Маяк

Murphy's Law doesn't mean that something bad will happen. What it means is whatever can happen will happen.

«Interstellar»

      К покрытому редкими, неровными пятнами леса предгорью, что окружало Хогвартс, друзья аппарировали на закате. Четко следуя наставлениям Снейпа, Гермиона еще в лагере наложила на себя Дезиллюминационные, а Гарри спрятала под мантией и сейчас, разжав пальцы, внимательно проследила за тем, как исчезла, скрываясь за зачарованной тканью, его ладонь. После чего оглядела место, где он стоял, со всех сторон, проверяя, не задрался ли нигде подол, открывая ногу или ботинок.       Идея отдать плащ ему была определенно обоснованной — вместе им было бы тесновато, хотя вроде бы совсем недавно, подумалось ей вдруг, они бродили в нем по темным школьным коридорам втроем. Сейчас же, залезь к Гарри Рон, мантия поднялась бы минимум до щиколоток.       Ее мальчики так быстро выросли.       Вот только одному из них навсегда останется лишь семнадцать.       Гермиона заморгала, прогоняя не в пору грустные мысли.       — Гарри? — позвала она шепотом. По словам Северуса, здесь было безопасно, но шуметь все же не стоило. — Дорогу помнишь? Я пойду первой, ты за мной. Но не торопись, а то столкнемся еще.       — Может, ты лучше ко мне, а? — прозвучало откуда-то справа. Привычно громко. В отличие от нее, Гарри явно считал, что так далеко от замка им ничто не угрожает. — Не видеть друг друга как-то глупо. Что, если ты запнешься и упадешь? Или я отстану?       — Ну… — протянула Гермиона. На самом деле задумка Снейпа отдать мантию в распоряжение Гарри пусть и была ей вполне понятна, но практичной тоже не казалась. — А длины хватит? Ты большой.       — Я, может, и да, но ты-то нет. Вот с Роном было бы сложнее, он меня на полголовы выше. А ты маленькая и худая. Просто возьмемся под руки и нормально.       То, что они буквально одновременно вспомнили Рона, ее почему-то согрело и, как ни странно, успокоило.       Они были лучшими друзьями вот уже почти семь лет. Не раз попадали в неприятности да передряги и тем не менее всегда справлялись.       Справятся и сегодня. Главное, делать все как спланировал Северус.       Гермиона кивнула, но кстати вспомнила, что для Гарри до сих пор оставалась невидимой.       — Ладно, — согласилась она вслух.       Он тут же отвел полу плаща чуть в сторону, приглашая, Гермиона, не снимая с себя чар, нырнула ему под бок. Так действительно было намного удобнее, и они, прижавшись друг к другу вплотную, стараясь идти в ногу, направились в сторону школы.       Выбранный Снейпом путь оказался ну путем даже, а едва заметной, неисхоженной тропинкой, так отличавшейся от той широкой, ровной дороги, что вела в Хогсмид. Теплого послезакатного света пока хватало, чтобы различить все кочки с ямами, но возвращаться обратно без Люмоса наверняка будет непросто, и надеясь на безоблачную, звездную ночь да предельно внимательно смотря себе под ноги, Гермиона совершенно отчетливо поняла, что если бы не Северус, то спорить с Гарри насчет того, как добираться до замка, она вряд ли бы стала.       Они и правда аппарировали бы прямиком в деревню, где попались бы в лапы Пожирателям.       От понимания, сколько всего могло случиться с ними за ушедшие месяцы, не появись в их жизни Снейп, ее невольно передернуло и решив ни на что более не отвлекаться, занять голову делом, она принялась мысленно прогонять обговоренное с ним вчера и позавчера, а когда вдалеке мелькнули высокие кованые ворота, слегка сжала предплечье Гарри, заставляя его остановиться.       — Подожди здесь, — привстав на цыпочках, шепнула она ему на ухо. — Я разберусь.       — Но…       Он попытался было удержать ее за руку, однако Гермиона вывернулась из хватки с несвойственной себе ловкостью.       — Жди здесь, Гарри. Мы ведь договаривались друг друга слушаться. Я быстро.       Выскользнув из-под охраны одного из Даров Смерти, она, обновив Дезиллюминационные, неспешно и совсем неслышно подобралась близко ровно настолько, чтобы отчетливо различить силуэты охранников. После захода солнца неуклонно темнело, и лиц их было уже не разобрать.       Да и зачем. Пожиратели есть Пожиратели.       Медленно выдохнув и так же спокойно втянув в легкие прохладный вечерний воздух, Гермиона, сфокусировавшись на высоких мужских фигурах, послала один за другим два Конфундуса и проворно, времени не теряя, вернулась к Гарри под мантию.       — Идем! — скомандовала она. — Только тихо.       Миновав растерянно потряхивающих головой Пожирателей, она открыла ворота. Невербально, как и велел Снейп. Пропустив лучшего друга вперед, нырнула в узкую щель следом и, ухватив рукой прохладный металл, затворила калитку.       Мягко щелкнул замок, ладонь приятно кольнуло хлынувшей под кожей магией. Легко, даже ласково, ее тепло метнулось от кончиков пальцев к запястьям и локтям, а затем через плечи прямо к сердцу, обволакивая его незримым коконом. Пусть и нежно, невесомо, но одновременно до того неожиданно, что оно, будто бы растерявшись, сбилось с ритма.       На секунду или две Гермиона застыла, неотрывно следя за хорошо заметными в темноте огненными искорками, что пробежали по черным завиткам узорчатой ограды. Блеснув у ее острых кончиков, они растворились в зыбкой темноте летней ночи, и в тот же миг ее едва не сшибло с ног не просто чем-то волшебным, магическим, а настоящей, мощной штормовой волной.       Если до этой секунды она ощущала себя и лишь себя, то теперь словно стала частью чего-то огромного. Большого и поистине древнего.       Живого.       Ни с того ни с сего она вдруг явственно поняла, что через три четверти часа хлынет ливень. Недолгий, всего на десять, возможно, пятнадцать минут. Но начнется он не как всякий дождь с пары капель, что, предупреждая, тяжело ударят по крыше. Нет, он накроет замок разом. Стеной. И за короткое, казалось бы, время размоет илистый берег Черного Озера настолько, что подходить слишком близко к кромке воды станет опасно. Не для жизни, разумеется, но для мантии.       Будет скользко. Очень.       А еще Гермиона знала, что Пивз им сегодня не помешает. Учтя, что даже Дамблдора полтергейст не особо слушался, Северус велел постоянно следить за ним на карте. Но в данный момент тот с мстительным удовольствием громил кладовку Филча, который в свою очередь спокойно спал в обнимку с миссис Норрис в своих покоях. От туалета Плаксы Миртл оба были далеко.       Всю ночь, как, впрочем, и начало утра, все трое проведут, играя в догонялки.       Выиграет Пивз.       Вредный полтергейст, в свое время подпортивший немало крови каждому, наверное, студенту Хогвартса, сам того не осознавая, помог им сегодня в двойном объеме. Избавил не только от своей компании, но и от внимания старого завхоза и его не менее старой кошки.       Воронка ощущений, осознаний и знаний поглотила бы Гермиону всецело, не будь рядом Гарри, который, мягко дернув за локоть, вытянул ее из вязкого, подобно болоту, ступора.       — Как ты это сделала? — спросил он.       Гермиона вцепилась в него, пытаясь удержаться на ставших разом ватными ногах.       — Что? — пролепетала она, тряхнув головой. Вроде бы догадываясь, что сейчас произошло, но не веря, что это по-настоящему. — Сделала что?       — Ворота открыла, — его горячий шепот обжигал ухо. — Так быстро. В прошлом году я…       — Ну уж точно не Алохоморой, как ты тогда, — буркнула Гермиона старательно оскорбленно. — Зря я, что ли, две ночи за книгами просидела?       Собственный голос слышался будто издалека, доносился до нее, ошарашенной с запозданием. Промелькнуло отрезвляющее в своей безусловности понимание, что без уроков Северуса она ни за что не справилась бы. Интуитивная окклюменция буквально разделила ее надвое. На Гермиону-разумную, которая продолжала мыслить и делать, и Гермиону-чувствительную, что по-прежнему стояла у ворот, растерянно запрокинув голову.       — Хотел бы я посмотреть на лицо Снейпа, когда он узнает, что ты взломала его защиту за каких-то пару секунд, — съехидничал Гарри. — Всегда знал, что он больше воображает, чем умеет.       Говорил он с искренним восхищением ею и той капелькой презрения, что неизменно добавляла горечи, стоило Гарри лишь заикнуться о Северусе.       Отсутствие недоверия откровенно порадовало, второе привычно покоробило.       Закусив губу, Гермиона не впервые подумала, как же нелегко им будет, когда, скорее всего, уже после войны, ее лучший друг узнает, кто именно тайно поддерживал их эти месяцы. Как и что просто помощью директора своим бывшим студентам дело не ограничилось. А учитывая, что и Северус, и Гарри не забывают регулярно, но главное метко плеваться ядом, она так или иначе окажется меж двух огней.       Прижавшись к теплому боку, Гермиона тихо понадеялась, что, когда момент настанет, никто из двоих действительно важных для нее людей не поставит ее перед выбором.       Ведь любой выбор будет стоить ей половины себя.       — Тихо! — шикнула она, одним махом прогоняя и его болтливость и собственные невеселые размышления. — Дальше молча.       Гарри послушно захлопнул рот, а она, оглянувшись на замороченных ее чарами охранников, добавила:       — Не хватало, чтобы они нас все-таки заметили. Да и в замке могут быть патрули. Или Филч.       