Маяк

      В лагерь Гермиона вернулась засветло. С обернутым черной мантией крестражем за пазухой и нарастающей болью в висках.       Полчаса назад, на маяке, откровенно нехотя оторвавшись наконец друг от друга, они с Северусом разбрелись по разным углам. В то время как она собирала в шкатулку расставленные на столе зелья, он трансфигурировал из мелкого хлама, что нашел в каморке внизу, практически идентичную настоящей диадему. Ту же, что хранила в себе осколок души Волдеморта, Снейп велел держать поглубже в сумке и подальше от Гарри.       А лучше подальше ото всех и вся. Включая саму Гермиону, ведь благодаря ее воспоминаниям Северус теперь тоже прекрасно знал, какую цену трое друзей заплатили за ношение кулона минувшей осенью.       Подозревая, что потратилась этой ночью гораздо больше, чем могла себе позволить, спать Гермиона отправилась не сразу. Сперва, стараясь не шуметь, заперлась в ванной, где, посмотрев в зеркало и удостоверившись, что выглядит действительно неважно, выпила по порции Восстанавливающего и Укрепляющего зелий. Надеясь, что силы вернутся быстрее, чем в прошлый раз. Все-таки сегодня головокружения удалось избежать. Обморока тоже. Да и кровь остановилась довольно быстро.       Измотанное, бледное отражение лишь кривовато усмехнулось. Без ненужных слов намекая, насколько наивны ее размышления.       Мечтать не вредно, Грейнджер.       Главное в Тайной комнате чувств не лишись.       Внутренний советчик был как всегда прав — обморок в подземельях был бы лишним.       Зельям требовалось время, ледяная вода румянец не возвратила, и Гермиона, уперевшись ладонями о края раковины, глядя в глаза самой себе, вздохнула. Не впервые уже задаваясь вопросом, как в ней, нездорово худой, угловатой и лохматой, можно было найти хоть что-то привлекательное.       Впрочем, вопреки собственным выводам, причин сомневаться в искренности Северуса у нее не было. Скорее наоборот. Была одна, зато более чем убедительная, что вынуждала верить ему безоговорочно.       Щеки мгновенно вспыхнули, залились алым. Гермиона в зеркале понимающе хмыкнула. Забавно, как смущение сумело восстановить здоровый цвет кожи быстрее и успешнее любых отваров.       Наверное, впервые в жизни она действительно жалела, что у нее нет подруги, которой можно было бы доверить подобное. Рассказать по секрету, торопливо шепча на ухо и слушая, как та восторженно охает да ахает в ответ.       Мерлин, ну о чем ты думаешь…       — Все, Грейнджер, соберись! — шикнула Гермиона своему не к месту повеселевшему отражению. — Нашла время дурью маяться.       Снова сполоснув лицо и шею, но теперь уже сбивая окативший ее волной жар, она прижала влажное полотенце ко лбу.       Еще никогда ей не было так сложно прогнать нелепые девчачьи мысли и сосредоточиться на важном. Мысли, ей, обычно рассудительной, сдержанной, совершенно не свойственные. Холод, однако, все же помог кое-как собрать саму себя по частям, и, вытерев насухо руки, Гермиона побрела в спальню.       Задремала она, едва коснувшись виском подушки, а глаза открыла лишь после обеда.       Сегодня Гарри будить ее не стал, ждал на своем привычном месте за кухонным столом в компании старого учебника по чарам. Откинув полог гостиной, Гермиона застала его за переписыванием чего-то на норовивший свернуться трубочкой пергамент.       — Доброе утро, — зевнула она.       Гарри с явным удовольствием потянулся и, отложив перо, откинулся на спинку стула.       — Где-то в мире сейчас, конечно, утро, — беззлобно отметил он. — Но не у нас. Скажи-ка, когда это ты обернулась заядлой совой? Была же самым надоедливым жаворонком на свете.       — Понятия не имею. — Гермиона заняла соседний стул и подтянула поближе бумаги, рассматривая, что именно заставило прежде не жаловавшего учебу Гарри добровольно вернуться к изучению школьной программы. Оказалось, заклинания обнаружения. — До рассвета рылась в книгах и старых газетах. Искала, как нам незаметно подобраться к школе.       — И? Нашла что-нибудь?       — Ничего нового, пожалуй, только убедилась в старом — аппарировать и правда стоит подальше от Хогсмида, а к замку идти пешком. Деревня наверняка под Сигнальными.       — Хорошо, — согласился Гарри и, пометив страницу закладкой, захлопнул учебник. — Я откопал несколько Сканирующих. Могут оказаться полезными. Знаешь их?       Наискосок пробежавшись по списку, Гермиона коротко кивнула.       — Да.       Он как-то нервно поерзал на стуле, посмотрел на свои записи, затем на нее.       — Отдай мне палочку, а? — попросил Гарри немного боязливо. — Мне бы тоже не помешало их выучить. Без глупостей. Обещаю.       Если бы не обстоятельства, Гермиона точно оставила бы древко в своей сумке еще на пару дней, чтобы уж точно не рисковать, однако предстоящая вылазка за пределы надежной бухты ее данного выбора лишила.       — Ладно, — сдалась она. — Поедим и отдам. Можем даже потренироваться вместе, если хочешь. Погода хорошая, сходим к морю, а то в палатке места мало, разнесем еще что-нибудь ненароком.       — Здорово!       Резво вскочив на ноги, он принялся складывать фолианты с пергаментами в ровные стопки.       Таким воодушевленным Гермиона не видела Гарри за весь этот год, наверное, ни разу. Похоже, их со Снейпом отчасти абсурдный план утолить его жажду действий небольшой вылазкой в школу имел неплохие шансы на успех.       Наспех перекусив чаем с остатками вафель, они прошлись по найденным им заклинаниям. Уже было собрались начать с одного из них, самого легкого, но задержались — вспомнили, как на первом курсе Симус случайно спалил на уроке профессора Флитвика перо и тренироваться отправились лишь вдоволь насмеявшись над тем теплым, ничем не омраченным, что у них когда-то было.       Чары сильной стороной Гарри не являлись отродясь. Ни на четвертом, когда они вдвоем спешно разучивали Манящие накануне встречи с драконами, ни теперь, поэтому в гостиную возвратились затемно, оба голодные, как волки, и вымотанные донельзя. На синем своде неба уже загорелись первые звезды, в животах громко урчало, а у Гермионы, которая толком и не позавтракала, начала-таки кружиться голова.       Впрочем, у всего, даже у сложностей с заклинаниями, имелись свои плюсы — смирившись с тем, что соваться в захваченный Волдемортом Хогвартс неподготовленными действительно глупо, Гарри упростил Гермионе работу и сам предложил отложить вылазку до следующей ночи. Наигранно поколебавшись, она, конечно же, согласилась и немедля отлучилась в ванную передать добрую весточку Снейпу.       Подливать Гарри тайком зелье или уговаривать отправиться отдыхать пораньше не пришлось тоже — тренировка выжала его настолько, что, едва дослушав радио, он принялся клевать носом прямо над ворохом своих пергаментов, а спустя еще полчаса, подперев висок рукой, выронил из расслабленных пальцев перо и громко всхрапнул.       Гермиона, не стерпев, хихикнула, Гарри от звука ее смеха растерянно встрепенулся.       — Шел бы ты в кровать, — с улыбкой сказала она. — А то у тебя вон уже чернила на щеке отпечатались.       — Неправда, я читал, — буркнул он, до забавного деловито протирая подолом футболки заляпанные очки. — Тебе померещилось. Или приснилось, сама небось отрубилась.       — Не думаю. Я-то слюнями полстраницы не залила.       — Что? — выпучил глаза Гарри и, проведя рукой по желтоватой бумаге, глянул на Гермиону уже не растерянно, а с обидой. — Ничего я не залил. Сухо же. Издеваешься, да?       — Немного…       Довольная собой, она уткнулась подбородком в кулак. Он постарался принять заслуженно оскорбленный вид, но не сумел, и когда Гермиона, предупреждающе всхлипнув, расхохоталась, засмеялся следом.       — Мерлин… — Тщетно пытаясь успокоиться, Гарри сжал пальцами переносицу, — мы с тобой весь день какие-то слишком радостные. Не к месту такое. Война же.       На Гермиону словно ушат ледяной воды вылили.       Накатила легкая меланхолия, правда не от смысла слов, хотя тоскливого там было предостаточно, а оттого, что слышать их ей довелось не впервые.       Нечто подобное твердил, отталкивая ее в Албании, Снейп. Судя по поведанному им в бреду, Дамблдор придерживался схожего мнения. Да и что уж тут, сама она первым вечером в хижине признала, что время они с Северусом выбрали неподходящее. Тогда еще толком даже не понимая, для чего.       Но теперь все эти якобы препятствия ощущались каким-то мнимыми. Пустыми, надуманными отговорками.       Чего плохого в простом, человеческом желании жить? Смеяться, радоваться.       Любить, в конце концов.       Пусть и совсем чуть-чуть. По паре минут в день.       Когда, если не сейчас?       Отрешенно накручивая на палец каштановую прядь, она дождалась, пока Гарри знакомо криво нацепит очки. Он же, словно почувствовав что-то, какие-то перемены в ее настроении, посмотрел на Гермиону, на рассыпанные по заострившимся скулам веснушки и извечно буйные кудри. Не без налета грусти примечая, что в уголках карих глаз успели появиться первые морщинки.       Она на взгляд ответила и, пробежавшись по непослушным, успевшим заметно отрасти черным волосам, остановилась на таких родных, теплых радужках цвета бутылочного стекла.       — А мне кажется, все как раз к месту, Гарри, — задумчиво протянула Гермиона.       Он кивнул.       — Да. Пожалуй, ты права.       — Естественно. — Вскинув подбородок, она делано заносчиво поиграла бровями. — Я всегда права.       — Как вам угодно, мисс Грейнджер. — Прижав к груди ладонь, Гарри нарочито низко поклонился. Признал капитуляцию, едва лбом столешницу не поцеловав. — Спорить с вами — дело неблагодарное.       Она вновь расхохоталась. Громко и от всего сердца. Он, конечно же, составил ей компанию.       Разошлись они спустя минут двадцать. Гарри скрылся в спальне, сперва послушно осушив приготовленный ею стакан с Умиротворяющим бальзамом, Гермиона же, убедившись, что он уснул и наложив на полог чары, неспешно побрела к морю. На часах было чуть за девять, Северус обещал забрать ее в десять, но оставаться в лагере почему-то не хотелось совершенно, и она, дважды пройдясь вдоль границы защитных чар, отправила ему сообщение, что будет на маяке. Решив, что Снейп присоединится, как сможет, а она подождет столько, сколько надо.       Ждать не пришлось.       Видимо, этим вечером звезды сошлись не только для нее, позволив покинуть бухту заранее, но и для Северуса, потому как сухой хлопок его аппарации разбавил мягкий шелест волн, стоило ей лишь удобно усесться на одном из булыжников у самого моря.       — Поттер не заметит, что ты отлучилась так рано?       