Глава 17. Часть 1. И пришел паук
17 января 2024 г., 12:50
An’ why? Because… because I got you to look after me, and you got me to look after you, and that’s why. John Steinbeck, «Of Mice and Men»
Стрелки на часах только-только подобрались к шести, в хижине было по сонному тихо, но в камине уже вовсю горел огонь. Повертевшись с бока на бок и смирившись, что вздремнуть еще часок-другой не выйдет, Гермиона натянула длинные фланелевые брюки, на этот раз в клеточку, а не с зайцами, и выглянула из-за занавески. Искать Снейпа не пришлось — он устроился за кухонным столом. Хотя стола как такового видно не было — его дерево терялось под картой, книгами, свитками и кучей исписанных аккуратным почерком бумажек. А чуть в стороне лежал сборник мифов и легенд. Очаг давал мало света, но и высокая желтоватая свеча уже оплавилась почти до самого подсвечника. Ее готовый вот-вот потухнуть огарок подсказывал, что сидит Снейп так уже довольно долго. Похоже, он все-таки принял рассказанное ею вчера всерьез. Ведомая любопытством, Гермиона подошла ближе, на ходу собирая растрепанные волосы в пучок, и лебедем вытянула шею в попытке разглядеть что-нибудь занятное. — Доброе утро, профессор, — тихонько поприветствовала его она. — Вы вообще спали? Не поднимая головы, Снейп вслепую нащупал один из пергаментов, развернул его прямо поверх карты и склонился над заметками до того низко, что можно было бы макнуть кончик крючковатого носа в чернила и обойтись без пера. — Да, — откликнулся он. — Дайте мне пятнадцать минут. Я закончу, и позавтракаем. — Хорошо. Решив под ногами не путаться, Гермиона зевнула, прихватила куртку со спинки стула да ботинки из-под кровати и вышла на уютно скрипнувшее крыльцо. Солнце как раз поднималось, будто изнутри подсвечивая спрятавшиеся за хижиной горные хребты, лес же был по-прежнему залит густым предрассветным туманом. С удовольствием вдохнув и выпустив изо рта сизое облачко пара, она, хрустнув позвонками, потянулась, удостоверилась, что оконные ставни закрыты, и побрела к кромке деревьев. Если чистку зубов, как и душ, легко было заменить чарами, то с другими потребностями так и приходилось, к сожалению, разбираться по старинке. Однако то острое, немного детское смущение, заставившее краснеть до цвета полевого мака в первую ночь, прошло на удивление быстро, и сегодня Гермиона уже не торопилась, да и не стеснялась так. А убрав свои следы коротким взмахом палочки, пользуясь тем временем, что требовалось Снейпу, прислонилась к одной из сосен и невольно залюбовалась белизной снежных шапок на фоне неумолимо светлеющего неба. Какое же потрясающе красивое место, подумалось ей не впервые. Когда она вернулась к столу, Снейп уже убирал собственноручно устроенный хаос. Наблюдая за тем, как книги со свитками ровным строем исчезают в рюкзаке, Гермиона поерзала на своем стуле и подтянула ноги к груди. — Вы сверяли пещеры из воспоминаний Хвоста с картой? — спросила она. — И с теми легендами, что нашла вчера я? — Да. — И? Привычка давать односложные ответы или не давать их вовсе являлась одной из неизменных и ужасно раздражающих особенностей ее спутника. Обычно в таких случаях Гермиона злилась, но не в этот раз. Настроение было терпимым, горы действовали умиротворяюще, а начинать день с ругани или словесной перепалки совершенно не хотелось. Да и сил на споры не имелось, отголоски мигрени засели в мышцах легкой усталостью. И потому она, прикусив язык, опустила подбородок на колени в молчаливом ожидании. Снейп же, явно нарочито медленно сложил в аккуратную стопку последние бумаги, убрал их в рюкзак и принялся варить кофе со скоростью рогатого слизня, не проронив при этом ни слова. Спустя минут пятнадцать, которые ощутились доброй парой часов, он пристроил на столешнице две тарелки с кружками, занял второй стул и, кривовато усмехнувшись, посмотрел на свою притихшую соседку. — Надо же, — флегматично протянул он и с явным наслаждением глотнул из своей чашки. Гермиона лишь вопросительно вскинула брови, повторяя его излюбленный жест. — Я бы поставил галлеонов десять, — великодушно продолжил Снейп, не прекращая при этом ухмыляться, довольно ехидно, кстати, — что вы не выдержите и завалите меня расспросами еще до того, как нагреется сковородка. — Вы встали не с той ноги? Или решили обменяться любезностями с утра пораньше по какой-то иной причине? — Гермиона вяло ковыряла вилкой яичный белок. Аппетита не было, голова немного гудела, желание вылить отличный и весьма горячий кофе кое-кому на макушку успело зародиться и теперь неуклонно росло. — Не хотите делиться своими соображениями, так и скажите. Посидим молча. — И это я встал не с той ноги? — хмыкнул он, отпил еще кофе, но не получив в ответ даже и тени улыбки, коротко вздохнул. — Это ведь просто шутка, мисс Грейнджер. Не напрягайтесь. Ха-ха-ха. Обхохочешься. Нашелся шутник. — Ну раз шутка, тогда можно и расслабиться, — проворчала она и, прекратив мучить ни в чем не повинную еду, откинулась на спинку стула, инстинктивно потирая каменную шею. — Извините. Я все еще несколько… впечатлительна. Снейп окинул ее уже не глумливым, а изучающим взглядом. — По-прежнему плохо себя чувствуете? — Нет, все нормально. Правда. Только виски слегка болят, но это не страшно, на второй день всегда так. Завтра буду как новенькая. Ну так что, расскажете, что надумали, или это покрытая мраком тайна? Сегодня лед ее самообладания был особенно тонок, что, в общем-то, понятно. Скоро он укрепится, уже укреплялся, но пока что Гермиона старалась с его подернутой паутинкой трещин поверхности уйти и отвлечься на нечто нейтральное. Снейп ее начинания поддержал. — Возможно, в том, что вы вычитали вчера, присутствует доля правды, — произнес он серьезно, выдержку ее более не испытывая. — Даже если легенды лишь легенды. Те пещеры, что я обнаружил в разуме Хвоста, расположены либо у берегов водоемов, либо на небольшом от них расстоянии. Кроме того, до части из них просто так не добраться, что тоже подходит к найденному вами описанию. Скалы, озера недостижимы для людей. Все три критерия исполнены. — Просто так не добраться… — Гермиона задумчиво постучала ногтями по подлокотнику, прежде чем нехотя взяться за остывающий завтрак. — Но как нам тогда к ним попасть? — Вариантов немного, — равнодушно пожал плечами Снейп. — Мы с вами не альпинисты, создавать портал я не рискну. Так