Сказала Гермиона это скорее для острастки, потому как сейчас они могли спокойно пройти по гулким коридорам, вытанцовывая джигу да напевая для ритма школьный гимн. Никто бы ничего не услышал. Северус оказался прав — ночами Хогвартс пустовал.       Это она знала теперь не хуже него.       Однако посвящать Гарри в свою поразительную осведомленность определенно не стоило, так что следующие несколько минут оба шли в почти абсолютной тишине. Он, правда, иногда едва слышно вздыхал. Гермиона его не одергивала, потому что отлично понимала. Несмотря на растущую настороженность и новое, неизведанное пока чувство принадлежности к чему-то необъятному, неизмеримому, саму ее тоже укутало нечто странное, незнакомое, но одновременно и родное.       Будто она, уже совсем взрослая, лицом к лицу столкнулась с собой же, но еще ребенком. Маленьким. Наивным. Неопытным.       Чистым.       Нечто, напомнившее чувства от взгляда на старые детские фотографии. Только более сильное, менее ностальгическое и гораздо более грустное.       Тоска, пожалуй.       Да, это определенно была тоска.       Тоска по тому, что ушло безвозвратно и чему теперь уже не суждено было сбыться.       Ее годы здесь, в замке, безбедными назвать было нельзя никак, но теплого в них все-таки было больше. Даже в двух последних, вопреки сгустившимся в небе грозовым тучам войны.       В них был Рон. И Гарри. Была их дружба. А вместе с ними отчасти глупая, но в то же время непоколебимая убежденность в светлом будущем. В том, что рано или поздно все будет хорошо.       В том, что мрак не может длиться вечно.       Что скоро наступит рассвет.       Так можно думать, наверное, только пока не столкнешься с чем-то поистине темным, злым. Пока не поймешь, что сюрпризы, которые преподносит жизнь, порою могут быть действительно жестоки. Что плохое зачастую происходит с самыми хорошими людьми.       И что даже у добрых сказок может быть вовсе не добрый конец.       За минувший год от нее, повзрослевшей слишком быстро, ушло многое. Уверенность в завтрашнем дне ушла тоже. Она покидала ее неспешно, по крупице. Тихо и незаметно. Пока, в какой-то момент, не оставила после себя ничего, кроме пустоты. Наверное, впервые Гермиона ощутила это той дождливой ночью на маяке. Когда, продавливая размокшие от грозы и волн доски носком ботинка, понадеялась не на чудо, а на то, что ее личная пристань рухнет в морскую пучину сама.       Но тогда ее вытащил Северус. Спас не столько из ледяной хватки разбушевавшейся стихии, сколько из своей собственной, не менее опасной.       Он спас ее тогда во всех смыслах, в которых один человек может спасти другого.       Это было весной, недавно и очень давно одновременно, а сейчас, глядя на медленно приближающиеся огни замка, Гермиона вдруг поняла, что знает кое-что еще помимо того, чем занят Пивз и того, что до окрасившего облака свинцом ливня оставалось не больше двадцати минут.       Северуса она чувствовала тоже.       Он занял один из свободных кабинетов в крайнем ответвлении коридора, что вел к Тайной Комнате. Весьма близко, чтобы помочь, если понадобится, но все же достаточно далеко, чтобы Гарри, увидев точку с его именем на карте, ничего не заподозрил.       Он был рядом. Как и обещал.       Холодная, подобно намечающемуся дождю тоска внутри сменилась чем-то теплым, уютным. Еще не былой уверенностью, но ее слабой искрой. Едва промелькнувшим, готовым в любой момент погаснуть огоньком. Не желая терять его снова, не желая вновь оставаться во мраке, Гермиона оградила слабые всполохи ладонями, не позволила ледяному зимнему ветру уже случившегося его задуть. Но и распалять пламя она не торопилась.       Боялась.       Боялась, что, стоит поверить вновь, как все вмиг рухнет подобно карточному домику. Одна секунда, и вместо усердно выстроенной башни останется лишь ворох разноцветных прямоугольников из плотного картона.       Отвлекаясь от захватившей ее меланхолии, она опустила глаза и невербально замела палочкой следы ног на клочке влажной, нескошенной травы.       До Хогвартса оставалось дюжины две шагов.       Соберись, Грейнджер.       Поразмышлять о вечном и преходящем сможешь и потом.       На первую ступень лестницы они с Гарри шагнули синхронно, и дубовые двери тут же, стоило носкам их кроссовок коснуться камня, распахнулись сами. Радушно впуская пусть и незваных, но, кажется, вовсе не нежеланных гостей.       Гермиона еще сильнее стиснула древко, убеждаясь окончательно, что ее безумное предположение, возникшее при виде магии ворот, оказалась, похоже, верно.       Задний карман джинс обожгло теплом.       Она не могла проверить, что написал ей Северус, но догадаться было не сложно.       Он был связан с замком. Почувствовал.       — Это ты сделала? — склонившись к ней, даже не подозревая, что творится у нее в голове, удивился Гарри. — Как?       Гермионе понадобилось не меньше пяти секунд, чтобы сообразить, о чем вообще шла речь и что она опять сделала. Все мысли вертелись вокруг ее с Хогвартсом внезапного единения.       — На входе не было защиты, — пробормотала она отрешенно. — Вероятно, профессор Снейп решил, что главных ворот достаточно.       — Говорю же, одна пустая болтовня. — Очередной язвительный смешок. — Вот ведь идиот.       — Гарри, прекрати! — одернула его Гермиона. Тяжелые двери мягко захлопнулись у них за спиной, и она обернулась, чтобы стереть отпечатки сырых ботинок на каменном полу. А затем парой взмахов палочки высушила и подчистила подошвы. — Порадуешься, когда в лагерь с крестражем вернемся, а пока мы здесь, Мерлина ради, молчи, ладно? Тут хоть и ни души, но портреты все равно могут нас услышать.       Он кивнул и поудобнее перехватил ее руку.       До обители Плаксы Миртл они добрались значительно быстрее, чем планировали.       Да и как иначе?       Лестницы выстраивались в необходимом порядке еще до того, как Гермиона к ним подходила. Словно знали наверняка, куда направляются двое скрытых от посторонних глаз волшебников.       Словно хотели помочь.       То ли следуя наконец ее просьбе не шуметь, то ли просто не замечая очевидного, Гарри вопросов больше не задавал, и за это она была искренне ему благодарна — отговорку насчет ворот Гермиона придумала заранее, а вот у входа в замок пришлось импровизировать. Вроде бы вышло, но придумать достоверное объяснение странному и слишком уж приветливому поведению обычно довольно вредных по отношению к ученикам лестниц вряд ли получилось бы.       В пустынных, лишенных окон коридорах горели факелы. Не все, через один-два и слабо, не мешая отдыхать портретам, но, чтобы найти нужную дорогу, их огня хватало. Это тоже было удивительно, ведь обычно по ночам школа погружалась в густую, глубокую темноту. Снова помощь и снова неожиданная, впрочем, теперь Гермиона не была уверена, стоит ли благодарить за нее гостеприимство замка или все-таки Снейпа, который далеко не впервые мог просчитать наперед то, о чем она даже и не задумывалась.       Остановившись у закрытого туалета для девочек, Гарри по-прежнему молча, но очень уж проворно потянулся к потемневшей от времени латунной ручке. Гермиона остановила его в последний момент.       — Подожди, — сказала она, ухватившись за рукав его свитера. — Помни, если Миртл там, очаруй ее как-нибудь. Заболтай. Ты всегда ей нравился. Но не переусердствуй и не гони ее. Главное, чтобы она никому о нас не разболтала.       — Да помню, помню, — пробурчал Гарри. Симпатия надоедливого призрака была явно безответна. — Идем уже.       Старые петли скрипнули, а их везение, может, и не закончилось, но взяло заслуженную передышку. Хотелось бы верить, короткую.       Прозрачный девичий силуэт, бездумно покачивая хвостиками, кружил вокруг умывальников, стоило, однако, дверному замку сухо щелкнуть, мгновенно застыл.       — Кто здесь? — Миртл уставилась ровно на то место, где замерли пока невидимые гости. — Я знаю, что кто-то только что сюда зашел! — Она сузила глаза, а не получив ответа, резко подалась вверх. — Проявись, иначе закричу. Раз, два…       Гермиона сдернула с них мантию, но свои Дезиллюминационные не тронула.       — Гарри! — воскликнула Миртл и в один миг очутилась рядом. Игриво, как ей наверняка казалось, улыбаясь. — Ты пришел меня навестить, да? Тебя так давно не было… — Замолкнув на пару секунд, она делано обиженно надула губы. — Мне ужасно одиноко… Драко из школы ушел, ты тоже. А еще я слышала, что ты с этой рыжей спутался. Как ее там…       — Джинни, — подсказал он.       — Точно. Джинни, — брезгливо скривился призрак. — Одна из Уизли. Это ведь все враки, да?       — Нууу… — замялся было Гарри, но острый кулак между лопаток быстро вернул ему способность складывать звуки в слова. — Да-да. Враки. Да.       — Я так и знала!       Взмыв в воздух, Миртл крутанула достойное восхищения обратное сальто и победно взвизгнула. Громко. Слишком громко.       — Мерлин, тише! — шагнув ей навстречу, вскинул руки Гарри. — Никто не должен знать, что мы здесь.       — Мы? — насторожилась Миртл.       Она непонимающе огляделась по сторонам, и Гермиона, выругавшись сквозь зубы, сняла с себя чары. Поправив на носу очки, привидение подслеповато сощурилось и собралось уже было вновь приблизиться, как вдруг наоборот отпрянуло.       — Ты… — ахнула Миртл.       