Медиум

      В маленькой хижине пятерым было крайне тесно. Саша и Антон сидели за столиком, в то время как лесные гости расположились на скрипучей кровати напротив кухни. Медиумы внимательно следили за Зверьми, улавливая любое шевеление с их стороны. Странное чувство давило со всех сторон: совсем недавно они грызли друг другу глотки, а сейчас чуть ли не чаи вместе распивают. Было видно, что ныне свободные слуги леса не знали, куда скрыться от результатов рабства. На их руках немало крови и мучений. И сделанного уже не воротить.       Белокурая девочка, которую звали Настя, положила голову на плечо Паши, обнимая того за руку, прижимая ее к себе как любимую мягкую игрушку. Сам Павел пронизывал глазами пол, боясь и слова произнести. Степан, он же Медвежутка, расселся по-турецки, наклонил голову вниз, вцепившись руками в волосы. Антон начал подрагивать ногой, раздражая тем самым Александру, которой и так давления хватало. Атмосфера сложилась жуть какая неуютная, и не удивительно, что никто не может что-либо сказать. Но, как человек с опытом, Саша заговорила первой.       — Вам не стоит винить себя в случившемся. Влияние Нечисти оказалось слишком сильным, чтобы противостоять ему.       — Как раз-таки все наоборот. — монотонно ответил Панфилов. — Антон боролся со Зверем внутри себя, даже если не выходило. Мы же приняли это зло. И это было нашим выбором.       — О каком выборе идет речь? — осторожно спросил Петров.       Троица несчастных, казалось, поникла еще больше. Тени разочарования облепили их с ног до головы, не было причин ни оправдываться, ни просить прощения. Все это было без толку.       — Черный Козел… — Настя, сильнее вжавшись в Волка, утыкаясь носом в его плечо, тихо-тихо заговорила. — Когда он предложил помощь, я могла отказаться и не убивать.       Саша и Антон напряглись. Девочка замолчала, но медиумы попросили ее продолжить и рассказать все, как есть. Павел одобряюще кивнул, поглаживая подругу по колену.       — Я была старшим ребенком в семье. Мои родители очень-очень любили меня и пытались дать мне все самое лучшее. Когда мне исполнилось шесть лет, родился братик. Обо мне забыли. Вся любовь доставалась ему. И меня это злило. До такой степени, что на день рождения желала, чтобы он умер. А через два года он уже всячески начал подставлять меня. Мама и папа пустили в ход избиения. Даже из дома выгоняли. И тогда я услышала флейту и встретила Хоз… Черного Козла. Он якобы проникся моим положением и захотел исполнить мое желание, даровав мне силы Совы. Я согласилась. В ту же ночь я привела брата в лес, где его убил посредник.       — Со мной было то же самое. — подал голос Степа. — Издевательства надо мной в школе и оскорбления в сторону моей семьи. В какой-то момент я не смог это выдерживать, даже хотел покончить жизнь самоубийством. Неудачная попытка. В больнице меня навестил Черный Козел и предложил стать его сообщником. Я не смог отказать.       Павел, не поднимая глаз, печально улыбнулся уголками губ, явно вспоминая свою мрачную историю.       — И после этого, полагаю, вошли в кураж. — Петров тяжело вздохнул. Он поднялся с места, взяв с собой бутерброды и термос. Подошел к кровати и предложил угощения ребятам. Сова и Медведь повернули головы в сторону своего, так сказать, лидера, ожидая его разрешения. Волк кратко кивнул.       — Спасибо. — как котята промурлыкали Звери, принимая еду.       — Негативные эмоции… — задумчиво прошептала Александра, но ее не услышали. — Это уже неважно. Плевать, когда и как вы начали служить темной Нечисти. Я уже говорила о том, что все ваши действия связаны со скверной. Знаю, что это не приободрит вас и не воскресит жертв. Зато сейчас вы можете искупить вину путем помощи. Сила лесных духов будет весьма кстати. Даже если Козел и ослаб, неизвестно, что придумает еще.       — Хоть мы и очищены, но все еще можем попасть под контроль.       — Верно. Контракты заключать не буду. Но обереги создать могу. Это, конечно, не стопроцентная защита, но может помочь.       Не смея просить медиума о большем, Звери молча кивнули, и в их глазах мелькнула надежда.       — Как все закончится, я отпущу духов, и вы заживете как нормальные люди. Хоть в искуплении всех своих грехов, хоть в бегах, мне все равно. Но тогда появится шанс, и вы начнете жизнь с чистого листа, не позволяя эмоциям влиять на желания.       И дальше Александра, будучи готовой к данному исходу событий, принялась делать те самые обереги, которые защитят Зверей от ненужных им звуков и голосов. Медиумная кровь и деревянные подвески, — все, что было нужно. А Антон, как настоящий мужчина и друг, предложил свою кровь.       Васильева постоянно поглядывала на гостей. Ни один из них не был убийцей. Они также являлись жертвами обстоятельств. Вывод один — бойтесь своих желаний.       Скверна постепенно сходила на нет, и оба медиума не могли дождаться, когда же вернуться их друзья. Исследователь также не посылал никакой весточки, и только спустя пару часов, когда лесные духи думали уходить, на улице послышались шаги и озлобленные голоса.       На пороге избы появились трое в сопровождении духа в сером. Рома, Бяша и Катя скалились друг на друга, в покрасневших глазах пылала ярость. Руки их были завязаны веревками, концы которых держал Николай.       — Саша, виноват. Полностью очистить не получилось. — усталый Романов оглядел раннее темных духов и облегченно выдохнул. — Рад видеть вас на Нашей стороне.       Пятифан, только что покрывавший трехкратным матом Смирнову, отвечавшую тем же, сверкнул глазами в сторону Панфилова и, словно агрессивная собака на поводке, рванул в его сторону. Николай натянул веревку на себя, не подпуская хулигана к парню.       — Иди сюда, мразь! Волчара поганая блять, я тебе клыки повыбиваю!       Предположения Александры оказались верны: сейчас ее друзья под влиянием скверны, что увеличивает агрессивность до сотого уровня. Васильева метнулась в сторону Ромы, встав между ним и Пашей.       — Ромочка, успокойся. Он больше не враг нам. — Саша рывком взяла друга за щеки, притягивая ближе к себе. Его полные ненависти глаза искали врага, но девушка движениями фокусировала взгляд на себе. — Рома. На меня смотри. Ты же не сделаешь мне больно?       Пятифан завис, наконец остановив бегство глаз. Синий цвет врезался успокаивающим бризом, и злость в теле поутихла.       — Я никогда не причиню тебе боли. — Саша ахнула, вспыхнув румянцем. Черные вены, до этого видневшиеся на шее друга, стали медленно светлеть. Легкое замешательство, но уже через пару секунду медиум примкнула к ранам парня, забирая остатки скверны себе.       Словив легкое головокружение, Александра пошатнулась на Пятифана. Рома подхватил ее, позволяя упасть на себя. Веревки, сковавшие руки, ослабли и испарились. Антон, будто бы войдя во вкус медиумной жизни, поспешил избавить от агрессии Катю и Бяшу. К счастью, успешно, и теперь все были очищены.       Рома, усадив подругу на кровать, сверлил взглядом Павла и его товарищей, что спрятались за спиной Волка. Панфилов в свою очередь не скрывал и своего недовольства, но скалиться в ответ не было причин, да и стоило бы жизни, уж точно.       — Паш. Вам лучше сейчас уйти. — попросила Саша, сжимаясь от вновь возникшей боли. — Обсудим все позже.       — Есть еще кое-что, что мне нужно сказать.       Васильева прохрипела что-то нечленораздельное и закашлялась. Пятифан обнял девушку, успокаивающе поглаживая ту по спине. Саша вцепилась в парня, сжимая его куртку из-за неприятных ощущений.       — Сказано же: потом!       — Поговорите со мной. — громко произнес Николай, усаживая побледневшего и вспотевшего Антон на кухонный стул. Петров напрашивался на падение, но по бокам возникли Бяша и Катя. Смирнова нежно трепала блондина по макушке, а азиат, присев на корточки, поддерживал блондина, не давая свалиться.       