что остаются аппарация и метла. Хотя я не уверен, что первое сработает. Она застыла, и довольно большой кусок яичницы плюхнулся с кончика вилки прямо в тарелку. Снейп в очередной раз усмехнулся. Сегодня утром он был в непривычно благостном расположении духа. Стоило бы радоваться, но Гермиону такие перемены его настроения почему-то настораживали. — Жевать с закрытым ртом вас, видимо, не научили, — констатировал он. — Вы взяли с собой метлу? — уточнила она, следом собираясь выведать то, что ее особенно волновало, а именно, не придется ли им лететь вместе, но вдруг, полученную информацию переварив, свела брови к переносице. — И почему вы считаете, что с аппарацией могут возникнуть проблемы? — Да, я взял с собой метлу. Две. Отвечая на следующий ваш вопрос — во-первых, если одна из этих пещер — именно то, что мы ищем, вокруг могут стоять барьеры или сигнальные чары. Мы должны распознать их, приближаясь постепенно, но наверняка попадемся в ловушку, аппарируя напрямую в зону действия заклинаний. Во-вторых, позавчера я переместиться не смог. — Осекшись, Снейп почесал бровь и закончил, как показалось, немного неохотно: — Вероятно, дело в чарах или проклятии озера, но я пытался не единожды. У меня не вышло. Те часы, что они провели в охваченном явно магического происхождения грозой лесу, Гермиона помнила смутно. Все было расплывчатым, размытым, окутанным вязкой мглой. Она понятия не имела, сколько времени занял обратный путь и шли ли они той же дорогой, что утром. Единственным, что так и не забылось, была крепкая, теплая ладонь, сжимавшая ее, маленькую и холодную. Удерживавшая от неизбежной капитуляции перед разбушевавшейся стихией. Не дававшая упасть. Защищавшая. — Вы пытались аппарировать? — повторила Гермиона. — Почему? Это ведь небезопасно. Ей вроде было ясно, почему. У нее ведь тоже имелась причина, по которой она, наказа ослушавшись, отправилась в пещеру, а не сбежала в Дорсет. Но одно дело догадываться, другое — знать наверняка. Гермиона замерла, ждала, Снейп же, не торопясь карты раскрывать, будто бы замялся и сделал большой глоток кофе, словно выигрывая таким образом короткую, но необходимую ему паузу. А затем шумно и как-то неожиданно устало выдохнул. — Потому что в какой-то момент я был уверен, что вы не дойдете, — признался он. — Вы едва стояли на ногах и… В общем, вас нужно было вытаскивать из этого чертова леса как можно быстрее. Он уткнулся в свою тарелку, излишне внимательно изучая ее предельно скучное содержимое, а Гермиона, не отрываясь, смотрела на него. Слыша, как эхом отдаются в голове еще недавно ощущавшиеся такими правильными слова. «Я вас брошу, если придется. Между вами и самым минимальным преимуществом в войне я, не раздумывая, всегда выберу второе». Кого он пытался убедить в тот вечер, сидя на полу у дивана, до боли сжимая ее подрагивающие от слез и холода плечи? Не самого ли себя? — Спасибо, — прошептала Гермиона. Снейп промолчал, а она, обдумывая услышанное, возвратилась к своей яичнице, хоть та и успела уже покрыться противной пленкой застывшего жира. Остаток завтрака прошел в полной, немного давящей тишине. Когда с едой было покончено, а грязная посуда, тихо позвякивая, отправилась в раковину, на столе вновь расположилась карта местных гор. Гермиона, скрипнув ножками стула по полу, подсела ближе и принялась внимательно осматривать разбросанные по плотной бумаге крупные точки, обозначавшие, судя по всему, найденные в воспоминаниях Хвоста скалы. — Мы здесь, — указал Снейп на единственную, расположенную посреди леса. Зеленую. Еще бы он выбрал другой цвет. Ее тихий смешок, естественно, не остался незамеченным, черные брови взмыли вверх в удивлении. — Ваша цветовая гамма такая… предсказуемая, — пояснила Гермиона, невольно выпрямив спину. Тоже собралась шутки шутить, Грейнджер? Смотри не нарвись. Снейп обвел взглядом черные, серые и одну-единственную изумрудную отметку, а затем неожиданно беззлобно ухмыльнулся. — Ну простите, — фыркнул он. — Желаете перекрасить в красный и золотой? Фух… Обошлось. — Как-нибудь в другой раз. — Подперев кулаком подбородок, Гермиона, расслабляясь, вновь облокотилась на столешницу. — Черные — это пещеры рядом с озерами, а серые немного в отдалении? — Да. Вы наблюдательны. — Спасибо. — От редкой, но оттого еще более ценной похвалы грудь и шею окатило жаром, и Гермиона, такой обличающей реакции собственного тела стыдясь, склонилась пониже, делая вид, что изучает цепочку горных хребтов. — Вы уже решили, в каком порядке их обходить? Начнем с самых близких или, наоборот, отдаленных? Хотя, возможно, одни мелькали в воспоминаниях Хвоста чаще других? — Я пока не определился. Какие у вас мысли на этот счет? Она вытаращилась на Снейпа снизу вверх во все глаза, убежденная, что ослышалась. — У меня? — ошалело переспросила Гермиона. — Вы оглохли? — не менее озадаченно уточнил он. — Нет, простите… — Она тряхнула головой, оцепенение прогоняя. — Просто не ожидала. Раньше мое мнение вас не интересовало. Да, привычка действовать точно по указке, не позволять себе ни шагу влево или вправо, и за оплошности себя же ругать не успела толком в ней укорениться, хотя пора было бы, а вот рот без надобности не открывать Гермиона более-менее научилась. Тут, конечно, тоже случались промахи, но обычно оправданные. И потому сейчас, уверенная, что Снейп давно все обдумал и решил, она даже не помышляла озвучить свои соображения. Кому они, кроме нее, сдались? Снейп откинулся назад, устало потирая опущенные веки подушечками пальцев, Гермиона закусила губу. На минуту или две стало тихо. — Мисс Грейнджер, — оторвав ладонь от лица, вдруг выплюнул он раздраженно. — Я стараюсь. Однако если вы продолжите вести себя так, будто компанию вам составляет Кровавый Барон, то ничего у нас не выйдет. — Извините… Извините и, Мерлина ради, не злитесь… — Гермиона посмотрела на него виновато. — Но поставьте себя на мое место. Семь лет я существовала для вас исключительно как цель для очередной ядовитой, зачастую жестокой шпильки, в остальное же время вы меня не замечали… Вы попросили прощения, и я действительно не держу на вас зла. Честно. Прошлое осталось в прошлом, мы с вами живем в настоящем, но мне тоже нужно время, чтобы под вас… подстроиться. Иногда я все еще боюсь, что однажды, вместо ответа на мой вроде бы безобидный вопрос, вы выкинете меня в окно или