Маяк

This is the day we met. You were down by the surf. I could just make you out in the distance. I remember being drawn to you even then. I thought, «Wow, how odd. I'm drawn to someone's back».

«Eternal Sunshine of the Spotless Mind»

      Они простояли плечом к плечу, не мигая таращась на пожелтевшую от времени бумагу, наверное, минут пять. Что творилось в голове у Гарри, Гермиона могла только гадать, ну а в ее собственной, разумеется, уже завертелись воронкой омута мысли.       Волдеморт. Тайная комната. Крестраж.       Гарри.       Он был прав. Черт возьми, все это время он был прав. Выжидал, неделями караулил пустынные коридоры Хогвартса и заброшенный туалет для девочек. Один Мерлин ведал, сколько часов он провел, исследуя зачарованную Мародерами карту, в то время как она, убежденная, что от этой дурной привычки Гарри избавился, ночами сбегала на маленький скалистый остров. Да, она всегда проверяла его перед уходом, но значило ли это, что он не просыпался? Что не притворялся? Что не выуживал сложенный в несколько раз пергамент из-под подушки, втихаря возвращаясь к складывавшемуся в кабинеты, ходы и проходы переплетению чернильных линий?       От понимания, что, возможно, ее тайна осталась нераскрытой лишь благодаря стремлению Гарри спрятать в темноте спальни свою, онемели ноги, и Гермиона, отрешенно моргнув, мешком осела на стул.       Необходимо было поговорить с Северусом. Срочно.       — Мне нужно в ванную, — невнятно промямлила она. Язык еле ворочался. — Я быстро.       Впрочем, она могла бы отлучиться и молча, ничего не объясняя — замерший языческим истуканом Гарри вряд ли ее вообще услышал. Оставлять его в подобном состоянии было боязно, но, разумно решив, что как раз таки потрясенный он вряд ли куда-нибудь денется, Гермиона, чувствуя скользящий по спине, пробирающий до костей холодок, оперлась о столешницу, встала и на удивление ровным шагом направилась прочь.       — Темный Лорд в Тайной комнате, — прошептала она, закрыв щеколду и на всякий случай наложив на дверь Заглушающие. — Жди меня на маяке. Опоздаю.       Кончик палочки ходил ходуном, тихо постукивал по золотому металлу. Проверяя, уместилось ли слишком длинное сообщение на ребре галлеона, Гермиона подняла монету на уровень глаз. Мелко, но разобрать можно.       Вдох. Выдох. Снова вдох.       Успокоиться. Ей нужно было успокоиться.       Соберись, Грейнджер. Ты сможешь. Ты училась.       Дыши.       Она смогла и на кухню вернулась, держа спину настолько прямо, что заныла шея. Обнаружив все в том же виде, в каком оставила.       Стол, разложенная до гладкого карта, застывший столбом Гарри.       — Гарри? — позвала его Гермиона. — Гарри, ты меня слышишь?       Он даже не шелохнулся, словно и вправду обратился статуей, и она, подойдя вплотную, сначала легко, а затем гораздо жестче тряхнула его за плечо.       — Гарри! Пожалуйста, посмотри на меня.       Ей пришлось буквально закричать ему в ухо, прежде чем он неспешно, почти заторможенно обернулся. Лицо его, знакомое до каждой родинки и морщинки, выглядело совершенно чужим.       — Мы идем в Хогвартс, — проговорил Гарри как-то бесцветно.       — Что? — испуганно переспросила она. Задний карман обожгло теплом, на миг сбив мысли с курса. — Когда?       — Сейчас.       — Ты рехнулся?       — Нет.       Эта, явно перенятая у Северуса, Гермионе из прошлой жизни совершенно не свойственная грубость его ни капли не смутила. Его не смутил бы, пожалуй, и сам Снейп, появись он сейчас посреди палатки. Гарри был будто не здесь, витал где-то далеко, в подземельях Хогвартса, наверное. По-прежнему не сдвинувшись с места, замерев как-то неестественно, безжизненно, он даже звучал отрешенно, а смотрел и вовсе куда-то мимо Гермионы. Сквозь нее.       Зато она пришла в себя окончательно, и сильно, до белых пальцев вцепившись в его рукав, дернула Гарри на себя.       — Ты в своем уме?! — рявкнула Гермиона. — Там Темный Лорд! Хочешь умереть?       Она сжала его предплечье до того крепко, что заныли костяшки, и этим вытащила наконец Гарри из затянувшегося помутнения.       — Ай! — вздрогнул он. — Мерлин, Гермиона, ты мне руку оторвешь!       — Обе оторву, если это удержит тебя от всяких идиотских порывов, — не стала жалеть его она, но хватку все-таки ослабила. — Сегодня мы никуда не пойдем. Завтра тоже. Надо сперва все обдумать.       — Но…       Поджав губы обиженно, как маленький мальчик, которому не купили дорогущую игрушку в Зонко, Гарри вознамерился спорить.       Гермиона не позволила вставить и слова.       — Включи голову, черт бы тебя побрал! — прошипела она. — Позабыл, чем закончилась наша вылазка в Министерство, к которой мы, кстати, готовились? А визит к Лавгуду?       Сама того не осознавая, она снова принялась давить, но уже не физически. Ментально. Давить сильно, вынуждая его почувствовать себя не просто безрассудным, коим он безусловно являлся, а самым настоящим глупцом. Хорошо, что поглощенный случившимся Гарри полностью пока не очнулся и задаваться вполне логичным вопросом, где Гермиона столь полезными навыками обзавелась, не стал.       — Хогвартс охраняется Пожирателями, — напомнила она, — а при условии, что Темный Лорд действительно спрятал в Тайной комнате крестраж, то и она и дорога к ней наверняка защищены всеми возможными заклинаниями, как та пещера, в которой вы с профессором Дамблдором нашли поддельный медальон. Да и судя по карте, Волдеморт все еще там. Скорее всего ставит чары.       — Ну и что ты предлагаешь? — резковато, явно нервничая, спросил Гарри.       Его боевой запал начал гаснуть. Стеклянные глаза ожили, судорожно забегали, голос из отстраненного сделался растерянным, плечи поникли.       Гермиона может еще и не выиграла еще весь бой, но, как минимум, устроила им мирные переговоры. Заполучила передышку, чтобы обсудить все с Северусом. Оставалось лишь на ее время обезопасить Гарри от самого себя.       — Предлагаю тебе выпить зелье и лечь спать, — строго сказала она. — Что делать дальше, подумаем завтра утром. На свежую голову.       — Но…       — Что еще? — Она снова сжала пальцы на его руке, чем заставила Гарри тихо ойкнуть.       — Я хочу дождаться, пока Волдеморт выйдет, — уперся он из последних сил.       — Зачем?       Гарри замялся, явно не представляя, как ответить, чтобы желанного добиться, и Гермиона, эту слабину чуя, продолжила наступать, окончательно лишая его шансов к сопротивлению.       — Жить он там не останется, скоро выйдет. Я присмотрю, — отрезала она. — Садись, налью тебе воды с Бальзамом. Ты переволновался и дуришь.       Повернувшись к нему, теперь точно капитулировавшему, спиной, Гермиона достала из навесного шкафа стакан, стараясь не обращать внимания на то, как затряслись приступом ладони.       Неожиданно здраво подумалось, что, какого бы рода ни была их с Северусом связь, появилась она как нельзя вовремя. Без его таланта к окклюменции она сейчас ни за что не справилась бы.       В голове была каша из мыслей, страхов и догадок, но руки работали автоматом. Накапав в бокал тройную дозу зелья, Гермиона протянула его Гарри и коршуном проследила, как он послушно выпил все до дна. Эта его не вяжущаяся с первой, почти безумной настойчивостью покладистость озадачивала, хотя, наверное, дело было в том, что он попросту не ожидал от нее такого напора. Вот и растерялся, отступился.       А она дожала.       Не зная, что еще сделать, да и надо ли, Гермиона опустилась на свой стул по другую сторону столешницы. В ушах монотонно гудело.       Зевать Гарри начал спустя какую-то минуту, а четвертью часа позже уже крепко спал, мумией завернувшись в одеяло.       Она, впрочем, расслабляться не спешила. Проводив его в спальню, уселась на краешек своей постели, наблюдая за тем, как он, затихая, вяло ворочается, и на ноги поднялась лишь удостоверившись, что Бальзам подействовал должным образом. После чего, стараясь не шуметь, стащила из кармана джинсов Гарри волшебную палочку — на случай, если чересчур взбудораженный, он все-таки очнется раньше срока.       Так Гарри хоть и наверняка переполошится, зато покинуть лагерь не сможет. Разве что по-магловски, вплавь.       Для надежности занавесив окно и полог спальни чарами, Гермиона отправилась в гостиную, на ходу выуживая золотую монету.       Северус ответил привычно коротко. Что будет ждать, только не на маяке, как она просила, а у края бухты, чем Гермиону несколько успокоил. Не сильно, но дышать стало чуть легче. То, что одну Снейп ее не оставит, было ясно и так, но получить этому подтверждение ощутилось стекающей по пищеводу порцией Умиротворяющего бальзама.       Убрав галлеон и бегло сверившись с часами, Гермиона не без удивления обнаружила, что даже не опаздывает. Усмирить Гарри вышло быстро — длинная, светящаяся зеленым стрелка едва успела отсчитать первые двадцать минут нового дня.       Зная Снейпа уже довольно неплохо, решив, что, получив подобную весточку, он вполне мог аппарировать к ней немедля, Гермиона откинула полог палатки.       — Северус? — позвала она, понизив голос, словно боялась кого-то спугнуть. Непонятно, правда, кого. Возможно, саму себя. — Северус, ты здесь? Я дала Гарри зелье, он спит.       Она шагнула было через порог, собираясь дойти до воды и проверить за Защитными, но тут прямо перед ней, сбросив чары, появился темный силуэт.       — Это я, — бросил Снейп. — Что значит твое сообщение?       Гермиона с облегчением, удерживая беснующееся сердце, прижала к груди ладонь.       — Карта… — выдохнула она, чувствуя, как иссякает ее самообладание. — Прости, но я, скорее всего, скоро сорвусь. Я собралась, угомонила Гарри и отправила его спать. Забрала палочку, наложила на спальню Заглушку, но теперь… Теперь я вроде…       — Тихо, не суетись. — Крепко подхватив под локоть, Северус увел ее обратно в палатку. — Идем. Объяснишь все внутри.       Гермиона поддалась ему совершенно безропотно, мельком успев подумать, какой разной может быть — после того, как силком уложила Гарри в кровать, хотя тот намеревался сию секунду брать штурмом школу, сейчас она, не возражая, позволила усадить себя на диван и покорно осушила протянутый стакан, не поинтересовавшись даже, вода ли в нем. Ведь зная Снейпа, напиток мог оказаться и с сюрпризом.       Впрочем, она верила, что так он с ней больше не поступит. Они оба учились на своих ошибках.       