Звери нервно переглянулись друг с другом, а затем одобрительно кивнули и двинулись к выходу. Оставался еще один важный момент, о котором, должно быть, из-за ритуала, команда Вольтрона позабыла.       Романов плавно переступил порог своего дома и закрыл дверь. Компания отошла чуть в сторону, ближе к месту в барьере, через которое можно было выйти наружу.       — Николай, простите нас. — промямлила Настя, вновь намереваясь заплакать. — Тогда, четыре года назад, вы были обмануты нами, а потом…       — Хватит. Давайте сразу к делу. — исследователю не хотелось вспоминать ночь, когда Звери открыли свое настоящее лицо, а он стал посредником. Да, порывы мести не унимались по отношению к лесных духам, но факт того, что они находились под влиянием, все же останавливал от преднамеренных действий. Паша взял инициативу на себя и продолжил.       — Пропавшие дети. Леша Лесков мертв. — Волк подавил рвотные позывы, ментально ощутив на своих зубах человеческое мясо. — А близнецы еще живы. Но, думаю, ненадолго.       — А Полина Морозова?       — Полина… Подружка Зайчика стала той, чье темное желание могло превратить ее в монстра. — прискорбно сказал Степан за растерянного Павла.       — Не понимаю.       — Она тот самый предатель. — подытожил Панфилов, кинув печальный взгляд на окно хижины, где проглядывалась светлая голова.

***

      Рома горел желанием остаться рядом с Сашей этой ночью, чтобы просто быть рядом. Волнение за ее жизнь переросло в нечто большее, и тогда он понял, что по уши втрескался в эту черноволосую девушку.       Даже при разделении скверны, медиумам пришлось несладко. Если Антон чувствовал себя еще более-менее нормально, при учете того, что остатки он забрал у двух людей, то Александра загорелась и поалела. Горячий лоб не сулил ничего хорошего. Пятифан догадывался, что Васильева схитрила, перераспределив темную энергию так, что больший ее процент пришелся именно на нее. Уточнять, кричать и ругать хотелось, но сейчас хулиган понимал, что Саше надо дать больше времени на отдых, скорее отвезти ее в теплую постель.       Однако, медиум прогнала его. Ссылаясь на то, что хочет побыть одна, Саша закрыла за собой дверь, оставив взвинченного Рому одного. Он еще долго смотрел на дверь ее дома и под мягкий голос Николая, который пообещал приглядывать за девушкой этой ночью, все же оставил подругу в покое.       Романов, пока ребята добирались до своих домой, напористо посматривал на Александру, и та замечала это. Девушка понимала, что тот срочно хочет что-то обсудить, и потому кивнула ему незаметно для всех и отказалась от присутствия Пятифана. Саша пробралась в комнату, не разбудив бабушку, которая спала за кухонным столом, и плюхнулась на кровать. Николай туманом появился через приоткрытое окно.       — Я не уверен, стоит ли сообщать тебе то, что рассказали мне Звери, сейчас, но я…       — Но ты не можешь держать все в себе и ждать до утра. — медиум устало улыбнулась. — Выкладывай.       Исследователь проплыл к кровати Васильевой и присел, чтобы их головы были на одном уровне. В Сашиных глазах читалось то, что она уже понимала, о чем пойдет речь. Николай отвел глаза в сторону, собираясь с мыслями. От чего-то в горле появился огромный ком. Был бы он человеком, то обливался бы литрами пота от волнения.       — Жертвы. Кто еще жив? — проницательность Саши порой удивляла Николая. Как эта девочка понимает все лишь по одним глазам?       — Близнецы, похищенные вчера. Паша говорит, что долго они не проживут. Перед тем, как уйти, они сказали, что освободят их.       — Значит, Леша и Полина…       — Лешу принесли в жертву. А Полина Морозова предала вас.       Саша поперхнулась воздухом. Резко вскочила и приняла сидячее положение, чтобы перевести дух. Волна негодования охладила ее, но понимание действительности вернуло жар. Хотелось и тошнить, и убиваться о пол лбом, и кричать во все горло.       — Почему она… Желание! Она так хотела, чтобы Антон отдалился от расследования, перестал подвергать себя опасности… Неужели из-за этого…       — Все может быть. Меня больше волнует вот что. Если места лесных слуг были заняты, то кем является Полина? Точно ли она под влиянием скверны Черного Козла?       — Ты на что намекаешь? — Саша возмутилась. — Разумеется, она под влиянием! Полина, хоть и не особо любила меня, но она всю себя готова отдать ради Антона, и ни за что бы в жизни не стала служить Нечисти, которая однажды чуть не погубила ее, по своей воли. Это полный бред.       — Наличие предателя вы все тоже считали бредом. — Николай, поднявшись, покачал головой. Зря он не подождал, лишая возможности Александру спокойно отдохнуть.       Девушка пребывала в раздумьях, и Романов поспешил оставить ее одну.       На следующее утро Саша пошла в школу. И на вопросы друзей, почему она приперлась больной, отнекивалась и убеждала, что все в порядке. Рома, поменявшись местами с Катей, которая любезно уступила парню, жужжал над ухом Александры, и та отмахивалась от него, как от надоедливой мухи. Его, как казалось ей, излишнее беспокойство делало только хуже. И в какой-то момент мир потерял краски и звуки, а на голове будто была надета кастрюля, по которой долбили половником. Пришло сильное помутнение, и Васильева, не спросив разрешения на выход из класса, рванула из кабинета, закрывая рот рукой, дабы не стошнить по пути. Пятифан сразу же побежал за подругой. Оставшаяся троица хотела сделать то же самое, но строгий возглас Лилии Павловны остановил их.       Саша влетела в туалет и, склонившись над унитазом, излила из себя все, что можно было. Оцепенение поглотило до кончиков пальцев, когда зрение стабилизировалось. Девушка увидела черную вязкую жидкость, напоминавшую кровь. Ощутив эти сгустки у себя на губах, Александра проблевалась вновь.       Удостоверившись, что позывы прекратились, Васильева облокотилась спиной о кабинку, дрожащими руками смыв всю гадость. Тело облепило холодным потом, но в то же время щеки пылали, как при температуре под сорок. Саша вытерла остатки черного нечто со своего лица, но от паники избавиться не удалось. Дыхания стало не хватать, от чего девушка краткими рывками пыталась поймать воздух. Дрожащими руками схватилась за волосы. Сознание запечатало вязкую жидкость, и Александра не могла успокоиться.       Рома, без церемонно ворвавшись в женскую уборную, быстро осмотрел помещение, после чего сразу услышал всхлипы. Увиденное повергло его в шок. Пятифан присел напротив Васильевой, пытаясь не акцентировать внимания на то, чем ее стошнило.       — Саша, смотри на меня. — вот еще чего для полного счастья не хватало, так это панической атаки. Парень приложил свои руки к рукам девушки, пытаясь аккуратно отцепить их от волос. Саша начала истерить и вырываться. — Але, это я! Рома! Сфокусируйся на мне!       Услышав знакомое имя, Александра все же подняла голову и наткнулась на любимые серые глаза. Рома рядом, опять рядом. Он здесь, и не бросит.       — Дыши. Давай, вдох-выдох. Медленно. — хулиган контролировал все действия, пока медиум не смогла нормально дышать, отпустив первопричины паники.       — Что со мной.? Что блять со мной происходит? — в порыве Саша не выдержала и кинулась в объятья парня. Она сильно сжимала одежду на его спине, чуть больно касаясь кожи. Рома, уже в привычной для него манере, поглаживал по спутавшемся волосам, шепча всевозможные успокоения на ухо подруги.       — Отведем тебя домой. Все узнаем. Николай наверняка подскажет. И все будет хорошо. Не переживай, я с тобой. И остальные тоже.       Лилия Павловна ворвалась в туалет с максимально взволнованным выражением лица вместе с школьной медсестрой. И уже через полчаса Сашу забрала бабушка. Рома пошел с ними.