Не зная, чего ожидать от истеричной даже после смерти девчонки, Гермиона, как и Гарри, успокаивающе подняла ладони на уровень груди.       — Здравствуй, — проговорила она старательно мягко. — Я… прости, что потревожили тебя посреди ночи, но, пожалуйста, не могла бы ты не кричать? Прошу. Пожалуйста.       — Ладно, — процедила она и обиженно отплыла к дальней стене, где, не оборачиваясь, бросила через плечо: — Так и быть, сегодня я тебя послушаюсь. Но не думай, что буду и дальше. Тоже мне, нашлась хозяйка.       И прежде, чем хоть кто-то успел вставить и слово, рыбкой нырнула в один из унитазов.       — Что за… — Несколько раз тряхнув головой, Гарри во все глаза уставился на Гермиону. — Ты поняла, о чем она?       — Да кто ее разберет, — отозвалась она старательно безразлично. — Наверное, не понравилось, что мы тут командуем. Давай, веди, меня ведь с вами на втором курсе не было.       — А… да, точно. Нам сюда. — Он указал в сторону одного из умывальников.       Пока Гарри, сгорбившись, изучал старый, покрытый пятнами ржавчины кран, Гермиона торопливо выудила из кармана монету.       «Замок тебя слушается. Не говори Поттеру. Остальное потом».       Что и требовалось доказать.       Быстро спрятав галлеон обратно, она прикрыла веки и медленно выдохнула. После чего, так же неспешно вобрав в легкие свежую порцию кислорода, подошла к Гарри, который, покусывая от напряжения кончик языка, судорожно пытался разглядеть что-то в раковине.       — Что ты ищешь? — поинтересовалась Гермиона.       — Змейку. Здесь раньше была выцарапана змейка… — Натянув рукав кофты на кулак, он потер основание крана. — А теперь не вижу. Неужели он ее убрал… Твою мать! — Резко выпрямившись, Гарри ударил по фаянсовому краю с такой силой, что Гермиона, подскочив, испуганно ойкнула. — Дьявол!       — Успокойся… — Слегка удивленная резкими переменами в его настроении, она ласково погладила непривычно напряженное плечо. — Просто представь себе что-нибудь… такое. Какого-нибудь, не знаю, питона. Или удава.       — Боа констриктор, — невесело хмыкнул он, а заметив, как Гермиона, ничего не понимая, вскинула брови, отмахнулся. — Неважно. Я лучше василиска воображу. Наверняка сработает.       Идея припомнить монстра Слизерина именно сейчас ей по душе не пришлась, но спорить она не стала. Только нахмурилась, чего Гарри, впрочем, даже не заметил. Не мигая, он уставился в сторону черных прямоугольников окон, а затем тихо, свистяще зашипел.       Умывальник покорно подался вниз, открывая широкую, футов десяти в диаметре, склизкую трубу.       — Ну что, я первый? — вызвался Гарри.       Гермиона едва успела поймать его, готового сигануть головой вниз, за подол свитера.       — Гарри, ты дурак? Метла нам на что?       — Думаешь, надо? — засомневался он. — Мы с Роном…       — Вас с Роном ловушки Темного Лорда не ждали.       — Тоже верно… — Он нехотя отступил от края. — По очереди или вместе?       Гермиона выудила из сумочки Молнию и подала ему.       — Вместе. Ты прекрасно знаешь, одна я и пары минут не продержусь. Но остановись, пожалуйста, заранее. А то мало ли там чары уже у выхода.       Устраиваясь за Гарри и чувствуя, как начинают подрагивать колени, она изо всех сил обхватила его руками. Но занервничать не успела — вспомнила, как два месяца назад точно так же летала с Северусом.       Но не вниз, к мрачным проклятым подземельям, а наверх, навстречу солнцу.       Сегодня определенно выдалась ночь воспоминаний.       Прижавшись вплотную к тоже крепкой, чуть менее худой, чем у Снейпа, спине, она зажмурилась, а стоило ногам оторваться от пола, сдавленно ойкнула. Гарри, наверняка заметив, как Гермиона стиснула его, чуть ли не ломая ребра, крикнул что-то неразборчивое, но она не расслышала. Только слепо уткнулась лбом ему в плечо и глаза открыла, лишь понимая, что они значительно замедлились и, секунду спустя, остановились. Впрочем, что с опущенными веками, что с поднятыми, не было видно ни зги.       Их окружала плотная, непроницаемая темнота.       Гермиона неуклюже слезла с метлы. Под подошвами кроссовок противно хлюпнуло.       — Люмос, — шепнула она. Свет с кончика палочки выхватил поблескивающие влагой, илистые стены уходящего в никуда тоннеля. — Я иду первая, ты за мной.       — Хорошо.       Возвратив ей Молнию, Гарри вытянул свое древко из заднего кармана джинс.       Помня расположение каждой расставленной Северусом ловушки с точностью до шага, Гермиона убирала одну за другой делано медленно, неспешно, периодически будто бы колеблясь. Мелкая грязная лужица, неприметный вроде бы камень, извилистая трещина на скользком полу. Раз за разом ее чары загорались, находя неладное, а сама она демонстративно ругалась сквозь зубы, надеясь, что Гарри подвоха не почувствует, но в то же время готовясь к шквалу его вопросов. В подземельях портретов не было, а значит не было и причин идти молча. Однако он, как ни странно, совсем притих и брел следом удивительно безропотно. Ничего не спрашивая, не вмешиваясь и делая все в точности, как она велела.       Только в конце прохода, приблизившись к на первый взгляд глухой стене, сам ступил вперед, собираясь открыть следующую дверь. На этот раз перейти с родного языка на Парселтанг ему удалось без проблем. Хотелось бы верить, что дело было в двух поразительно реалистичных змеях с глазами-изумрудами, что оказались вырезаны на сером камне, а не в том, где именно они сейчас находились.       Впрочем, в отличие от умывальника наверху, здесь, в подземельях, шипение должного эффекта не возымело. Вход в Тайную Комнату остался закрыт.       Не произошло ровным счетом ничего. Лишь у Гермионы между лопаток волной пробежали колючие мурашки.       — Странно… — Гарри озадаченно уставился в блеснувшие холодной зеленью грани самоцветов. — Ничего не понимаю… Или я по-английски говорил?       — Нет, не по-английски. — Она взяла его за локоть и настойчиво потянула назад. — Отойди, дай мне посмотреть.       Он не послушался. Если вообще ее услышал. Окинул взглядом высеченное много веков назад змеиное кольцо и уверено приложил ладонь ровно к центру.       Там, где, по словам Северуса, им предстояло пожертвовать кровь.       — Полагаю, — произнес Гарри, — это защита, идентичная чарам в той пещере, где был спрятан медальон.       — Ч-что? — оторопело спросила Гермиона.       — Магия крови, — повторил он и, как ни в чем не бывало, засунул руки в карманы. — Здесь магия крови. Волдеморт не особо оригинален. Идет проторенным путем.       Кончик ее палочки покачнулся, и волшебный свет, дрогнув, на один миг исказил две длинные тени, превращая их в нечто непонятное. Непонятное и одновременно жуткое. Крепко сжав ставшую разом противно скользкой рукоятку, Гермиона шагнула ближе и уставилась на Гарри во все глаза.       — Проверять будешь? — вопросительно вздернул он брови. — Или мне?       — Н-нет. Я сама.       Видимо, этой ночью они оба обзавелись новыми навыками. Гарри — исключительной проницательностью, она — хроническим заиканием.       — Тогда приступай. — Он отодвинулся вправо, освобождая ей место. — Нам стоит поторопиться.       Стараясь не обращать внимания на то, как, откликаясь звуку его странных, незнакомо взвешенных, осмысленных и категоричных слов где-то под солнечным сплетением воронкой скручивается почти животный страх, Гермиона повела запястьем, накладывая чары Обнаружения.       Мгновение спустя они вспыхнули красным.       — Как ты догадался? — ее голос прошелестел едва слышно, призрачно.       — Не знаю, — не свойственным ему, безразличным каким-то жестом пожал плечами Гарри. — Но это ведь абсолютно логично, не находишь? Максимально ослабить того, кто вознамерился похитить самое ценное.       Гермиона шумно сглотнула.       Логично.       Когда это Гарри научился размышлять логично? Ее Гарри, который всего пару дней назад чуть не метнулся в замок сломя голову. Не думая, не готовясь и ни о чем не заботясь.       Она растерялась совершенно, а он, наоборот, оставался необычайно собран.       — Ты в порядке? — насторожился Гарри, тряхнув ее за плечо, внимательно рассматривая бледный овал веснушчатого лица. А получив в ответ отрывистый кивок, указал на стену. — Давай я, ладно? — предложил он. — Не женское это дело, кровь отдавать.       — И когда это ты успел стать таким джентельменом? — Нервно хихикнув, Гермиона, сжав и разжав онемевшие пальцы в кулак, призвала из сумки нож. — Очень мило с твоей стороны, но нет. Профессор Дамблдор сказал тогда, в пещере, что ты ценнее, и я с ним согласна.       — Но…       Возражая, Гарри потянулся было к рукоятке, однако Гермиона вовремя шагнула в сторону.       — Давай без но, — отчеканила она. — Лучше перестрахуемся. Я сразу выпью Кроветворного. И Укрепляющего. Хорошо?       Сведя к переносице брови, он угрюмо глянул на гладкую, подернутую влагой стену, потом обратно на Гермиону. Она его не торопила, и он, помедлив несколько секунд, нехотя сдался.       — Ладно, — вздохнул Гарри. — Но мы вылечим все прямо здесь. У тебя ведь отвар Бадьяна с собой?       — С собой, — кивнула она, досадливо дернув уголком рта. Понимая, что теперь придется объяснять еще и почему зелье не справляется с пустяковой, казалось бы, царапиной. Но спорить все же не стала, решила бороться с проблемами по мере их возникновения. — Договорились.       