Гермиона обернулась к пристани. Привычка переходить сразу к делу, не здороваясь, не прощаясь, была ей уже знакома, и почему-то ни капли не раздражала.       — Тебе тоже здравствуй, — улыбнулась она. — Нет. Мы до ночи тренировали чары, а у Гарри с ними всегда было плохо. Он вымотался и спит.       — Как ты? — Спустившись с причала, Снейп подал ей руку, помогая слезть с валуна.       — Нормально. А ты? Как себя чувствуешь? — Гермиона подняла зажатую в ладони сумочку. — Я принесла карту.       — Я в порядке. Идем наверх.       Когда пламя за каминной решеткой разгорелось достаточно ярко, они, прислонившись спиной к дивану, уселись на полу и разложили перед собой пожелтевший от времени пергамент. Северус, как и собирался, провел почти весь день в Тайной комнате, проверяя, не осталось ли там незамеченных им ловушек, а заодно и расставляя новые, более слабые. Магию на крови ему устранить не удалось, и Гермионе пришлось снова залечивать порез. На этот раз свежий, не успевший вытянуть силы.       — Это древняя магия, запутанная, — пояснил Снейп. — Возможно, будь у меня еще несколько дней, я смог бы…       — Ничего страшного, — мягко остановила его она. — Это только кровь, Северус. Я справлюсь.       Он молча проследил за тем, как Гермиона тщательно смазывает лекарством новую полоску ожога прямо рядом с предыдущей, побледневшей, но еще не исчезнувшей.       — Тебе придется отдать свою, — помедлив, велел Снейп откровенно неохотно. — Не позволяй сделать это Поттеру.       — Хорошо. Надо так надо. Все в порядке.       Закончив с рубцом, Гермиона, словно пряча, положила ладонь поверх Черной Метки и погладила большим пальцем впадинку его локтя. Однако Северус был явно настроен на предельно иной лад. Не просто серьезный и собранный, как, впрочем, и всегда, сегодня он был взвинчен. Стряхнув ее руку, Снейп излишне резко одернул манжету рубашки, и Гермиона не без удивления отметила, что он, кажется, нервничает.       — Режь здесь. — Перехватив ее левое предплечье и слегка вывернув запястье, Северус указал на место между ремешками кобуры. — В стороне, чтобы не натереть кофтой. И поперек, не вдоль, чтобы чрезмерно не кровило. Рана не закроется, так что чем она меньше, тем лучше. Сразу после замотай ее плотным бинтом и выпей Кроветворное с Укрепляющим.       — Ладно. Мне тоже придется ее прижигать?       — Да, — ответил он, помрачнев еще на тон. — Чары не дадут порезу затянуться. Чем быстрее ты избавишься от него, тем лучше. Если не сможешь сама или не доверишь Поттеру, зови меня. Не геройствуй. Помни, что меня выжало всего за сутки, несмотря на зелья. Тебе, вероятно, станет хуже значительно быстрее.       — Не волнуйся, Северус, я выдержу, — заверила Гермиона. — Все будет хорошо.       Он отрывисто кивнул. Собственное предложение отправиться в Хогвартс лишь чтобы выкрасть поддельную диадему очевидно нравилось ему все меньше. Ей, впрочем, тоже, но иных идей, как удержать Гарри в безопасности и погасить, пусть и краткосрочно, его пыл, на горизонте не маячило. Время же утекало сквозь пальцы.       Подержав ее ладонь чуть дольше необходимого, Снейп Гермиону отпустил, и принялся подробно рассказывать, как открыть ворота, которые поддавались теперь обыкновенной Алохоморе, что за защиту установил он в покинутом логове василиска, где она спрятана да как ее обойти. Слушала Гермиона внимательно не только из-за абсолютно четкого осознания, насколько важно не допустить следующей ночью ни единой ошибки, но и благодаря пониманию, что по завершении лекции Северус наверняка устроит ей настоящий экзамен.       Так и случилось — он потребовал повторить все заклинания наизусть трижды, прежде чем остался наконец относительно доволен.       — Оставь мантию Поттеру, а сама скройся Дезиллюминационными, — наставлял ее Снейп. — Старайтесь избегать портретов. Здесь их мало. — Указательным пальцем он обвел линию коридора на заколдованном много лет назад Мародерами пергаменте. — И никаких патрулей. Студенты ночами нынче не бродят, дежурств в этой части замка быть не должно. Во всяком случае, по плану. Но гарантий нет, так что сверяйтесь с картой как можно чаще.       — Ты не составил четкое расписание дежурств? — растерялась Гермиона. — Раньше…       — Разумеется, составил, — поморщился Северус. Откровенно брезгливо, как ей показалось. — Однако не все ему следуют. И не всегда.       — Но почему?       — Потом. Покажи, каким путем вы пойдете к Комнате.       Он заметно подобрался, готовый держать оборону. Знал, как не любит Гермиона оставленные без ответов вопросы.       В целом он был прав, в другой день она могла бы и прицепиться. Но не сегодня. Читая ее, Снейп не учел одну, зато крайне важную мелочь — понимать некоторые вещи без слов теперь умели они оба — Гермиона тоже неплохо выучила язык его тела за последние месяцы. Чувствовала, когда может получить пусть и немного, но все-таки достаточно, чтобы утолить свое любопытство, а когда лучше даже не пытаться. Сейчас был, очевидно, второй случай, и она покорно указала дорогу от главного входа в Хогвартс до туалета Плаксы Миртл.       Дважды.       Только тогда Северус, сухо кивнув, чуть расслабился.       — Не забудь метлу, — напомнил он. — Без нее вам из Комнаты не выбраться.       — Не забуду. Я ведь сказала — Молния Гарри в сумке, а без сумки я лагерь не покидаю.       — И не давай Поттеру касаться диадемы. Он может почуять подвох.       Не закатить глаза далось сложно. Повторяя, проверяя и перепроверяя, они пошли уже черт знает на какой круг.       — Не дам, — терпеливо ответила Гермиона. — Подделку заберу я, а по возвращении в палатку покажу ему уже настоящую.       — Куда вы отправитесь за помощью в экстренном случае?       — В Выручай-Комнату, — отчеканила она зазубренное. — К Невиллу.       — Хорошо. Я буду поблизости, но на всякий случай выучи новый пароль в мой кабинет. Если вдруг произойдет нечто совершенно из ряда вон, идите туда. Альбус объяснит вам резервный план побега.       — Ты не можешь объяснить мне его сейчас?       — Нет. Для этого нужен Альбус.       — Как скажешь, — вновь безропотно согласилась Гермиона. Ощущение, что они ходят по тонкой струне его непривычно туго натянутых нервов, становилось все острее, и расспрашивать дальше она не стала. Только уточнила: — Какой теперь пароль? Я, правда, и старый не знала…       — Выдра, — перебил ее Снейп и знакомым жестом ссутулил плечи. Как делал всегда, защищаясь.       Гермиона едва не лишилась дара речи.       — Выдра? — уверенная, что ослышалась, пролепетала она. — Как… как мой…       — Как твой Патронус. Да, — подтвердил Северус. — Решил, так тебе будет легче запомнить. Внезапная забывчивость в стрессовых ситуациях — не редкость. Иметь про запас логическую цепочку весьма полезно.       Этот его, пусть и ведомый разумом, выбор, согрел ее изнутри.       — Да, конечно, — ласково улыбнулась Гермиона. — Полезно.       Он ничего не сказал, рассматривал пляшущий в камине огонь, и она опустила взгляд к циферблату на запястье.       Почти полночь.       Встретившись сегодня совсем рано, они успели обсудить завтрашнюю вылазку меньше, чем за три часа. Куда аппарировать и как подобраться незамеченными к главным воротам. Как зачаровать охранявших их Пожирателей и безопасно пройти к Тайной комнате. Что ждет там, в подземельях, и что делать в случае непредвиденных проблем. Куда бежать за помощью. И, естественно, как покинуть школу, когда созданная Северусом диадема будет у них в руках.       Они обговорили все-все-все. Не единожды. Но тревога его почему-то так и не угасла.       — Я постоянно буду недалеко, — повторил Снейп. — Постарайся забрать карту у Поттера, чтобы он меня не увидел. Если что, пиши через монету или присылай Патронуса. На худой конец кричи.       — Кричать? — удивилась Гермиона. Подобное поведение было, безусловно, действенно, но уж больно рискованно. — Не боишься, что нас услышат те, кто слышать не должен?       — После отбоя в коридорах кроме привидений бродят разве что учителя. За исключением Кэрроу все они на вашей с Поттером стороне, так что вероятность наткнуться на кого-то опасного невелика. Кричи.       — А школьники? — Гермиона недоверчиво изогнула бровь, припоминая, как часто она с мальчиками, а на четвертом курсе и с Виктором, выбиралась по ночам из комнат. — Может, ты просто не знаешь обо всех? Я ни на что не намекаю, но нас тоже ловили лишь пару раз, и…       — Не сравнивай прошлые годы с этим, — отрезал Снейп.       — Все так плохо? — прошептала она.       Северус, тихо выдохнув, откинулся на диван.       — Извини, — поспешила добавить Гермиона. — Я не хотела надоедать. Не отвечай, если не готов.       Почесав серый от щетины подбородок, он ослабил верхние пуговицы застегнутой наглухо рубашки и, недолго поколебавшись, заговорил, наблюдая за неровными бликами пламени позади кованой решетки.       Видимо, так, на Гермиону не глядя, было проще.       — Было бы терпимо, если бы не чертовы Кэрроу, — процедил Северус. — За ними приходится следить пристальнее, чем за учениками.       — Из-за пыток? Я знаю, что они применяют Круциатус на уроках. В «Поттеровском Дозоре» передавали…       — Это наименьшая из проблем.       В горле пересохло, она сглотнула, но не отступила.       — В смысле? — понизив голос, уточнила Гермиона. — Что может быть хуже?       Снейп только ухмыльнулся. Впрочем нет, оскалился, и почему-то стало вдруг очень-очень страшно. С тех пор как они встретились в лесу Дин, он ничего не рассказывал ей о происходящем за пределами их с Гарри крошечного лагеря. Сначала попросту не считая нужным, не считая ее за равную, а затем, по его же собственным словам, оберегая.       Пусть и не без труда, но скоро Гермионе удалось смириться с тем, что эту часть своей жизни Северус открывать не собирается. Как бы она ни просила, как бы не уговаривала довериться ей не ради насыщения собственного любопытства, а чтобы разбавить, разделить окружавшую его тьму на двоих. Чтобы он не оставался более один на один с кошмарами.       Она смирилась, однако Снейп, похоже, к ней все-таки прислушался.       Предчувствуя, что подробности ей не понравятся, что сейчас будет плохо, Гермиона замерла, но не в ожидании, а будто застопорившись. Да, она и прежде понимала, что в замке творится нехорошее, но, судя по всему, размах недооценила. Это то и пугало до взмокших ладоней. До волны мурашек между лопатками.       Неведение было тяжелее всего.       — У Амикуса весьма своеобразные… предпочтения, — произнес Северус.       Чуть скосив глаза, он увидел, как Гермиона недоуменно качнула головой. Объяснение вышло излишне обтекаемым.       — В тот день, когда ты разругалась с Поттером, я едва успел стащить его с одной из учениц, — продолжил Снейп, деталей не утаивая. — Пуффендуй. Третий курс.       Страх сменился тошнотой, и она безотчетно вздернула ладонь ко рту.       — Третий? — ахнула Гермиона. — Как… это ведь… ей ведь…       — Тринадцать, — вставил Северус. — Ей было тринадцать.       — Боже…       — Я предупреждал, что Хогвартс изменился, — проговорил он устало. — Это уже не тот замок, каким помнишь его ты. Благо, портреты успели меня предупредить. Случись это позже, будь я здесь или где-то…       Он неопределенно повел плечами. Оба прекрасно знали, чем бы тогда та ночь закончилась.       — Мне так жаль, Северус. — Чувствуя себя так, словно с головой нырнула в котел с прокисшим зельем, Гермиона подползла к нему ближе, приобняла. — Мне так жаль… Неужели нельзя что-то с этим сделать? Я догадываюсь, что он… что ему… Но это же дети… тринадцать… Неужели ему совсем… неужели…       — Чистую кровь Темный Лорд ценит. Прикасаться к священным двадцати восьми запрещено. Что происходит с остальными, ему безразлично. Та девочка была полукровкой.       Безразлично.       Все это просто не укладывалось в голове. Было слишком злым даже для абсолютного зла.       — Что с ней? Как она? Она…       — Она в порядке, — успокоил ее Северус. — Я стер ей память.       — Да… — отрешенно кивнула Гермиона, признавая, что помочь забыть о случившемся или не случившемся и правда лучшее, что Снейп мог сделать. — Да… Хорошо.       — Так или иначе, все — вопрос времени. Рано или поздно я не успею.       Она рвано вздохнула, теряясь. Не зная, что еще сказать, как поддержать, как утешить.       Не зная, нужны ли сейчас слова.       Сморгнув с глаз туман непрошеных слез, запустив пальцы в черные волосы, Гермиона принялась неспешно перебирать длинные пряди. Они не могли спасти каждого, это стало очевидно уже давно, однако хранить в себе данное пусть и тяжелое, но обезличенное принятие и встретиться лицом к лицу с теми, кого оно коснулось напрямую, — не одно и то же.       Прикрыв веки, Северус откинулся затылком на диван. Она опустилась виском ему на плечо, целуя сквозь ткань рубашки.       — Спасибо, что поделился со мной, — поблагодарила Гермиона тихо.       — Тем вечером я был с тобой слишком резок. Дни потом тоже. Срываться на тебе было неправильно. Мне действительно жаль.       — Не извиняйся. — Она потерлась о него щекой. — Не за что. Тебе было тяжело, ты столкнулся с ужасным и очень устал. Я понимаю. Правда. Не переживай, у нас с тобой все замечательно.       Ее макушки коснулись теплые губы.       — Отправляйтесь завтра в десять, — велел Снейп. — Так у вас будет достаточно времени, даже в случае незапланированной задержки. Потребуется примерно час, чтобы добраться от точки аппарации до главных ворот, и еще около тридцати минут до Тайной комнаты. В подземельях вы должны управиться быстро, а Хогвартс необходимо покинуть не позже пяти утра, иначе рискуете встретиться с эльфами. И помни, я буду неподалеку.       — Хорошо.       Приподняв голову, Гермиона посмотрела Северусу в глаза. Он вроде бы не прятался, но и читать себя не позволял, а не ведая, что происходит у него внутри, так сложно было найти к нему подход.       — Я сделаю все, как мы обговорили. — Она погладила каменную шею под белым воротом. — Но, если вдруг понадобится помощь, позову тебя сразу.       Северус только кивнул. Молча. Подавшись ему навстречу, Гермиона оставила на его губах легкий поцелуй, получив совсем слабый ответ.       Понимая, что для большего, наверное, не время, она отстранилась.       — Есть что-то еще, что мне необходимо знать? — спросила Гермиона.       — Нет.       — Ладно.       Она неуверенно повела плечами. Будто от холода. Часовые стрелки шагнули за полночь, и вместе с новым днем пришла запоздалая догадка, что Северус просто хочет побыть один. Ей это чувство было неплохо знакомо.       — Тогда, — вздохнула она, — наверное, мне пора?       Снейп возражать не стал, и Гермиона нехотя поднялась на ноги. Прихватив со стола расшитую бисером сумочку, он встал следом.       — Спокойной ночи? — Ее пожелание прозвучало несколько вопросительно.       — Спокойной ночи, Гермиона.       Уже ступив на первую ступеньку, она оглянулась и, решив, что так скупо прощаться все-таки не следует, вернулась, сопровождаемая его озадаченным взглядом.       — Раз уж у тебя внезапно освободилась целая ночь, проведи ее с пользой. — Гермиона привстала на цыпочках и чмокнула впалую щеку. — Отдохни.       По лестнице она спускалась медленно, больше не оборачиваясь.       Тяжелая металлическая дверь, слабо скрипнув за спиной, закрылась. Отрезав темноту побережья от уютного полумрака маяка, она оставила Гермиону один на один с дремлющим морем.       В лагерь не хотелось совершенно, хотя отлежаться перед предстоящей вылазкой не помешало бы. Впрочем, вряд ли бы ей это удалось — сна не было ни в одном глазу. За ушедшие недели она слишком привыкла ложиться с рассветом. Отражением звезд в море блеснула было мысль возвратиться наверх, на маяк, но, едва вспыхнув, быстро ретировалась. Северус ясно дал понять, что сегодня в компании не нуждается, а без него это место теряло всякий смысл.       Выводя носками кроссовок извилистые линии, Гермиона брела по тропинке, пока не остановилась перед чернеющим на скалах пятном. Рядом с тем самым камнем, где несколько недель назад последний раз встретила Рона.       Кто бы мог подумать, что позабытый клочок земли да покинутая всеми кроме чаек птичья обсерватория смогут подарить ей столько хорошего. Местами грустного, да. Но неизменно хорошего.       Подойдя ближе к валуну, она отрешенно скользнула пальцами по его покрытой мелкими солеными каплями поверхности. То ли настало время прилива, а может, брошенный людьми на произвол судьбы островок и правда уходил на морское дно, но сейчас те камни, что ранее еле-еле омывались белой пеной, практически на треть погрузились в воду.       Неспешно нараставшая волна отступила, едва лизнув блестящий влагой берег, и, прежде чем поняла, что именно собирается делать, Гермиона, по-очереди наступив на пятки, сбросила обувь, закатала джинсы и уверенно ступила навстречу следующей.       Чтобы спустя миг, приглушенно пискнув, отскочить обратно.       Ледяная.       Мерлин, Грейнджер, тебе сколько лет? Пять?       Еще замок из песка слепи. И пару куличиков в придачу.       Слушать нудное ворчание внутреннего голоса хотелось не больше, чем аппарировать в бухту, и, обведя взглядом булыжники у берега, Гермиона остановила свой выбор на последнем, самом дальнем, за которым простиралось открытое море. Перебраться на него вышло довольно легко, и, сложив по-турецки ноги, она уселась лицом к темнеющей вдалеке линии горизонта.       Ветра не было, заметно округлившаяся луна серебряной дорожкой отражалась в ровной черной глади. Вокруг было так по-волшебному тихо. Спокойно. Лишь поскрипывание причала и шелест гальки вокруг. До рассвета оставалось больше пяти часов, целая вечность, и можно было беззаботно откинуться спиной на пологую шершавую поверхность. Считать звезды да бездумно вырисовывать пальцами узоры на ледяной воде.       Что Гермиона и сделала.       Устроившись поудобнее, она едва успела коснуться мелкой ряби, как позади раздался голос.       — Простудишься ведь.       Резко выпрямившись и чуть не свалившись при этом со своего валуна, она развернулась.       Плечом опираясь на дверной косяк, Снейп стоял у входа на маяк. Почти целиком прячась в тени, так, что рассмотреть его лицо было невозможно. Звучал он, впрочем, уже вовсе не так отстраненно, как четверть часа назад, прощаясь с ней наверху. Вроде бы даже с искоркой веселья, но уверена Гермиона не была — как-никак, Северус и веселье были вещами не то чтобы совместимыми.       — Давно ты здесь? — спросила она, надеясь, что ее лягушачьи прыжки с камня на камень остались незамеченными.       — Пару минут, — разочаровал ее Снейп. — Увидел из окна твои акробатические этюды и решил спуститься на случай, если ты решишь искупаться. Полагаю, море еще недостаточно прогрелось.       Внутренний голос издал страдальческий стон.       — На самом деле оно и правда жутко холодное, — смущенно призналась Гермиона.       — Зачем ты тогда туда залезла?       Северус подошел ближе, остановился у самой кромки воды, давая ей шанс убедиться, что спрятанное между строк она уловила верно — он и правда улыбался. Еле заметно, одними уголками губ.       Но улыбался.       Посчитав, что даже пары валунов между ними ей сейчас многовато, Гермиона, стараясь не поскользнуться, осторожно перебралась на соседний.       — Не знаю, просто так, — пробормотала она. — В лагерь что-то не тянет.       — Почему?       Гермиона неопределенно пожала плечами.       — За те полгода, что мы работаем вместе, я отвыкла ложиться так рано. Сначала подумала вернуться к тебе, но ты, должно быть, уходишь?       Он отрицательно качнул головой, а затем шагнул вплотную к крайнему камню.       — Ты не хотела бы остаться?       Замерев на последнем булыжнике, прямо перед Северусом, Гермиона неуклюже оступилась.       Он, конечно же, вовремя подхватил ее за руку, помогая поймать утерянное равновесие и, надежности ради, сесть.       Она уставилась на него, не мигая, безуспешно пытаясь сообразить, правильно ли расслышала.       — Остаться? — ошарашенно переспросила Гермиона.       — Да, — кивнул Снейп, не отрывая глаз от ее белеющего в лунном свете лица. Ловя каждую мелочь. — На ночь. Со мной.       Сердце, пропустив удар, ухнуло куда-то вниз.       Вниз.       — И что мы будем делать?       Все было, вроде бы, очевидно, но обжегшись однажды, так страшно было понять его неправильно вновь. Догадываясь, что ведет ужасно глупо, Гермиона едва не зажмурилась то ли от стыда, то ли от испуга. Безумно желая остаться, но вместе с тем не веря, что это происходит с ней наяву.       — Что захочешь, — ответил Снейп. — Можем просто лечь спать.       Чувствуя, как разом пересохло в горле, она, шумно сглотнула.       — Я совсем не устала, Северус.       — Я тоже.       С запозданием вспомнив, что главная его задача — разгонять по сосудам кровь, сердце ее принялось колотиться о ребра так сильно, что стало почти больно.       — У меня ноги сырые… — пролепетала Гермиона совершенно растерянно, невпопад.       О том, что в рукаве у нее палочка, она даже не подумала. Впрочем, как и Снейп.       А может, ему хотелось сделать все именно так.       Отчасти старомодно.       И в то же время правильно.       — Я помогу. — Наклонившись, он положил ладонь ей на талию, но вдруг замер. — Если, конечно, твой ответ «да». Если нет, то…       Выполняя свое вчерашнее обещание покраснеть в самый ответственный момент, Гермиона, пряча лицо, обвила его шею руками.       — Разумеется, мой ответ да.       Он подхватил ее так легко, словно весила она не больше перышка.       — Северус, мои кроссовки! И сумка, — выглянув из-за его плеча, хихикнула Гермиона. — Если заявлюсь утром в лагерь босиком, у Гарри возникнут вопросы.       Не оборачиваясь, не доставая из кобуры своего черного древка, Снейп произнес что-то неразборчивое, и ее вещи, взмыв в воздух, поплыли следом.       — Так здорово… — с восхищением прошептала Гермиона. — Я беспалочковой магией не владею…       — Это не так сложно, как кажется. Могу тебя научить.       — И летать без метлы?       Она всегда слишком много болтала, когда нервничала, вот и сейчас желание не умолкать ни на миг буквально разрывало Гермиону изнутри. Снейп об этой особенности, разумеется, не забыл, и ехидно ухмыльнувшись, скосил к ней глаза.       — И летать без метлы, — пообещал он.       Решив, что продолжив тараторить и дальше, добьется лишь того, что вместо маяка ее быстренько отнесут на пристань, Гермиона прикусила язык. Тяжелая металлическая дверь за спиной захлопнулась, и она дернулась, готовая вновь встать на ноги. Идти босиком по каменистой тропинке было, возможно, не самой удачной идеей, но преодолеть пару ступенек было ей по силам.       Северус не позволил. Только сдержанно пояснил:       — Лестница холодная. Замерзнешь.       Гермиона притихла.       На руках ее еще не носили, не считая раза или двух, когда Снейп делал это вынужденно. Когда между ними не было ничего, кроме обоюдного смущения и стремления держаться друг от друга подальше. Тогда она воспринимала подобные жесты совсем иначе. Чувствовала себя лишь до жути неловко, будто навязывалась. Сейчас же его внимание ощущалось таким трогательным, что внутри все сжалось в клубок.       Едва Северус опустил ее на ковер у камина, она, привстав на цыпочки, поцеловала уголок жесткого рта.       — Спасибо.       Дважды кивнув, он отступил к столику в тени.       — Чаю?       Гермиона с трудом сдержалась, чтобы не прыснуть, но улыбку спрятать не смогла. Да и не стала. Только подошла к нему со спины, осторожно тронув плечо пальцами.       — Я не хочу чаю, Северус. — И прежде, чем он успел уточнить, добавила: — Кофе тоже.       Медленно выдохнув, Снейп посмотрел наконец на нее прямо, а она скользнула рукой чуть выше, убирая прядь черных волос ему за ухо. Открывая состоявшее из одних острых углов лицо. Сама она нервничала только больше с каждой минутой, но и он, судя по напряженной до жесткого линии подбородка, спокоен не был.       От этой мысли сделалось почему-то немного легче.       Оказалось, что пойти на этот шаг осознанно было в разы сложнее, чем поддаться мимолетному порыву. С одной стороны, все стало просто, как сикль. Никаких недоговорок или недопониманий. Оба знали, чем завершится для них сегодняшняя ночь, и, видит Мерлин, оба этого хотели. Однако теперь, когда вел ее разум, а не инстинкты, Гермиона понятия не имела, с чего начать. Руку она не убрала, продолжая невесомо поглаживать впалую щеку, и Северус прикрыл веки, наклоняясь навстречу ее касаниям.       Но нечто большее было Гермионе уже не по силам.       Она дважды пыталась, неслась сломя голову, открывалась больше, чем перед кем-либо.       И дважды разбивалась в кровь о непроходимую стену. Еще один раз, скорее всего, дастся слишком тяжело им обоим.       Снейп опять понял все без слов. Развернувшись, он шагнул к ней вплотную. Поцеловал лоб, висок, а затем спустился ниже, к губам. Пока совсем легко, почти что невинно. Ни капли не жадно, но достаточно для нее, чтобы зажмуриться и позволить себе раствориться в тепле его рук.       — Гермиона? — позвал он.       Немного оттягивая, Северус запустил пальцы в непослушные кудри. Вынуждая запрокинуть голову, но одновременно почему-то отстраняясь, а не приближаясь. Чувствуя лишь, что он значительно дальше, чем необходимо, она растерянно распахнула глаза и тут же поймала на себе его пристальный, сосредоточенный взгляд.       — Да?       — Прежде чем… — Северус сухо прокашлялся, заговорил вновь, тверже: — Прежде чем мы продолжим, я должен задать тебе один вопрос. Понимаю, что ответ, скорее всего, будет отрицательным, но тем не менее нам стоит обсудить это сейчас.       — Хорошо, — согласилась Гермиона, — спрашивай.       Ощущая себя ужасно скованно изначально, она не успела настроиться на подходящий лад, а его неожиданно деловой тон сбил с толку полностью. Она неосознанно подобралась, расправила плечи. Ожидая чего угодно, вплоть до очередного отказа.       — Ты пользуешься какими-либо средствами защиты?       Гермиона непонимающе наморщила лоб, Снейп пояснил:       — Может, магловские таблетки или…       — А… — Догадавшись наконец, о чем речь, она вновь залилась краской. Во второй раз за ночь. — Да… В смысле нет… но у меня есть с собой пара флаконов зелья. Я… я сварила прошлым летом. Ты… ты только не подумай обо мне плохо, пожалуйста… Я ничего такого не планировала… Просто война… и… и мало ли… Да и мальчики. Я не…       Она попыталась было увильнуть, но Снейп вовремя подхватил ее за подбородок, не отпуская.       — Успокойся. Не тараторь, — попросил он. И это определенно была просьба, а не приказ. — Я не стану осуждать тебя за то, что ты старалась подготовиться ко всему. — Большой палец ласково скользнул по скуле. — Если ты не против, выпить лучше сейчас. Чтобы не думать потом.       — Да, разумеется, секунду. — Вывернувшись-таки из его рук, Гермиона на ватных ногах отошла к диванному столику. Расшитая бисером сумочка, шкатулка, маленькая склянка прозрачного стекла. Ладони взмокли, и чтобы вытащить из узкого горлышка пробку, пришлось вытереть их о джинсы. — Но ты не переживай. Я сомневаюсь, что оно нам вообще понадобится. Вряд ли это будет проблемой, так что…       Ее тяга к болтливости, дождавшись-таки момента, когда хозяйка даст слабину, взяла верх. Понимая уже, что ляпнула лишнего, неправильного, личного, того, о чем никому говорить не собиралась, Гермиона замолкла на полуслове, устало опустила веки и захлопнула рот.       Зная наверняка, что опоздала.       — О чем ты? — предсказуемо насторожился Северус.       Он подошел со спины, приобнял. Заметил, как она до белых костяшек стиснула пустой уже флакон, и, бережно забрав его, отставил в сторону.       Глянув на лестницу, задумавшись, а не удрать ли, как полагается трусихам, она помедлила.       И решилась.       — Я… — развернувшись к нему лицом, выдохнула Гермиона. — Пожалуйста, извини. Просто я очень волнуюсь, а когда волнуюсь, не могу удержать язык за зубами. Ты ведь знаешь, вспомни хотя бы наш первый вечер в хижине. Забудь, ладно? Не обращай внимания. Мы не за этим сюда пришли.       — Гермиона, мы пришли сюда, лишь потому что я спросил, не хочешь ли ты остаться. Мы не будем делать ничего, к чему ты не готова. Или чего ты не хочешь.       Убрав ладони с ее талии, Снейп попытался было отступить назад, но она подалась следом, поймала его за руку.       — Мерлин, да нет же…       Дура ты, Грейнджер.       Глупая, болтливая дура.       Северус остановился, но смотрел на нее по-прежнему донельзя напряженно. Она виновато свела к переносице брови.       — Я очень хочу остаться с тобой. Правда. Очень, — заверила Гермиона, взгляда не отводя, что далось ей ужасно нелегко. — И уж точно не передумаю, если после того, что я тут наболтала, ты не сбежишь от меня сам. Просто… Просто все это так… Спланировано.       Нервно усмехнувшись, она заметила, как дернулись тонкие губы. Одна сдержанная, неуловимая улыбка, а напряжение разом спало.       — Знаешь, — протянула Гермиона, — спонтанно было легче. А теперь это происходит так осознанно, что правильно, но и трудно одновременно. Вот и все. Честно. Неужели ты совсем не нервничаешь?       — Пару минут назад я пытался напоить тебя чаем, — фыркнул Снейп. — Так как ты считаешь?       Видимо, ответ вопросом на вопрос был признаком не только раздражения, но и крайней степени волнения. Расслабляясь окончательно, Гермиона низко рассмеялась и потянулась к нему, обнимая.       — Спасибо, Северус.       — За что? — уточнил он немного озадаченно.       — За то, что не прячешься.       Наблюдая, как он оттаивает вслед за ней, Гермиона уткнулась подбородком в укрытую сюртуком грудь. Снейп снова запустил пальцы ей в волосы.       — Я вижу, что тебе неловко, но не могла бы ты объяснить, о чем говорила, выпив зелье? Я интересуюсь не из праздного любопытства. Надеюсь, ты понимаешь.       — Понимаю, но… — Она дергано, все еще злясь на себя, повела плечами. — Это пустое, да и с мужчинами такое не обсуждают. Тебе наверняка будет противно, тем более сейчас. На наши с тобой отношения это никак не влияет. Я глупая, болтливая идиотка. Думаю, будет лучше, если ты все забудешь.       — Думаю, — проворчал Снейп, — идиотка та, кто сказала тебе, что о подобном не разговаривают.       — Не называй мою маму идиоткой.       Северус досадливо дернул щекой.       — Извини.       — Все в порядке. — Гермиона поцеловала его поверх рубашки. — Ты не знал, а мне ни капли не обидно.       Он молчал, явно не рискуя расспрашивать ее дальше. Наверное, опасался ненароком задеть еще что-нибудь или кого-нибудь. Гермиона медлила тоже, догадываясь, что знать Снейп хочет лишь потому, что переживает, как и она переживала за него, когда он не делился с ней чем-то тяжелым.       И тем не менее сегодня вечером он открылся ей чуточку больше, хоть откровенность давалась ему непросто.       Очень непросто.       Медленно вобрав в легкие прогретый камином воздух, она уставилась на ровный ряд белых пуговиц.       — Я имела в виду, что шансы… шансы, что… — тихо забормотала Гермиона. — Ну… Что то, от чего защищает зелье, может произойти, вероятно, равны нулю. Я не знаю, насколько ты разбираешься в физиологии, судя по всему, довольно неплохо. Я… я ужасно похудела. Да еще и нервы, стресс… В общем, все сбилось к черту. Давно.       Уткнувшись лбом в его солнечное сплетение, она продолжила краснеть уже молча. Уверенная, что после рассказанного единственным ее спутником сегодняшней ночью станет стыд.       Ошиблась. Далеко не в первый и не в последний раз.       Всего секунду спустя ее покрытую мурашками стеснения кожу согрело тепло губ. Едва касаясь, они скользнули по виску, а потом чуть ниже, к мочке уха.       — Меня совершенно не отталкивает твоя женственность, — горячий шепот, снова поцелуй, — как и все с нею связанное, — следующий, теперь на скуле. — Если ты позволишь, думаю, я сумею тебе помочь.       — Как? — Не открывая глаз, Гермиона робко погладила Снейпа по спине.       — Это не моя область, но способ найду.       — Ты так обо мне заботишься… — Приподняв наконец веки, она все еще немного смущенно глянула на него снизу вверх. — Почему?       — Потому что хочу, чтобы у тебя все было хорошо.       — С тобой мне хорошо, Северус.       Гермиона привстала на цыпочки, обвивая руками твердую шею, а он наклонился, целуя ее так, как хотелось обоим уже очень давно. Буквально повиснув на нем якорем, она нырнула пальцами под ворот рубашки, его немного шершавая ладонь, их положение уравнивая, переместилась с талии ниже, забралась под футболку. Разом накрывая ямочки на пояснице.       Кислород закончился слишком быстро, и, чуть отстранившись, Гермиона коснулась губами уголка его рта, острого, колючего подбородка, после чего взялась за первую пуговицу сорочки, но спешить не стала, остановилась и посмотрела на Северуса с немым вопросом.       Он, не говоря ни слова, перехватил ее запястье и, поцеловав каждую костяшку, отпустил.       А затем выдернул полы рубашки из брюк.       Вдвоем они быстро от нее избавились.       Спуская белую ткань с его плеча, оголяя покрытую черными волосками грудь, Гермиона рвано выдохнула. Сперва она видела Снейпа только со спины, потом упорно избегала смотреть и только сейчас поняла, насколько слепой надо было быть, чтобы не замечать кружочки шрамов на бледной коже.       Выцветшие за давностью лет. Поблекшие.       Небрежно разбросанные вокруг и по солнечному сплетению.       «Больно… Больно было, когда папаша сигареты о грудь тушил. А это… Мелочи. Ты ведь не сделаешь мне больно, правда, милая моя девочка?»       Прежде чем Северус успел ей помешать, прежде чем обнаружил, как некстати помутнели слезами ее глаза, она прижалась к нему вплотную, прижалась губами, двинулась от отметины к отметине. Не упуская ни одной. Стоило ей тронуть первую, и Снейп вздрогнул, инстинктивно отпрянул, но Гермиона не прервалась. Мягко поглаживая, повела ладонями вдоль позвоночника, надеясь расслабить напряженные до состояния камня мышцы, а собрав все рубцы, отстранившись ровно на дюйм, стянула с себя футболку, не глядя отбросив ее куда-то в сторону.       Один-один.       Еще не обнаженные, но уже открытые, они стояли рядом с камином, чей яркий огонь давал много света.       Очень много. Слишком много.       Гермиона еще ни разу не раздевалась перед мужчиной вот так, чтобы он видел все. В ее жизни существовала одна-единственная ночь, но кромешно-темная, разбавленная лишь капелькой холодного лунного серебра. Тогда было неловко и непросто, однако тень помогала, была ее союзницей. Сейчас же, в этой круглой комнате маяка, приходилось обличать все то, что ей так в себе не нравилось.       Россыпь веснушек на плечах, небольшая совсем грудь, шрам.       Заметив, как она попыталась увести взгляд, теперь уже Северус прижал ее к себе, вновь запутался пальцами в непослушных волосах. Помогая запрокинуть голову, чтобы от поцелуя Гермиона увернуться не смогла, даже если бы захотела.       Но разве она хотела?       Оба знали, что выражать свои мысли словами иногда выходит у него не очень удачно. Ровно, как и то, что делом он способен показать немало. Так и сегодня за него говорило тело. Показывая свою в ней нужду тем, как сжигало обоих его дыхание, согревая ее, всегда замерзшую. Тем, как его ладони все увереннее, все беззастенчивее изучали ее тело, начав с уже знакомой поясницы, но уже не робея поднимаясь к лопаткам и опускаясь на бедра. Тем, как ловил он каждую мелочь, раньше нее самой понимая, что откликается особенно сильно.       Тем, насколько тесно становилось ему в собственных брюках.       Все нервные клетки, казалось, собрались там, где она касалась его, а он ее. Руки же, наоборот, словно онемели, стали ватными, и немного неумело, заторможенно высвободив хвостик из шлеек, Гермиона взялась за пряжку ремня.       — Не торопись, — шепнул Северус.       — Я делаю что-то не так?       Испугавшись собственной смелости, она замерла.       — Нет, нет. — Снейп заправил ей за ухо кудряшку. — Все хорошо. Расслабься.       Подчиняясь и ему и себе, Гермиона неожиданно ловко расправилась с брюками, а когда он, откинув в сторону каштановую прядь, увлекся изгибом ее шеи, расстегнула их до конца, позволяя упасть на пол ворохом черных складок. Следуя за ними, Снейп тоже начал медленно спускаться вниз. Впадинка ключицы, изогнутая тропинка вдоль бюстгальтера. Совсем близко, но не касаясь груди. Он только чуть задержался на краю ребер, целуя напряженный живот, а поддев пальцами пуговицу джинс, вдруг тихо выругался.       — Мерлин, зачем такие узкие? Неужели удобно?       Спрятав лицо в ладонях, Гермиона тихо хихикнула.       — Сказал человек в сюртуке, — с наигранным укором проговорила она.       — Прошу заметить, — буркнул Снейп, — его я снял сам.       — И то верно.       Вопреки недовольству Северуса, джинсы сопротивления не оказали, и, оставив хозяйку в одном белье, отлетели в сторону ближайшего кресла. Однако сам он, препятствие одолев, подниматься на ноги почему-то не спешил, и Гермиона, чувствуя себя немного неловко от того, что Снейп стоит перед ней вот так, на коленях, надавила ему на плечи, заставляя сесть на ковер, после чего опустилась сверху, обхватив его бедра своими.       Удивляясь тому, что и на нем не было уже почти ничего.       — Когда ты успел избавиться от ботинок с носками? — улыбнулась она,       — Во владении беспалочковыми чарами есть свои преимущества. — Северус слегка отстранился, не прекращая, впрочем, обнимать ее за талию. — Диван?       Невесомо обводя острую линию подбородка и скул, Гермиона внимательно рассматривала подсвеченное теплыми бликами огня лицо. Обычно жесткое, даже жестокое, словно вырезанное из камня, сейчас оно будто бы сгладилось. Делая Снейпа моложе.       Спокойнее.       Ей было так безумно хорошо с ним рядом. Ему с ней, кажется, тоже.       Они устроились прямо у камина, и пляшущее за решеткой пламя приятно грело голую кожу. Под ногами раскинулся мягкий ворсистый ковер, который пару недель назад принес Северус. Чтобы она, читая, не сидела на холодном дощатом полу.       Нет. Все было так, как надо.       — Мы можем остаться здесь? — спросила она.       — Здесь? — вскинул брови Снейп, однако прежде чем Гермиона замялась, смущаясь, согласился: — Конечно. Раз ты так хочешь.       — Спасибо. — Она скользнула ладонями ниже и, проведя вдоль жилистого предплечья, остановилась на черных кожаных ремешках. — Ты не против, если мы их снимем? Хотя бы на ночь?       — Не против.       С ее кобурой он покончил быстро и, откинувшись назад, оперся на правую руку, расслабленно следя за тем, как она расстегивает одну застежку за другой на его. Он любовался игрой света и тени на ее коже, в ее волосах, за проблесками оранжевых бликов в карих радужках, но вдруг подался вперед, бережно касаясь пальцами оставленного Долоховым шрама.       Разумеется, он его заметил.       Гермиона эту отметину ненавидела. Два года назад, готовя выписку из больничного крыла, мадам Помфри твердо, пресекая все надежды на корню, сообщила, что избавиться от нее не выйдет. После чего уже мягче посоветовала радоваться тому, насколько ничтожно малую цену удалось заплатить за стычку с Пожирателями Смерти. Ведь главное — жизнь, а рубец можно спрятать и под одеждой. Да вот только в купальнике его было видно. Как и в белье.       А сейчас его видел мужчина, Гермионе небезразличный.       Неровный круг, что чуть накрывал левую грудь, пускал в стороны тонкие извилистые лучи.       Он походил на уродливое солнце.       Наблюдая, как Северус задумчиво обводит выступающие на светлой коже линии, Гермиона расстроенно качнула головой.       — Прости, — вздохнула она. — Я должна была предупредить. Он ужасен.       Будто бы мигом про шрам позабыв, Снейп снова привлек ее к себе, заглянул в лицо и как ни странно, в глазах его Гермиона не обнаружила ни отвращения, ни неприязни, ни сожаления. Ничего, что ожидала от человека, судя по всему, прекрасно знавшего, кто наградил ее этой отметиной.       Ничего, кроме собственного отражения.       — Так необыкновенно, — протянул он. Его теплая ладонь вернулась к ее бедру, перечеркнутому лишь тонкой полоской белого хлопка.       — Что? — прошептала она.       — Что ты не осознаешь, насколько красива.       В третий раз за вечер Гермиона почувствовала, как начинают пылать щеки.       — Мерлин, — хмыкнул Северус, — да ты и вправду способна краснеть даже сейчас.       Она беззаботно пожала плечами.       — У всех свои таланты.       Снейп вновь заправил кудрявую прядь ей за ухо, и Гермиона, подозревая, что смахивает сейчас на Горгону Медузу, решила собрать свое птичье гнездо в высокий пучок. Он перехватил ее руки.       — Не надо.       — Они будут мешаться, Северус, — чуть нахмурилась она.       — И пусть. — Плавно, почти не дотрагиваясь, Снейп обрисовал кончиками пальцев контур одной из волн у ее лица. — Мне нравятся твои волосы.       Все.       Потом, вспоминая их первую, начавшуюся так нескладно ночь, Гермиона поняла, что именно эти слова стали той самой каплей, после которой она хлынула через край.       Северус уже не раз называл ее сообразительной. Внимательной и наблюдательной. Доброй и заботливой. Это было хоть и безусловно приятно, однако отчасти обыденно. Ведь если ее и хвалили, то хвалили за ум.       Ум Гермионы Грейнджер подмечали многие.       Но она была еще и женщиной, а женщину в ней не видел никто. Ни друзья, ни родители, ни соседки по комнате. Она была для них кем угодно — ходячим учебником, боевой подругой, голосом разума, а иногда и предметом для насмешек. Северус же был единственным, кто действительно считал ее красивой. Его не смущали ни ее шрам, ни веснушки, ни худоба. Черт возьми, ему нравились ее безумные волосы, и все это не было пустыми словами. Слишком мало осталось на них одежды, чтобы лгать.       Нет, он определенно не лгал.       Позволяя своим кудрям и дальше щекотать плечи, Гермиона обняла лицо Снейпа ладонями и, едва коснувшись его губ своими, чуть повела бедрами. Не думая, да и не зная, правильно ли делает. Повинуясь подсказкам своего тела. Судя по тому, как крепко Северус стиснул ее талию, совет оказался дельным. Явно инициативу поощряя, его руки, что жадно блуждали по ее спине, остановились у позвоночника. Раз за разом обводя застежку бюстгальтера. Снова медля, спрашивая разрешения. Должно быть, Снейп по-прежнему опасался, что она может его остановить. Передумать в последний миг. Решить, что время не пришло.       