запихнете головой в камин. Или и правда в лесу оставите. Что я там одна буду делать? Без вашего кофе и своих книг? Она улыбнулась. Боязливо, но мягко. — Первого вам бояться не стоит, — пробурчал он. — Падать придется недалеко. Резкие нотки из его голоса исчезли, однако на угловатом лице еще читалось напряжение, и Гермиона легонько толкнула Снейпа плечом. — Вы снова шутите. Никак не могу привыкнуть, что умеете. Качнув головой, он отстранился, потянулся за кружкой, но Гермиона почувствовала, как изнутри кольнуло какое-то неприятное, тяжелое предположение, что сделал он это, вероятно, не кофеина ради, а лишь бы ее не касаться. Разом стало как-то неловко, даже стыдно за свою совершенно неуместную фамильярность, и она, приподняв стул, отодвинулась в сторону. На расстояние достаточное, чтобы не задевать друг друга, в том числе и случайно. — Ну так что, мисс Грейнджер? — позвал ее Снейп. — Есть идеи? Радуясь шансу отвлечься от того, о чем думать зареклась, Гермиона опустила глаза к карте. Если какие-то пещеры или озера и мелькали в разуме Хвоста чаще других, это вовсе не означало, что они важнее для их поисков. Его воспоминания могли быть сформированы и на основании чего-то личного, с крестражами не связанного. Более того, он наверняка даже не догадывался ни об истинной цели, что Темный Лорд преследовал в Албании, ни о его расколотой на части душе. Для подобных умозаключений Петтигрю был попросту слишком глуп, Волдеморт же был слишком мнителен, чтобы слуге-предателю довериться. Так что расставлять приоритеты, исходя исключительно из его предпочтений, воспринималось не самым удачным подходом. Но какие еще у них имелись варианты? Молчание затягивалось, Снейп невозмутимо ждал, но Гермиона решила терпение его не испытывать и поразмышлять вслух, как часто делала наедине с собой. Сказанное нередко воспринималось совершенно иначе, чем бесплотное, беззвучное нечто, спутанным ворохом вертящееся между висков, да и оформленные в слова мысли иногда начинали вдруг играть совсем другими красками. А при условии, что Снейпа действительно интересовало ее мнение, они, возможно, смогут сообразить, как быть дальше, вместе. В конце концов, две головы всегда лучше, чем одна. — Я тоже не уверена. Полагаться на воспоминания Хвоста безоглядно, кажется мне… — Она запнулась, смакуя на языке рвущийся с губ грубоватый, зато более чем однозначный эпитет. Вкус ей не понравился, боязнь нарваться никуда не делась, и потому выразилась Гермиона не столь конкретно и ясно, зато безопасно: — Ненадежным. Сведения из его разума могут, конечно, помочь, но он ведь… — Идиот. То, как Снейп данный вердикт выплюнул, заставило ее громко прыснуть и одновременно расслабиться, что не могло не радовать. В конце концов, думать, постоянно одергивая себя в страхе перегнуть палку, было абсолютно безуспешной тратой времени. Чересчур много сил уходило на старания не ляпнуть лишнего или опрометчивого. — Коротко и ясно. Спасибо, а то я так и ходила бы вокруг да около… — Ощущая себя чуть более уверенно, она подалась вперед и провела подушечками пальцев по краю плотной бумаги. — Я считаю, нам стоит абстрагироваться от того, что известно благодаря Петтигрю с Малфоями, и думать так, как думал бы Темный Лорд. Ну… попытаться. Будто мы с вами ищем источник вечной жизни да охотимся за Орас, или кем бы то ни было, обитающим в недостижимых для людей пещерах у озер. Преследуя эту цель, мне представляется логичным начать со скал, до которых так просто не добраться. Находящихся прямо у водоемов, а не в отдалении. Когда проверим их, примемся за те, что более доступны. Несколько сотен лет назад, когда сочинялись легенды, они наверняка были так же недосягаемы для обычного человека, да и необходимого для подобных путешествий снаряжения попросту не существовало. А напоследок оставим расположенные вдалеке от воды. Гермиона немного боязливо покосилась на своего спутника, ожидая получить очередную ехидную насмешку или укол спицей между ребер. Но нет. Ничего подобного. — Да, — просто кивнул он. — Так и сделаем. — Правда? — Нет, — закатил глаза Снейп, взмахом палочки отправляя пустые чашки в раковину. — Я пошутил. Момент ведь такой подходящий. Освободив стол, он снова склонился над схемой Альп. Гермиона последовала его примеру и принялась выискивать черные точки. Увидев две, расположенные довольно близко друг к другу, она ткнула в них пальцем. — Как насчет этих? Успеем обе за один день. — Пожалуй, да. Начнем с них. — Сверившись с часами, Снейп сложил карту. — Только подождем, пока туман рассеется. Нам необходима хорошая видимость. Отдохните пока. — Попробуем аппарировать? — с надеждой поинтересовалась Гермиона, уже догадываясь, что ответ ей не понравится. — Нет. Слишком рискованно. Пройдем так далеко, как сможем, а остаток дороги пролетим под дезиллюминационными. Твою мать. Судя по недоуменному взгляду, которым одарил ее Снейп, ругнулась она вслух. — Ненавижу летать, — нехотя буркнула Гермиона, решив, что о своих скудных навыках лучше предупредить заранее. На берегу, так сказать. Желательно, прежде чем навернется с метлы. — У меня ужасно получается. Чертовы деревяшки слишком скользкие. Она насупилась, готовая к заслуженным нотациям, но услышав приятно-низкий смех, растерянно вздернула голову да так и застыла с приоткрытым от удивления ртом. Не мигая проследив за тем, как Снейп скользнул ладонью по лицу, стирая с него непрошеное веселье, Гермиона подумала, что не сможет забыть этот звук до скончания веков. — И ваши дружки вас не научили? — довольно ехидно поинтересовался он, поразительно быстро нацепив обратно свою излюбленную маску скучающего безразличия. — Они же оба с метлами не расставались. Особенно Поттер. Понимая, что по-прежнему таращится на него во все глаза, она для начала захлопнула рот, после чего, как-то совершенно глупо хихикнув, пожала плечами. — Гарри с Роном пытались. Честно. Но по итогу сдались, признав, что я безнадежный случай. — Вы сможете продержаться в воздухе минут двадцать-тридцать? Или мне придется потом вылавливать вас в одном из озер? Представив, как Снейп за шкирку вытаскивает ее, промокшую до нитки, из бирюзовых глубин, Гермиона откинулась назад и расхохоталась от всей души. — Мерлин… это ведь даже не смешно… Н-на курсах полетов я всегда чувствовала себя так, б-будто у меня обе руки и обе ноги левые… злилась… — Хрипло