, цепляясь за какие-то наивные, безопасные и истинно магловские надежды. — Может, в этих скалах магнитная аномалия? Я читала, что от подобного кварцевые механизмы нередко сбиваются…       Снейп медленно покачал головой. В отличие от нее, он был сдержан, и страха, если его в принципе испытывал, не показывал. Но, пусть лицо его оставалось непроницаемым, на нем все же промелькнул призрак напряжения.       — Данная теория не объясняет, почему не среагировал я. По моим ощущениям прошло минут пятнадцать. Двадцать максимум.       Гермиона опять оглядела пещеру, но скорее опасливо, чем с интересом.       — Вы ходили дальше?       — Не успел. Посчитал, что сперва стоит ознакомиться с рисунками.       Вздернув подбородок, Снейп вновь уставился на невысокий свод, а Гермиона перевела глаза к стене, чей серый, местами замшелый камень был полностью исчерчен витиеватой резьбой, узорами да символами. Даже занесла было руку, чтобы коснуться подернутой прохладной влагой скалы, но, вопреки любопытству, остановилась, разумно решив, что в этом странном месте лучше ничего без крайней на то необходимости не трогать.       — Вы полагаете, это важно для нас? — обратилась она к Снейпу. — Мне ужасно не по себе. В лесу началась жуткая гроза, дорога обратно будет сложной.       — Гроза? Сегодня должно было быть лишь облачно. — Вот теперь и на его лице отчетливо проявилась тревога. — Не нравится мне это. Уходим. При необходимости вернемся.       — Вы уверены? — засомневалась вдруг Гермиона. — Может, имеет смысл, ну… сфотографировать все?       — Сфотографировать? — усмехнулся Снейп снисходительно, почти надменно. — Еще скажите, перерисовать. У меня есть идея получше — давайте здесь заночуем? Зато налюбуемся вдоволь.       — Вам обязательно быть таким? — чувствуя себя чертовски глупо, поджала она губы. Но и порадовалась, что в слабом свете палочек вряд ли будет заметно, как щеки залило предательски алой краской.       — Каким таким?       — Вредным, — проворчала Гермиона. — Не хотите фотографировать — не надо. Я просто предложила набрать сведений по максимуму. Ночевать тут я не желаю ни капли, это место пугает меня до чертиков. Четыре-пять часов пути в ливень, конечно, тоже не радуют, но я предпочла бы как можно быстрее отсюда убраться.       — Того, что я запомнил, достаточно, — не прекращая ухмыляться, подвел черту Снейп, — да и к крестражам найденное отношения не имеет. Мы наткнулись на нечто воистину древнее, возможно, именно по данной причине пещеры и привлекли внимание Темного Лорда в прошлом, им нередко руководит стремление приобщиться к великому. Однако, подозреваю, пробыл он здесь недолго. Вряд ли временная аномалия сослужила ему пользу. — Обогнув Гермиону, Снейп забрал у нее свой рюкзак и направился прочь из грота. — Давайте посмотрим на вашу жу-уткую грозу-у.       На последних словах он нарочито протянул гласные, передразнивая ее испуганный голос, чем вызвал безотчетный порыв со всей дури дернуть за низкий хвост. Впрочем, веселья его хватило ровно до поворота.       Там-то Снейп и замер как вкопанный. В какой-то паре шагов от выхода.       Небо, что утром мелькало редкой, но сочной синевой, напрочь заволокло свинцовыми тучами. Чудилось, будто горы погрузились в глубокую ночь, чью плотную, какую-то магическую темноту разрывали только серебряные вспышки молний.       — Это ведь ненормально, что там, где я вас нашла, грозу и дождь слышно не было? — прошептала Гермиона.       В ожидании ответа она подняла к нему глаза и ощутила, как, норовя желудок покинуть, взбрыкнулся съеденный в дороге сэндвич. Застывшее на худом лице выражение было ей неплохо знакомо. Она видела его раньше.       В Гринготтсе. Рядом с хранилищем Лестрейнджей. С умирающим на щербатом каменном полу Яксли и в край обезумевшим Рудольфусом под Империо. Веля ей бежать с кубком, тем самым подписывая себе смертный приговор, Снейп выглядел схоже, но с одним, немаловажным отличием.       Тогда он казался гораздо более спокойным.       — Мы вообще сможем добраться до хижины? — с трудом сглотнув возникший в горле ком, спросила Гермиона.       — Полагаю, у нас нет выбора. Это определенно связано с нашим визитом, и пока мы отсюда не исчезнем, ситуация будет усугубляться.       Пришла ее очередь молча кивать. Своему голосу Гермиона больше не доверяла.       Догадываясь, что промедление не поможет, а скорее наоборот, навредит, они опустились на корточки, заправили джинсы в ботинки и туго затянули высокую шнуровку. По горло застегнули куртки, надели капюшоны и наложили на одежду водоотталкивающие чары. Ливень шел стеной, обоим было ясно, что заклинания долго не продержатся, но попытаться стоило.       