Всучив Гарри коробку с лекарствами, Гермиона закатала рукав по локоть и провела острием ровно там, где велел ей Северус. После чего, дождавшись проступивших ягодами граната капель, мазнула предплечьем по камню, пачкая холодную поверхность темным следом.       На одно короткое мгновение сделалось тихо, а затем вертикальная щель рассекла каменную гладь надвое, открывая просторное, залитое рассеянным зеленоватым сиянием помещение.       Ни плесени, ни луж, ни останков погибшего пять лет назад василиска.       Идеально чисто. Идеально тихо.       И до дрожи жутко.       Она принялась осторожно осматриваться, Гарри же не мигая уставился в одну точку. Туда, где в окружении высоких, обвитых рельефными змеями колонн лежала на полу диадема. Поблескивая в полумраке, она мягко отражала свет, что излучала палочка Гермионы. Белый, не алый, подумалось как нельзя кстати.       Гарри издалека подвоха вроде бы не заметил.       — Нашли, — шепнул он сдавленно.       Гермиона тут же вцепилась в подол его кофты, посчитав, что он наверняка ринется вперед за крестражем, но Гарри вновь ее удивил.       — Иди лучше ты, — бросил он, не сдвинувшись с места. — У тебя так ловко вышло убрать всю защиту, здесь наверняка тоже что-то есть. Мне не справиться.       Про ее порез, про зажатую в руках шкатулку с зельями, да и про все остальное он, казалось, позабыл совершенно. Только пристально наблюдал за бликами, что лениво переливались на немного мутном серебре.       — Хорошо.       Косясь на него обеспокоенно, Гермиона, не теряя времени, взялась за дело.       Пока она тщательно и нарочито неспешно избавлялась от заклинаний, Гарри у нее за спиной прекратил наконец таращиться на диадему и начал внимательно изучать сам зал. Запрокинув голову, он с минуту всматривался в темноту потолка, а затем опустил подбородок, встречаясь глазами с огромной каменной статуей, что возвышалась у противоположной стены.       — Какой же мощью необходимо обладать, чтобы создать подобное, — произнес он, чуть наклонившись к плечу виском.       — Что? — Застыв с поднятыми на уровень груди руками, Гермиона обернулась на его голос. — Прости, не расслышала.       — Говорю, — откликнулся Гарри, — что это место поражает.       — Что? — зачем-то спросила она еще раз, хоть и разобрала все. Спросила глупо и несколько растерянно. Не веря, что между странных уже самих по себе слов промелькнуло, кажется, восхищение.       — Просто представь, каково это, сотворить нечто, даже отчасти схожее. — Он продолжал неотрывно разглядывать высокую фигуру одного из основателей. — Тайное. Открытое лишь избранным и недоступное для других. На века.       — Гарри? — позвала Гермиона. Безрезультатно. В горле пересохло, и она, надсадно прокашлявшись, закричала что есть мочи: — Гарри?! Гарри!       — Да? — Встрепенувшись, он уставился на нее абсолютно ошалело. Словно впервые увидел. Нахмурился. — Ты чего орешь? Вдруг кто услышит. Эхо ведь.       И демонстративно потер правое ухо.       — Я ору? — уточнила она совершенно ошеломленно. Голос вновь сел до свистящего шепота. — С каких пор ты восторгаешься этой мерзкой сырой дырой?       — Восторгаюсь? — удивился Гарри в ответ и, в подтверждение сказанного, поежился. — Да я минуты считаю до момента, когда мы сможем отсюда свалить. Задумался, Джинни что-то вспомнил. Она, кстати, прямо там лежала, где ты сейчас стоишь. Так странно. Столько лет прошло, а комната эта давит как тогда. Хорошо, василиска здесь больше нет. Гадкий был. И страшный.              Взъерошив непослушные волосы, он неуверенно потоптался с ноги на ногу.       Один жест, и перед ней снова стоял ее Гарри.       А вот кто был здесь до него, знать не хотелось совершенно.       — Гермиона? — проговорил он немного робко. Теперь пришла его очередь приводить ее в чувство. — Ты еще долго? А то лично я не прочь побыстрее выбраться наверх.       — Да, да, конечно. Почти все… — пролепетала она и деревянными, будто бы онемевшими руками, надеясь, что последние минуты ей попросту примерещились, опять приступила к снятию чар. Но уже не медля, а наоборот, торопясь. Минута-другая, и Гермиона ухватилась за гладкий металл диадемы. — Готово. Можем лететь обратно.       Опустившись на колени, она щелкнула замочком сумки, собралась было спрятать псевдо-крестраж, но Гарри понял ее неверно.       — Не уничтожай! — вскинулся он.       — Ч-что?       Она застыла, отрешенно подметив, что несколько часов в школе умудрились превратить ее в настоящую заику.       — Ты ведь меч хочешь достать, — пояснил Гарри. — Не надо. Лучше прибережем диадему для подходящего момента.       Гермиона затаила дыхание.       — Подходящего? — переспросила она. — Подходящего для чего?       — Ну… — снова замялся Гарри. — чтобы выбить Темного Лорда из колеи. Иметь туза в рукаве никогда не помешает.       Едва привстав, она осела на пол безвольной тряпичной куклой.       Не примерещилось.       Нужно было уходить из этих проклятых подземелий. Нет, бежать без оглядки и как можно скорее выводить отсюда Гарри. Подальше от обители короля змей, подальше от замка и от места, что будило в ее лучшем друге кого-то иного.       Ясно, кого.       А оказавшись в лагере, убедившись, что он в безопасности, рассказать о случившемся Северусу. Во всех подробностях, ничего не утаивая. Он придумает, как помочь. Обязательно придумает.       — Гермиона? — обождав пару секунд, снова одернул ее Гарри. — Все в порядке?       Он шагнул было ближе, но она, вовремя очнувшись, вскинула ладонь, останавливая.       — Да. Извини. Что-то я… вымоталась, наверное. Чар много было, сложные, — ответила Гермиона и спешно затолкала диадему в сумку.       Подпускать Гарри ближе к ней было никак нельзя. Особенно сейчас.       Поднявшись на ноги, она взяла его за руку и выскочила в темноту туннеля, не оглядываясь на зыбкую зелень Тайной Комнаты.       Дорога обратно прошла без приключений.       То ли в придачу к заиканию прилагалась излишняя мнительность, то ли ее внимание попросту полностью сосредоточилось на Гарри, но чем дальше они продвигались по узкому, склизкому коридору, тем расслабленнее он становился. Едва уловимые перемены сквозили, казалось, во всем. В обмякшей до дуги, прежде идеально ровной линии плеч, в том, как беспечно он опустил палочку. Даже походка его будто бы преобразилась, став менее четкой, зато более шумной и размашистой.       Впрочем, возможно, дело было в ее разыгравшемся воображении. Очень хотелось в это верить.       Очень.       Поскольку, если нет…       Вдоль позвоночника пробежал холодок, заставляя сильнее сжать гладкое древко. Серебряный свет, рассеивающий плотный мрак подземелий, дрогнул следом за непроизвольным движением ее руки.       Соберись, Грейнджер! — рявкнул внутренний голос.       Что она и сделала. Выпрямилась, ущипнула себя во впадинке локтя. Боль, усилившая жжение от пореза, неплохо привела в чувство.       Ладно. Для начала им необходимо вернуться в бухту целыми и невредимыми. Остальное потом.       Полет наверх прошел в полном молчании, а когда умывальник за их спинами бесшумно встал на место, скрывая черную дыру трубы, Гарри своей какой-то отчасти беспечной радости уже не прятал. Одергивать его Гермиона не стала.       Не хотела.       Увиденное и услышанное сегодня ночью не давало ей покоя, волновало, но в остальном их вылазка и правда прошла как нельзя удачно — Гарри, вроде бы, ничего не заподозрил, а управились они даже быстрее, чем планировалось. То, что коридоры, ведущие к выходу, пустовали, Гермиона знала и так. Оставалось лишь проверить карту да убедиться.       И можно отправляться домой.       Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, пряча метлу в сумку, Гарри, которому, очевидно, тоже не терпелось возвратиться на побережье, мановением палочки призвал заколдованный Мародерами пергамент. Перехватить его Гермиона не успела и теперь, боязливо закусив губу, следила за тем, как он раскладывает на плиточном полу желтоватую бумагу.       Северус был достаточно далеко, обговоренный вчера путь к отступлению был чист, но на душе почему-то скребли кошки.       Уже пройдясь по холлам и лестницам вплоть до главных дверей, убедившись, что препятствий по дороге не предвидится, Гарри собирался было сложить карту, как вдруг, вздрогнув, резко расправил ее ладонями и низко склонился к переплетению чернильных линий.       — Какого… — пробормотал он.       Ее сердце ухнуло в пятки.       Не зная, да и не уверенная, хочет ли знать, что именно привлекло его внимание, Гермиона подползла ближе и, пробежавшись глазами по безлюдным извилистым ходам, уткнулась в один из углов пергамента. Цепочка незанятых никем кабинетов, совсем недалеко от библиотеки.       Скользнув от первого ко второму, а потом и к третьему, она нашла то, что заметил он, и в тот же момент поняла, что послушаться Дамблдора да отвлечения ради отправиться в школу вместо того, чтобы рассказать наконец Гарри правду, было ошибкой.       Фатальной, глупой, непростительной ошибкой.       Им слишком долго везло. В Гринготтсе, в Албании и после. Но ничто не длится вечно.       Особенно везение.       Обведенный черным квадрат. Четвертый этаж, четыре линии, четыре имени. До тошноты невероятное, нелепое совпадение.       