прокашлявшись, она постучала кулаком по солнечному сплетению, как вдруг, вспомнив их вчерашний разговор на крыльце, хитровато сощурилась. — Вы последовали моему совету. И как вам? Понравилось смеяться? — Терпимо, — изрек он скупо. Ответ был настолько подходящим Снейпу и одновременно абсолютно не подходящим вопросу, что Гермиона засмеялась вновь и успокоилась, лишь когда мышцы живота заныли, моля о пощаде. — Все, пожалуйста, я больше не могу… — Задрав подол футболки, она вытерла мокрое от слез лицо, не заметив, как Снейп вздрогнул, отворачиваясь. — Полчаса я, наверное, продержусь, но криво и медленно. И если услышите в отдалении всплеск, можете быть уверены, что это я. — Ладно, — подытожил он, уже вновь идеально собранный. — Полетим на одной. Заплыв в ледяном озере в мои планы на сегодня не входит. — Спасибо, — шумно выдохнула Гермиона, сквозившего в голосе облегчения не скрывая. — Вы хорошо летаете? — Нормально. Хотя процессом не наслаждаюсь. И она снова улыбнулась ему, ощутив, как впервые за долгие месяцы связанные с Роном воспоминания из прошлой жизни отзываются в груди не острой, щемящей болью, а чем-то более мягким, теплым. Родным.***
В горах рассвело, но белая утренняя мгла по-прежнему заливала лес парным молоком, и Гермиона со Снейпом, договорившись обождать, разбрелись по разным углам. Он остался за столом с одной из своих книг, она решила перечитать бегло изученные накануне легенды чуть более вдумчиво и, скрестив по-турецки ноги, расположилась на полу у камина. В путь они отправились, лишь когда завеса тумана за окнами растворилась наконец в холодном апрельском воздухе. Проведенные в Албании да на маяке дни научили обоих понимать друг друга без слов, так что шли в полной тишине, что было разумно, но рядом, что Гермиону радовало. Снейп, как всегда, сканируя чарами каждый куст. Она — внимательно смотря по сторонам и, особенно тщательно, под ноги. Не только себе, но и ему. Дорога до первого скалистого пятна, которое без должной подготовки и снаряжения было не преодолеть, заняла почти три часа. Остановившись в сторонке и наблюдая за тем, как ее спутник выуживает из рюкзака видавшую виды метлу, Гермиона запоздало, но закономерно задалась вопросом, а удастся ли им удержать дистанцию, плотно прижимаясь друг к другу на одном скользком древке. Судя по тому, насколько озадаченным выглядел Снейп, данная мысль посетила их одновременно. — Я никогда не летал в паре, — прочистив горло, признался он. — Пожалуй, вам стоит сесть сзади, иначе вы будете мешаться. Удержитесь? Удержишься, Грейнджер? — ехидно поинтересовался внутренний голос, в ее успех явно не веря. Да и сама она не верила. В действительности она предпочла бы, чтобы ее примотали к черенку бечевкой. И покрепче. Но вслух сказала другое: — Думаю, справлюсь. Спасибо. Стоило ей устроиться, и легкое прикосновение магии стерло их силуэты с тенями. Предгорье вновь было безлюдно. Заведомо пугаясь, Гермиона так вжалась в обтянутую зеленой курткой спину, что почувствовала вибрацию низкого голоса прежде, чем услышала заданный им вопрос. — Готовы? — спросил Снейп. — Да. В тот же миг метла дернулась вверх, а плотная, надежная лесная земля исчезла из-под ног. Понимая, что они уже в воздухе и, скорее всего, довольно высоко, Гермиона инстинктивно обвила Снейпа руками, получив в ответ придушенный хрип. — Мисс Грейнджер, — просипел он, — если вы меня раздавите, то мы никуда не долетим. — Ой, простите… Нехотя ослабив хватку, она, ища иной способ скомпенсировать полное отсутствие контроля над происходящим, плотно зажмурилась да принялась вспоминать албанские легенды, что их сюда привели. Помогало посредственно. Вернее, не помогало вовсе. Наивная, вплоть до сегодняшнего дня Гермиона считала, что высоты не боится. Да, она неизменно отдавала предпочтение наземным видам транспорта, но искренне полагала, что дело исключительно в удобстве. Этот полет вынудил ее собственные убеждения несколько переосмыслить. Одно дело в ясную, безветренную погоду болтаться в паре футов над школьной лужайкой под неустанным надзором мадам Хуч, и совсем другое — нестись молнией здесь, среди непроходимых, острых скал, скрывшись ото всех и вся за Дезилюминационными чарами. Смотри не свались, Грейнджер. Как Снейп тебя искать будет, невидимую-то? Она задержала дыхание и вновь стиснула своего спутника крепко-крепко. Его их полет, похоже, напрягал не меньше, потому как мышцы под ее ладонями сделались каменно-твердыми. Она определенно обнимала статую, а не живого человека. План, казалось, был прост, как сикль. Сидеть приклеенной, пока подошвы ботинок не коснутся твердой почвы, и век не поднимать. Считать овец, перечислять двенадцать способов применения драконьей крови, наизусть бормотать себе под нос предания об Орас. Главное, по сторонам не смотреть. Но спустя минут десять собственная фантазия успела нарисовать картины куда страшнее самой жуткой реальности, и Гермиона, закусив изнутри щеку, медленно разлепила глаза. И больше их не закрывала. Албанские Альпы с высоты птичьего полета были другими, чем там, далеко внизу, когда представали взгляду обычного человека. По-прежнему бескрайние, покрытые редкими, полупрозрачными зелеными островками, но не зубастые, неприступные, а будто бы открытые. Опасные, но ни капли не враждебные. Серые, местами цвета асфальта, со своими маленькими секретами — глубокими впадинами, куда солнечный свет добирался редко или не добирался вообще. Там, в тени, таились ослепительно-белые кляксы снега. Шумно выдохнув, Гермиона вывернула шею, прижалась к твердой спине щекой и принялась завороженно, жадно разглядывать показавшуюся ей под совершенно иным углом природу. Снейп ее немного неуклюжие шевеления, естественно, уловил. — Все в порядке? — спросил он. — Да, просто… просто здесь так невероятно красиво. Чудо какое-то. Он промолчал. А она смотрела, смотрела и смотрела. Даже расслабилась, успокоилась и душить Снейпа прекратила. Кажется, в этот самый миг, впервые за неполные семь лет дружбы, Гермиона поняла, что именно Гарри нашел в полетах. Да, метла никогда не станет ее любимым способом перемещения, но, возможно, некоторые вещи заслуживают и третьего шанса. Эти размышления прервал легкий крен древка да голубой проблеск вдалеке. Очнувшись от транса, в который погрузили ее горы, она ойкнула и сцепила руки посильнее. До ушей донеслось