Так или иначе они промокнут до нитки, но чем позже, тем лучше.       Очередная неестественно изломанная молния разлетелась по небу миллионом искр, Снейп, сгорбившись, первым отправился навстречу стене дождя. Рвано выдохнув и взволнованно заметив, как изо рта вырвалось невесомое облачко пара, Гермиона вышла из-под скалистого козырька следом. Первый порыв ветра ударил в спину так сильно, что чуть не сшиб с ног. В воду она не свалилась исключительно благодаря крепкой руке, что вовремя ухватила за локоть.       Его обеспокоенный вопрос и ее бессвязная благодарность потонули в грохоте грома.       Откладывая разговоры на потом, они синхронно двинулись к кромке леса. Рядом, плечо к плечу, стараясь не терять друг друга из виду. Снейп то и дело посматривал на нее, а Гермиона, мысленно ругая себя за утомительную способность думать всегда, везде и обо всем, смотрела на то, что сохранилось от тропы. Надеясь, что обнаруженная ими ранее гадюка успела уползти как можно дальше.       Или и подавно утонула в одной из сотен и тысяч луж.       Твердую лесную землю размыло, и, не будь здесь каменистых островков предгорья, пришлось бы непрерывно идти по колено в грязи. Водоотталкивающие чары справлялись как могли, но даже они были не в состоянии защитить от хлесткого ледяного ветра, что спустя каких-то десять минут забрался под высокий ворот куртки.       Середина апреля в Албанских Альпах была тем самым переменчивым временем, когда взошедшее в зенит солнце грело жарко, но на закате, смещая его, власть вновь захватывали отказывающиеся сдаваться без боя зимние заморозки. Сегодня же все перевернулось вверх тормашками. День внезапно сменился ночью, весна зимой, а температура воздуха рухнула почти до нуля, и с каждым шагом Гермиона чувствовала, как собственное живое тепло покидает ее, оставляя наедине с нестерпимым, безжалостным холодом.       Снейпу с его высоким ростом и длинными ногами продвигаться вперед было значительно легче, но он старательно придерживался заданного ею темпа. Пару раз им приходилось перебираться вброд через впадины, по которым бурными потоками неслась мутная дождевая вода, и, если бы не его ладонь, ее ослабшую руку не отпускавшая, Гермиона устроила бы заплыв в первом встречном овраге.       Где якорем пошла бы ко дну.       Она вымоталась донельзя очень быстро и готова была расплакаться от радости, когда между бесконечных, совершенно одинаковых, будто сотворенных заклинанием умножения стволов деревьев промелькнула вдруг бревенчатая хижина. Там, споткнувшись о скользкую ступеньку, Гермиона едва не повалилась навзничь, но Снейп был рядом.       Всегда.       Захлопнув дверь за ее спиной, он снял с головы капюшон и взмахом палочки зажег огонь. Она, оставив силы в охваченном грозой лесу, с глухим стоном сползла по стене на пол.       — Раздевайтесь, — донеслось издалека хрипловатое. — Быстро.       Сквозь полуопущенные веки она отрешенно наблюдала, как Снейп снял куртку и отбросил ту на спинку стула. Чары ожидаемо проверки ливнем не выдержали — насквозь сырая одежда плотно облепила худое тело. Но по быстрым, резким шагам сделалось очевидно, что на грани он не был.       Она же теряла связь с реальностью.       Прошибавшая ее крупная дрожь испарилась, и сейчас, в уюте хижины, ее наполняла тяжелая, удушающая сонливость. Дыхание замедлилось, стало редким, но поверхностным, принудительно уменьшая доступ к кислороду, а единственное, что по-прежнему ощущалось остро, были обжигающе ледяные дорожки капель вдоль позвоночника. Немного наклонившись вперед, Гермиона попыталась ухватить бегунок молнии, но онемевшие пальцы не сгибались, а руки налились свинцом. Перед глазами плыло, и она было сдалась, обессиленно откинувшись обратно к стене, когда на помощь подоспел Снейп.       Не расслышав ни его вопросов, ни непривычно резких ругательств, ни заклинания, Гермиона вздрогнула, когда влажную, охваченную ознобом кожу оцарапала уже сухая ткань кофты.       — С… с…       Она запнулась, не сумев выдавить благодарности. Промеж висков было волшебно пусто, и, ныряя в темноту, Гермиона неуклюже завалилась на бок спиной к камину, угасающе надеясь, что жар пламени сможет ослабить Дьявольские силки смертельного холода. Но тут чужие, злые руки бесцеремонно подхватили ее под мышки и оттащили от спасительного источника тепла.       Хотелось кричать, бороться, пинаться. Сделать что угодно, дабы возвратиться обратно.       Ведь она замерзала. Погибала, подобно попавшему в снежную бурю на вершине мира альпинисту, а то, что могло бы согреть заледеневшие тело и душу да погибель прогнать, находилось теперь в нескольких шагах — непреодолимая для нее марафонская дистанция. Жизненно важно было сказать об этом, на коленях умолять вернуть ее к огню, но вместо чего-то осмысленного с посиневших губ сорвался жалобный стон, а Гермиона сумела лишь просяще свести брови к переносице.       — Мисс Грейнджер, вы меня слышите?       Невнятные, тихие слова доносились издалека, как затерявшееся в густом дремучем лесу эхо. И все же она вроде бы знала этот голос. Потянувшись к нему, Гермиона встретилась с теплыми, нет, горячими, как раскаленные на солнце камни, ладонями, которые бережно подхватили ее лицо.       — Посмотрите на меня. Поднимите руку и сожмите в кулак.       Какой-то обрывок, осколок сознания убеждал, что она должна, обязана попробовать.       Но ей было холодно. Так невыносимо холодно, как никогда прежде. Будто там, снаружи, за отсыревшей дверью заброшенной хижины, раскинулись не Албанские Альпы, а Северный Ледовитый океан, в пучине которого она провела не пару часов, а недели, месяцы, годы. Ее сморщенные от влаги пальцы слабо дернулись, повиноваться не намереваясь.       Она устала. Ужасно, невыносимо устала.       Надо уснуть, и все закончится.       Сон — лучшее лекарство.       Веки начали слипаться, Гермиона уже готова была отдаться охватившей ее темноте, однако тогда, планам мешая, левую щеку обожгло вдруг огнем. Он разогнал мрак болезненными оранжевыми искрами.       — Вам нельзя спать. У вас переохлаждение.       Маленький, схлопнувшийся до размеров крошечного домика мир смыло, как и лесную тропу за его бревенчатыми стенами.       Но этот голос. Голос, который звал ее, который цеплял, который вытягивал из смазанного до серости ничего подобно той руке, что не позволила упасть в озеро.       — Я не могу подпустить вас к огню или наложить чары, — четко произнес он. — Сердце не выдержит. Вам необходимо согреться, но медленно. Пожалуйста, делайте что угодно, только не засыпайте. Справитесь?       В ответ Гермиона еле заметно дернула головой, но Снейпу такого полусогласия было достаточно. Откинувшись назад, он привалился к дивану и быстро стянул с нее джемпер. Куртки, как и ботинок, на ней не было, от них он избавился ранее. Помедлив долю секунды, не тронул тонкую белую майку, но снял свой свитер вместе с футболкой. Сдернув с дивана забытое утром покрывало, накинул его ей на спину и, крепко Гермиону обняв, прижал к своей груди, где гулко стучало сердце.       — Мисс Грейнджер, не молчите, — снова громко отчеканил он, по очереди грея в ладонях ее ладони и ступни, бережно растирая бледную, почти прозрачную кожу. — Не засыпайте. Главное, не засыпайте.       И она слушалась. Изо всех сил слушалась.       Его тепло согревало, но не как огонь. Неторопливо, сонно, оно густой, вязкой кровью растекалось по застывшим, опустевшим венам и артериям. От тепла этого не было жарко, зато было невозможно, невероятно хорошо.       Живо.       Вскоре ее начало потряхивать. Сперва мелко, затем дрожь эта переросла в крупную и жестокую, резко выдергивая из плена когтистых лап, так настойчиво пытавшихся утащить в черное забытье. Напоследок к судорогам присоединилась острая боль, сотней иголок пронзавшая насквозь каждую клеточку.       Гермиона приглушенно заскулила.       Горячие руки переместились на лопатки, бережно растапливая лед сквозь тонкую ткань майки.       — Умница. Вы умница. Все будет хорошо. Потерпите еще немного.       И она терпела.       Даже сгорбившись, Снейп был гораздо выше. Сидя на полу, Гермиона едва доставала макушкой до его плеча, так или иначе упираясь носом в грудь. Неудобно, да и кислорода не хватало категорически, альвеолы жгло голодом. Стремясь насытиться, она жадными глоточками ловила затхлый воздух.       Душно. Мало.       Слишком мало.       Гермиона попыталась об этом сказать, но не сумела. Пролепетала что-то невнятное, но Снейп ее каким-то чудом понял и, приподняв за талию, повернул к себе боком.       Легкие наполнились доверху, приятно давя на ребра.       Но куда сильнее давила полная и безграничная благодарность. От нее под веками собрались слезы.       Остальное же таяло. Медленно, как пласт застарелого, жесткого и грязного снега в весенней тени, но таяло.       Минула целая вечность, прежде чем озноб начал сходить на нет, а боль притупилась до неприятного, но терпимого, саднящего зуда на коже и покалывания в подушечках пальцев.       Разлепив глаза, Гермиона с облегчением увидела, как ее ладонь медленно сжалась в кулак.       Вот только холод, к сожалению, не исчез. Он будто напрочь засел в суставах, подобно радиации пропитал костный мозг, сросся с ней, стал неотъемлемой ее частью.       А ведь лекарство от него было так близко.       