На этот раз Гермиона определенно произнесла свою просьбу вслух — ожидание было невыносимо.       — Пожалуйста, Северус…       Лямки покорно ослабли.       Плавно шевельнув плечами, она помогла снять с себя еще один предмет одежды, лишаясь одновременно и опор, что связывали ее с реальностью. Впрочем, падала Гермиона не в одиночестве — если до этого момента Северус был чрезмерно осторожен, вновь и вновь дожидался ее согласия, прежде чем ступить дальше, то сейчас вдруг настойчиво дернул за бедра вверх. Вынуждая привстать на коленях так, чтобы она оказалась грудью прямо напротив его лица. Гермиона, конечно же, повиновалась. Только крепко обхватила его за шею и, прикрыв веки, уткнулась носом в черные волосы. Глубоко вдыхая замеченный когда-то давно свежий запах то ли парфюма, то ли шампуня.       Стеснение никуда не ушло, да и как? Слишком ново было для нее все происходящее. Однако теперь его бесследно выдавливало, уничтожало нечто значительно более сильное. Древнее, как сам мир.       Все стало до банального просто: он был ее мужчиной, а она — его женщиной, и стоило губам сомкнуться вокруг одной ареолы, а ладони немного грубо обхватить округлость второй груди, Гермиона, больше не прячась, подалась им навстречу. Чувствуя, как наполняет собой его руки. Видимо, она все-таки потеряла равновесие, а может потерялась сама, потому как, открыв глаза, ощутила, что лопатки ей щекочет длинный ворс ковра, а тепло дыхания двигается ниже и ниже, оставляет за собой влажный след. От границы ребер к пупку, и дальше, до выступающей над белой резинкой косточке. В голове было пусто, но удерживаясь за истончившиеся до нитки веревочки сознания, Гермиона, кажется, догадалась, что именно Снейп собирается делать.       — Северус… — Она привстала на локтях, инстинктивно прикрыв грудь. — Я… я такого никогда не…       И, осекшись, шумно сглотнула, понимая, что договорить не сможет.       — Между нами не произойдет, что могло бы быть тебе неприятно, — не отвлекаясь, отозвался он.       Легкий поцелуй уже на грани. Слишком близко. Слишком низко. От одного этого касания руки задрожали так, что Гермиона едва не завалилась обратно на спину.       — Знаю. Но ты не будешь против, если сегодня мы…       — Раз тебе не по себе, я не стану. — Погладив напоследок плоский, по-прежнему напряженный живот, Снейп отдалился и сел на пятки. — Только не прячься от меня. Прошу.       — Хорошо.       Медленно выдохнув, она, хоть и чувствовала себя обнаженной донельзя, уязвимой, убрала руку и, уперевшись о пол ладонями, приподняла бедра. Поняв невысказанное верно, Северус поддел край белья. Смотря в карие глаза, словно зная, что так Гермионе будет спокойнее, он снял последнее, что на ней оставалось. Она тотчас подалась вперед, к нему, и провела ладонью по косым мышцам вниз к плотно натянутой черной ткани. Чтобы так же, как и он, не отрываясь от его лица, сдвинуть резинку.       Но то ли любопытство, то ли желание взяли свое. А может, и все вместе.       Она не была такой сильной, как он.       Гермиона весьма смутно догадывалась, как и что именно надо делать, но инстинкты уже давно взяли над ней верх. Она-то, может, правил игры и не знала, тело же знало наверняка, однако стоило лишь опустить взгляд и склониться к нему, как Снейп ее остановил.       — Не надо, — сказал он, удерживая ее за плечо. — Пожалуйста.       Естественно, мгновенно захотелось расспросить почему, узнать, что не так. Но и тут сработала природа, заставила промолчать, а Северус, заминкой пользуясь, развел коленом ее ноги и, уложив на лопатки, подмял под себя.       — Ты ведь не хочешь, — шепнул он хрипловато, — чтобы все закончилось не начинаясь.       Не давая Гермионе и шанса обдумать, что именно могут значить эти слова, одна его рука переместилась на внутреннюю сторону ее бедра. Вновь балансируя на грани между «нет» и «да», она невольно вздрогнула.       — Доверься мне, Гермиона, — раздалось за ухом. — Расслабься.       Он снова возвратился к ее шее, быстрее нее самой поняв, насколько восприимчивой была кожа сразу под линией волос.       А она доверилась.       Только шумно выдохнула и до белых лунок ногтей вцепилась в его плечо, ощутив неожиданно нежное давление пальцев.       Думая, что на этом все, Гермиона прикрыла веки. Решив, что он так и будет кружить, то слегка нажимая, то поглаживая там, где было почему-то безумно приятно. Приятно до тянущего нечто внизу живота и хлынувшего по пояснице жара. Но, далеко не в первый раз, она ошиблась. Дождавшись, пока ее тело под ним обмякнет окончательно, Северус неторопливо ступил дальше.       Глубже.       Ахнув, она широко распахнула глаза.       Нет, с ней по-прежнему были лишь его руки. Те самые, что неделями сводили с ума, заставляя дрожать и подгибаться колени. Правда сейчас у Гермионы поджались пальцы на ногах, а сама она судорожно ухватилась за длинный ворс черного ковра, понимая, что, кажется, падает. Не зная только, куда можно упасть, уже лежа на полу.       Все внутри свернулось в тугое, ноющее так болезненно-сладко, что захотелось расплакаться. Никогда ей еще не было столь щемяще хорошо. Казалось, вот оно, разве может быть что-то лучше, но тут где-то внизу, из позвоночника ее прострелило слабым спазмом. Не болезненным, а мягким. Таким, что сразу стало жизненно необходимо получить больше.       Гермиона тихо, жалобно всхлипнула, а Северус, разумеется, услышал. Целуя ее плечи и грудь, не отрываясь от немного взмокшей кожи, он не прекращал, не давал ей поблажки, а наоборот, подгонял, двигался все быстрее.       То незнакомое, непонятное сжалось снова. Уже сильнее. Едва расслабившись, сократилось вновь, и вдруг, словно из ниоткуда, окатило ее теплой, нет, горячей почти волной. Что-то на грани абсолютного удовольствия и легкой, но оттого совсем не неприятной боли. То, что натягивалось, нарастало где-то глубоко, натянулось, напряглось, готовое лопнуть, но не лопнуло, а распустило свой крепкий узел, валом пуская кровь от сердца к самым кончикам пальцев. Запрокинув голову так, что, упираясь в пол затылком, выгнулась дугой, Гермиона вскрикнула, растворяясь в самой себе.       В этом обволакивающем, пульсирующем огнем и желанием чувстве.       Тяжело дыша, она даже не заметила, как Северус ее покинул. Как подхватил ее ослабшие до ватного ноги, устраивая по бокам от себя. Как рука его оставила на коже влажные следы.       Ее следы.       Только несколько раз моргнув, Гермиона увидела, что он нависает над ней, выжидая, пристально вглядываясь в лицо. Ловя каждую мелочь, каждую перемену.       Он вновь был так близко, что все покинувшие ее на пару мгновений ощущения нахлынули морским приливом. Пальцы на бедре. Щекотка его дыхания на щеке. И сам он, каменный, неожиданно горячий, упирающийся в низ живота.       Как всегда, он думал в первую очередь о ней, о себе же позабыл напрочь.       — Иди ко мне, — позвала она. Голос сел до приглушенного полухрипа, язык и вовсе заплетался, как у пьяной. — Я так тебя хочу, Северус, — твердила Гермиона. — Хочу, чтобы тебе было так же, как мне сейчас.       Дважды просить не пришлось. Привстав на локте, он пропустил между их тесно прижатыми друг к другу телами руку.       Одно плавное движение, и ее рваный вздох растворился в его низком горловом стоне.       Он растворился в ней, а она в нем.       Бедра столкнулись с бедрами, и Снейп замер, уткнувшись носом ей в плечо. Влажный, жаркий воздух лизнул ключицу, отсылая волну мурашек сначала по груди, а затем и ниже.       Едва успевшая расслабиться спираль вновь затянулась, а ее мышцы, к Северусу привыкая, остаточно, совсем слабо сократились вокруг него. Гермиона слегка дернулась, он отмер. Подняв голову, встретился с ней затуманенным, нет, одурманенным взглядом.       Будто бы спрашивая.       Разумеется, она знала, что.       — Хорошо… хорошо… — принялась повторять Гермиона, беспорядочно гладя его лицо. Скулы, губы, подбородок. Лишь бы дотронуться, лишь бы прикоснуться. Лишь бы не отрываться. — Да, да… так хорошо… так невозможно хорошо…       Чуть отдалившись, Северус толкнулся вперед снова. Медленно, тягуче, не неуверенно, но как-то безумно осторожно. Совершенно не больно, хотя Гермиона была абсолютно уверена, что боль будет. Только непривычно. И много. Много всего. Ощущений, движений, влаги, запахов. Северус существовал, казалось, везде. Вокруг нее, над ней, в ней. Она чувствовала жесткие мышцы его бедер. То, как черные волоски на его груди покалывают ее ставшую такой восприимчивой кожу. Как горячее, неровное дыхание опаляет то щеку, то висок. И как он, перенеся весь свой вес на одну руку, другой продолжает исследовать ее тело. Оглаживать впалый, ставший уже совсем податливым живот, клетку ребер, где загнанной птицей трепыхалось сердце, а потом выше, сжимая мягко и так приятно. Пальцем обрисовывая контуры еле различимых следов, что оставило после себя снятое им белье.       Желая сделать сладко в ответ, она подалась навстречу и прижалась губами к солоноватой от пота коже его плеча. Кончиком языка обводя один из бесчисленных шрамов.       Она не остывала, но будто бы всплывала оттуда, где недавно потонула. Контроль над собственным телом постепенно возвращался, и поддавшись очередному неосознанному, инстинктивному порыву, Гермиона обхватила Снейпа ногами, даже не пытаясь сдержать стона от того, насколько иначе он теперь ощущался.       Все было размеренно, медленно, выверенно. Наверное, правильно. Нежно, чутко, но одновременно и будто бы недостаточно. Как качели, что, замирая вертикально, падают-таки назад, вместо того чтобы сделать полный оборот. Да, Северус был рядом, а большего и не требовалось, но как же хотелось дать ему то же, что подарил он ей пару минут назад. Не ласку, а абсолютное забытье. Чтобы пусть и всего на миг он смог погрузиться в им обоим едва знакомую, легкую и заглушающую звуки с размышлениями пустоту. Чтобы, отпустив себя, потерял связь с реальностью того, что ждало их за пределами этого островка.       Переместив ладони с его плеч, пройдясь по лопаткам и остановившись на пояснице, Гермиона настойчиво надавила. Мотнув головой, откинув с лица волосы, Снейп вновь заглянул ей в глаза, но она, наоборот, потянулась к нему, добираясь, наконец, до губ. Впервые с того момента, как они стали одним целым.       — Не сдерживайся, прошу. Расслабься. — Не отпуская его ни на дюйм, удерживая в себе, она скрестила ноги. Слово, поцелуй, снова слово. — Сильнее… Ты ведь хочешь, знаю, хочешь… Я тоже хочу.       