едва различимое кряхтение. Мерлин, Грейнджер… Приземлились они плавно, вблизи подернутой мелкой рябью водной глади. Предусмотрительно отойдя от нее на безопасное расстояние, Гермиона похлопала себя по затекшим ногам и принялась терпеливо дожидаться дальнейших указаний. В отличие от найденного позавчера, это идеально круглое озерцо было совсем маленьким, но удивительно глубоким — бледная бирюза обрамляла его по краю лишь тонкой, фута в три полоской, которая стремительно сменялась насыщенной, немного мутноватой зеленью. Само же окруженное скалами со всех сторон ущелье выглядело голым и каким-то одиноким, покинутым. Разбросанные по каменистому берегу тоненькие, как камыш, деревца наготу эту подчеркивали. Зато вход в одну из пещер, шанса укрыться не имея, приглашающе зиял по другую сторону воды узкой, но высокой расщелиной. Повертев головой, Гермиона так и не смогла найти вторую, которая, судя по карте, должна была находиться совсем рядом. Пока она настороженно осматривалась, Снейп, потирая пострадавшие от ее хватки ребра, снял с обоих Дезиллюминационные и отправил метлу в рюкзак. — Я не обнаружил следов чьего-либо присутствия, так что можно пока не прятаться, — подойдя вплотную, прошептал он. — Хорошо, — согласилась Гермиона не без облегчения. Ей было важно его видеть, да и разговоры с пустотой ощущались странновато. — Вы отправитесь внутрь? Мне ждать вас здесь? Он ненадолго задумался, а затем коротко качнул головой, наверняка помня, чем закончилась предыдущая их вылазка, либо по иной причине решив глаз со своей неугомонной спутницы не спускать. — Нет. Идем вместе, но держитесь в трех шагах позади и в пещеру пока не суйтесь. Я проверю ее, если будет что-то важное, позову. Если нет, двигаемся к следующей. Правила те же, что позавчера. Засекаете час, по его истечении бежите. Рюкзак я оставлю вам. В нем все необходимое. — У меня идея, — не подумав, выпалила Гермиона. — Можно? И вдруг собственной смелости испугалась. Ей вспомнилась прошлая жизнь, не самая приятная ее часть. Она будто снова сделалась той надоедливой школьницей, которая, подпрыгивая на стуле, тянет руку на уроке, хотя мрачный и недовольный профессор, скучающе рассматривая класс, упорно ее не замечает. Захотелось потупиться, извиниться и попятиться. Но зачем? «Я стараюсь. Однако если вы продолжите вести себя так, будто компанию вам составляет Кровавый Барон, то ничего у нас не выйдет». — Можно, — подтвердил свои утренние слова делом Снейп. — У вас с собой наш галлеон? — робко уточнила она, прежде чем начать. — Да. — Мне не нравится идея бросать вас вот так, не зная, что с вами… — пользуясь предоставленным шансом, а заодно и страхи свои глуша, затараторила Гермиона. — Здесь ведь тоже может быть аномалия или другие, незамеченные вами чары. Пожалуйста, держите галлеон при себе. Когда снаружи минует час, я вам напишу. Не получив обратных вестей в течение десяти минут, уйду. Обещаю. Главное, сперва опробовать монеты, а то мало ли какое влияние местная магия оказывает на мою. Вы идите и, когда окажетесь достаточно глубоко, отправьте мне сообщение. Я вам отвечу, вы подтвердите, что все получили. Так мы не потеряем друг друга по вине глупого случая. Снейп слушал внимательно, не перебивая, но почему-то казалось, что одновременно и скучающе. Будто не понимал, зачем им подобные, явно лишние, совершенно бессмысленные телодвижения. — Я собираюсь придерживаться своего обещания и буду очень стараться делать все как надо. Честно, — неуверенно переступив с ноги на ногу, добавила она. — Но мы ведь с вами работаем вместе, что подразумевает определенную заботу друг о друге. Вы не единожды заботились обо мне, позвольте же… Проверка галлеонов займет пару секунд, профессор. Пожалуйста. Дыша почему-то тяжело, будто только что пробежала марафон, Гермиона нерешительно смотрела на Снейпа снизу вверх, не имея ни малейшего представления, чего ожидать. Ей задумка с монетами казалась весьма удачной. Так они смогут избежать того, что едва не произошло позавчера, а вдобавок получат шанс предупредить, встретив в недрах пещер или, наоборот, за их пределами, нечто опасное. Но это были ее соображения, что же думал по этому поводу Снейп, догадаться было сложно. На его лице, как, впрочем, и всегда, не отражалось ровным счетом ничего, и ее совершенно не удивило бы, упрись он без причины. Он ведь мог. Но попытаться все равно стоило. Пока она без помощи кофейной гущи гадала, каким будет его решение, Снейп сверился с часами, глянул на солнце в небе и кивнул. — Хорошо. Гермиона улыбнулась до неприличия широко. Его редкая похвала неизменно была приятна, но ощущение, что они действительно союзники, что она не обуза, что она может помочь, было чем-то невероятным, исключительным. Оно буквально окрыляло. Казалось, еще чуть-чуть, и получится взлететь без метлы. — Что вас так развеселило? — сощурился Снейп. — Ничего, — глуповато хихикнула Гермиона. Видит Мерлин, она правда старалась удержать этот нелепый счастливый звук в себе, но шансов у нее не было. Слишком уж распирал он изнутри. — Просто вы сегодня неожиданно сговорчивый. Признайтесь, решили сбросить меня с древка на обратной дороге и в данный момент предусмотрительно усыпляете бдительность? — Жаль, — фыркнул Снейп. — Я так надеялся, что вы не догадаетесь, теперь же придется готовить новый план избавления от вашего назойливого общества. — Он развернулся к ней спиной и, мгновенно посерьезнев, бросил через плечо: — Довольно, мисс Грейнджер, соберитесь. Мы сюда не развлекаться прилетели. — Да, конечно. — Она грубовато похлопала себя по щекам, прогоняя неуместную смешинку. — Простите. Снейп бесшумно двинулся вперед, а она, отсчитав обещанных три шага, отправилась следом, но у входа в пещеру послушно замерла. Наблюдать за тем, как скрывается в темноте зеленая куртка, было жутко тревожно, однако на этот раз обошлось без приключений. Сердце едва успело начать отбивать по ребрам чечетку, как плотный, влажный мрак развеялся под светом чар. Гермиона с облегчением выдохнула. Желудок по-прежнему сжимался в бессильном страхе, намереваясь в случае чего крутануть-таки сальто, на языке осела кислотная горечь, в ушах гудело, но хуже не становилось — происходящее внутри было как на ладони. Являлись ли сегодняшние скалы тем, что они искали, или нет, но, в отличие от грота, исследованного позавчера, это место свое