Наплевав, что подумает Снейп, она вывернулась в его руках, обняла за талию и уткнулась носом в ямочку над ключицей. Он не оттолкнул, не отпрянул, зато продолжил осторожно растирать покрытую мурашками спину, поясницу и ноги. Все, до чего мог дотянуться.       — Не спите, — напомнил он. — Вам нельзя спать.       Гермиона слабо кивнула, голосу так и не доверяя, но надеясь, что Снейп почувствует.       Разумеется, он почувствовал. Поправил одеяло и сжал ее чуточку сильнее.       Минута. Вторая. Третья.       Часы тикали.       Неспешно пробуждаясь, Гермиона отчетливо понимала, что ждет чего-то не менее разрушающего, чем гроза. Урагана, наверное. Бури. Ругани, оскорблений, нравоучений. Но Снейп молчал, и эта неправильная, ненормальная тишина отрезвляла не хуже оплеухи накануне. На голом пятне недавней мерзлоты зарождалось слабое, но отчетливое беспокойство, и она, недосказанности не выдержав, объятия разомкнула.       Пытаясь отстраниться, уперлась подрагивающими руками в голые плечи. Вышло не очень, сил недоставало, и расстояние между ними вряд ли увеличилось на дюйм. Снейп изучал ее с абсолютно нечитаемым выражением лица, а она ощущала себя крайне беззащитной.       У нее неизменно все на лбу было написано, что же жило в его голове, обычно оставалось загадкой.       — Вам лучше? — бесцветно спросил он.       — Да, — пролепетала Гермиона и облизнула пересохшие губы. — Что-то не так?       Ноздри крючковатого носа дернулись.       Бинго.       А ты догадливая, Грейнджер.       То ли быстро растеряв свой початый запас энергии, то ли спасаясь от грядущей кары, она завалилась вперед, намереваясь спрятаться где-то в изгибе его шеи или под подбородком. Не вышло. Снейп резко, грубо оттолкнул ее, не прекращая тем не менее крепко держать. Она застыла и уставилась на него перепуганно, не мигая, успев поймать отрешенную мысль, что именно так теряется в свете автомобильных фар лань.       За секунду до гибельной аварии.       — То, что вы совершили там, у скал, было глупо, — процедил он сквозь зубы. — Вы должны были уйти. И в Гринготтсе, и в пещере обошлось, но рано или поздно не обойдется. Вам пора осознать, где мы, зачем и почему. Это не игра, не конкурс на звание тупейшей гриффиндорки века и не идиотская полоса препятствий, расставленная старым самодуром в запертом школьном коридоре. Это война, и окажись ваш сегодняшний выбор неверен, единственные, кому известна полная правда о Темном Лорде и его крестражах, погибли бы, не успев данные сведения кому-либо передать. Вы соображаете, что чуть не натворили своим безрассудством? Поттер остался бы один. С двумя осколками в душе и с тремя вне ее. Считаете, он справился бы с такой задачей без посторонней помощи?       Последний вопрос был задан не риторически, а с целью получить прямой ответ, и в итоге Гермиона заторможенно, по-прежнему несколько дезориентировано повела подбородком из стороны в сторону.       — Вы понимаете, что своей глупостью и самонадеянностью едва не оборвали сотни и тысячи жизней? Едва не преподнесли победу на блюдечке тому, кто способен уничтожить человечество?       Ох, Мерлин…       Комната вокруг съежилась, побелела, покрылась ватой, как карцер, в ушах повис монотонный звон. Во рту пересохло, но проглотить застрявший в горле ком не удалось. Он шершаво скреб по голосовым связкам, давил на корень языка, вызывая тошноту.       Гермиона дернулась, ее вновь пробил озноб, однако теперь не от переохлаждения.       Явно добивавшийся схожего эффекта, Снейп вцепился в ее плечи так, что между его длинными, исчерченными ниточками шрамов пальцами белыми валиками проступила кожа.       — Пожалуйста… — сипела она. — Прекратите… Мне больно…       — Хорошо. Надеюсь, так вы наконец поймете, с кем имеете дело, — брезгливо выплюнул Снейп, то ли упуская из виду, то ли намеренно игнорируя блестящие дорожки слез на ее щеках. — Не представляю, что вы умудрились себе нафантазировать, но это и не важно. Возможно, вам мерещится, что вы что-то чувствуете. Возможно, вы нарисовали сказку про тайную, страстную и запретную любовь, как в сопливых дамских романах. Но этого нет. Ничего нет. Меня нет для вас, а вас нет для меня. Мы на войне. Это единственное, что должно нас волновать, мисс Грейнджер. И в следующий раз, когда я велю вам уходить, вы уйдете. Иначе я заставлю вас это сделать.       Он не кричал, говорил шепотом, но таким, что способен был согнать с гор лавину. Гермиона опять вздрогнула, нет, взбрыкнулась в заключении не ведающих пощады рук.       Почудилось, будто в этот миг на дне черных зрачков промелькнул призрак зыбкого сожаления.       Почудилось.       Ничего там, в пустоте, не было.       — Я вас брошу, если придется, — продолжил Снейп. — Между вами и любым, ничтожнейшим преимуществом в войне, я, не колеблясь, выберу второе. Храбрость основывается не на стремлении без оглядки лезть в петлю. Это глупость. Храбрость — это способность принимать правильные решения, даже когда невыносимо хочется поступить иначе. Уяснили?       Гермиона всхлипнула.       Он был груб, жесток и прав. Везение служило ненадежным союзником, а то, что оно навестило их дважды, третий визит вовсе не гарантировало. Скорее наоборот. Аксиомы теории вероятностей работают не только в мире маглов, в волшебной части вселенной единице так же равна исключительно вероятность события достоверного, а завершение войны победой добра и света таковым определенно не являлось.       Да и некормленая, изнывающая от голода неудача давно дышала смрадом им в затылок. Нетерпеливо ждала оплошности, промаха, ошибки где-то близко, за следующим поворотом извилистой линии жизни.       Лезть на рожон было именно такой ошибкой. Фатальной. Способной щелчком ножниц Мойр эту линию пресечь.       — Уяснили? — повторил Снейп, молчанием не удовлетворенный.       — Да… — промямлила Гермиона, понурившись.       Ее невнятного бормотания было очевидно недостаточно, и хватка на руках сделалась воистину болезненной. Способной может и не сломать плечо, но вывихнуть.       — Громче, — встряхнул ее Снейп.       — Да! — хрипло выпалила она. — Уяснила!       — Прекрасно, — констатировал он и, прощупав ее пульс отстраненным жестом дежурного врача в больнице скорой помощи, прислонил тыльную сторону ладони ко лбу. — Вы согрелись, пора к огню. Я отлучусь за укрепляющим и восстанавливающим зельями, а потом заварю вам чай.       Снейп поднялся, спешно натянул отброшенную в сторону вместе со свитером футболку и шагнул уже было к кухне, но заметив, что Гермиона так и осталась на полу, замер. Не иначе вопросительно вздернул свои чертовы брови.       Впрочем, это была лишь не подтвержденная фактами догадка. Встречаться с ним взглядом хотелось меньше всего на свете.       — Я не могу встать, — слепо таращась в яркие всполохи каминного пламени, пояснила она. — Ноги ватные. Подожду вас здесь.       Секунду или две он смотрел на нее сверху вниз, а она смотрела куда угодно, главное — не на него. Эта их игра в прятки не по правилам завершилась неожиданно: Снейп, сдаваясь без боя, поднял ее на руки и, в противовес недавней грубости, бережно пересадил.       Ушел.       Прислонившись виском к успевшему прогреться камню, Гермиона позволила себе забыться. Забытье было куда приятнее реальности.       — Мисс Грейнджер? — донеслось из ниоткуда. — Выпейте.       Еле разлепив припухшие веки, она приняла небольшую, темного стекла склянку и без вопросов осушила, тут же получив взамен следующую. После третьей Снейп смилостивился и протянул ей дымящуюся кружку.       — Вы в состоянии держать чашку? — уточнил он настороженно.       Она кивнула и крепко, насколько могла, обхватила горячий керамический бок. Снейп пристально проследил за этой возней, оправданно сомневаясь в ее способности поднять что-либо тяжелее совиного пера, но Гермиона, переведя к нему глаза, снова утвердительно качнула головой, и он отпустил загнутую в полукруг ручку. Кружка накренилась, но содержимое не расплескала.       Идеальную, существующую, пожалуй, только в таких, покинутых человеком местах тишину нарушало потрескивание огня в камине да барабанная дробь дождя.       Довольно уютно, если бы не обстоятельства.       Теперь силы возвращались чрезвычайно быстро, разум прояснялся, следы смешанного с обидой оцепенения уничтожал ливень. Но и легче не становилось. Все спуталось, а между вчера и сегодня разверзлась бездонная пропасть, чьи края скрывались в плотном тумане.       Сказанное Снейпом неслось эхом и пропадало над этим отвесным обрывом.       Вот бы перекинуть мостик.       — Как вам это удается? — вылетело у нее необдуманное, но важное. И определенно требующее более развернутой формулировки, потому как Снейпу, в отличие от нее, удавалось многое. Глотнув терпкого, с горчинкой чаю, Гермиона потупилась, уверенная, что любой зрительный контакт собьет ее с намеченного пути, и, набрав в грудь воздуха, затараторила: — Отодвигать все на задний план и… игнорировать. Желания, эмоции. Вы правы, полностью правы, но… Но я не могу просто взять и бросить того, кто мне небезразличен. Даже когда согласна, что так надо.       Снейп молчал долго, и она успела отчаянно пожалеть, что вообще завела этот разговор. Стоило побыстрее допить, поблагодарить за помощь, извиниться за глупость и отправиться спать. Порассуждать о содеянном и несодеянном можно и завтра.       Серьезно, Грейнджер?       Ну кого ты пытаешься обмануть?       Ее отчитали как маленькую. Фигурально выражаясь, ремнем отшлепали по заднице да поставили в угол.       