От выпитого тревога внутри, разумеется, не утихла, но вроде бы умерила пыл. Да и Северус был рядом, а значит все наладится.       Внимательно рассматривая ее белое как мел лицо, он опустился перед софой на корточки.       — Отдышись и давай по порядку, — велел Снейп. — Не спеши и не тараторь.       Последнее заставило ее немного истерично, зато искренне хихикнуть. Тараторить она умела как никто другой.       — Карта на столе. — Гермиона махнула рукой в сторону кухни. — Я рассказывала тебе, что Гарри вечерами изучает коридоры, караулит Тайную комнату…       В горле запершило и она, сбившись, надсадно раскашлялась. Северус только кинул, подбадривая, но не торопя.       Его абсолютное спокойствие разливалось и на нее, грело онемевшие паникой ладони.       — Волдеморт, — сделав большой глоток из вновь полного бокала, продолжила Гермиона уже чуть тверже. — Он прошел к туалету Плаксы Миртл и исчез с бумаги. О Тайной комнате Мародеры ведь не знали… Он там, Северус. Гарри уверен, что прячет крестраж. Представь, он собрался отправиться в школу немедля, но я практически влила в него убойную дозу Умиротворяющего бальзама, отправила спать и забрала палочку. Полог еще чарами занавесила. И окно. На всякий случай.       — Умница, — похвалил Снейп и, тут же, переключившись, рассерженно дернул щекой. — Иногда мне представляется, что из Лонгботтома вышел бы более смышленый Избранный. Во всяком случае, в этом году, в отличие от Поттера, он мозгами пользуется по назначению.       — Невилл? — вздернула брови Гермиона. — Что…       — Потом, — поморщился Северус. — Когда это было?       Бросив растерянный взгляд на запястье, она едва не хлопнула себя по лбу.       — Вот я дура… Который был час, не запомнила, даже на часы не посмотрела, извини… Но я написала тебе почти сразу. Спустя минут пять, не больше.       — Темный Лорд еще в замке? — уточнил Снейп.       — Я не знаю. Мы не видели. Отвлеклись на гениальную идею Гарри молнией ринуться в Хогвартс.       — Ясно, — кивнул Северус и, привычным жестом поправив мантию, поднялся на ноги. — Держи Поттера здесь, в безопасности. Постарайся уговорить не покидать бухту, но если не выйдет, то и крайние меры оправданы. Делай что должно. Пои тайком зельями, запирай, оглушай, угрожай. Что угодно.       — Хорошо, я все сделаю. — Гермиона встала следом. — Как долго? Чего мы ждем?       Она уже догадывалась, что именно он задумал. Снейп ее догадки подтвердил.       — Я отправлюсь в школу и попробую пробраться в Комнату.       — Но он ведь там, и…       — Гермиона, не глупи, — осадил ее Северус. — Разумеется, я дождусь, пока Темный Лорд покинет Хогвартс. Я связан с замком и если настроюсь нужным образом, то почувствую, когда он исчезнет с территории. Его магия слишком сильна и слишком приметна, чтобы ее присутствие упустить.       Она нахмурилась.       План ей не нравился. Не нравилась идея вновь наощупь следовать по тропинке из разбросанных Волдемортом хлебных крошек. Не нравилось, что все случилось так быстро, не дав им шанса произошедшее обдумать и обговорить. Не нравилась поджидавшая их в глубинах подземелий неизвестность.       Но больше всего Гермионе не нравилось, что Северус собирался идти в Тайную комнату один.       — Я с тобой, — выпалили она. — Гарри можно снова надежно усыпить, а…       — Нет, — осадил ее он. — На этот раз ты останешься здесь.       Уткнувшись кулаками в талию, помня, что и в Албанию Снейп ее брать сперва отказывался, Гермиона настроилась воевать.       — Но почему? Там наверняка будет опасно. Тебе может понадобиться помощь.       — Именно поэтому ты никуда не пойдешь, — ответил Северус. — Если со мной что-то случится, ты должна будешь держать Поттера в узде. Без тебя он помчится в школу, и схватят его наверняка еще в Хогсмиде, ведь ему-то хватит ума аппарировать туда, хотя деревня напрочь опутана Сигнальными. Он не должен попасть в руки Темного Лорда до того, как последний крестраж будет у нас.       — Северус, — взмолилась Гермиона и, подойдя вплотную, вцепилась в полу его мантии. Как если бы боялась, что он сбежит от нее прямо сейчас, не попрощавшись, — я все понимаю, но даже профессор Дамблдор взял с собой Гарри. Все прошло не гладко, но будь он один… До этого, с кольцом, он был один и серьезно пострадал. Ты… Я… я могу пригодиться. Буду делать все как ты скажешь. Правда. Обещаю. Клянусь. Непреложный Обет дам, только позволь мне быть рядом.       Ей стало по-настоящему страшно.       Как нельзя вовремя в памяти всплыла посеревшая от неизвестного проклятия старческая ладонь. Полгода, максимум год. Столько, кажется, отвел тогда своему предшественнику Снейп. Для пожилого человека, жизнь прожившего, может, и достаточно. Хватит, чтобы разобраться с делами да сказать прощай. Но не для нее.       Не для них.       Она сжала черную ткань так, что заныли запястья. Снейп, столь грубой силы явно не ожидавший, чуть покачнулся вперед, но тут же выпрямился, поймал ее за предплечья и принялся медленно, по очереди разжимать пальцы.       — Гермиона, — проговорил он. — Решение Альбуса взять с собой мальчишку, неспособного мыслить здраво и владеющего лишь базовой магией на довольно примитивном уровне, было сомнительно. Как, впрочем, и желание примерить проклятое кольцо. Со мной подобного не произойдет, поверь.       Он звучал ровно. Взвешенно, монотонно и убаюкивающе, да вот только слова его все равно совершенно не успокаивали. Говорил Северус вроде бы вещи правильные, однако легче от их правильности не становилось. Ведь он не единожды уже бывал на грани. После Гринготтса, у Малфоев, в покинутых людьми горах.       Рано или поздно везение их закончится. В самый неподходящий момент, как всегда и случается.       — Но и ты не… не… — Гермиона захлебывалась, судорожно пытаясь придумать хоть что-то, что угодно, лишь бы изменить его очевидно принятое окончательно решение. — Наверняка и у тебя есть слабости, на которых Темный Лорд способен сыграть…       — И это еще один повод, почему ты останешься здесь. В безопасности. Этой своей ошибки я не повторю.       Она свела к переносице брови, но уже не хмуро, а как-то растерянно, почти умоляя. Она не могла отпустить его, потому что он был дорог ей, а Северус не собирался брать ее с собой по той же причине.       Вспомнилось вдруг, как он оттолкнул ее в заброшенной лесной хижине. Не согласившись, что вдвоем они станут сильнее. До сегодняшнего дня Гермиона считала, что той ночью Снейп ошибся, а она попала в яблочко. Они ведь были друг у друга. Помогали, успокаивали, поддерживали. Но, судя по всему, правду они тогда все-таки разделили на двоих. Да, они действительно стали сильными вместе.       И одновременно обернулись главной друг для друга слабостью.       Смиряясь, что так же, как ему не убедить ее в отсутствии для себя опасности, ей не удастся уговорить его взять ее с собой, Гермиона принялась теребить край своей футболки.       — А если это очередная ловушка? — прошептала она. — Как в прошлый раз?       — Вряд ли, — коротко качнул головой Снейп. — После Албании Темный Лорд устроил зачистку, перетравил всех крыс. Да и прошло слишком много времени. Он выжидал неделями. Проверял, следил, вычислял, устранял. Полагаю, сейчас он действительно остыл, оценил обстановку и решил, что пора. Кроме того, нет никаких наживок. Нигде. Одержимость Поттера обернулась действительно полезной, а идея с перекладыванием крестража на удивление толковой.       Это была последняя ее соломинка.       Все.       Он уйдет один. Туда, где лишь Бог, впрочем, нет, Дьявол знает, что его ждет.       — Ты будешь осторожен? — Гермиона шагнула к нему близко. Она готова была разреветься, но изо всех сил старалась слезы удержать. Поплакать можно будет и потом. — Ты ведь постараешься… постараешься…       — Тише. Не волнуйся. — Обхватив за плечи, Снейп приобнял ее как-то неловко, сдержанно, словно колеблясь, правильно ли поступает.       Утешать расчувствовавшихся женщин, как и плачущих, Северус так и не научился, впрочем, на этот раз интуиция его не подвела. Именно это и было ей нужно.       Он.       Уткнувшись лицом в сюртук, Гермиона сжала его до того крепко, что Снейп резко выдохнул, сдув с ее макушки пару кудряшек.       — Я буду осторожен настолько, насколько возможно, — пообещал он.       — Спасибо. — Глубоко, напиваясь вдоволь, втянув в легкие ставший уже совсем родным запах чистоты с едва различимыми к ночи нотками кофе, она нехотя отстранилась. Времени на долгие проводы у них не было. — Что мне делать…       Гермиона сглотнула, чувствуя, как закономерный вопрос встал в горле комом. К счастью, Северус давно научился понимать ее без слов.       — Я постараюсь держать тебя в курсе. Через галлеон. Если от меня не будет вестей до… — Одернув рукав мантии, он бросил беглый взгляд на часы. — До рассвета, то буди Поттера, сворачивай лагерь и возвращайся с ним в Пеннинские Горы. Там тихо. Только место выбери другое, подальше от старого, поглубже в лесу. Жди до полудня. От монеты избавься, лучше уничтожь здесь, перед пробегом. Оставлять ее рискованно. Чары от моей способны привести к твоей. Потом рассказывай Поттеру правду обо мне. Так ты избежишь опрометчивых действий с его стороны, да и если я не объявлюсь в течение полусуток, это его знание уже вряд ли кому-либо навредит.       Во рту пересохло. Собраться и не сорваться сейчас в нарастающую девятым валом панику было, наверное, еще сложнее, чем ранее, когда пришлось утихомиривать Гарри.       — А… — в груди что-то булькнуло, Гермиона постучала по солнечному сплетению кулаком, но поняв, что не помогло, заговорила как есть. Сипло, будто простуженная. — А потом? Ведь даже если ты… тебя… Крестраж все равно может оставаться в Тайной комнате.       — Может.       Снейп замолк, свел к переносице брови. Она не подгоняла, причины его сомнений, кажется, улавливая. Волдеморт вполне мог перепрятать диадему вновь. При условии, что речь вообще шла о ней. Впрочем, мог и оставить в школе, решив, что последняя крыса в его окружении наконец поймана. А мог и вовсе не догадываться о том, что кто-то попал в силки одной из установленных им в подземельях ловушек.       Вариантов развития событий было слишком много.       Бескрайнее море.       Но так или иначе, проверить убежище василиска было необходимо. Вне зависимости от того, удастся это Снейпу или нет.       — Тогда, думаю, будет лучше рассказать Поттеру всю правду, — решил Северус. — О крестражах в его душе тоже, как и о теории Альбуса. После чего…       Он помедлил секунду или две, и стало ясно, что по какой-то причине сказать то, что должно, ему было непросто.       — После чего отправляйся в Хогвартс одна, — закончил Снейп, практически выцеживая из себя слово за словом. — Твоя гибель для войны роли не сыграет. Вот, почему…       — Хорошо, — кивнула Гермиона. Дважды.       От ее уверенности он откровенно болезненно поморщился.       — Попроси Поттера научить тебя паре фраз на Парселтанге, — наказал Северус. — Затем бери мантию-невидимку и аппарируй подальше от Хогсмида. К деревне не приближайся, она защищена слишком хорошо. Оставшееся расстояние иди пешком. Главные ворота сторожат двое Пожирателей. Чары на них наложены мною лично, тебе они поддадутся, как и сейф. Лучше будет охранников не оглушить, а запутать. Легкий Конфундус, возможно, вмешательство в память. Так они не забьют тревогу, а ты выиграешь время. О том, что в Комнате необходимо быть осторожной, говорить не буду, знаешь сама.       Она снова согласно опустила подбородок. Как ни странно, опасности, угрожавшие одной ей, не пугали совершенно. Обсуждать их ощущалось значительно проще, чем все то, что могло случиться с Северусом.       — Тайными ходами не пользуйся, они заблокированы или под охраной, — продолжил наставлять ее он. — Если тебе понадобится помощь, отправляйся в Выручай-Комнату. Там прячется Лонгботтом со своей шайкой повстанцев.       — Невилл возглавил Сопротивление? — опешив, округлила глаза Гермиона.       Ее челюсть упала бы на пол, будь такое анатомически возможно.       — Представь себе, — процедил Северус.       — Никогда бы не подумала…       — Не ты одна.       Тут они хмыкнули в унисон. Напряженно, совсем невесело. Гермиона и вовсе нервно.       А затем воздух в палатке загустел неуютным беззвучием. Все было решено. Снейп знал, что предстоит сделать ему, а ей оставалось лишь ждать вестей.       Хотелось бы верить, добрых.       — Северус, я… — завела она.       — Гермиона…       Осеклись оба идеально синхронно, синхронно же подумав, что пусть дураками никто из них и не являлся, в мыслях своих сходились они поразительно часто.       — Мне пора, — нарушил тишину Северус. Это было явно не тем, что он собирался сказать изначально.       Ее решимость угасла вместе с его.       — Я провожу, — ответила Гермиона.       К краю бухты они шли бок о бок. Не обнимаясь, не держась за руки, не прикасаясь друг к другу.       Просто рядом.       Не к месту Гермионой завладела какая-то странная, практически парализующая и абсолютно несвоевременная зажатость. Она уже и сама не знала, что именно собиралась пожелать Северусу, все вылетело из головы подчистую, оставило ее в пустом, глухом и немом ступоре. Никуда не ушло лишь понимание, что, чем бы ни было то, что вынудило ее заговорить, было оно важным.       Очень важным.       У границы защитных чар они оказались слишком быстро. Впрочем, сегодня даже миля ощутилась бы парой футов, разобраться же в себе Гермиона не успела бы и за Бостонский марафон. Да и за двойную его протяженность, пожалуй, тоже. Снейп, на первый взгляд, совершенно спокойный, собранный, молча отступил к кромке воды. Шаг за шагом ее покидая.       Она инстинктивно дернулась следом, но остановилась, понимая, что, пытаясь его удержать, сделает только хуже.       И себе, и ему.       — Прошу, будь осторожна, — проговорил он.       Возникла отчетливая уверенность, что и сейчас он не произнес вслух то, что намеревался. Вероятно, как и она, не сумел понять окончательно, что вообще хотел сказать.       А может, наоборот, сумел.       Оттого и передумал.       — Хорошо. Ты тоже, — тихо, едва слышно выдохнула она. На мгновение засомневалась, но все-таки добавила: — Не забывай, что есть, кому тебя ждать. Умоляю, не забывай.       — Не забуду. Прощай, Гермиона.       Прощай.       Всего лишь слово, но сколько в нем было неправильного.       — До встречи, Северус.       Сухой треск аппарации оставил ее одну в залитой холодным лунным светом бухте.       Поддаваясь плашмя ударившей по коленям дрожи, Гермиона опала на успевшую остыть после заката гальку. Сквозь слезы смотря на черное, лениво перекатывающееся тяжелыми волнами море.       Всем сердцем надеясь, что этой ночью беда обойдет их стороной.

***

      К рассветному часу, когда линия горизонта подернулась зыбкой розовой дымкой, галлеон успел нагреться трижды. В последнем сообщении Северус передал, что пробраться до конца у него не вышло и что вечером ему придется продолжить.       Гермиона перечитала эту весточку трижды, удостоверяясь, что все в относительном порядке. Что он в порядке.       С того мига, когда Снейп аппарировал из бухты, она не сомкнула глаз, караулила монету, караулила карту, караулила Гарри. Твердо решив покинуть свой пост лишь после того, как Северус покинет подземелья, отлучилась только в ванную, сполоснуть холодной водой раскрасневшееся от переживаний лицо. Тогда-то он и написал, что вернулся в свой кабинет.       Он был в безопасности. Временно, но был.       Один Мерлин ведал, какую благодарность Гермиона испытывала за эти короткие послания. Она подозревала, что подобный контроль был Снейпу чужд, что отчитываться перед кем-то являлось для него вовсе не справедливым откликом на заботу, а очередной удавкой на шее. Мешавшей свободно дышать, мешавшей жить. Вечно действовавший по чужой указке, он так мало думал о себе, если думал вообще. Однако ей просто безумно важно было знать, что он в порядке, и Северус это, кажется, понимал.       Ответив ему, Гермиона, хоть и горя желанием сделать что-нибудь полезное, как-нибудь помочь, навязываться не стала. Побрела в спальню, догадываясь, что вопреки всему случившемуся и не случившемуся сегодня, с поднявшимся на заре солнцем ее работа только начинается. Гарри пока еще спал, но скоро ему предстояло очнуться, а ей продолжить начатое вчера.       Отвлекать, успокаивать, оберегать.       И, разумеется, врать.       Пусть и ради его же безопасности. Отговаривая от необдуманных, поспешных поступков. Выигрывая необходимое Северусу время.       Зная наверняка, что убедить в необходимости подождать того, кто просидел безвылазно в палатке уже несколько месяцев, будет очень и очень нелегко.       Верно предположив, что в ближайшие пару дней силы, богатым запасом которых она похвастаться не могла, ей, скорее всего, понадобятся, Гермиона переоделась в старую растянутую футболку, спрятала свою расшитую бисером сумочку да палочку, что принес Рон, в наволочку подушки и, привычно свернувшись калачиком, забралась под одеяло.       Никак не желая успокаиваться, сердце глухо отбивало по ребрам быстрый, неровный ритм. Казалось, оно, на пару с жужжавшими ульем в голове мыслями, задалось целью помешать ей забыться. Слишком многим наполнена была ночь. Слишком растревожил ее страх за Северуса.       Но, как ни странно, задремать вышло быстро, Правда, ненадолго. Стоило лишь прикрыть веки, как плечо настойчиво, даже нет, нахально затрясли. Возвращаться из мира грез не хотелось совершенно, однако чужак был настойчив до противного, и Гермиона, тихо выругавшись, перевернулась на спину.       Естественно, назойливым будильником оказался Гарри. Низко, едва не касаясь носом лица, над ней нависнув, он дергал ее настолько сильно, что стащил к самому краю матраса.       — Эй, ты мою палочку не видела? — взбудораженно спросил он. — Все перерыл, найти не могу. Вроде в кармане вчера оставил, но там ее нет. Видела?       Тихо застонав, Гермиона подняла тяжеленную, будто к якорю привязанную руку и не без труда сфокусировалась на циферблате. Короткая стрелка недавно шагнула за десять. Отдохнуть удалось чуть больше четырех часов.       — Мерлин, Гарри… — прохрипела она. — На кой черт тебе понадобилась палочка?       — Ну… Эээ…       Он растерялся, чем подарил ей пару необходимых, чтобы проснуться окончательно, секунд.       — Эээ… Мээ… — кривляясь, передразнила его Гермиона. — И тебе доброго утра. Спасибо, что разбудил. Я только с рассветом уснула и теперь чувствую себя так, словно меня с Астрономической башни столкнули, а потом еще пару тумаков на десерт добавили.       Виски ныли, что после такой-то ночи не удивляло. Разминая шею, она повела головой от плеча к плечу.       Смотря на нее уже виновато, а не пытливо, Гарри помог Гермионе сесть и опустился рядом.       — Прости, я как-то не подумал…       — Да я заметила.       Он помолчал с минуту, но своих ответов не получив, нетерпеливо поелозил на месте.       — Так что насчет моей палочки? — повторил Гарри уже потише.       — Твоя палочка у меня, — совершенно спокойно призналась Гермиона.       Определенно ожидавший чего-то другого, он уставился на нее почти ошалело. Немного комично приоткрыв от удивления рот.       — Зачем? — воскликнул Гарри. — В смысле почему? Отдай!       — Не отдам. Вчера мы перепугались оба, но я, если честно, больше из-за тебя, чем из-за того, что Темный Лорд был в Хогвартсе. Древко я забрала, чтобы ты не наделал глупостей.       Чуя, как нелегко сейчас будет, Гермиона защитным жестом скрестила на груди руки. Надеясь, впрочем, что так далеко, как в прошлый раз, их размолвка не зайдет. Какие бы методы ни одобрял Северус, лично ей было важно разрешить все настолько мирно, насколько это в принципе было возможно.       — Отдай! — попугаем повторил Гарри. — Ничего я не наделаю!       — Да? — Она вздернула вверх одну бровь. — Тогда объясни мне, пожалуйста, что сподвигло тебя искать палочку с утра пораньше, толком не проснувшись и даже зубы не почистив.       — Я… я просто… это…       Гарри промямлил что-то еще, запнулся, ну а она его не торопила. Старательно невозмутимо, с некоторым снисхождением наблюдая за тем, как он дергается все больше, явно пытаясь найти себе оправдание, Гермиона не наседала. Вовсе не потому, что не нервничала. Нервничала, и еще как. И не потому, что боялась вновь перегнуть палку.       Нет, все было куда проще — время нужно было и ей. Северус не сообщил, как далеко продвинулся в Тайной Комнате, написал только, что не успел проверить все. Хотелось бы верить, что он сможет достать крестраж уже сегодня, однако, вполне возможно, ему придется провести в подземельях еще ночь-другую.       