содержимое не утаивало. Держа палочку наготове, Гермиона достала из кармана джинсов галлеон и крепко его сжала. Надеясь, что с минуты на минуту золото обожжет кожу приятным теплом. Что оно и сделало. Вскоре выяснилось, что необходимости в обмене сообщениями, как, впрочем, и в иных мерах предосторожности, не было. Снейп вернулся спустя менее чем полчаса, сообщив, что пещеры совершенно пусты. Помимо слабых, застарелых, видимо, оставшихся здесь со времен пребывания Волдеморта следов магии ничем занимательным они похвастаться не могли. Ни следа Орас или иных мифических существ, ни тем более крестражей. Как не нашлось их и в других скалах, располагавшихся у того же озера, но чуть выше. Прежде чем отправляться дальше, путники перекусили, греясь в полуденном солнце, а потом, разложив усеянную разноцветными точками карту на одном из плоских приозерных камней, выбрали два близлежащих ущелья. Те тоже оказались пустышкой. К хижине возвращались в ранних сумерках, и Гермиона впервые увидела горы в красно-оранжевых лучах заката. Как и утром, прижимаясь к Снейпу, обнимая его крепко, но теперь не излишне, дыша с ним в унисон, она не мигая следила за бликами, что играли в идеально ровной, словно зеркало, зеленоватой глади озер. И в очередной раз ей в голову пришла немного грустная мысль. Как все-таки жаль, что они оказались здесь при подобных обстоятельствах.***
Дни протекали до тошноты одинаково. Гермиона поднималась с рассветом, Снейп будто бы и не спал вовсе. Когда она, зевая да потирая глаза, выбиралась из-за скрывавшей кровать занавески, он уже вовсю корпел за обеденным столом, обложившись фолиантами, свитками и исписанными от края до края пергаментами. Сидел, сгорбившись над очередной книгой или уткнувшись носом в бумаги под светом пламени оплавившейся до куцего воскового огарка свечи. Она выходила на крыльцо встречать солнце, он зажигал на плитке огонь и убирал беспорядок. Они завтракали, обсуждая планы на день. Отправлялись к следующим пещерам. Но новых хлебных крошек не находили. Повсюду была растянута ажурная паутина магии. Темная, старая, иссохшая до пыли, но по-прежнему источающая неприкрытую, ядовитую угрозу. Что, в общем-то, было совершенно неудивительно, учитывая, кто именно облюбовал местные горы пару десятилетий назад. Но искомого в них не было. В них не было ничего. Снейп, казалось, относился к растущему количеству красных точек, которыми отмечались на карте такие вот неудачи, совершенно спокойно. Как костлявый, измотанный, но сытый удав. Гермиона же воспринимала каждую из них болезненно, с противным, давящим ощущением под солнечным сплетением. Раз за разом перекрашивая черную или серую отметку в алый, она еле гасила желание разорвать чертову карту на мелкие кусочки и сжечь дотла. Ранее любимый цвет означал теперь только одно. Поражение. И чем больше времени проходило, чем ярче пылала рубиновыми брызгами разрисованная коричнево-зелеными оттенками гор и лесов плотная бумага, тем глубже погружалась она с головой в тягостное, беспросветное уныние, сменявшееся иногда каким-то озлобленным разочарованием. Да, проигрывать Гермиона не умела. Вечера оба проводили за книгами. Снейп, как и обещал, доверил ей несколько из тех, что прихватил с собой, и она, облюбовав уголок у камина, усаживалась на пол, спиной к неровной, зато теплой каменной кладке. Читала запоем, проглатывая страницы со скоростью, удивлявшей даже ее спутника. Бегая взглядом по строчкам, подобно заправскому спринтеру, записывала все, что могло хоть как-то пригодиться, в свой самый обычный магловский блокнот на металлической пружинке. Но и друзья-буквы помогали плохо. Стоило лишь оторваться от их аккуратных черных рядов на плотном, желтоватом пергаменте, как настроение тут же падало вниз, словно брошенный с Астрономической башни камень. А иногда и вовсе скатывалось прямиком в темные, сырые подземелья с равномерным перестуком. Некогда ни капли не суеверная, сейчас, скрючившись над очередным фолиантом, Гермиона ловила себя на мысли, что в их со Снейпом провале начинает винить невезение. Возможно, даже судьбу. Они ведь делали все, от них зависящее. Старались, работали, выкладывались по полной. Так почему тогда ею овладевало чувство, будто все и вся вокруг, подло сговорившись, устроило настоящий бойкот, лишь бы не дать найти искомое? Не подпуская к такой важной, заветной цели. Вставляя палки в колеса. Мешая. Или, наоборот, оберегая? Кто бы знал… Но было в этих однообразных буднях и хорошее. Как ни странно, но когда первые переменчивые и какие-то по-своему турбулентные дни остались позади, в хижине поселился мир. Вполне крепкий и на этот раз, похоже, настоящий. Двое, что еще зимой друг друга на дух не переносили, действительно смогли ужиться вместе, и к началу второй недели в Албании Гермиона, греясь у камина с неизвестно какой по счету книгой, да время от времени украдкой поглядывая на своего соседа, отчетливо поняла, что перспектива задержаться в заброшенном домишке посреди леса совершенно ее не пугает. Если за месяцы, проведенные вдвоем с Гарри, захватившая палатку в немой плен тишина зачастую казалась какой-то искусственной, напряженной и до того неуютной, что хотелось сделать что угодно, лишь бы ее разрушить, то со Снейпом такого желания не возникало. Молчать рядом с ним было на удивление приятно. Да и не молчать тоже. Они обсуждали прочитанное, сверяя заметки, показывали друг другу любопытные отрывки и помечали те или иные места на карте. А потом, захлопнув блокноты и свернув пергаменты, перебрасывались парой дежурных фраз. Конечно же, только парой. И только по делу. Но с каждым днем по своим закуткам расходились все позже и позже. Наряду с книгами неотъемлемой частью их оторванной от внешнего мира жизни стали уроки окклюменции. Так мешавшее, раздражавшее обоих ранее напряжение спало до едва ощутимой неловкости, и получаться у Гермионы стало гораздо лучше. Впрочем, без сложностей все-таки не обошлось. По экспертному мнению Снейпа разум ее напоминал свалку тухлой морковной ботвы за хижиной Хагрида, для занятий же с ментальными науками был необходим идеальный порядок, и потому начали они не с тренировок, а с генеральной уборки. У них ушло два полных вечера, чтобы более-менее разгрести этот кавардак, и еще три, чтобы расставить все на свои места. Ведь выстраивать щиты необходимо не только на чистом