Северус рассчитал и предусмотрел многое. Но даже ему не под силу было предугадать все.       — Надо помочь, — выпалил Гарри. Не отрываясь, он следил за тем, как точки, будто танцуя, то сближаются, почти сливаясь воедино, то вновь отдаляются.       — Нет.       Ухватив карту за край, Гермиона потянула ее к себе, но он, останавливая, хлопнул ладонью посередине.       — Да.       — Чем ты собираешься помочь, Гарри? — взмолилась она. — С Джинни профессор МакГонагалл! Неужели…       Гермиона вглядывалась в его лицо, судорожно надеясь различить хоть капельку сомнения, неуверенности, смятения. Благоразумия в конце концов. Того, что поможет до него достучаться.       Однако встретила лишь горящий ярким огнем запал. Так похожий на тот, что едва не заставил его сломя голову нестись в Хогвартс два дня назад.       — Да, а заодно и оба Кэрроу! — прошипел Гарри. — Ты ведь слышала по радио, что эти якобы учителя здесь творят. — Его пальцы, побелев, сжали, сминая, старую бумагу. — Сейчас еще урод Снейп к ним присоединится, и они устроят ей настоящий ад.       — Но проф…       — Брось! — перебил он, кривясь. — МакГонагалл сколько лет? Девяносто? Помнишь, на пятом она пыталась защитить Хагрида, но даже палочку достать не успела. Ее сразу оглушили. Ты что, правда считаешь, что она выстоит против двух-трех Пожирателей?       Гарри резко дернул на себя карту и сложил ее так, чтобы видеть дорогу к нужному кабинету.       Вскочил на ноги.       Потеряв пергамент, она успела первой добраться до сумки и, в два шага оказавшись у двери, прислонилась к ней спиной.       — Я тебя не пущу. — Раскинув руки в сторону, Гермиона уперлась ладонями в камень стены. — И Мантию не отдам.       — Серьезно? — Гарри окинул ее удивленным, нет, недоверчивым взглядом. — Гермиона, ты весишь меня меньше раза в два. Я просто подниму тебя и отнесу в угол.       — Зато я сильнее, — возразила она и, выхватив из рукава древко, выставила перед собой. — Не пущу! Идти туда глупо. А если нас заметят? А если вызовут Темного Лорда? А ес…       — А если они убьют Джинни?! — крикнул он. — Или запытают до полоумия, как родителей Невилла?       — Ничего такого не произойдет. Джинни чистокровная, — принялась убеждать его Гермиона, припоминая то немногое, что поведал о новых порядках в школе Северус. — Ее не тронут. Они наверняка… не знаю… — Доводы закончились как нельзя невовремя, и она жалобно свела к переносице брови. — Она будет в порядке. Я уверена. Нам нужно уходить. Пожалуйста…       Задумчиво посмотрев на чуть подрагивающий кончик ее палочки, Гарри поднял глаза.       — Тебе придется меня вырубить или наложить Империо, — сказал он как-то непривычно холодно, спокойно. — Ты и правда сильнее, так что наверняка выйдет. Но знай, случись что с Джинни… Я тебе никогда этого не прощу. Никогда.       — Гарри… — Она была опасно близка к тому, чтобы расплакаться. И расплакалась бы, разрыдалась, в ноги упала бы, если бы знала, что поможет. Да вот только догадывалась, что ничего уже не изменить. Поздно. — Пожалуйста…       — Я не прошу идти со мной. Возвращайся в лагерь. Крестраж забери с собой. Уничтожишь, когда придет время.       — Но…       — Если меня схватят, — снова оборвал ее Гарри, — то я просто встречусь с ним раньше, чем должен был и сделаю все, что могу. Зачем тянуть? Так или иначе, осталась лишь диадема.       — А змея? А кубок? — Вспомнив его слова о том, что артефакт Пуффендуй цел, Гермиона ухватилась за этот, последний, похоже, шанс. — Мы даже не предполагаем, где он. Отправляться к Темному Лорду рано!       — Змея всегда рядом с ним, по отдельности их не достать. Кубка нет. Я точно знаю. Только, Мерлин, умоляю, не спрашивай откуда.       Мысли в голове шумно хлопали крыльями, бились загнанной стаей птиц, лопатки упирались в старую дверь, а руки тряслись уже настолько сильно, что реши она все-таки Гарри заколдовать, вряд ли в него попала бы.       Заметив, очевидно, как расшатала ее собственная же неопределенность, он добил Гермиону одним единственным вопросом:       — А если бы там был Рон?       Рвано выдохнув, она опустила палочку.       — Пожалуйста… — повторила Гермиона в сотый раз. Смысла умолять не было, но она будто бы еще надеялась, что выйдет. Что Гарри передумает. Что они покинут Хогвартс целыми и невредимыми. Что все будет хорошо. — Не надо… Пожалуйста…       — Уйди с дороги, Гермиона.       Не выпуская из рук древка, она, охлаждая, прислонила ладони к горящему огнем лицу, а затем сжала виски, принимая единственно верное для себя решение.       — Нет. Я тебя не брошу. Но, прошу, давай вести себя осторожно. Выясним сперва, нужна ли им вообще помощь, прежде чем лезть на рожон. Может, все не так и страшно. Хорошо?       Гарри молча кивнул, а она, смиряясь, встала на колени и, спешно выстраивая более-менее прочные щиты, достала из сумки мантию-невидимку.       — Не торопимся, — наказала Гермиона. — Для начала постараемся подслушать, что там происходит. Открывшуюся ни с того, ни с сего дверь Кэрроу наверняка заметят.       — Ладно, — пробормотал он совершенно отрешенно. Мыслями уже наверняка блуждая этажом выше.       Плащ вновь надежно скрыл их от посторонних глаз, а тихий скрип старых петель проводил в путь.       Шли они медленно, опять взявшись за руки. О чем думал Гарри, Гермиона не знала, сама же была недалеко от того, чтобы начать молиться.       Богу, Мерлину, Моргане. Неважно кому, лишь бы помогло.       Сообщить Северусу о случившемся не было возможности, и сперва она надеялась, что Снейп почувствует неладное сам. Поймет, где они, отправится следом. Но с каждым шагом по каменной лестнице это ее неосмысленное, инстинктивное желание сменялось иным. Осознанным и куда более сильным.       Что он не почувствует ничего.       Она не смогла переубедить Гарри, не смогла бросить, и в этом определенно была ее, исключительно ее вина. Происходило нечто фатальное, но, к сожалению, уже непоправимое. Однако если из-за ее слабости или глупости пострадает или выдаст себя Снейп…       Нет. Допустить этого было нельзя никак.       Она до боли в уголках челюсти сцепила зубы.       Чем выше они поднимались, чем острее Гермиона осознавала неминуемость беды, тем страшнее становилось, и приближаясь к последнему повороту, она всерьез задумалась, а не наложить ли все-таки на Гарри Империо. Даже приподняла, унимая дрожь в руках, древко.       Слишком поздно.       С громким, сухим треском распахнулась настежь дальняя дверь, раздался приглушенный женский вскрик.       Ночь выдалась ясная, и холодный оконный свет выхватил из темноты силуэты. Сперва смазанные, а затем, стоило им оказаться в лужице лунного серебра, уже отчетливые.       Четверо. Их действительно было четверо. Карта Мародеров не соврала.       Невысокая, сутулая и коренастая женщина, вдавив под подбородок палочку, оттягивала за длинную, цвета перца с солью косу другую. Высокую и прямую, как шпала. Ее брат, такой же неказистый, как и сестра, зато широкоплечий, ухватив за горло, прижимал к стене ту, кого можно было узнать за сотню миль по растрепанной копне огненно-рыжих волос.       — Ну что, поттеровская подстилка? — прохрипел он сипловато, гнусаво. Звуча до мерзкого весело. — Расскажешь мне, наконец, где шляется твой дружок?       Почувствовав, как Гарри дернулся вперед, Гермиона крепко сжала его ладонь.       — Подожди, — шепнула она. Теперь уже действительно молясь, чтобы он послушался. — Пожалуйста.       Помогло.       Гарри стиснул ее пальцы, Джинни промолчала. Гермиона поставила бы галлеонов двести на то, что различила, как сверкнули бессильным гневом ее глаза.       — Амикус, какого черта ты с ней церемонишься? — раздраженно цокнула Алекса. — Забыл, как палочкой пользоваться?       Его оживление быстро сменилось неподдельным разочарованием.       — Ты знаешь, что нельзя…       — Но если очень хочется, то можно, — дернув МакГонагалл за волосы так, что она запрокинула голову почти горизонтально, осклабилась Алекто. — Боишься руки марать, давай я. Только старуху подержи.       — Оставьте девочку, — подала голос Минерва. — Она ведь сказала, что ничего не знает.       На этот раз пришла очередь Гермионы вцепиться в Гарри.       Гордая, принципиальная, железная, сильная. Строгая, но справедливая. Такой она помнила своего любимого учителя.       Сейчас же от всего этого не осталось и следа.       Минерва просила. Нет, умоляла.       Впрочем, даже упади она на колени и примись целовать Кэрроу ноги, вряд ли они бы ее послушали.       — Девочку? — Гадкий гогот эхом разнесся по коридору. — Ты что, правда веришь, что эта шваль еще девочка? Да она наверняка давно перед Поттером ноги раздвинула. Хотя… — Сальный взгляд Амикуса скользнул вниз, кончик палочки поддел пояс домашнего халата. — Убедиться не помешает. Что думаешь, Алекто?       Гарри наклонился к ней совсем низко, сбивчиво дохнул прямо в ухо:       — Нам надо…       — Подожди, — ответила она. — Пожалуйста, подожди. Вдруг обойдется? Болтать они все горазды. Ты же сам говорил.       Алекто растоптала ее едва успевшую оформиться во что-то менее призрачное надежду.       — Делай с ней что хочешь, — безразлично отмахнулась она, — только память потом сотри. И этой тоже, — Кэрроу кивнула на пошатнувшуюся как от сильного ветра МакГонагалл. — Но пусть сперва выложит нам, что знает. Девять месяцев здесь и молчит как рыба. Живая до сих пор, будто неприкосновенная. Через пару недель начнутся летние каникулы, уедет она, и остальные Уизли слиняют, как пить дать. Потом уже ничего не выведаем. Давай ее сюда. Я сама. Надоела.       Рассуждая, она распалялась лишь больше, Амикус же, наоборот, колебался. Даже перестал вжимать какую-то непривычно вялую Джинни в стену, дав ей возможность слегка отдышаться.       — Ну не знаю. А сыворотка? — Он почесал мясистый подбородок короткими, как обрубки, пальцами. — Снейп ведь ее поил.       — Сыворотка то, сыворотка се, — закатила глаза Алекто. — Старые добрые пытки развяжут ей язык получше любого зелья. — Заметив, что брат ее явно никак не может решиться, она вкрадчиво добавила: — Представь, как наградит нас Темный Лорд, когда мы принесем ему все на блюдечке. Тогда место этого полукровного ублюдка твое. Вся школа твоя. Ты же хочешь?       В яблочко.       — Ну ладно, давай. — Расправив сутулые плечи, Амикус приосанился. Явно мысленно уже примеряя на себя новый титул. — Я-то не против, дергаться потом меньше будет. Не люблю, когда дергаются, вертеть мешают.       Оттолкнув побледневшую Минерву брату, Алекто шагнула к осевшей на пол Джинни.       — Кру… — завела она.       Все остальное случилось так быстро, что Гермиона не успела даже понять, в какой момент потеряла над ситуацией власть. Точь-в-точь как в Гринготтсе. Вот только если произошедшее в подвалах волшебного банка запомнилось ей подобно созданному в замедленной съемке магловскому фильму, то эта ночь осталась в памяти беспорядочным, смазанным калейдоскопом красок.       В основном красных. Но отчасти и зеленых.       Вырвав руку, Гарри вынырнул из-под мантии и метнулся за угол, а она, смешавшись всего на долю секунды, следом.       И опоздала.       Первая бордовая вспышка отбросила едва успевшую поднять палочку Алекто в черноту холла. Вторая, отправленная Амикусом вслепую, встретила Гарри, словно лишь его и дожидалась. Обернувшись и увидев, кто именно напал на его сестру, он, явно не веря своим глазам, застыл, дав Гермионе призрачный, но шанс.       Однако куда вчерашним детям до Пожирателей Смерти.       Ее алый луч отскочил от его щита.       Где-то поодаль МакГонагалл судорожно искала в складках мантии Алекто свое древко, а найдя, резко вскочила на ноги и неожиданно быстро метнулась мимо Гермионы. На ходу ставя между ней и темным коридором защиту, что отразила еще одно заклинание.       Даже не оглядываясь, Гермиона прекрасно знала, чье. Как и кому оно предназначалось.       Точно не ей.       — Ты?! — взревела Минерва. В ее голос разом вернулась вся утерянная было сталь. А может, сквозившая в нем неприкрытая ненависть просто глушила остальные тона напрочь. — Ну уж нет!       — Северус! — будто позабыв, чью должность собирался присвоить какую-то минуту назад, искренне обрадовался подкреплению Амикус. Вопреки внешней неповоротливости, он расправлялся с летящими в него чарами играючи, но нападать сам почему-то не торопился. — Поживее разбирайся с этой каргой да давай сюда. К нам гости пожаловали.       Не тут-то было. В отличие от своих учеников, бывших и нынешних, декан Гриффиндора была не так проста, и не успевший толком приблизиться Снейп вынужденно отступил назад под шквалом ее ярких вспышек.       Гермионе тоже приходилось туго. Не прерываясь, она бросала в Кэрроу одно Обездвиживающее, Взрывающее да Жалящее за другим, чувствуя, как силы ее, телесные и волшебные, неуклонно тают снежной коркой под ярким весенним солнцем. Тают понапрасну. Ни один из лучей не задел цели, и где-то глубоко, неосознанно, промелькнула пугающая в своей правоте мысль, что единственными чарами, которые невозможно было отразить, являлись Непростительные.       Но тут слева, отвлекая, вдруг скользнуло нечто слабое, еле уловимое.       Амикус заметил, что Джинни подобралась к оглушенной Алекто и нашла свою палочку ровно в тот момент, когда младшая Уизли решительно древко вскинула.       — Сектумсепра! — крикнула она.       По касательной проскочив мимо не успевшего сместиться в сторону щита, проклятие пусть и ослабло, но все-таки полоснуло Кэрроу по левому плечу, рассекая сперва черную мантию, а за ней и бледную, как дохлая рыбина, кожу.       — Ах ты ж, маленькая дрянь! — ругнулся он.       Зеленая вспышка выбила каменную крошку из стены прямо над растрепанной рыжей макушкой. Джинни, взвизгнув, присела, Гермиона тут же вновь попыталась Амикуса оглушить, но он восстановил свою защиту невероятно быстро, и второе Смертельное полетело уже в ее сторону. Споткнувшись на ровном месте, она едва успела отпрыгнуть.       — Амикус, не смей! — гаркнул Северус рублено, на выдохе. Вопреки опасениям Гарри, МакГонагалл оказалась действительно сильным противником. Впрочем, возможно, дело было в том, с кем именно она сейчас билась. Не просто что есть мочи, а будто в последний раз. Не на жизнь, а на смерть. — Темный Лорд велел привести их невредимыми!       — Поттера, — выплюнул Кэрроу. — О Уизли речи не было. О грязнокровке тем более.       То, как сражался Амикус, в любой другой ситуации Гермиону восхитило бы. Сутулый, заплывший и, на первый взгляд, неуклюжий, он, очевидно зная свои физические слабости, почти не двигался. Лишь непрерывные, отточенные движения двух рук. Удерживая беспалочковый щит левой, колдовал он правой.       К нему было не прорваться.       — Амикус! — вновь окликнул его Снейп.       Не услышав или, скорее, не желая слушать, Кэрроу резко, со свистом рассек древком воздух. Еще один зеленый луч, на этот раз совсем близко к Джинни.       Слишком близко.       От первого она отшатнулась вправо, от второго влево и уткнулась плечом в распахнутую настежь дверь того кабинета, из которого Кэрроу выволокли ее с МакГонагалл.       Тем самым загнав саму себя в ловушку.       Путь к отступлению остался только один, но там ее наверняка встретило бы третье проклятие. Последнее.       Даже зажатая в угол, беззащитная, она пыталась бороться, однако ни одно из ее заклинаний не достигало цели. Как, впрочем, ее не достигали и чары Гермионы. Их красные, оранжевые и белые вспышки россыпью фейерверка отскакивали от созданной Амикусом брони. Не боевая магия, а безвредные хлопушки из Всевозможных волшебных вредилок.       Верно оценив ситуацию, Кэрроу сыто ухмыльнулся.       На несколько секунд все вдруг невозможно замедлилось.       И заглохло.       Оценивающе глянув с одной перепуганной девчонки на другую, Амикус, остановив свой выбор на Джинни, оскалился.       — Всегда ненавидел рыжих.       В ответ она только приподняла палочку да вжалась в дверной косяк. Понимая прекрасно, что ее ждет, как и то, что спастись уже не сможет. Но не сдаваясь до последнего.       Бессильно обернувшись, Гермиона увидела, что Северусу удалось-таки продвинуться вперед. Он все еще пытался окликнуть Кэрроу да вроде бы достучаться до МакГонагалл, но та не различала ничего вокруг. Обратив весь скопленный гнев минувшего года в магию, она направила ее против того, кого считала убийцей и предателем.       Ждать помощи было неоткуда.       «Столкнувшись со смертельным проклятием, решать придется быстро. Впрочем, и вариантов действительно мало. Бежать, умереть самому или убить, защищаясь».       Так говорил ей, здесь, в замке Снейп, и когда Амикус занес древко для финального удара, а Джинни, готовая его принять, крепко зажмурилась, Гермиона услышала, как по коридору разнесся эхом голос.       — Авада Кедавра!       Ее голос.       Пробив щит, как если бы того и не существовало, изумрудный луч пронзил Кэрроу чуть левее солнечного сплетения. Ниже плеча. Там, где даже у бессердечного человека наверняка бился, разгоняя кровь по сосудам, сгусток мышц.       Будто отказываясь верить в случившееся, Амикус застыл с приподнятой впереди рукой. Лишь на один короткий миг, который показался Гермионе вечностью. А затем шагнул назад. Впрочем, нет, не шагнул. Покачнулся.       И рухнул безвольным мешком с каким-то глухим, сухим, неживым шорохом.       — Гермиона!       На резкий окрик, что спас ее от подобравшихся вплотную дьявольских силков осознания, она обернулась ровно в тот момент, когда Снейпу удалось наконец одержать верх. Не слыша, кого именно он звал и как, не замечая ничего и никого вокруг, МакГонагалл билась до последнего.       Какая-то секунда. Им с Джинни оставалось продержаться всего секунду.       Он бросился в их сторону, но Минерва, вцепившись вдруг в его мантию, упала на колени.       — Только не ее… — выдохнула она. — Умоляю, только не ее, Северус…       — Мерлин, да за кого ты меня принимаешь!       С треском вырвав край черной ткани из побелевших от напряжения пальцев, он в два шага оказался рядом с Гермионой и, схватив за локоть, дернул себе за спину. Отгораживая от распластанной на полу Алекто, о которой все, кроме него, совершенно забыли.       Резкий взмах запястья, и древко Джинни отскочило к Снейпу, а еще одно Оглушающее полетело в и без того бездвижное тело старшей Кэрроу.       — Не высовывайся, — скомандовал Северус.       