При условии, что последний осколок в принципе был укрыт там, ведь вероятность того, что Снейп лишь подбирался все ближе и ближе к умело замаскированной Темным Лордом мышеловке так никуда и не исчезла.       Но пока что он был там, а значит, ее задача здесь оставалась неизменной — удерживать Гарри в бухте. Того самого Гарри, который перед завтраком обычно не менее получаса лениво валялся в постели, а сегодня, если судить по тому, как выглядела спальня, с утра пораньше перевернул вверх дном пол палатки.       Ящички прикроватных столиков выдвинуты, вещи разбросаны по углам, постель мятым ворохом сползла на пол, оголив металлическую сетку старой кровати.       Будет сложно, Грейнджер.       Очень, очень сложно.       Она вздохнула.       — Мерлин, Гермиона, ну разве ты не хочешь сделать наконец хоть что-то? — затараторил Гарри. Пока она тихо думала, его, наоборот, прорвало. Зеленые глаза сверкнули таким азартным, почти одержимым блеском, что стало очевидно — спрятать палочку было одним из лучших ее решений за многие месяцы. — Мы сидим здесь безвылазно уже черт знает сколько, а теперь выяснили наконец, где крестраж! Меч Гриффиндора тоже у нас. Просто сходим за диадемой в школу, и все! Все будет кончено! Останутся лишь Волдеморт и змея.       Проведя ладонью по лицу, Гермиона задержалась пальцами на верхних веках.       — Послушай себя со стороны, — устало сказала она. — Просто сходить в школу? Ты действительно думаешь, что все так легко?       — А что сложного? Укроемся мантией, аппарируем в Хогсмид. Там и решим, что делать дальше. В Министерство мы пробрались без проблем, и…       — И выдали дом на Гриммо, расщепили Рона, а что случилось с теми, чью внешность с одеждой мы позаимствовали, я даже знать не хочу, — не удержавшись, всплеснув руками, оборвала его Гермиона. — Действительно, все предельно обыкновенно, как на метле полетать!       — Что? — непонимающе нахмурился Гарри. — Что ты имеешь в виду? С кем-то что-то случилось?       — А ты как считаешь? — с горечью хмыкнула она. — Неужели правда надеешься, что их не наказали? Особенно жену того бедняги, облик которого принял Рон. Она ведь была с нами до последнего. Еще и маглорожденная. Как будто кто-то поверит, что она не знать не знала, с кем к выходу бежала. Вовремя скрыться им, тем более с детьми, вряд ли удалось.       — Ты… — он начал заикаться. — Ты же не… не…       — Не думаю ли я, что их убили? — холодно уточнила Гермиона. — Нет, не думаю.       Расслабляясь, Гарри выдохнул. Она этой слабиной воспользовалась. Ударила:       — Уверена.       — Но… Но мы… мы же тогда готовились… все продумали… предупредили…       Сама того не желая, пытаясь его лишь приземлить, она, кажется, задела нечто, обесточившее Гарри разом. Пробки вышибло, и он мгновенно погас, лишился своего запала полностью. Потупился, поник, словно поведанное ею разбило его, обескровило, и Гермиона не впервые уже подумала, что ему, как и ей, невероятно тяжело даются чужие страдания. Только вот если она, хоть и не без труда, но все-таки могла скрепя сердце смириться с тем, что иначе на войне быть не может, Гарри подобное до сих пор резало по живому.       Каждый раз как первый.       Внезапно Гермиона вспомнила, насколько измучило его произошедшее с Лавгудом, и ей впервые, пожалуй, сделалось ясно, что если он продолжит проживать стороннее, как свое, то с войной, вернее с тем, что она с его и многими другими жизнями сотворит, Гарри не справится.       Вне сомнений цель была достигнута, визит в Хогвартс отложен на неопределенный срок, однако победе Гермиона не обрадовалась. Наоборот, затосковала. Ей вовсе не хотелось загонять Гарри в тенистый, мрачный угол, откуда не было видно дневного света.       Откуда не было видно ничего, кроме тьмы осознания тяжести последствий собственных поступков.       Решив, что хандре по ушедшему и грядущему в палатке места нет, она откинула одеяло и подобралась к нему поближе, обняла сгорбленные плечи. Он послушно уткнулся носом ей в ключицу.       — Гарри, я не считаю, что визит Темного Лорда в замок стоит игнорировать. Нам просто нужно все обдумать. На холодную голову, — завела Гермиона, поглаживая его спину. Медленно, мягко. Словно маленького. — Как проникнуть в школу, оставшись незамеченными, ведь и сам Хогвартс и окрестности наверняка занавешены чарами. Неплохо бы поискать в книгах заклинания, что могут охранять Тайную комнату. Как их обезвредить и что нам для этого понадобится. Именно потому, что этот крестраж последний, торопиться никак нельзя. Ошибившись сейчас, мы потеряем все, неужели ты не понимаешь?       Сразу Гарри не ответил, промолчал, и Гермиона уже решила было, что достучаться до него ей не удалось. Что она промахнулась, оступилась, переборщила. Или, наоборот, не дожала. Что она, неумеха, не справилась с единственным вверенным ей заданием, в то время как Северус не покидал передовую вот уже несколько лет.       Но тут шумный, рваный выдох обжег ей шею.       — Я так больше не могу, Гермиона, — тускло и как-то невероятно изнуренно прошептал Гарри. — Я единственный, кто может его победить, но вместо того, чтобы исполнять свой долг, я прячусь здесь как самый настоящий трус. День ото дня слушая имена тех, кто погиб из-за меня. Сплю, ем, читаю книжки. — Он ненадолго затих, после чего добавил вполголоса, но твердо: — Я должен все закончить. Обязан.       Ссутуленные плечи под ее пальцами дрогнули, отчего Гермиона перепугалась не на шутку и, подняв руку, скользнула ладонью по его скуле. Будто бы гладя, на самом же деле проверяя.       Сухо.       Она облегченно прикрыла веки.       — Я не сомневаюсь, что мы со всем справимся, — проговорила Гермиона, ощущая правильность собственных слов, пусть и уверенности в них не испытывая. Видимо страх за Северуса перевешивал любую веру в светлое будущее. — Только прошу, Мерлина ради, не вини себя. Не мучай. То, что происходит там, снаружи — его творение, Гарри. Темного Лорда, не твое. Не позволяй ему спутать тебя. Тем более сейчас, когда конец, возможно, и правда близок.       Он едва различимо кивнул, и она, утешая, запустила пальцы во все еще непривычно короткие, криво остриженные черные волосы. Этот уже не совсем дружеский, а слишком близкий к чему-то большему жест вытянул Гарри из вязкой трясины самоуничтожения.       Шаркнув напоследок щекой по ее вынырнувшему из-под ворота футболки голому плечу, он отстранился.       — Что ты предлагаешь? Что нам делать?       Безрассудный, граничащий с безумием азарт в зеленых глазах потух, и теперь Гарри выглядел абсолютно разбито. Почти изможденно. Окончательно проиграв битву с самим собой, он вскинул вверх белый флаг, сдался.       К удаче обоих, поддаваясь благоразумию, а не отчаянной жажде действий.       — Можем для начала позавтракать, а потом посмотреть на карте, какими коридорами получится быстро и незаметно пройти к Тайной комнате, — предложила Гермиона. — Еще стоит поискать в «Истории Хогвартса» все, что способно нам помочь. Этим займусь я. Ну или ты, если хочешь, а я тогда пороюсь в книгах из библиотеки Блэков, в тех, что о проклятиях. Да и освежить в памяти обнаруживающие чужую магию чары не помешает. Что скажешь?       Слушая ее пусть и без малейшей толики воодушевления, но предельно внимательно, он чуть-чуть, но все же заметно расправил плечи.       Хорошо. Это было хорошо.       А затем вдруг неожиданно громко хмыкнул:       — Скажу, что без тебя давно отправился бы на тот свет.       — Ну не все так плохо, — немного устало улыбнулась Гермиона. Ночь без сна и излишне насыщенное утро выкачали из нее все силы подчистую. — Но думать, прежде чем делать иногда весьма полезно, спорить не буду.       — Определенно, — согласился Гарри и откинулся на металлическое изножье кровати. — Тут я тебе отчасти завидую. В отличие от нас с Роном, ты всегда была собранной. Даже на первом курсе, с Дьявольскими силками, помнишь?       — Помню, что ужасно растерялась и искала дерево. «Мерлин, мне нечего поджечь!» — пискляво передразнив собственный детский голос, закатила она глаза. — Это ты меня в чувство привел, заорал так громко, что уши заложило. Без твоей помощи я бы не додумалась. Так и искала бы хворост для костра, пока вас двоих не придушило насмерть.       Засмущавшись, он почесал затылок.       — Точно… А я и забыл.       — Зря, — ласково укорила его Гермиона. — Ты молодец, Гарри. Не ругай себя. У всех нас есть слабости. Но на то мы и люди, разве нет?       Он посмотрел на нее непривычно глубоко. Задумчиво.       — Знаешь, — протянул он, — а ты ведь и правда изменилась.       — В чем? — удивилась она, на этот раз почему-то без опаски ненароком причину собственных перемен выдать. Возможно, по наитию догадываясь, что сейчас речь шла о вещах совершенно иного рода.       Так и оказалось.       — Стала совсем взрослой.       Так странно.       В то время как Северус по-прежнему считал ее ребенком, Гарри этого самого ребенка в ней потерял.       — Все дело в моей мудрости, — попыталась отшутиться Гермиона. Слишком уж грустно звучал его голос. — Или как ты там меня обзывал?       Он только легко качнул головой.       — Это другое. Умной ты была всегда. Как и в меру расчетливой. Сейчас ты именно взрослая. — Гарри отрешенно уставился куда-то поверх ее плеча, и пробормотал, будто не осознавая даже, что говорит вслух: — Когда детство успело закончиться?       — Когда умер Рон, — вырвалось у нее.       Гарри неопределенно кивнул.       Оба замолчали. Он — погрузившись в наверняка абсолютно невеселые мысли, она — вспомнив старый дуб у обрыва в Пеннинских Горах.       Где-то за окном крикнула чайка, и Гарри, резко встрепенувшись, очнулся, пригладил свои непослушные вихры. Как делал часто, не зная, куда деть руки.       — Слушай, ты лучше поспи, — сказал он, поднимаясь с кровати. — Прости, что разбудил. А я пока сяду за «Историю Хогвартса».       Идея была неплохой, но сон, к сожалению, уже смыло прибоем.       — Я, наверное, лучше все-таки встану, — ответила Гермиона. — Может, отдохну попозже.       — Хорошо. Извини еще раз.       — Все в порядке, Гарри, не волнуйся.       Снова улыбнувшись, Гермиона шутливо толкнула его кулаком в плечо, и он вполне искренне усмехнулся.       У нее вышло выиграть время.       Вопрос, сколько.