И, что особенно обидно, заслуженно.       С Гарри и Роном она была умной, организованной, взвешенной. Той, что злилась на них за опрометчивость и импульсивность.       Со Снейпом опрометчивой и импульсивной стала она.       Пыталась быть напарником, а обратилась обузой.       Но не хотела она быть обузой.       — Ставьте щиты, — откликнулся он вдруг, прерывая ее мысленное самобичевание.       Гермиона несмело скосила глаза, но на усталом лице ожидаемо ничего не прочитала. Вот уж кто умел возводить вековые стены. Совсем не к месту промелькнула ехидная мысль, что с такой предрасположенностью к архитектуре, в прошлой жизни Снейп наверняка построил пару египетских пирамид или, возможно, Кельнский собор.       — Я не умею, — грустно созналась она, решив, что хуже уже не будет. Обуза, так по крайней мере честная. С чего-то надо начинать. — Наши с вами уроки завершились по моей вине, я тренировалась одна, но скорее чтобы закрываться от кого-то чужого, а не от себя самой.       — Принцип идентичен, — равнодушно пожал плечами Снейп. — У вас получалось вполне терпимо. Талантом вы обделены, но не усердием. Мы можем возобновить занятия при условии наличия у вас соответствующего желания, естественно.       Наличие желания было сомнительно, зато стремления ошибки исправить и упущенное наверстать у нее имелось в достатке.       — Да, пожалуйста, — пролепетала Гермиона. — Боюсь, иначе я опять ошибусь… Рано или поздно.       — Хорошо. Приступим завтра. На сегодня с вас хватит.       — Спасибо, профессор.       Снова сделалось тихо, но, к сожалению, еще не спокойно. Зависнув где-то между абсолютным изнеможением, что вырубает щелчком вылетевших из щитка пробок и нервной усталостью, что подкидывает в нездорово, рьяно работающий двигатель мозга топливного угля, Гермиона размышляла. И чем дольше, тем крепче убеждалась в двух вещах.       Во-первых, Снейп был прав. Война — не время для сердечных драм. Ей действительно пора было начать думать головой, а не тупым комком мышц под грудиной.       Во-вторых, его правота не означает, что сейчас не время быть друг для друга человеком.       Наоборот, именно сейчас самое время.       Не важно, что произойдет, а что нет, но нельзя позволять мраку погасить тот огонь, что каждый из них держит в своей душе. Реальный он или метафорический, роли не играет, но ведь им даже не было нужды его красть, рискуя скормить печень орлу.       Требовалось лишь сберечь. Иначе тьма победит.       — Спасибо, профессор. За сегодняшнее.       Она уверенно вздернула подбородок, встречаясь с не пустыми, но задумчивыми глазами. Несколько мгновений Снейп внимательно изучал ее, как диковинную зверушку в приезжем зоопарке. В какой-то момент почудилось, что он элементарно ее не понял. Она и сама-то не до конца понимала. Причин для благодарности было одновременно чересчур много и не было вовсе.       Однако стоило смириться с тем, что это ее, возможно, неуместное, но искреннее растворится в завываниях грозового ветра, как Снейп, вздохнув, ссутулился.       — Было бы за что.       Он устроился на деревянном полу напротив, боком прислонившись к каминной кладке. Тоже с чаем, в чашку с которым и уткнулся. Чуть ниже, и смог бы окунуть в воду нос, да пускать пузырьки.       Мерлин, Грейнджер…       Тебе сколько годиков?       Вероятно, она хихикнула бы, скорее истерично, чем весело, но тут ее внезапно уколола напрочь лишенная радости догадка, что данная реакция невольно обличает, сколь сложно ему принимать благодарность. Особенно после сказанного и сделанного по отношению к ней.       Мерлин, как мало добра получал в своей жизни этот человек?       — Если бы не вы, я бы оттуда не выбралась, — дивясь, куда пропала былая робость, отчеканила Гермиона. — Меня смыло бы в первом же овраге.       — Если бы не я, вас бы там попросту не было, — огрызнулся Снейп. — Так что благодарить вам меня не за что. Скорее наоборот.       Он по-прежнему смотрел в свою кружку, словно пытаясь прочитать что-то в прилипших ко дну чаинках. А Гермиона, морщась от иголок, пронзивших затекшие ноги, отставила свою чашку в сторону и подползла ближе. Уловив эти неловкие шевеления, Снейп поднял к ней озадаченный взгляд.              — Пожалуйста, прекратите, — вновь смелость теряя, мягко попросила Гермиона. — Вам важно, чтобы я все услышала, и я услышала. А мне важно, чтобы до вас дошло — вы не несете ответственность за мои поступки, решения, да и за меня в целом. Удовольствие топиться в чувстве вины весьма спорно, но это ваш выбор. Кто я, чтобы подвергать его сомнению. Только умоляю, не добавляйте меня к вашему огромному списку долгов. Мне не за что вас винить, напротив, я искренне вам благодарна. Всегда буду. Договорились?       