Гермиона ни спорить, ни сопротивляться не собиралась. Лишь сжала его плечи, как спасательный круг. Удерживая ее за собой, он вслепую попытался затолкать отобранные у МакГонагалл и Джинни палочки в задний карман ее джинс. Она, перехватив его запястье, помогла, но когда Снейп ступил вперед, тут же потянула обратно, обвивая руками. Не пуская.       — Осторожно, по…       — Уймись, — жестко оборвал он ее перепуганный шепот. — Я только проверю, что именно она видела.       Прекратив тащить его на себя, Гермиона крест-накрест сложила ладони поверх ряда черных пуговиц, защищая хотя бы так, и послушно уткнулась носом ему в лопатку.       — Северус, мисс Грейнджер, что происходит? — Опираясь на стену, Минерва поднялась на ноги. — Что…       — Молчать!       Он рявкнул так громко, что Гермиона прижалась к нему еще плотнее, а шагнувшая было ближе МакГонагалл, напротив, отпрянула. Раскрасневшаяся в тон цвета своих волос Джинни сползла по дверному косяку, оседая на пол как подкошенная.       А затем все трое замерли. Одна, несмело выглянув из-за укрывавшей ее спины, не мигая уставилась на то, что увидела наконец чуть в стороне от бессознательной Алекто. Две же другие непонимающе, а может, и наоборот, понимающе, смотрели на нее, стиснувшую Снейпа так, словно ничего важнее него в этом мире сейчас не существовало.       Выяснив, что собирался, Северус не без труда высвободился из кольца сомкнувшихся вокруг него рук и резко развернулся.       — Какого дьявола вы здесь забыли, Гер… — зашипел было он, но осекся. — Гермиона? — позвал Снейп, теперь уже скорее взволнованно, чем зло. — Гермиона!       Первый раз она свое имя не услышала. Второй тоже. Только на третий, когда он, схватив ее за плечи, грубо встряхнул, с трудом оторвалась от мужских ног в изношенных черных ботинках, что галочкой раскинулись на каменном полу.       — Надо ему помочь, — прошелестела Гермиона.       — Ге…       — Помоги! — Перебивая Снейпа на полуслове, она дернула его за полы мантии так сильно, что он неровно пошатнулся. — Северус, помоги ему, пожалуйста, помоги. Я знаю, он плохой человек, но ведь человек…       — Я не могу.       Он поймал, мягко сжимая, ее запястья, но она быстро, до смазанного в одно цветастое ничего мира, затрясла головой.       — Можешь, ты все можешь… — твердила Гермиона. — Ты меня с того света вытащил. Пожалуйста, помоги ему, я тебя умоляю, я…       — Я не могу возвращать мертвых к жизни, — отрезал Северус, а вовремя заметив, как она попыталась было отдалиться, обнял ладонями ее лицо. Вынуждая посмотреть себе в глаза. — Амикус мертв. Все закончилось. Успокойся.       Гермиона вроде бы слышала его слова, но смысл их оставался для нее спрятан.       Точнее нет. Смысла в сказанном им не было вовсе. Не могло быть.       Не могло.       — Нет… — прохрипела она. — Нет!       Продолжая что-то говорить, Снейп загородил собой Кэрроу. Его тело, выскользнувшую из распахнутой ладони палочку и даже стоптанные на наружной стороне ребристые подошвы.       Но упускать Амикуса из виду было нельзя. Никак нельзя.       Ведь он был опасен. Она была тому свидетелем.       Он мог очнуться и напасть исподтишка.       Неожиданно для всех, включая саму себя, Гермиона сбросила с себя руки Северуса и рывком подскочила вверх. То ли намереваясь разглядеть, что происходит у него за спиной, то ли просто пытаясь вырваться. А может, и то и то. Она прыгнула так резко и так высоко, что даже Снейп на мгновенье опешил, потеряв ее, но уже через долю секунды перехватил поперек туловища и оттащил подальше.       — Мерлин! — выдохнул он и буквально прорычал попытавшейся было вмешаться МакГонагалл: — Не лезь!       Перепуганная до смерти Минерва удивительно покорно отступила назад.       Опустив Гермиону на ноги так, что Амикус и Алекто остались позади, вне поля видимости, он, удерживая ее теперь крепко, не давая обернуться, наклонился почти вплотную.       — Он мертв, — повторил Северус. — Ему не помочь. Успокойся.       Тряхнуть головой не вышло, и она, правде сопротивляясь, сбивчиво затараторила:       — Нет… Он не может… Я не могла. Я же не хотела, а надо хотеть… ненавидеть. А я… я… я и не поняла…       — Успокойся! Ставь щиты и соберись. Остальное потом.       Ребра окольцевало железными тисками. Как тогда, совсем давно, в лесу после Гринготтса. Гермиона изо всех сил вцепилась в Снейпа.       Он понял все будто бы быстрее нее самой.       — Так. Тише, — проговорил он вдруг неимоверно заботливо. Из низкого голоса разом пропали все до единой нотки ярости. Бросив в сторону обоих коридоров по Заглушающему, Северус скользнул ладонями по ее плечам до острых локтей и обратно. — Тише, Гермиона. Дыши.       — Не… — выдавила она неразборчиво, свистяще. — Не… могу…       Втянуть в легкие капельку кислорода получилось, а вот выпустить углекислый газ наружу — нет. Растянутая до предела грудь болезненно полыхнула адским огнем. Казалось, еще немного, и ее просто разорвет изнутри. Ворот застегнутой наглухо толстовки душил, мешая, и, не в силах выжать из себя еще хоть слово, Гермиона царапнула ногтями где-то под подбородком.       Снейп вновь догадался мгновенно.       — Можешь. — Дернув за бегунок молнии, он расстегнул кофту. Холод ночного замка лизнул кожу в вырезе белой майки, стало чуть легче. — Ты умница. Ты справишься. Давай вместе. Как в прошлый раз. Помнишь?       Она отрывисто кивнула, а он, потянув ее вниз, помог опуститься на пол.       — Обопрись на меня. — Северус положил ее ладони себе на плечи, после чего мягко погладил клетку ребер прямо над талией. — Вот так. Все хорошо. Я рядом.       Откуда-то появились сумевшие наконец отмереть Джинни с МакГонагалл, но лезть под руку, как и задавать вопросы, видимо, уже не решались. Только не мигая следили за тем, как Снейп, убрав с бледного, как мел лица выбившиеся из французской косы волосы, намеренно глубоко вдохнул и медленно, спокойно выдохнул. А затем еще.       И еще.       — Ну же, — сказал он. — Давай, Гермиона.       На четвертый его раз вышло и у нее. Хрипло, надсадно раскашлявшись, она уткнулась лбом в грубую ткань сюртука.       — Умница, — похвалил Северус и, подпуская больше воздуха, снова, как много месяцев назад, заправил ей за ухо кудряшку. — Все хорошо. Ты умница.       Черные точки перед глазами начали бледнеть.       — Прости меня, пожалуйста, прости, — бессвязно, невнятно промямлила Гермиона. — Я…       — Не надо. — Теплая ладонь легла на спину и принялась мягко поглаживать вверх-вниз. Следуя за неровным дыханием. Направляя. — Успокойся. Отдышись.       Послушно прикрыв веки, она вновь втянула божественно вкусный воздух, но Снейп вдруг неожиданно грубо ее встряхнул, заставляя растерянно вскинуть голову.       — Гермиона, сколько часов порезу? — спросил он.       — Ч-что? — Шмыгнув носом, она, судорожно моргая, уставилась сначала на него, а потом, причину переполоха заметив, на сотворенную им диагностику. — Вот черт…       — Что с ней, Северус? — вмешалась МакГонагалл.       Собравшись окончательно, она недоуменно всматривалась в желто-красную вязь, Снейп, однако, отвечать на чьи-либо вопросы явно не собирался. Лишь вывернул Гермионе запястье да, хмурясь все сильнее, задрал успевший пропитаться кровью насквозь рукав свитера.       — Сколько часов? — нетерпеливо повторил он, ощупав ровные края раны.       — Т-три… В-вроде…       В голове светлело слишком медленно. Медленно настолько, что даже ответить на простой совершенно вопрос воспринималось задачей немыслимой. Северус это, конечно, заметил, и приподняв ей подбородок, пристально посмотрел прямо в глаза.       — Времени мало, я поставлю тебе щиты сам. С остальным разберемся позже. Хорошо?       Она дважды кивнула, чувствуя, как, не дожидаясь ее согласия, пожар внутри начинает гаснуть. Словно огонь, что, лишив себя пищи, спалив последние дрова дотла, он неуклонно тух за преградой, которую выстраивал Снейп. Выстраивал удивительно быстро, но при этом тщательно. Кирпичик за кирпичиком, он замуровывал где-то глубоко болезненно четкое осознание совершенного ею, и когда прочная стена наглухо отгородила потерявший опоры разум от случившегося сегодня ночью, Гермиона тихо выдохнула.       Не ощущая более ничего, кроме тяжелой, свинцовой усталости.       Убедившись, что паника осталась позади, что она теперь скорее уснет, чем убежит, Снейп возвратился к изучению разноцветных бликов чар. Он собирался перепроверить их в третий раз, когда Гермиона свернула диагностику коротким движением пальцев. МакГонагалл сдавленно охнула, Джинни, приоткрыв рот, уставилась на пустое место, где только что переливалась неровным светом диагностика, Северус свел к переносице брови так плотно, что те обратились прямой черной линией.       — Сдурела? — поинтересовался он, в выражениях не церемонясь. — Если ничего не делать, ты не успеешь дойти до главных ворот, потеряешь сознание. Я не понимаю, в чем дело, магия крови…       Он, возможно, и не понимал, зато она знала наверняка.       — Дело не в ней, — поморщилась Гермиона. Прикрыв веки, вспоминая ночь на одиноком скалистом островке, она вяло потерла переносицу. Камни, отрезвляющий холод соленой морской воды и гадкий металлический привкус во рту. — Я недавно потратилась. Сильно. Думала, восстановилась, но, очевидно, нет. Рана это просто усугубила.       Северус буравил ее взглядом, явно ожидая детали.       — Не здесь, ладно? — покосившись на Минерву с Джинни, попросила она. — Я объясню. Потом.       Одним из ряда достоинств Снейпа было умение понять, когда задавать вопросы стоит, а когда нет.       Давить дальше он не стал, лишь отрывисто кивнул. Бросил:       — Надо убрать.       — Сейчас?       — Нет, через неделю, — раздраженно закатил глаза Северус. — Подверни повыше рукав или снимай свитер, я быстро.       — Хорошо.       — Где сумка?       Гермиона дернулась было в сторону коридора, где остались лежать брошенные ею с Гарри впопыхах вещи, но Снейп взглядом пригвоздил ее к месту, и она безропотно осела. Стянула кофту, как было велено, повязала на талии.       Вскочив на ноги, Северус скрылся в темноте, что царила за краем лужицы заливавшего четверых лунного света.       — Гермиона, что все это значит? — прошептала Джинни, настороженно всматриваясь во мрак, где секунду назад скрылся Снейп. Открывать рот при нем она закономерно опасалась. — Почему он так тебе помогает? Что с Гарри? Где Рон?       — Джин, не волнуйся, он с нами, — ответила она уклончиво, прекрасно понимая, что именно прячется за этим неопределенным «так». — Он всегда нам помогал.       — Всегда? Как это всегда?       Не зная, что можно говорить, а что нет, Гермиона положила свою ладонь поверх ее и, разом встрепенувшись, уже тыльной стороной прислонила ко лбу. До липкого влажному.       — Мерлин, да ты вся горишь! — ахнула она.       — Мы направлялись в больничное крыло, — вставила притихшая было МакГонагалл. — Меня вызвала мисс Фрейзер.       — Айлис, моя соседка, — уточнила Джинни. — Мне стало совсем плохо, я вроде как бредила, и она жутко перепугалась…       Ее передернуло от очередного, незамеченного Гермионой ранее приступа дрожи, и Минерва, сняв надетый поверх ночной сорочки клетчатый халат, заботливо накинула его на плечи своей ученице. Теперь Джинни была похожа на капусту.       — И вы не придумали ничего лучше, чтобы тащиться туда посреди ночи? — холодно поинтересовался, вернувшись вместе с расшитой бисером сумкой, Снейп. Вновь опустившись на колени перед Гермионой и, подхватив ее предплечье, он бормотнул очищающее. — Сколько раз я велел не высовываться из комнат после отбоя?       — Не то чтобы у нас были причины слушать тебя, Северус… — отозвалась Минерва.       — Действительно, — брезгливо скривился он. — Двадцати семи лет, что ты меня знаешь, оказалось недостаточно?       — Они обнулились, когда ты убил Альбуса. — В твердом голосе МакГонагалл снова остро блеснула сталь. — Или, может, объяснишь, наконец, что происходит?       — Сама головой подумай. Раньше ты вроде умела. Жаль, сей навык с возрастом утратила.       Возмущенно поджав губы, Минерва наблюдала за его действиями с написанным крупными буквами на лбу недоверием. За тем, как Северус бережно ощупывает края пореза, снова создает диагностику и управляет ею длинными пальцами.       И вдруг, округлив глаза, вскинула ко рту ладонь.       Свернув чары, Снейп зло усмехнулся.       — Год, чтобы догадаться. Теперь я понимаю, почему Альбус тебя в свои тайные планы не посвятил. Логическое мышление сильной стороной Гриффиндора не было никогда, — подытожил он.       Гермиона собралась уже было в перепалку сунуться, в конце концов ну как Минерва должна была что-либо понять, однако Северус зыркнул на нее до того раздраженно, что она мгновенно передумала и прикусила язык. Разумно посчитав, что молчание сейчас и правда на вес золота.       Джинни переводила озадаченный, слегка затуманенный взгляд с замершей статуей МакГонагалл на Снейпа, потом к подруге, и вновь по кругу.       — Гермиона. — Она подобралась к ней поближе. — П-профессор, что с Гарри? И где Рон?       Двое, что знали ответ на последний вопрос, бегло переглянулись.       — Поттера я оглушил, — ответил Северус как ни в чем не бывало. — Он очнулся не вовремя.       — Мистер Поттер пытался помочь мне. — Окончательно возвратив себе самообладание, МакГонагалл посмотрела на Джинни немного виновато.       Снейп лишь презрительно хмыкнул.       — Я бы не назвал это попыткой и, уж тем более, помощью. — Он призвал из сумки шкатулку и, выудив из нее несколько флаконов, протянул Гермионе первый. — Пей.       — Мы не уйдем отсюда? — Она удивленно обернулась на немую темноту коридоров. — А вдруг объявится кто-то еще?       — Оставлять Алекто глупо. Да и не появится больше никто, — безразлично пожал плечами он. — Ад пуст, все бесы здесь — Торопя, Северус подтолкнул ее руку снизу. — Пей.       Склянки с Укрепляющим и Кроветворным она осушила не споря, а вот на Обезболивающем замешкалась. После чего подала его обратно Северусу.       — Обойдусь.       — Ты в своем уме? — Снейп ошарашенно уставился на нее, решив, наверное, что из-за случившегося она все-таки сбрендила. — Не место геройствовать, Гермиона. Делай что говорю.       — И кто тогда выведет нас с Гарри отсюда? — устало спросила она. — Ты? Потому как в таком состоянии меня развезет даже от половины флакона, и тебе это прекрасно известно.       Словно пытаясь убедиться в ее помешательстве если не с помощью чар, так пользуясь старыми добрыми магловскими способами, Северус коснулся ее лба.       Его кожа была горячей, как кипяток.       — Совсем ледяная, — констатировал он с неприкрытым волнением. — Как ты себя чувствуешь?       Она прислушалась к себе, не различив, впрочем, ничего нового.       — После зелий стало значительно лучше, а в целом — как в прошлый раз. Голова кружится, слабость. Странно, что кровь носом не идет.       Нахмурившись, он опять поднял палочку, явно собираясь сотворить очередную диагностику, но Гермиона перехватила его запястье.       — Северус, прекрати. Ты все видел. У нас мало времени. Убирай порез, я потерплю.       Помедлив, он, косвенно признавая ее правоту, выругался сквозь зубы и невербально призвал из сумки уже хорошо знакомый обоим нож.       — Минерва, держи ее крепко, — приказал Снейп. — Чтобы не дергалась.       Наблюдая за тем, как под чарами краснеет узкое лезвие, МакГонагалл перебралась своей бывшей ученице за спину.       — Что именно ты собираешься с ней делать, Северус?       Отвечать на чужие вопросы он был по-прежнему не в настроении, и за него это сделала Гермиона:       — Мне надо прижечь рану, — пояснила она. — Порез тянет слишком много сил, а для меня подобное…       На этих ее словах Снейп, предостерегая, чуть повел головой. Она запнулась.       — Надо прижечь, — договорила Гермиона как-то невпопад       — Неужели нельзя как-то… — завела Минерва.       — Неужели нельзя просто помолчать? — осадил ее Снейп. — Или посидим, посплетничаем? Может, тебе эльфа позвать с чаем и пирожными?       Несмотря на Заглушку, он не кричал, скорее шипел, что, впрочем, было одной из крайних ступеней его раздражения. Гермиона, во всяком случае, это знала. МакГонагалл, видимо, тоже, потому как все-таки положила ладони ей на плечи.       Готовая удержать, если понадобится.       Нож раскалился до ровного ало-оранжевого цвета. Вывернув Гермионе руку, Снейп поднес лезвие к краю пореза, но, остановившись, поднял на нее взгляд.       Спрашивая разрешения.       Она уверенно кивнула.       — Жги.       После прыжка аппарации из Словении ее личная шкала боли обзавелась парой дополнительных насечек, и, как ни странно, именно благодаря пережитому тогда она смогла справиться с происходящим сейчас практически без потерь.       Лишь неосознанно стряхнув с плеч чьи-то пальцы, но одновременно и не двигаясь, чтобы не мешать Северусу, Гермиона крепко вцепилась ему в ногу.       И еще, кажется, выругалась. Довольно грязно. Однако в этом уверена не была.       Все вокруг полыхало, предплечье плавилось, и, наклонив голову, она до мерзкого скрежета сцепила зубы. А когда от того, чтобы все-таки закричать, ее не отделяло практически ничего, безжалостная пытка огнем внезапно прекратилась.       За бордовым маревом вновь появились другие, пусть и слабые, но оттого не менее реальные ощущения.       Узкие, чуть подрагивающие ладони у нее на спине, что, успокаивая, мягко поглаживали вдоль позвоночника. Прохладные от мази пальцы там, где меньше секунды назад сжигал до костей адский огонь, и тихий, размеренный голос, так непохожий на тот, что грубо велел им всем заткнуться пару минут назад.       — Все хорошо, — повторял он. — Все закончилось. Ты умница. Только не забывай дышать, Гермиона.       Эта привычно скупая похвала вкупе с совершенно банальным напоминанием оказала совершенно неожиданное, но мощное действие.       Глубоко втянув в легкие воздух, Гермиона подалась вперед и крепко обхватила руками жилистую шею. Не думая уже ни о том, что они не одни, ни о едва успевшем затянуться ожоге.       — Северус, я человека убила…       — Знаю. — Его теплые руки знакомо, хоть и отчасти неуверенно опустились на талию. Обняли. — Знаю.       — Как мне теперь с этим…?       Будто бы прячась от мира, что обошелся с ней так жестоко, она зарылась носом в длинные черные волосы.       — Не думай сейчас. Отдышись минуту, — ответил Северус и добавил на ухо тихо-тихо. Так, чтобы расслышала лишь она: — Ты не останешься с этим одна. Мы со всем справимся.       Коротко кивнув, Гермиона прикрыла веки.       Еще не догадываясь, что один из самых долгих дней в ее до смешного короткой жизни только начался.