***

      День они провели в точности как предложила Гермиона: сперва вдоль и поперек изучили карту Мародеров, после чего выписали из книг о Хогвартсе все, что было известно про тайные и не очень ходы и проходы. Убедить Гарри в том, что аппарировать лучше подальше от школы и Хогсмида вышло неожиданно быстро, а вот о том, как проникнуть в замок, они спорили долго. Гарри все припоминал, что главные ворота не поддались ему в позапрошлом году, когда его привела в замок Тонкс, Гермиона же, руководствуясь наставлениями Северуса, упорно твердила, что сумеет с ними разобраться.       Под конец он уступил, поверил ей на слово.       После обеда ей удалось немного подремать, а Гарри побрел в спальню вечером, довольно рано, послушно выпив приготовленную Гермионой порцию Умиротворяющего Бальзама.       Еле дождавшись тихого шороха полога за его спиной, да повисшей следом абсолютной тишины, она забралась с ногами на диван. Теперь тревогу, как и золотую монетку, можно было не прятать, и Гермиона, вертя галлеон в пальцах, надеялась на скорые вести. Чувствуя, как волнение об одном близком ей человеке сменяется страхом за другого. Привычно прижав колени к груди и опустив на них подбородок, она отрешенно таращилась на стену, не заметив даже, ни как оранжевый круг солнца утонул за горизонтом, ни как потемнело небо, укутывая иссиня-черным покрывалом лагерь.       Рассвет, наверное, тоже не заметила бы.       Когда чего-то очень сильно ждешь, время часто застывает. Издеваясь, тянется и тянется жвачкой Друбблс. Однако этой ночью все странным образом случилось с точностью наоборот — казалось, Гарри только-только уснул, а ладонь уже обожгло волшебным теплом галлеона.       Северус снова был в Тайной Комнате. Отсчет пошел.       Он написал ей трижды, прежде чем ближе к четырем не прислал последнюю весточку. Еще более лаконичную, чем обычно.       «Маяк».       Лихорадка ушедших суток разбередила Гермиону настолько, что, аппарировав на скалистый островок, она не сбежала по лесенке сломя голову, а на секунду-другую застыла, крепко вцепившись в деревянные перила пристани. Так нещадно трясло колени.       Снейп был там, ждал. Но не замерев статуей у окна наверху, а изможденно сгорбившись на одном из высоких камней в паре шагов от причала.       Не ощущая уже ничего, кроме разлившегося теплом по венам облегчения, Гермиона в два шага оказалась рядом, обняла сутулые плечи. Несильно, стараясь не сделать ему больно. Ведь даже сквозь звон в ушах и белые точки перед глазами она подметила, насколько ослабшим он выглядел.       Живой.       Главное, живой.       Кажется, она сказала это вслух.       Тяжелые ладони безмолвным ответом легли на талию.       Поглаживая прямые черные волосы, Гермиона, скользнула пальцем по колючей щеке.       — Мерлин, да ты весь ледяной… — ахнула она и, не отстраняясь, присела перед Северусом на колени. Он отпустил ее безропотно, но явно неохотно. — Идем наверх? К огню?       Лица его почти не было видно. Как раньше, в школе, оно пряталось за длинными, сейчас немного спутанными смоляными прядями. Впрочем, короткий кивок различить все-таки удалось.       — Ты стала неосторожна, — проговорил Снейп, растягивая гласные. — Плохо.       От звука его будто бы увядающего, тающего льдинкой голоса все внутри свернулось в тугой, болезненный клубок.       — Что? — пролепетала Гермиона.       — В следующий раз сперва удостоверься, что я — это я. Задай вопрос. Лучше личный.       Мерлин, Грейнджер…       И это ты Гарри поучала, что думать надо, прежде чем делать? За собой следи…       Гермиона с досадой зажмурилась.       После Гринготтса и поместья Малфоев она проверяла Северуса, как учил их, тогда еще детей, профессор Люпин, сегодня же ринулась обниматься, даже не убедившись, что перед ней тот, кто должен быть.       Подобная неосмотрительность могла стоить жизни им всем.       — Прости, я… — принялась было оправдываться она, но, запнувшись, решила, что смысла в этом нет. Глупо вышло. — Ты прав. Прости. Больше не повторится.       Он только неясно шевельнулся.       — Идем, — велел Снейп. — Мне понадобится твоя помощь.       — Конечно… Конечно… Я все сделаю.       Гермиона привстала, не разгибаясь, убрала палочку в кобуру и закинула одну из его безвольных рук себе на плечо. Снейп покорно поднялся следом, но тут же, покачнувшись завалился на нее так, что она еле удержалась на ногах.       — Хорошо… Потерпи чуть-чуть, — крепко обняв его за талию, судорожно шептала Гермиона. Скорее себе, чем ему. — Нам совсем недалеко.       Кое-как, осторожными, маленькими шагами они добрались до порога маяка, где застопорились. Одно дело — каменистая тропинка. Волочь по ней Снейпа было тяжело, но в целом посильно. Лестница же воспринималась препятствием непреодолимым. Как минимум, без применения магии.       Однако левитировать полубессознательного Северуса у Гермиона попросту не поднялась бы рука — третий курс да подземная дорога из Визжащей хижины помнились слишком хорошо. Повторять тот опыт желания не было, и она, сцепив зубы, потащила его наверх. Ступенька за ступенькой.       Выдохлась Гермиона почти сразу, а оказавшись, наконец, в непривычно холодной без уютно потрескивающего камина комнате, рухнула вместе со Снейпом на диван, едва успев стащить и отбросить в сторону его путавшуюся под ногами мантию.       Ворох черной ткани упал на пол со странно громким, глухим стуком, но ей на странности было совершенно плевать.       Северусу нет.       — Там тебе подарок, — осклабился он, глаз не открывая. — Не забудь распаковать.       Желая, наверное, жестом указать на мантию, Снейп неудачно перекатился и подмял Гермиону всем весом. Она, выпустив из легких воздух, сдавленно ойкнула.       — Прости, — выдохнул Северус.       Он попытался было приподняться на локтях, но Гермиона, с несвойственной себе ловкостью высвободив из-под него предплечье, толкнула Снейпа на грудь, настойчиво укладывая обратно.       — Все в порядке, — сказала она. — Не трать силы. Секунду.       По взмаху ее палочки за черной кованой решеткой заплясало яркое пламя. Снова спрятав древко, она убрала волосы с еще более бледного, чем обычно, лица.       — Как мне тебе помочь?       — Начни с левой руки.       Привлекая ее внимание, Снейп повел запястьем. Из-под сюртука показался край некогда белоснежной, а теперь насквозь пропитанной алым манжеты.       — Что же это… — пробормотала Гермиона.       Негнущимися пальцами, ругая мелкие пуговички на чем свет стоит, она ослабила и осторожно закатала оба рукава. Северус, слушая ее, тихо хмыкнул.       — Разве послушных маленьких гриффиндорок обучают таким скверным выражениям? — с нарочитой укоризной поинтересовался он.       — Не обучают.       Сняв со свежего пореза сбоку от метки повязку, Гермиона, шепнув очищающее, глянула на Северуса озадаченно. Маленькой, как, впрочем, и послушной, он не называл ее никогда. На самом деле все в нем, в том, как он себя вел и как говорил, ощущалось сейчас каким-то чудным. Но в то же время ни капли не фальшивым. Скорее наоборот. Чересчур откровенным. Словно он не раздумывал, не фильтровал, не подстраховывался.       Просто был.       — Как там в пословице, — нервничая и оттого болтая больше необходимого, добавила Гермиона, — кто с волками водится…       Устало опустив веки, Снейп вновь усмехнулся.       — Не припомню, чтобы бывал рядом с тобой настолько несдержан на язык, — возразил он. — Я стараюсь, знаешь ли. Очень.       — Случалось. Хотя, признаюсь, этим ты меня все же удивил. Вы, слизеринские эстеты, обычно оскорбляете тонко и обтекаемо, а не прямо в лоб.       Ощупав края раны, Гермиона чуть нахмурилась — та пусть и была довольно глубокой, но совсем небольшой. Ровная, чистая, ни следа воспаления.       Почему Северус не вылечил ее сам?       — Я вовсе не эстет, — брезгливо поморщился Снейп. — Куда мне, бракованному, в высшие круги. Зато в низах, у папаши и его коуквортских дружков-алкашей понабрался немало. Они владели весьма обширным словарным запасом.       Гермиона так и замерла, зажав в ладони флакон экстракта Бадьяна. С того далекого зимнего дня, когда Снейп вынуждено открыл ей правду, он ни разу не рассуждал о своем детстве настолько откровенно. Касался лишь вскользь и явно нехотя. А она не лезла, решила, что подождет, пока он не будет готов рассказать больше сам.       Догадываясь, что тяжело придется им обоим, но не подозревая, насколько.       Явно не замечая ни ее округлившихся до размеров двух галлеонов глаз, ни того, как отхлынула от веснушчатых щек кровь, Северус лениво приоткрыл веки и кивнул в сторону склянки.       — Не поможет, — бросил он. — У тебя с собой тот ножик?       — К-какой ножик? — заикаясь, переспросила Гермиона.       — Которым ты прижигала мне спину.       Поняв, что именно он от нее ждет, она ошарашенно уставилась сперва на красневшую контрастом к бледной руке темную полосу пореза, затем обратно на некстати расслабленного, будто не измотанного, а растомленного Снейпа.       — Северус, я не…       — Все в порядке… — заторможенно отмахнулся он, но вдруг прервался, зажмурился. Как если бы круглая комната маяка крутанулась волчком. — Просто дай его мне, милая. Я сделаю все сам.       — Нет, Мерлин, нет… Я справлюсь. Но…       Все эти странности, что в речи и построении фраз, что в жестах, сбивали с толку, и Гермиона, боясь почувствовать жар, приложила к его лбу тыльную сторону ладони. Но нет. Снейп все еще был холодным. Ненормально холодным. Почти ледяным.       — Уверен, что выдержишь? — беспокоясь все больше, усомнилась она. — Ты такой… такой… Может, отдохнешь? Или Укрепляющего?       — Выдержу, — заверил ее Северус. — Но скорее всего потеряю сознание. Плевать. Рану надо убрать, эта дрянь тянет силы уже больше суток. Старая добрая магия на крови. Банально, но неизменно действенно. Фантазии на большее ему не хватило. Как жаль. Как скучно.       Снейп замолк и откинулся затылком на подушку. Гермиона же, совсем теряясь от этой не свойственной ему словоохотливости, сильно, до синяка, ущипнула себя во впадинке локтя. Рассчитывая, что боль поможет ей удержать щиты на положенном им месте.       Помогла.       Кожу обожгло, она, зашипев, встряхнула рукой и достала из сумки железный нож вместе со склянкой Обезболивающего.       — Северус? — позвала Гермиона. — Ты меня слышишь? Выпей, пожалуйста.       Не открывая глаз, не задавая вопросов, он послушно разомкнул губы и проглотил все до капли.       Наверное, сама того не осознавая, она удивилась этой необычайной покорности вслух. А может, просто подумала слишком громко. Как бы то ни было, Снейп ее оправданное замешательство уловил.       — Из твоих рук я все выпью, — ответил он уже из какого-то полубреда. — Ты ведь хорошая. Добрая. Заботливая. Всех очаровала. Представь себе, даже Альбус смилостивился. А то неделями намекал, якобы невзначай, какое сейчас неподходящее время. Можно подумать, я сам не знаю.       Не веря своим ушам, окончательно убеждаясь, что он не в себе, Гермиона едва не выронила пустой флакончик.       — Дайлис теперь каждый день о тебе справляется, — продолжил Северус еле слышно. Добивая ее окончательно. — Велит, чтобы я тебя берег. Как мне тебя уберечь?       Захотелось разреветься. Непонятно лишь, отчего. От страха за него или оттого, что последние, тихие слова прозвучали вовсе не тепло, как если бы речь шла о чем-то дорогом, ценном. А будто бы безнадежно. Так говорят о вещах безумно желанных, но, к сожалению, недостижимых.       Либо навеки утраченных.       Угомонись, Грейнджер!       Слезам здесь не место.       Закусив, но не прокусив, как в прошлый раз, губу, Гермиона раскалила острое лезвие.       — Потерпи. Будет больно, — предупредила она.       — Больно… — криво усмехнулся Снейп. — Больно было, когда папаша сигареты о грудь тушил. А это… Мелочи. Ты ведь не сделаешь мне больно, правда, милая моя девочка?       Щеки опалило первой, не задержавшейся под веками влагой.       — Никогда.       Сморгнув застлавший все вокруг туман, Гермиона стиснула рукоятку и уверенно приложила красный от жара металлический кончик к алой ленте раны. Северус даже не шелохнулся.       Потерял сознание. Пожалуй, так было лучше. Для нее в том числе.       Более ни на что и ни на кого не отвлекаясь, тщательно, стараясь не упустить ни дюйма, она прижгла порез и обработала его мазью. Дважды. После чего, вытирая кулаком немые слезы, проследила за тем, как светлеет, обращаясь почти незаметной, бледно-розовой отметиной, рубец.       Снейп в себя так и не пришел, что, конечно, беспокоило, однако Диагностика не показала ничего, кроме значительной кровопотери, которую Гермиона тут же поправила, влив в него две порции зелья.       Теперь, когда с раной было покончено, она могла дать ему одно — нормальный отдых вместо тех урывков, которыми Северус обычно довольствовался.       Расшнуровав и стянув с него ботинки, Гермиона укрыла Снейпа пледом и только потом, убедившись, что действительно сделала все, что могла, присела рядом, на пол.       Поглаживая впалую щеку, она задавалась вопросом, сколько времени ему потребуется, чтобы восстановиться. Гадала, вспомнит ли он хоть что-то из сказанного сегодня.       Надеялась, что все было не напрасно, что задуманное ему удалось.       Что они приблизились к развязке еще на шаг. Хорошо бы большой, размашистый.       На одни часы не полагаясь, проверяя, не занялся ли уже розовым рассвет, Гермиона обернулась к окну — она могла позволить себе задержаться здесь, не отлучаясь в лагерь, как минимум до восьми. Благодаря Бальзаму Гарри раньше девяти проснуться был не должен, значит какой-никакой запас у нее имелся. Но упускать время из виду все-таки не стоило.       За стеклом было еще черно, и она, успокоенная, поворачиваясь обратно к Снейпу, зацепилась взглядом за брошенную неподалеку мантию. Вспомнился глухой стук, с которым та отлетела на дощатый пол, и слова Северуса о подарке, что ей велено было распаковать.       Росчерком падающей звезды внутри вспыхнула догадка.       Прежде чем праздновать, неплохо было бы убедиться, Грейнджер, — пробухтел внутренний голос.       Любил он опускать ее с небес на землю.       Она опускаться не желала и, на коленях подобравшись к вороху плотной ткани, ощупала мантию ладонями. Успешно — в одном из карманов нашлось что-то твердое, неровной формы. Подхватив плащ, уверенная уже, что не ошиблась и потому действуя крайне осторожно, Гермиона принялась трясти его за края, пока, блеснув старинным металлом, из черных складок не выскользнула, наконец, она.       Диадема.       Гермиона отшатнулась настолько резко, что ударилась лопатками о диванный столик. Охнула. Чудом Северуса не разбудила.       Касаться артефакта, изучать его нужды не было, как и не было необходимости спрашивать о нем Снейпа. Благодаря проведенным с медальоном на шее неделям, осколок души Волдеморта она узнала бы и с закрытыми глазами.       Почувствовала бы его холод.       Блики пляшущего в камине огня заиграли на немного мутной серебряной глади красным. Россыпь крупных прозрачных кристаллов окрасилась им же. Даже огромный голубой камень в центре тиары отливал алым. Несочетаемые, казалось бы, цвета. Вероятно, причиной тому было то, что впитала в себя эта вещь. А может, после ряда бессонных, тревожных ночей у Гермионы попросту разыгралось воображение.       Она смотрела на крестраж завороженно, не шелохнувшись и не мигая долго. Провела бы так оставшиеся до восхода солнца часы, если бы Снейп за спиной, шумно вздохнув, не напомнил, что ему, в отличие от искореженного осколка души темнейшего из волшебников, еще может понадобиться помощь.       Вновь подобравшись к диадеме, Гермиона боязливо, обмотав руку мантией, подхватила ее за дужку и старательно не касаясь кожей ледяного даже сквозь слои ткани металла, отложила крестраж к стене у лестницы.       Подальше от живых, в сердце целых.       Вероятно, ей стоило бы достать из сумочки меч Гриффиндора да по-быстрому расправиться с пронизанным смертью и болью куском серебра. Так определенно поступил бы Гарри.       Гермиона об этом даже не подумала.       Знала, что, уничтожив крестраж сейчас, уничтожит и Северуса.       Потому, будто бы пряча, непонятно только, что и от кого, лишь накинула поверх тиары край плаща и, не оборачиваясь, возвратилась к дивану.       Снейп до сих пор был без сознания. Такой же привычно бледный и непривычно холодный, как и внизу, у воды. Гермиона расстегнула его глухой по горло, наверняка неудобный сюртук и ослабила пуговицы на вороте рубашки.       — Что случилось в подземельях? — Вновь поглаживая колючую щеку, она склонила к плечу голову. — Три дня Круциатуса и яд дались тебе легче…       Ответа, конечно же, не последовало, Гермиона беззвучно вздохнула.       — Если было бы можно, я отдала бы тебе немного своих сил, — проговорила она. — Или много. Главное, чтобы у тебя все было хорошо.       Если было бы можно.       В этот предрассветный час на маяке царила почти что идеальная тишина. Даже ветер за толстыми каменными стенами не завывал голодным волком, а лишь едва шелестел в тон омывавшим скалы ленивым волнам. Только за спиной равномерно потрескивал камин. Нос немножко защекотало, снова слезами, наверное, и Гермиона машинально потерла его кулаком. Собралась было выудить из рукава палочку и еще раз наложить диагностику, но застыла, таращась на разукрасивший перемычку между большим и указательными пальцами смазанный алый след.       Поверх начавших споро подсыхать красных разводов тяжело упала крупная бурая капля.       — Что за… — пробормотала Гермиона. — Вот черт!       Чувствуя, как по подбородку проворно побежало густое, горячее, она склонила вперед голову. Судорожно соображая, как быть, но не понимая, что именно происходит и почему.       Она не аппарировала через половину земного шара, не тратила магию или силы понапрасну, не…       Силы…       Силы!       Быть того не может!       Скосив взгляд к Снейпу, Гермиона убедилась, что он по-прежнему спит. Не очнулся чудесным образом, не восстановился за миг.       Возможно, она ошиблась. Наверняка ошиблась. Просто лопнул сосуд. С кем не бывает.       Вроде бы разумно, вот только скулы у Северуса, кажется, чуть порозовели, а коснувшись кончиками пальцев тыльной стороны его ладони, Гермиона со смесью испуга и облегчения ощутила приятное живое тепло.       