Ее тихий, возбужденный шепот пробил очередную, на этот раз последнюю его броню.       — Мерлин, Гермиона…       Левая нога в один миг оказалась перехвачена и прижата к груди. Открывая ее перед ним еще сильнее, хоть всего секунду назад подобное казалось невозможным. Лишая любых шансов к сопротивлению.       Вот только даже мысли противиться или сомневаться, терпеть или прятаться у Гермионы не возникло. Ее вело лишь стремление отдать себя до капли, и, спустив свою ладонь с поясницы еще ниже, она ловила теперь его ритм не только в себе, но и так. Тактильно.       Отстранившись, упираясь вытянутой рукой о пол прямо у ее виска, окончательно сорвавшись то ли с привязи, то ли с петель, Снейп ускорился. Блуждая жадным, звериным каким-то взглядом по распластанному под собой, амплитудно раскачивающемуся женскому телу, он сливался с ней быстро, размашисто. То почти покидая, оставляя на долю секунды такую одинокую пустоту, то вновь погружаясь полностью. Так, что лопатки ее натерлись о мягкий ковер докрасна.       Каждый новый его толчок срывал с губ Гермионы тихий выдох. Он словно раз за разом выбивал из нее воздух до вакуума, давая при этом нечто намного более ценное взамен.       Хотя, казалось бы, что может быть ценнее кислорода?       То, что раньше сворачивалось готовым в любой момент лопнуть клубком, пока только мягко растекалось по артериям и венам, начиная неторопливо, лениво пока мерцать. Как слабый, но ровный пульс. Однако, прежде чем оно успело проснуться, оформиться, разрастись, вновь утянуть Гермиону в свои сети целиком и полностью и снова заполнить доверху, Северус вдруг стиснул ее бедро так сильно, что наверняка оставил на нем красные следы. А затем до жестких тяжей жил запрокинул назад голову, и одним рывком, до предела вжался в нее.       Последнее, резкое, чуть ли не грубое движение под ее пальцами, и внутри опять стало незнакомо горячо.       Но уже по-другому.       Теперь это был он, не она, и от осознания того, как хорошо ему, с ней, в ней, Гермиона, не сумев толком ощутить, насколько близко была, вновь шагнула за грань.       Но совершенно иначе, чем в первый раз. Слабее. Легче.       Если тогда ее будто снесло мощной волной, сбило, то сейчас скорее омыло мягкой морской пеной. Согревая, но не отключая. Разливая по животу и ногам удивительно естественную слабость. Одни руки, вроде бы, еще слушались, и Гермиона обняла Северуса так крепко, как могла. Не желая отпускать. Урывая драгоценные секунды того, насколько правильно им было вдвоем.       Размякнув, он завалился на бок, но, просчитавшись, все же придавил ее своим весом. Гермиона тихо ойкнула.       — Прости… — Не без труда опираясь на локти, Снейп отстранился ровно настолько, чтобы она смогла получить немного воздуха.       Длинные волосы, пряча, занавесили черные глаза, но очень хотелось их увидеть, увидеть его, и сдвинув ладони с немного влажных от пота плеч, Гермиона заправила тяжелые пряди Северусу за уши. Открывая расслабленное, уже не бледное, а непривычно румяное лицо.       — Так… волшебно… — Она очертила пальцами линию его скул, подбородка и улыбнулась, когда Снейп, извернувшись, поцеловал внутреннюю сторону ее запястья. — Теперь я понимаю, почему об этом разговоров немерено.       — Теперь? — переспросил он. — Ты ведь не…       Северус вдруг разом напрягся, словно не был только что разморен до почти что бескостного состояния и приподнялся, заглядывая вниз.       Хоть в голове и было блаженно пусто, но сложить один к одному Гермиона еще была способна.       Кровь. Он искал кровь.       — Нет, нет, я бы не стала обманывать. — Она притянула его обратно к себе и, успокаивая, коснулась своими губами его, вновь плотно поджатых. — Просто в тот раз я не испытала ничего даже отдаленно похожего.       — Тот раз? — уточнил Северус. — Всего один?       Гермиона закатила бы глаза, но от порыва этого удержалась. Уловила, что Северус почему-то беспокоится.       — Да, один, — кивнула она. — Почти два года назад. Что такое? Это тебя расстраивает?       Оттого, как пристально Снейп ее рассматривал, сделалось немного не по себе.       — Я не причинил тебе боль? В конце?       — Мерлин, да нет же! — сипловато, дыхание еще не восстановив, воскликнула Гермиона. — Северус, мне еще никогда не было так… так… Дважды. Я и не знала, что можно… ну… ты понимаешь… Дважды. Читала, конечно…       Если сперва он убежденным не выглядел, наоборот, хмурился все сильнее, то тут внезапно рассмеялся. Низко, бархатно. Легко. Смех его был приятной редкостью, Гермионе довелось слышать его всего пару раз, и все-таки этот стал особенным вдвойне. Почему-то появилась абсолютно четкая уверенность, что именно таким Снейпа действительно кроме нее не знал и знает никто.       Никто из живых.       — Занятный выбор для внеклассной литературы, — констатировал он.       — Ой, — цокнула языком Гермиона и, разумно решив, что лучшая защита — нападение, хитровато сощурилась. — Разве ты ничем таким в школьные годы не интересовался?       — Врать не стану, — обтекаемо ответил Северус.       Прикусив губу, она вновь хихикнула, он поцеловал кончик веснушчатого носа.       — Думаю, нам стоит все-таки перебраться на диван, — сказал Снейп. — Спать на полу — не лучшая затея.       — Я не против.       Не без сожаления выпутавшись из кольца ее рук, он приподнялся на коленях, Гермиона проводила его взглядом. Пусть многое она видела и раньше, но теперь все, включая любопытство, воспринималось как-то иначе. Смысла отводить глаза уже не было, да и если говорить начистоту, ужасно хотелось полностью рассмотреть наконец его, вечно упакованного в бесчисленные слои черной и белой ткани. Кроме того, Северус, в отличие от нее, наготы ничуть не стеснялся, что давало ей зрительский карт-бланш. Бледный, почти белый, слегка сутулый, впрочем, не излишне, он оказался на удивление неплохо сложен. Сухой, но жилистый, он будто был лишен и капли жира.       В голове промелькнуло донельзя магловское наблюдение, что не запрись Снейп наглухо в своих подземельях, из него мог бы выйти неплохой велогонщик. Представив, какое воодушевление вызвала бы у него данная идея, Гермиона еле сдержала смешок.       Северус разобрал диван, перекинул на него подушки с кресла, но она с места так и не сдвинулась, осталась у камина. Только села и подобрала ноги к груди, прикрываясь. Прятаться сейчас было действительно глупо, преграды они вроде бы стерли, однако смущение собственного далеко не идеального тела никуда не исчезло. Даже наоборот, нахлынуло с новой силой, стоило сладкому туману в голове развеяться.       Снейп снова прочитал ее без слов. Молча вернулся, накинул ей на плечи одеяло, протянул руку и помог встать. По внутренней стороне бедер потекла вязкая влага, и Гермиона, кутаясь, завертела головой в поисках своего древка, не помня уже, куда отложил его Северус.       — Что ты ищешь? — спросил он.       — Палочку. Я… — Она немного замялась. — Я вся липкая.       Понимающе хмыкнув, Северус скользнул губами по ее плечу и шепнул очищающее. Волна магии приятно щекотнула ее, по-прежнему восприимчивую донельзя.       — Спасибо, — благодарно улыбнулась Гермиона.       В коконе тяжелого покрывала ей уже стало немного комфортнее, а на диване, запустив под него Северуса, она вновь расслабилась окончательно. О том, чтобы одеться, никто из них не подумал.       Гермиона привычно устроилась щекой у Снейпа на груди, он перебирал пальцами ее спутанные волосы. Было невозможно, просто неприлично, запретно хорошо. Все мышцы до последней обмякли, превратили ее в вялое и беззаботное подобие самой себя, которое не искало более ничего, кроме близости.       Почти ничего. Прижавшись к нему, такому теплому, Гермиона собралась задать один единственный вопрос, но Северус ее опередил.       И абсолютно сбил с толку.       — Два года назад? — подал он голос. — Твой пятый курс?       — Лето после.       — Франция?       То, что именно он хотел знать, удивило. Сильно, да, но лишь удивило. Понимание же, что Северус запомнил оброненное ею несколько месяцев назад, в полубреду, буквально ошарашило. Она-то о своем словесном недержании в тот вечер под Обезболивающим, разумеется, не забыла, но была искренне убеждена, что добрую половину ее болтовни Снейп пропускал и продолжает пропускать мимо ушей. Ведь все друзья и близкие именно так и поступали. Даже родители. Гарри с Роном и подавно.       Гермиона приподнялась, подперла кулаком висок.       — Да, Франция. Хочешь, расскажу? — предложила она, но тут же сконфуженно зажмурилась оттого, какую глупость сморозила. Не опять, а снова, — Извини, я что-то сегодня выдаю одно неуместное за другим.       — О чем ты? — вздернул брови Северус.       — Наверняка тебе неприятно будет все это слушать, — пояснила Гермиона виновато. — Сейчас особенно.       — И где ты понабралась этих негласных правил прилежных степфордских жен, Гермиона? — наигранно любезничая, осведомился Снейп.       Не помешало бы обидеться, но больно уж было чудесно. Легко рассмеявшись, она только повела плечом.       — Все там же. У мамы. Но неужели тебе действительно интересно?       Снейп по старой привычке закатил глаза, но посчитав, видимо, что момент не самый подходящий, быстро подобрался. Гермиона снова прыснула.       — Не было бы интересно, не стал бы спрашивать, — ответил он. — Впрочем, если тебе неловко, забудем. Настаивать не буду.       — Я хотела бы тебе рассказать. Очень. — Приспустив край одеяла, она погладила его плечо. — Ты будешь первым, об этом никто не знает. Вообще. Ни одна живая душа.       — Как минимум одна знает.       Снейп довольно ехидно ухмыльнулся, и теперь глаза закатила она.       Но улыбаться не перестала.       — Это был тот самый официант, Тьерри. Судя по всему, ты помнишь.       — Который тебя споил? — презрительно фыркнул он. — Такое забудешь.       — Он меня не споил, — возразила Гермиона и, догадываясь, что выбор ее Северус не одобряет, нырнула пальцами в черные волосы, мягко массируя затылок. — Даже наоборот. У его родителей небольшой семейный ресторанчик недалеко от северного побережья. Он сам учится на врача, а в каникулы помогает им. На их кафе мы наткнулись совершенно случайно, когда искали, где бы пообедать. Они оказались жутко общительными, для французов, кстати, нетипично. Узнав, что мама с папой стоматологи, Тьерри нещадно их заболтал. Ему было интересно все. Начиная со структуры учебы, и заканчивая тем, что необходимо для открытия частной практики в Британии. Я немного заскучала, он заметил и взял да пригласил на вечеринку тем же вечером. Они с друзьями жгли на пляже, вблизи Этрета, где мы остановились, костер. Других планов не было, я согласилась. Меня развезло с полутора бокалов вина. Примерно, как с Обезболивающего.       