поле, но и на прочном фундаменте. Копание в отчасти болезненных воспоминаниях выматывало донельзя, и каждую ночь Гермиона спала как убитая. Не видя снов. Сегодня, в один из таких ничем не примечательных дней, она выклянчила у ставшего поразительно сговорчивым Снейпа карту, а по возвращении с очередной безуспешной вылазки в горы аккуратно разложила ту на полу у камина и, медленно листая свой исчерканный вдоль и поперек блокнот, задумчиво оглядывала неровные коричневые пятна, которыми были обозначены Албанские Альпы. Количество серых точек неумолимо сокращалось, их насчитывалось уже меньше дюжины, черных не осталось вовсе, и почти физически ощутимое чувство неудовлетворенности затягивало в омут беспросветного уныния. А с унынием Гермиона привыкла бороться одним простым, но действенным способом. Работой. Вновь пробежавшись глазами по давно изученным до мелочей скалистым хребтам, она шумно вздохнула, чуть вывернула руку и опустила взгляд к запястью. Почти одиннадцать. Расставляя новые пометки и сверяя их с записями в блокноте, она провела у огня порядком больше двух часов. Хижина разогрелась, от колючей вязки свитера чесалась шея. Оттянув воротник, Гермиона попыталась было вновь сосредоточиться, но зуд нарастал, и она, распустив хвост, сбросила джемпер через голову. Тут-то о себе напомнила поясница, которая долгому сидению в позе закорючки рада не была. Выгнув спину, Гермиона потянулась с довольным стоном. Наверное, пора было отправляться в постель, но сон не шел, да и закончить с картой хотелось. И потому, поколебавшись совсем недолго, она скрутила кофту в небольшой валик, подсунула ее под грудь и легла на живот. Удобно, очень даже, вот только волосы в глаза полезли. Тихо ругнувшись, Гермиона снова села, наспех скрутила растрепанные кудряшки в кривоватый пучок и закрепила его одним из карандашей, подумав, что со стороны наверняка смахивает на безумную чертежницу. Покосилась на Снейпа, побаиваясь его в данный момент вполне заслуженных издевок, но он, склонившись над столом, что-то увлеченно строчил на полях своей книги и внимания на нее не обращал. Отлично. Разгладив ладонями покрывало, которое подкладывала всегда, устраиваясь на шершавом дощатом полу, Гермиона улеглась обратно и, придвинув к себе карту, уткнулась в нее носом, покачивая согнутыми в коленях ногами. Вот уже некоторое время она выискивала и записывала все, что могло хоть отдаленно походить на упомянутое в албанских преданиях проклятое место. Будь то скалы, ущелья, озера, пещеры или даже реки с ручьями. Снейп в ответ на ее неуемный, заметно отдающий отчаянием энтузиазм лишь хмыкал, но, спасибо ему за эту любезность, молчал. А сегодня ее маленькое исследование наконец завершилось, и Гермиона, отрешенно постукивая кончиком карандаша по губам, скептически рассматривала цепочку сделанных только что пометок, чьи редкие звенья украшали Альпы на самой границе с лесами. Ни одно из них не подходило к трактовке, найденной в сборнике мифов и легенд. Слишком близко к людям. Слишком далеко от озер. Слишком легкодоступно. Умом она это понимала. Но растущая как на дрожжах россыпь красных точек не давала ей покоя. Она словно бросала вызов, вынуждая действовать. Кидала ей в ноги перчатку, вызывая на дуэль. Гермиона эту перчатку подняла. Только что делать с ней пока не определилась. Еще раз сверив наброски в блокноте со свежими крестиками на карте, она, разминая слегка затекшую поясницу, вынырнула из невеселых, заполненных разноцветными кружками мыслей и внезапно ощутила на себе чужой взгляд. Он, подобно невесомой ласке то ли перышка, то ли горячего воздуха, мимолетно касался пушистых, подсвеченных пламенем волос, следовал за каждой закрученной в пучок кудряшкой. А потом, будто собравшись с духом, спустился по одной из них, что из плена на макушке выбилась. Тонкой змейкой она извивалась между острых лопаток, убегала к самому краю белой майки, и тонкий кончик несуществующего пера составил ей компанию. Он ступал все ниже и ниже, невесомо пересчитывая позвонки, прежде чем вновь подняться к обрамленной завитками локонов шее и скользнуть напоследок по оголенной коже, вызывая мягкую волну мурашек. Поведя плечами, Гермиона вздернула голову, абсолютно уверенная, что встретится с направленными на нее черными глазами. Но нет. Снейп был по-прежнему полностью поглощен лежавшей перед ним книгой. Более того, он сгорбился над ее страницами столь низко, что почти задевал печатные строчки носом. Внутренний голос снисходительно хмыкнул. Размечталась, дурочка. Гермиона, впрочем, помечтать иногда любила и потому принялась открыто наблюдать за соседом по хижине. Он, ее взгляд, разумеется, почуяв, от своего очевидно увлекательного чтения оторвался. Пару секунд они молча смотрели друг на друга, а затем она, несмело улыбнувшись, снова занялась картой. Но сконцентрироваться уже не получалось, да и перышко возвратилось. Добравшись до кончика выбившейся из пучка кудряшки, оно направилось ниже, превращая мурашки вдоль позвоночника в настоящий озноб, такой странный на фоне тепла пылающего совсем рядом камина. Смесь эта была невыносима, и Гермиона, резко вскинув подбородок, убедилась, что все-таки не ошиблась — Снейп действительно внимательно ее разглядывал. Щеки с грудью залило предательским румянцем, и она тут же потупилась, прикусив огрызок карандаша, но вскоре, не удержавшись, исподлобья покосилась на нарушителя своего спокойствия. Он глаз не отвел. — Что-то не так? — шепотом спросила Гермиона. В ответ Снейп резко, словно очнувшись от колдовского морока, качнул головой и уставился в свою книгу. Полностью потерявшись в правилах этой странной игры в гляделки, она таращилась на него несколько секунд, но он, казалось, совершенно потерял к ней интерес. А возможно, и не было никакого интереса. Возможно, он просто размышлял и глядел не на нее вовсе, а на огонь. Или просто в никуда. Возможно, она нафантазировала себе то, чего наяву не существовало. Почему-то от данного вывода расстроившись, Гермиона тоже обратилась к своим заметкам, успев, впрочем, напрочь позабыть, чем вообще тут занималась. Тут-то чувство бархатного прикосновения к обнаженным плечам возникло вновь. — Вы смотрите, — выпалила она, не подумав, моментально о поспешности пожалела и, прикусив язык, крепко зажмурилась, ожидая любого, самого жесткого ответа. Между висков уже било чугунным