Теперь он точно был в порядке, ей же помощи ждать было неоткуда. Колдовать самой определенно не стоило — необдуманная аппарация на одинокий остров и ее неприятные последствия помнились вполне отчетливо. Растерянно осмотревшись, не зная толком, что ищет, Гермиона остановилась на темном прямоугольнике окна. Там пряталось ночное море.       Море, что еще хранило прохладу ушедшей весны.       По лестнице она спустилась, на всякий случай крепко держась за кованые перила — свернуть шею было бы апофеозом глупости. Голова, правда, не кружилась, но и в прошлый раз все случилось с запозданием, поэтому, сойдя с тропинки, Гермиона неспешно, опираясь на валун, присела, вслепую выудила из темной воды небольшой округлый камень и, прижав его к носу, боком прислонилась к одному из булыжников.       Не лед, но помогло.       Наверх она вернулась спустя четверть часа, когда на горизонте уже начала заниматься заря. Благо, додумавшись сперва стереть с подбородка подсохшую коричневатую корку, потому как за то недолгое время, что ее не было, Снейп успел прийти в себя. Сняв сюртук, но ботинки не обув, он ссутулился на краю дивана. Облокотившись на колени и уставившись куда-то себе в ноги.       Однако, услышав звук шагов, резко вскинул голову.       — Я думал, ты ушла.       Не обратив внимания на это странное, явно со вторым дном предположение, напрочь забыв, как пару минут назад повторно заливала кровью скалы маленького островка, Гермиона, в два шага оказавшись рядом, рухнула перед Северусом на пол.       Прислонив тыльную сторону ладони к его лбу, она на миг прикрыла веки.       Теплый. Живой.       — Как ты себя чувствуешь? — ласково улыбнулась она, заправляя пряди волос ему за уши.       Снейп неопределенно пожал плечами.       — Сносно, как ни странно. Что ты сделала?       — Ничего. Только порез вылечила и Кроветворное дала.       Нахмурившись, он со скепсисом осмотрел едва заметный след ожога на предплечье.       — Что-то не так? — настороженно уточнила Гермиона.       — Я не рассчитывал, что приду в себя столь скоро, — пояснил Северус. — Пришлось выложиться подчистую. Над защитой Темный Лорд поработал на славу.       Она безотчетно, ведомая своей дикой, безумной догадкой, вскинула к лицу ладонь.       Безумную ли?       Произошедшее сегодня обретало смысл. Если верить Северусу, силы ее, волшебные и телесные, после Албании слились в одно, а магии их с тех же пор связаны. Но разве могла…       — Гермиона?       — Да? — встрепенулась она и растерянно уставилась на Снейпа. — Прости, ты что-то говорил? Я задумалась.       — Я спросил, в порядке ли ты. — Он бережно скользнул по ее щеке пальцем. — Совсем бледная.       — Все хорошо, — ответила Гермиона быстрее, чем успела подумать, стоит ли свои домыслы утаивать. — Просто устала, встала рано, Гарри разбудил…       Осекшись, вспомнив, из-за чего не спалось последние дни им всем, она резко обернулась на спрятанную под ворохом черной ткани диадему.       — У тебя получилось! — воскликнула Гермиона. — Ты ее достал! Расскажи, как там было? Темный Лорд ничего не понял? Что так тебя вымотало?       — Не сиди на полу.       Подхватив под локоть, Снейп потянул ее вверх, к себе на диван. Недовольно закатив глаза, она послушалась и, подобрав ноги, устроилась рядом.       — Ты же не будешь снова отмалчиваться? — ни на что особо не надеясь, нахмурилась Гермиона. — Это нечестно, я две ночи тебя ждала, места себе не находила.       — Не буду, — пообещал Северус. — Но давай по порядку. Как Поттер? Тебе удалось удержать его в лагере?       — Да, но… — Она досадливо дернула уголком рта. — Но боюсь, лишь временно.       — Что ты имеешь в виду?       — Мы безвылазно торчим в этой палатке уже несколько месяцев. А ты ведь знаешь, какой он… — Гермиона взмахнула рукой. — Если вобьет себе что-то в голову, рвется в бой, не удержать. Всегда так было. Отсюда и все наши школьные… приключения. В данный момент Гарри абсолютно уверен, что крестраж в Тайной комнате. Я убедила его фестралов не гнать, подготовиться к следующем шагу основательно, но я не смогу отговорить его идти в Хогвартс. Упираясь, добьюсь лишь того, что рано или поздно он отправится туда без меня.       — Ты можешь отдать ему диадему и сказать, что выкрала крестраж сама, — предложил Северус. — Ради его же безопасности.       Гермиона неспешно повела подбородком от плеча к плечу.       — Вряд ли это поможет. Он давно чувствует себя бесполезным, хочет сделать хоть что-то, и теперь, наконец, нашел, что. Диадема сама по себе его жажду не утолит. Более того, тогда Гарри будет считать, что остались только Волдеморт со змеей и ринется к ним.       — Рано, — процедил сквозь зубы Снейп. — Мы еще не выяснили, погибнут ли осколки при попытке убийства Поттера. С одним должно было сработать, но с двумя… Нет. Альбус полагает, нам нужно больше времени.       — Для чего?       — Если бы я знал.       Допытываться, что за этим туманным заявлением скрывается, Гермиона не решилась. Было очевидно — предыдущий директор так и не открыл всю правду о своих планах директору нынешнему, что Северуса безусловно раздражало. Читать его мимику, с поджатыми в прямую тонкую линию губами и еле заметно дрогнувшими ноздрями, она научилась давно. Давить на больное смысла не было, этим она только все усугубила бы.       — А если рассказать Гарри правду? — Наступив на горло своему любопытству, Гермиона принялась рассуждать вслух. — О тех крестражах, что внутри него?       — Как это, по-твоему, поможет? — ответил Северус вопросом на вопрос. Так он поступал редко, чаще всего, когда злился. Впрочем, сейчас он звучал скорее измотано, чем недовольно. — Не боишься, что тогда Поттер задастся целью героически погибнуть, дабы спасти всех и вся?       — Я объясню ему, что при столкновении со Смертельным крестражи способны уцелеть…       — При условии, — перебил ее Снейп, — что это сработает и твой дружок наивно поверит, что ты выяснила все сама, без сторонней помощи, не забывай о возможности его с осколками единения. Такое знание способно его ослабить. Ментально, эмоционально. Духовно, в конце концов. Или, что опасно не менее, возобновит их с Темным Лордом связь. Нет. Посвящать Поттера во все слишком рано.       — Но что нам тогда делать? — Распустив съехавший в сторону пучок, Гермиона нырнула пальцами в волосы и выцепила одну кудряшку. — Я сумею удержать его в лагере еще на день-два, не больше. Откровенно говоря, до сих пор удивляюсь, что он так спокойно просидел в этой чертовой бухте несколько месяцев. Подобное терпение ему несвойственно.       Пока она обматывала каштановую прядь вокруг костяшки, Северус вновь подался вперед, уперся локтями в колени и опустил подбородок на сцепленные в замок ладони.       — Ты знаешь его лучше, чем кто бы то ни было, — завел он. — Предположим, Поттер получит свою дозу доблести и отваги. Сможет он тогда утихомириться на пару недель? Четыре, максимум шесть?       — Не уверена… В благоприятных условиях, ну, если никто из близких не погибнет и ничего страшного не случится, пожалуй, да… — Гермиона уже догадывалась, куда он клонит, но тем не менее спросила: — Что именно ты предлагаешь?       — Из Тайной комнаты я убрал все, кроме магии крови. Избавиться от нее сложно, но могу попытаться снова, заодно поставлю парочку охранных. Формальности ради. Вы придете, заберете диадему, уйдете. Риск минимален.       — Ты вернешь крестраж туда? — в удивлении вскинула брови она.       — Разумеется, нет, — раздраженно поморщился Снейп. — Он останется у тебя, я создам копию. Уничтожать его все равно слишком рано.       — Потому что это тебя выдаст?       — В том числе, но больше из-за того, какое влияние гибель осколка окажет на Темного Лорда. В прошлый раз это выбило его из колеи, ослабило. Поэтому имеет смысл…       — Приберечь его напоследок? — вставила Гермиона.       Снейп скосил на нее взгляд.       — Именно. Даст шанс воспользоваться моментом. Иначе Поттеру к нему не подобраться.       Она отрешенно, будто расчесывая, пропустила волосы сквозь пальцы. С одной стороны, отправляться в захваченный Волдемортом Хогвартс лишь чтобы забрать пустышку представлялось полнейшим абсурдом. Неоправданной дикостью. С другой, даже видимость деятельности и правда должна была Гарри усмирить. Пусть и на время. Но ведь именно оно и было им нужно.       Время.       В голове, угасая, сверкнула еще одна задумка. Скорее всего, крайне неудачная, но попробовать стоило.       — Может, — несмело протянула Гермиона, — переубедим Гарри с помощью легилименции? Как Лестрейнджа?       — Тебе напомнить, чем для Родольфуса мои попытки успокоения завершились? — нарочито любезно поинтересовался Снейп.       Она повела подбородком от плеча к плечу, проигнорировав проскользнувшие в низком голосе желчные нотки. Сама прекрасно понимая, что мысль была не из лучших.       — Не стоит, я просто перебираю все, способное нам помочь. Идея лезть в школу без крайней на то нужды мне не нравится.       — Как и мне, если ты вдруг не догадалась, — выплюнул Северус откровенно язвительно. — Представь себе, я не горю желанием отправлять тебя в чертовы подземелья только потому, что Поттеру не сидится на месте.       