Подобной тирады Снейп явно не ожидал и будто бы несколько опешил. Разумеется, коротко и, разумеется, практически незримо. Ответом он ее не удостоил, но и возражать не стал, что Гермиона записала очком на свой счет. Неловко покачнувшись на по-прежнему слишком слабых руках, она возвратилась на место и, отвернувшись к огню, мысленно перевела дух. Собственная, граничащая с наглостью прямолинейность знатно ее напугала, и в какой-то момент стало страшно, что вместо немого согласия Снейп банально запихнет ее головой в камин.       Но нет. Кажется, они заключили перемирие.       И сделалось наконец по-настоящему спокойно.       Гермиона махом осушила свой чай, чувствуя, как тают внутри последние льдинки, но жажду не утолила.       — Я бы выпила еще. Хотите? — заглянув в свою пустую кружку, обратилась она к угрюмо-хмурому Снейпу.       Молча взяв обе чашки, он поднялся на ноги и отправился на кухню.       — Вообще-то я собиралась сама… — пробормотала Гермиона.       Раздраженный взмах руки посоветовал прикусить язык, что она и сделала, решив судьбу более не испытывать.       По дощатому полу гулял легкий сквозняк, пропитанные грязью джинсы неприятно царапали кожу, да и одна тонкая майка подобающей одеждой определенно не являлась. Пошатнувшись, Гермиона, надеясь не рухнуть неуклюжим мешком, встала и неторопливо, по стеночке, прошла к кровати. Задернула занавеску, разделась полностью, потому как перепачкать умудрилась абсолютно все, и натянула длинную домашнюю футболку с фланелевыми штанами.       Сойдет.       Помедлив, призвала из рюкзака теплые носки, распустила растрепанную косу и вернулась к камину, на ходу кутаясь в одеяло.       Пока она придавала себе относительно человеческий облик, Снейп успел с чаем разобраться. Он сидел у камина, наблюдая за танцем огня, но на шорох шагов обернулся, а проследив, как Гермиона выбирается из-за шторки с волочащимся по полу покрывалом, спешно уставился в свою кружку.       — Я смешно выгляжу? — улыбнулась она, приметив, как дернулись уголки его губ. Угнездилась напротив, подхватила вторую чашку и благодарно добавила: — Спасибо, аромат волшебный.       — В некоторой степени. Вам холодно?       — Нет. — Прижав ладони к горячему керамическому боку, Гермиона повела плечом, удерживая норовящее сползти одеяло. — Просто руки и ноги мерзнут. Но это нормально, кровообращение такое. А как вы? С вами все в порядке? Вы тоже промокли насквозь.       — Да что со мной станет, — кривовато ухмыльнулся Снейп.       Гермиона нахмурилась.       Она имела честь быть свидетелем тому, что может с ним стать. Отказ лечить рану и избавляться от шрамов, продолжительное отсутствие сна… И это лишь верхушка айсберга. Что происходит за пределами маяка, ей известно не было, однако, если судить по тому, каким измотанным он порою бывал, дела там обстояли не лучше.       Удивительно, насколько его странная, иногда довольно напористая и назойливая забота о ней противоречила отношению к самому себе. Словно он не понимал, к чему подобное безразличие способно привести.       Или, наоборот, понимал прекрасно.       В памяти всплыл вдруг отрывок из легенды, которая, как выяснилось, когда-то была реальностью.       «Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с нею пошел, и как равные ушли они из этого мира».       Ассоциация ей совершенно не понравилась, как не понравилось и ощущение попадания в яблочко. Потирая руки в попытке прогнать холод из ледяных пальцев, Гермиона выбралась из своего уютного кокона, подсела ближе и накинула покрывало Снейпу на ноги. Он уставился на него так, будто плотная ткань была насквозь пропитана ядом.       — Мерлин, да не смотрите вы так, — закатив глаза, фыркнула она. — Это обычное одеяло, а не хитон Геракла.       Вот теперь стало совсем хорошо, пусть спутник ее и ошалел чрезвычайно.       Чай был безумно вкусный, тепло растекалось по телу, согревая даже вечно мерзнущие ступни, всполохи пламени напоминали о маяке, убаюкивали.       Здесь, под защитой надежной крыши и стен, у пышущего жаром камина, произошедшее в пещере у озера воспринималось чем-то нереальным, почти фантастическим.       И жутко интригующим.       — Вы разобрали, что было нарисовано на стенах в том гроте? — отрешенно, мыслями паря в горах, подала голос Гермиона.       Снейп помедлил минуту или две, то ли перебирая в уме то, что успел увидеть, то ли сопоставляя общую картинку. Она терпеливо ждала, подобрав ноги, дабы случайно не коснуться его под одеялом.       Держа необходимую обоим дистанцию.       — Разобрал, правда, вопрос толкования остается открытым. Полагаю, мы натолкнулись на нечто, связанное с местной мифологией. Древней, мало исследованной. Впрочем, находка вряд ли имеет отношение к тому, что ищем мы. Так что не забивайте голову.       В ответ Гермиона коротко хмыкнула.       Не забивать голову. Плохо же он ее знал.       Она обожала забивать голову.       Прислонившись боком к арке камина, она перебирала пальцами край одеяла.       — Вы ведь не отстанете? — тяжело вздохнул Снейп.       — Что? — моргнув, встрепенулась Гермиона. — Простите, что вы сказали? Я задумалась.       — Да неужели, — беззлобно усмехнулся он. — О чем вы так усердно размышляете? Я буквально слышу, как шевелятся ваши мозги.       Расслабленная, она от души расхохоталась, прижимая к лицу ладони. Чувствуя, как впервые за сегодняшний, слишком длинный и набитый под завязку день спадает неприятное, болезненное напряжение в груди.       — Звучит как-то мерзко, — вытирая выступившую влагу слез, всхлипнула Гермиона.       — Существуют гораздо более мерзкие вещи, чем мозги, — ворчливо изрек Снейп. — К сожалению, многие считают иначе. Возможно, именно поэтому человечество столь редко пользуется содержимым своих и без того полупустых черепов. Признавайтесь, что конкретно вас заинтересовало?       — Неужто вам не любопытно, что сегодня с нами произошло? — остаточно посмеиваясь, вскинула она брови. — Надписи на скалах, внезапная гроза, временная аномалия… Мерлин, да без чар нам и не выяснить, который час! И почему вы убеждены, что все это не имеет отношения к крестражу? В конце концов, вы же говорили, что Темный Лорд был в том месте. Вряд ли он забрел к озеру просто так, красотами природы полюбоваться.       — Естественно, мне любопытно, но здесь мы с четкой целью, — устало отозвался Снейп, не впервые объясняя очевидное. — Прежде чем рассматривать рисунки, я просканировал пещеру. В гроте отсутствуют следы как темной, так и любой иной, относительно свежей магии. Крестража там нет.       Гермиона закусила губу, глуша стон разочарования.       Ее рвало надвое. С одной стороны, она понимала, что Снейп, скорее всего, прав. Его стремление найти последний осколок души Волдеморта было не слабее ее, и вряд ли он стал бы игнорировать любую, даже самую незначительную зацепку. Но вопреки этим рациональным, до тошноты логичным доводам, ее захватило какое-то странное предвкушение. Будто она застыла в шаге от чего-то большого, важного, восхитительного.       И почему-то казалось ужасно неправильным оставлять произошедшее позади, не попытавшись толком в нем разобраться.       — Ладно. Как скажете.       Ехидный прищур тонко намекнул — Снейп не поверил ни единому ее слову.       — У вас есть другие места на примете? — пытаясь его отвлечь, максимально невинно поинтересовалась Гермиона.       — Есть, — ухмыльнулся он, условия игры принимая. — У Хвоста обнаружилось немало занятного. Соскучиться не успеете.       — Хорошо, — наивно решив, что уловка ее сработала, кивнула Гермиона. Суетные, разрозненные мысли понеслись далеко, в мир тайн да загадок, и сумели в итоге выдать ее с потрохами одной-единственной фразой: — Вы обещали дать мне пару книг, как доберемся до места. Можно?       — Сейчас? — Снейп окинул красноречивым взглядом одеяло, подрагивающие руки, неровный румянец и кудрявое гнездо, которым обратились высушенные чарами волосы. — Сомневаюсь, что это хорошая идея.       — Да, вы правы, — нарочито покорно согласилась она. — Можно и завтра.       Гермиона делано безразлично пожала плечами, стараясь не открывать, насколько загорелась потребностью докопаться до каждой мелочи. Снейп в очередной раз хмыкнул, наверняка прочитав у нее на лбу все то, что она так старательно пыталась утаить.       Ветер бил по ставням, дождь стучал по крыше, хижина скрипела.       Допив чай, Гермиона приткнулась виском к приятно теплой арке камина, беззастенчиво разглядывая своего спутника под аккомпанемент стихии. Он сидел к ней вполоборота, следя за огнем. Несколько спутанных прядей выбились из низкого хвоста, закрывая худое лицо, как раньше, в школе, и она едва поборола инстинктивное желание протянуть руку, чтобы заправить их ему за ухо. От одной лишь мысли об этом к щекам прилила кровь.       В этот самый момент, словно кожей ощутив чужое внимание, Снейп посмотрел ей прямо в глаза.       Не о том думаешь, Грейнджер.        Она смущенно потупилась, пытаясь отвлечься от неправильного, неуместного, бросающего в какой-то незнакомый, пугающий жар.       С уроками окклюменции тебе определенно затягивать не стоит.       Неохотно соглашаясь с внутренним голосом, Гермиона прикрыла веки и, отвлекаясь, принялась мысленно прогонять произошедшее в весеннем лесу, пока не провалилась в глубокий, крепкий сон.