колоколом брошенное Снейпом первым вечером в хижине. Некрасивая, невзрачная, непривлекательная. Сколько еще емких эпитетов таилось в его едком, хуже желчи, словарном запасе? Но комната так и оставалась погруженной в тишину, и Гермиона, разлепив веки, робко поинтересовалась: — У меня что-то в волосах? — Карандаш. Ни тени ухмылки, язвительности или чего-либо пахнущего порохом да являющегося обычными предшественниками взрыва. От сердца чуточку отлегло. Кажется, обошлось. — Да вы что? — Сев на полу, она подобрала ноги и нащупала выбившуюся прядь, пытаясь запихнуть ее обратно в пучок. Ничего не вышло, та снова опустилась между лопаток, щекоча донельзя восприимчивую кожу. — Неудивительно. В этом вороньем гнезде и не то еще можно найти. — У вас красивые волосы, — произнес Снейп тихо. Гермиона так и застыла с поднятыми руками. Даже рот приоткрыла. Судя по тому, как уставился на нее Снейп, его сказанное ошарашило не меньше. — В смысле кудрявые… как… — Запнувшись, он вновь склонился к пергаментам. — Кудри. Он пожирал взглядом раскрытую перед ним книгу, а Гермиона его. Она не видела себя со стороны, но отражение, что встречало ее по утрам в мутном зеркале на боку платяного шкафа, лгать не могло. Бледная, болезненно худая, с извечными подглазинами и соломенным гнездом на голове. В обычной белой майке да клетчатых фланелевых штанах. Надо было очень постараться, чтобы найти в ней хоть что-то красивое. Молчание, да то, что за ним скрывалось, давило сильнее толщи воды на дне океана, и Гермиона, похлопав себя по щекам, попыталась странное оцепенение согнать. — Спасибо, — пролепетала она. — Мне… приятно. Очень. Кровь хлынула к лицу, хотя, казалось бы, куда еще. Оно и без того уже было красным, как закатное небо. Снейп головы не поднял, но почему-то чудилось, будто он прекрасно все видит. И прежде чем поняла, что вообще делает и зачем, Гермиона вытащила из пучка карандаш, выпуская буйные кудри на волю. Они свободно рассыпались по плечам, кадык над воротом черной футболки дернулся. Щиты, говорите? Не избалованная комплиментами, Гермиона задержала дыхание. Вроде бы ничего не произошло, в ее жизни бывали моменты и поинтимнее. Но по какой-то неясной причине именно этот ощущался особенным. От него становилось приятно горячо, а в животе закручивалось и оседало тяжестью нечто незнакомое. Жаль только, разобрать мысли Снейпа не удавалось. Подобравшись и нахохлившись, как сыч, он уткнулся в фолиант. Молча. Но она смотрела на него довольно долго, чтобы заметить, что страницу он так и не перелистнул. Время замерло, стрелки, казалось, прилипли к циферблату, воздух загустел, застыл киселем. Все как в любимых ее бабушкой дамских романах, только пылких взглядов да страстных речей недоставало. Но тут, иллюзию разрушая, в камине громко треснуло, разваливаясь на части, полено. Часы затикали, мир вздохнул, планета продолжила свой путь вокруг солнца. Тряхнув головой, Гермиона слепо уставилась на разбросанные вокруг карты заметки, словно видела их впервые в жизни. Ей было жарко, почти душно и как-то пьяно. Срочно требовалось протрезветь. Неловко поднявшись на ватных, будто чужих ногах, она покачнулась, подступила к двери и, рывком дернув ее на себя, вышла на крыльцо, поморщившись от того, насколько холодными оказались шершавые доски крыльца по сравнению с успевшим прогреться полом старой хижины. Студеный ночной воздух льдом обжег разгоряченную кожу, кислород инеем наполнил молящие о пощаде легкие. Запустив чуть подрагивающие пальцы в распущенные волосы, Гермиона облизнула губы. Черт, Грейнджер, да что с тобой такое? Совсем сдурела? Входная дверь резко распахнулась, заставив ее испуганно подпрыгнуть на месте. — Вы рехнулись? — Снейп собирался было набросить ей на спину куртку, но заметив, что выбежала она босиком, страдальчески закатил глаза. — Живо внутрь. Или мне вас снова силой волочь? — Нет. Не надо. — На этот раз совершенно согласная со столь критичной оценкой собственного психического состояния Гермиона покорно шагнула через порог. — Я всего на секунду. Проветриться. Так жарко… — Очень умно, — огрызнулся он. — Идея погасить огонь или открыть окно вашу светлую голову не навестила? — Пожалуйста, не злитесь, — промямлила она и, избегая даже смотреть в его сторону, направилась к камину подбирать разбросанные вещи. — Все же хорошо. Мне просто нужно было освежиться. Я не успела замерзнуть, не волнуйтесь вы так. — Я и не волновался, — угрюмо пробурчал Снейп, но протянутую ему карту все же взял и цепочку новых пометок бегло осмотрел. — Что вы здесь начеркали? — Скорее всего, ничего стоящего. — Немного резче, чем следовало, отшвырнув блокнот на столешницу, Гермиона устало плюхнулась на свой стул, по привычке подобрала ноги и грустно уперлась подбородком в колени. — Надеялась, что мы упустили что-то, но нет. Я нашла еще пару мест, но все они слишком близки к поселениям. Да и озер рядом нет. Только ручьи да речушки. Можно, конечно, заглянуть, если время останется. Но вряд ли там спрятано то, что мы ищем. — Рановато вы скисли. — Бросив карту поверх ее записной книжки, Снейп поставил кипятиться воду. Обсуждать прочитанное вместе с планами на завтра за чашкой чая давно вошло у них в привычку. Эту часть их вечеров Гермиона любила особенно, было в ней что-то домашнее, уютное. То, чего война ее лишила. — Будем проверять их на обратной дороге от тех, что сохранились из первого списка. Все они довольно далеко друг от друга, совместить не получится. А те, что нашли вы, кучкуются по руслу рек. — Хорошо, — кивнула она, отрешенно разглядывая собственные пометки на кусочке сложенной в несколько раз схемы Альп. А когда Снейп подал ей горячую кружку, невесело усмехнулась: — Спасибо. Кто бы мог подумать, что вы окажетесь оптимистичнее меня. — Я не оптимистичнее. Просто часто проигрывал, — равнодушно пожал плечами Снейп. — Привык. — Звучит как-то грустно. — Как есть. Немного позже, чай допив да решив, что приключений с них хватит, Гермиона спряталась за старой занавеской. День выдался длинным, тяжелым и безрезультатным, но сна по-прежнему не было ни в одном глазу, и она провалялась в кровати не меньше часа, лежа на животе, болтая ногами в воздухе да подперев кулаком подбородок. Бездумно накручивая прядь волос на указательный палец и наблюдая, как та, стоит лишь опустить руку, собирается перед носом упругой пружинкой.