После его недавних, хоть и оброненных в беспамятстве откровений, обижаться на грубость Гермиона не могла. Понимала, что кроется за ней искреннее беспокойство.       То, что она научилась уже выражать напрямую, он пока прятал за масками.       — Пожалуйста, не надо. — проговорила она, положив свою ладонь поверх его. — Не злись. Это ведь не его вина. Гарри многого не знает, лишь временами излишне яростно желает, чтобы война закончилась. Да и ты сам говоришь, что риск минимален. Я сделаю все в точности, как ты скажешь, и мы выиграем необходимые нам недели. Все будет хорошо.       — Ты уверена, что не сможешь его убедить? — попытался Северус в последний раз.       Исход, впрочем, был известен ему и так — ни выдержкой, ни трезвостью принимаемых решений Гарри не отличался. Начиная с первого курса он не мог усидеть на месте. Охота за Философским камнем, визит в Тайную комнату, побег в Отдел Тайн и много-много других необдуманных, порою действительно опрометчивых, даже опасных поступков.       Он был не из тех, кто укрывался в тени. Вне зависимости от того, была ли тень верным выбором.       Гермиона отрицательно качнула головой, и Снейп, тихо выругавшись, откинулся на спинку дивана.       — Два дня, — бросил он. — Я вернусь в Хогвартс и все подготовлю. Ослаблю защиту на главных воротах, расставлю внизу Охранные. Попытаюсь убрать чары крови, но сомневаюсь, что выйдет.       — Хорошо, — согласилась Гермиона. — Вчера мы читали об устройстве школы, тайных ходах и прочем. Сегодня собирались поискать темные заклинания, что могут быть в подземельях, и чары, необходимые для их обнаружения. Думаю, если я предложу Гарри отправиться завтра ночью, спорить он не станет.       — У тебя выйдет отлучиться сегодня пораньше? Часов в девять-десять? И принести вашу карту? Я тебе все объясню и покажу.       — Да, конечно. Уговорю его выпить перед сном зелье. Наболтаю что-нибудь про необходимость беречь силы. Должно сработать.       Северус коротко, одобрительно кивнул, и вновь стало совсем тихо.       Вроде бы все было решено. Он, запрокинув голову, уставился на потолочные балки, Гермиона, обернувшись к окну, подметила, что чернота его успела раствориться в яркой голубизне. Такого оттенка небо бывает лишь летом. Ранним июньским утром, когда побережье еще спит, но солнце, уже вынырнув из-за горизонта, начинает неспешно разогревать свежий, стылый с ночи воздух.       Песок в их с Северусом часах заканчивался, но пара песчинок пока оставалась, а просто побыть рядом хотелось сейчас больше всего на свете, и Гермиона опустилась виском Снейпу на плечо. Он продел руку ей за спину.       Они сидели так, думая об одном и нет, однако скоро Северус уютное молчание нарушил.       — Я наговорил лишнего, пока ты лечила мне порез, — произнес он. — И должен извиниться. Полагаю, тебе было неприятно все это слушать.       Гермиона выпрямилась, пристально рассматривая его, напряженного донельзя. Она-то считала, он бредил, а тут вон что.       — Ты помнишь? — нахмурилась она.       — На память не жалуюсь, — скривился Северус и увел взгляд в сторону камина. — Не понимаю, что на меня нашло.       В этом они сходились, Гермиону, однако, волновали не причины, а смысл.       — Прощения просить тебе не за что, — шепнула она. — Правда. Но… но ты сказал, что сдерживаешься при мне, стараешься. Зачем?       — Не догадываешься? — огрызнулся Снейп.       — Догадываюсь, — мягко ответила она. — Но не понимаю. Я ведь знаю, какой ты, много лет знаю. Да и обсуждали мы все это не раз. Ну выругаешься, ну нагрубишь. Что с того? — Безразлично пожав плечами, Гермиона облокотилась на спинку дивана. — Я не хрустальная, не разобьюсь.       — Неужели? — ухмыльнулся Северус так, словно попробовал на вкус нечто до жути кислое. — Предлагаешь хамить тебе напропалую, как семь лет к ряду? А может, снова обозвать невыносимой всезнайкой или высмеять перед всеми твои зубы? Довести до слез очередной насмешкой? Швырнуть о диван или разукрасить синяками запястья?       То, что Снейп помнил их прошлое столь четко, Гермиону поразило, ведь даже для нее оно уже померкло, перекрылось хорошим, теплым и надежным. Тем, что он дал ей за последние месяцы. Тем, что пусть и скупо, но хвалил. Называл красивой и умной. Тем, как заботился. Да и другим, происходившим между ними, в словах не нуждавшемся. Все это давно разделило годы их знакомства на до и после.       За минувшее он извинился еще в Албании, и ей этого было достаточно.       Снейпу, очевидно, нет.       — Боже, Северус, ну что происходит у тебя в голове? — Безуспешно попытавшись заглянуть в лицо-маску, она перекинула ногу Снейпу через бедро и, заслоняя камин, села ему на колени. — Да посмотри же на меня, наконец!       Шумно выдохнув, он нехотя приподнял подбородок, встречаясь с ней глазами. Слегка сощурившись. Злясь.       — Я предлагаю тебе быть собой, — отчеканила Гермиона и провела ладонями по его каменным плечам. — Да, это значит, что ты вновь начнешь мне грубить. Или неудачно шутить. Иногда я буду обижаться, возможно, поплачу даже. Но я могу за себя постоять, в Албании мы оба в этом убедились. — Вовремя или не очень, она усмехнулась, вспомнив свою пощечину. Великолепную, надо отметить. — Обещаю тебе, что постараюсь не отмалчиваться, а говорить, в чем дело сразу, и со временем мы приноровимся. Ну пойми ты уже, невозможно прятаться друг от друга всю жизнь.       Не прекращая изучать ее нечитаемо, Снейп, помедлив, задумчиво спросил:       — Зачем тебе это, Гермиона?       — А зачем ты терпишь мои истерики, Северус?       Он усмехнулся одними уголками губ, а она, посчитав, что разговоров на сегодня достаточно, наклонилась к нему вплотную. Ладони его, что сперва лежали без движения около ее колен, двинулись вверх и остановились на бедрах. Придвинули Гермиону еще ближе.       Кажется, это был первый раз, когда он касался ее ниже талии не вынужденно, не случайно и не коротко.       А потому что хотел. Так, как хотел.       — Рассвело, — констатировал Северус. — Тебе пора возвращаться в лагерь.       Большой палец выводил узоры на ее ноге. Наглядный пример слов, что расходятся с делом.       — А тебе в школу, — парировала Гермиона.       — Да.       — Как думаешь, — улыбнулась она, — у нас есть пара минут?       — Уверен.       Северус приятно сжал ее сквозь плотную джинсовую ткань, а она, обвив руками жилистую шею, поцеловала его, как он ее пару дней назад, усадив на столик в углу. Зная наверняка, что опять подступает слишком близко к той самой грани, как, впрочем, и то, что сегодня они эту грань не перешагнут. К утру совсем колючий, он приятно щекотал кожу, и Гермиона послушно запрокинула голову, подставляя Северусу не только лицо, но и шею.       Настало время расходиться по разные стороны баррикад, но безумно хотелось ухватить напоследок еще хоть немного такой сладкой близости. Пусть и лишь пару секунд.       Ответ на свой так и не озвученный вопрос, изменилось ли что-либо для него, она, кажется, получила. Вернее, получала прямо сейчас. Не словом, а делом, Снейпу под стать. Дважды он обещал обдумать сказанное ею на лестнице, и, похоже, некоторые свои прежде непоколебимые убеждения с тех пор действительно переосмыслил.       Когда его пальцы, прекратив оглаживать ее бедро, двинулись вверх, но привычно остановились на ребрах, Гермиона затаила дыхание.       Пожалуйста, — то ли прошептала, то ли подумала она. — Умоляю.       Повинуясь беспрекословно, широкая ладонь, преодолев последнее, ранее казавшееся бесконечным расстояние в пару дюймов, мягко накрыла грудь, и Гермиона, впитывая ее тепло сквозь слои белья с футболкой, выгнулась навстречу. Буквально вдавливая себя в нее. Цепляясь за длинные черные волосы, настолько кружилось все вокруг.       Спустя то ли секунду, то ли век Северус оторвался от нее явно неохотно. Оставив поверх бьющей пульс венки влажный след, он откинулся на спинку дивана, утягивая за собой ее податливое, как под Империо, тело. Она, естественно, последовала, вновь склонилась к нему. Поймав сбивчивое, рваное, как собственное, дыхание.       Всхлипнув ему прямо в губы, когда он обвел бесстыдно проступавшую через плотный хлопок ареолу.       — Мерлин, — с каким-то пока незнакомым ей восхищением выдохнул Снейп, — ты умудряешься краснеть даже сейчас.       Чувствуя, что щеки загораются самым настоящим адским пламенем, Гермиона, хрипло хихикнув, принялась мягко массировать его затылок.       Именно так, как ему нравилось.       — Не исключено, — протянула она, — что я зальюсь краской и в самый ответственный момент.       Снейп легко, скользя, поцеловал выглянувшую из-за ворота футболки острую ключицу.       — Посмотрим, — сказал он, обещая.       — Посмотрим, — эхом повторила она.       Тяжелые руки вернулись ей на талию, и Гермиона, прикрыв глаза, прислонилась ко лбу Северуса своим.       Последний крестраж оказался наконец у них. Снейп был в порядке. Жил рядом с ней, был с ней.       Разумеется, они вот-вот придумают, как помочь Гарри.       Обязательно придумают.       Хорошо.       У них все будет хорошо.