Снейп усмехнулся, очевидно в красках припоминая ее давние пьяные откровения.       — Тьерри отвел меня домой, — немного зарумянившись, продолжила Гермиона. — Можно сказать отнес. Вручил папе. Папа маме ничего не рассказал, за что я ужасно ему благодарна. Она бы мне потом неделями нотации читала.       — О том, что приличные девочки не пьют алкоголь с малознакомыми мальчиками?       Кривоватая ухмылка немного смягчилась. Похоже, решение сдать ее обратно родителям Северус оценил по достоинству.       — Именно, — кивнула Гермиона. — Как несложно было заметить, правил у нее предостаточно. Но ты не думай, я ее очень люблю. Очень. Мама замечательная.       Запнувшись, она поправила замочек своей золотой цепочки. Его теплая ладонь, утешая, прошлась по спине вверх-вниз. Чувство, что есть теперь в мире человек, понимающий ее вот так, считав один единственный, неосознанный даже жест, тронуло Гермиону почти до слез и прежде чем заговорить вновь, она пролежала не меньше пяти минут, уткнувшись носом ему в висок.       — В общем. — Оставив на впалой щеке поцелуй, она снова приподнялась на локте. — На следующий день я подловила его в перерыв, чтобы сказать спасибо, извиниться и попросить молчать, ну и мы как-то заболтались. Знаешь, это было такое волшебное чувство. Когда никто не ждет от тебя великих свершений. Вообще ничего не ждет. Умнейшая ведьма поколения, лучшая ученица на курсе, подруга Гарри Поттера. «Мисс Грейнджер, вы меня разочаровали». «Мисс Грейнджер, вы способны на большее», — передразнить порицательный учительский тон вышло неожиданно достоверно. — И так все. Всегда. Друзья, родители, преподаватели. Для него же я была нормальной. Обычной. Трещал он, а я слушала, представляешь?       Они со Снейпом усмехнулись в унисон. Зная Гермиону, представить подобное было и правда сложно.       — Почти две недели мы виделись каждый день, ничего такого, просто гуляли. Иногда катались по окрестностям на его старенькой Веспе. А в последний перед моим отъездом вечер устроили пикник на том самом пляже. Там красиво на закате, очень… Ну и вот. Было так свободно, и… правильно.       Завершив свой рассказ, Гермиона опять совершенно некстати вспомнила, чему учила ее мама.       — Теперь ты наверняка считаешь меня ветреной, да? — шепнула она.       Северус посмотрел на нее с легким недоумением.       — Из-за того, что ты единожды в жизни послушала себя, а не других? — уточнил он. — Разумеется, нет. Или ты сожалеешь?       Предположив это, он нахмурился, но она, не колеблясь, уверенно повела подбородком от плеча к плечу.       — Ни капли.       — Это главное.       Открыть Северусу нечто настолько интимное и получить именно такой отклик ощутилось просто потрясающе. Как и знать, что он ее слушает. Внимательно. Не потому, что должен, а потому что хочет. Тронув губами его плечо, Гермиона снова опустила голову ему на грудь и принялась обводить пальцем побледневшие за давностью лет круглые отметины.       — Ты сможешь рассказать мне о себе? — проговорила она. — Когда-нибудь?       Она даже не знала, о чем именно спрашивала. О личном, о детстве, о темном. Наверное, обо всем сразу, точный выбор предоставляя ему.       Северус отвечать не торопился, продолжал неспешно перебирать ее кудри.       — Возможно, со временем. Мои истории не такие… светлые, как твои.       — Я судить не стану.       — Знаю. — Он поцеловал ее в макушку. — Отдохни немного. У тебя впереди длинный день.       Видимо, время для его откровений пока не пришло. Впрочем, того, что Снейп не отмалчивался, не защищался и не прятался за сотней масок да щитов, ей было достаточно.       Во всяком случае сегодня.       Да и глаза действительно слипались. Тихо угукнув, она приникла к нему еще плотнее.       — Спокойной ночи, Северус.       В сон Гермиона провалилась мгновенно, убаюканная гулким стуком его сердца.       — Мне было очень хорошо, — едва успела пробормотать она самое важное. — Очень.

***

      Разбудил ее, как ни странно, не солнечный свет и не Северус. Холод. Теплого тела под боком не обнаружилось, и, нехотя вытянув из-под одеяла руку, Гермиона провела пальцами по диванной обивке.       Но поймала только пустоту.       Кое-как разлепив веки, она, к полумраку привыкая, моргнула и Снейпа тут же увидела — сгорбившись, он сидел на краю софы.       Часовые стрелки указывали без четверти пять, до рассвета оставалось недолго, но почему-то Гермиона была уверена, что он не спал вообще.       — Северус? — позвала она и, прикрыв грудь одеялом, подобралась ближе. С уколом чего-то дурного подметив, что он успел надеть рубашку и белье, в то время как она так и осталась полностью обнаженной. — Все хорошо?       — Да, — откликнулся он, но не развернулся. Лишь чуть повел головой, продолжая рассматривать тлеющие в камине угли. — Все в порядке. Отдыхай.       Его отстраненность ей совершенно не понравилась, и Гермиона осторожно коснулась пальцами его руки.       — Северус, я же вижу, что что-то не так. Пожалуйста, скажи. Дело во мне? Я тебя чем-то расстроила?       — Нет. Все в порядке, — повторил он и, не поднимая глаз, мазнул губами по ее руке. — Ложись.       После чего снова уставился прочь.       Гермиона не послушалась. Вздохнув, поджала ноги и села рядом. Надеясь, что скоро он ее заметит. Объяснит, в чем дело и снова к ней ляжет. Однако Снейп словно и вовсе позабыл, что она тоже здесь, на маяке. Вновь запершись наглухо, на этот раз в своих мыслях, он так отличался от того, с кем она засыпала каких-то пару часов назад.       Минута тишины, вторая, третья, и собственная нагота, неизменно дававшаяся ей сложно, начала ощущаться ужасно неудобной, неправильной. Захотелось защититься чем-то большим, чем одеяло, и Гермиона огляделась в поисках своих вещей. Те нашлись сложенными аккуратной стопкой на подлокотнике. Видимо, Северус подобрал их с пола, пока она дремала.       Отлично. Теперь прятаться за тканью они будут вдвоем.       Ее суетливой возне, в отличие от нее самой, привлечь внимание Снейпа удалось — обернулся он ровно в тот момент, когда Гермиона выуживала футболку из-под джинс.       — Что ты делаешь? — насторожился Северус.       — Одеваюсь, — буркнула она.       Натягивать кофту, удерживая локтем покрывало, было тем еще испытанием, и наплевав на все, зная лишь, что показаться сейчас точно не сможет, Гермиона попыталась было сесть к нему спиной, но Снейп, поймав ее за руку, не позволил.       — Пообещай мне, что будешь осторожна сегодня ночью, — выпалил он.       Она застыла. Уставилась на него во все глаза, моментально забыв и про футболку, и про одеяло, и про то, что успела себе надумать.       — Что? Я не…       — Обещай, что в школе будешь вести себя осторожно, — повторил Снейп.       — Да не волнуйся, мы же…       — Пообещай, — повысив голос, перебил ее он.       Растерявшись, не понимая толком, что на него вдруг нашло, Гермиона послушно кивнула.       Естественно, она будет осторожна.       — Обещаю.       — И что не станешь спасать Поттера ценой себя, — добавил Северус.       — Этого я тебе обещать не могу, — нахмурилась Гермиона. — Гарри ценнее меня.       Угрюмо поджав губы, Северус промолчал. Возразить ему было нечего, это знали оба.       — Тогда хотя бы не бросайся на передовую, — процедил он, смиряясь, видимо, с тем, что всего желаемого сегодня не получит. — Зови меня. Я постоянно буду рядом.       — Только не переусердствуй, — напомнила Гермиона. — Гарри не должен заметить тебя на карте.       Она напряженно всматривалась в его, вновь ставшее острым лицо. Проснувшись без Северуса, увидев его, одетого и ссутуленного на краю софы, первым вспыхнувшим у нее внутри чувством был страх. Страх, что он жалеет. В конце концов, с того дня, когда Снейп признался ей, что дальше чего-то невинного заходить не собирается, минуло всего несколько недель.       Мерлин, как же она испугалась, что он передумал. Что принял случившееся между ними за ошибку.       Зря.       Корни его странного настроения росли, похоже, из почвы совершенно иной природы.       — Разумеется, — проронил Северус.       Он продолжал буравить ее взглядом. То ли остаточно надеясь, что она испугается, сдастся и пообещает ему все на свете, то ли что попросту никуда не пойдет. Пусть и понимал, что ни того, ни другого не случится.       Подняв руку, она коснулась его щеки.       — Колючий, — ласково проговорила Гермиона.       — Извини.       Снейп отпрянул было от ее пальцев, но она, не отпуская, подалась следом. Приложила уже всю ладонь.       — Не извиняйся. Мне нравится.       — Что именно? — хмыкнул Снейп явно недоверчиво, но отстраняться вновь все же не стал. — Утренняя щетина?       — Она самая, — подтвердила Гермиона. — Как еж. Хотя не такой ты и шипастый на самом деле.       — Да неужели?       — Знаешь… — протянула она, играясь. — На самом деле ты довольно милый… Когда не надеваешь свою личину людоеда.       В качестве ярого возражения он вдруг резко шаркнул подбородком по ее руке, и Гермиона, дернувшись от неожиданности, неловко завалилась на спину.       — Ой! Прости! Прости! — расхохоталась она. — Я не хотела! Ты совсем не милый! Ни капли!       Северус, разумеется, извинения не принял. Только склонился над ней, щекоча голое плечо щекой. Она же, сдаваясь без боя, покорно вытянула шею на растерзание своего колючего мужчины, и спустя всего секунду, на полуноте прерывая звонкий смех, ее кожи коснулись уже губы. Сначала осторожно, привычно спрашивая разрешения, а затем, после того как она, запустив пальцы в длинные волосы, прижала его к себе за затылок плотно-плотно, уверенно скользнув выше.       Стоило ему оторваться от нее на миг, лишь чтобы убрать с лица вездесущие кудри, и Гермиона, не мигая глядя в черные глаза, сбросила с себя одеяло.       Ворох ткани съехал на пол с тихим шорохом. Ни он ни она его даже не услышали.       В лагерь она вернулась, когда солнце уже взошло, желтым кругом яичного желтка купаясь в сонном летнем море.

***

      Без пары минут десять Гарри и Гермиона, взявшись за руки, подступили к краю защитных чар.       — Готов?       — Да, — откликнулся он как-то нервно, но и взбудораженно.       — Тогда держись.       Прикрыв веки, сжав ладонь Гарри покрепче, Гермиона насколько сумела живо представила себе место для аппарации, что показал ей вчера Северус.       Едва различимый в темноте хлопок, и маленькая, укрытая скалами бухта опустела.