***

      Александра вертелась на кровати, сжимая в боли одеяло и прикусывая губы с языком, чтобы хоть как-то уменьшить громкость своих криков. Медиума лихорадило, и никакие лекарства ей не помогали. На попытки залить в нее таблетки, ее рвало чернотой. Саша извивалась в конвульсиях, думая, что умирает. Николай разделял ее мнение. Нина Ивановна заливалась горем, держа внучку за руку, а Рома возмущенно кричал на исследователя и твердил, что его Саша не умрет.       — Ты дух или кто?! Сделай хоть что-нибудь! — Пятифан тряс Романова за плечи с глазами как у щенка, который просит спасти его с улицы.       — Если бы я мог, то сделал бы! Не понимаю, что происходит! И я не дух-целитель! — Николай в ответ тоже переходил на крик. Паника зарывала его в глубокую яму так же, как и Рому.       — Так если не знаешь, то на какой черт говоришь о ее смерти блять?! — хулиган отпустил духа и метнулся к Саше.       Романов заткнулся и повел головой. Все, что он мог, нормализовать медиумную энергию, но ее как будто не было. Дух не ощущал не то, что какой-либо энергии, а вообще жизни. Но говорить об этом присутствующим было бесполезно: стадия отрицания весьма длительна. Но неужели сам Николай смирился? Его пугало, что эта девушка умрет. Вперед выходила мысль о роли медиумов и об их жертвенности, и, если Саша не выживет, это было бы вполне ожидаемым исходом. Исследователь был готов принять такой итог, но почему-то корил себя за то, что так легко принял факт летального исхода.       Александра громко вскрикнула, что-то бормоча себе под нос в мольбе.       — Будьте с ней, а я кое-куда наведаюсь за ответами.       — Куда блин намылился?       — На Ту сторону. — и Николай растворился в воздухе.       Ближайший час прошел в непередаваемом страхе. Нина Ивановна ходила туда-сюда, от стационарного телефона, надеясь, что ее сын Иван все же ответит, к кровати внучки. От дяди Александры давно не было ничего слышно, и непонятно, в какой точке Земли он вообще находился. Но сейчас его присутствие или хотя бы слова были очень нужны. Рома не отходил от подруги совсем, только если смочить тряпку холодной водой, принести попить или перекурить. За все это время парень скурил слишком много, но ни одна сигарета не смогла унести с собой в дымке и пепле его переживания.       Нина Ивановна, зная немного о деятельности медиумов, готовила отвары, которые могли бы подействовать на состояние Саши. И, к счастью, девушка перестала вздрагивать и тошнить. Но жар не спадал. Явившиеся духи-светлячки окружили своим теплом медиума, что также чуть смягчило ее страдания.       — Рома… — хрипло и надрывно произнесла Васильева, хватая друга за руку. Она попыталась притянуть его поближе к своим губам, чтобы он услышал. Пятифан повиновался, согнулся над ней, насколько позволяло тело, и прислушался. — Убить… Козла… Нужно спешить…       — Я не оставлю тебя, слышишь? — порывисто, громко, возмутительно.       — Нет… другого… выбора… — Саша, закатив глаза до потери зрачка, издала стон. — Близнецов… еще можно… спасти. А Полина… Она предатель… Предупреди Антона… — глаза закрылись, Васильева провалилась в небытие. Рома замер в испуге. Присмотрелся. Нет, еще дышит, просто отключилась.       Парень начал ходить по комнате, круша все, что не так лежит. Пришедшая Нина Ивановна поспешила обнять Пятифана. И тот зарыдал в ее плечо.       — Иди, Ромочка. — обратилась бабушка к хулигану, нежно поглаживая его за волосы. — Покончите с этой тварью, что сотворила с Сашенькой такое. И, может, эти нечистоты ее отпустят. Умоляю тебя.       Рома отпрянул от женщины, смахивая влажность с лица и ударив себя по щекам. Она права. Черный Козел точно причастен к тому, что твориться с Сашей. И единственный способ спасти ее — уничтожить виновного. Собственноручно отвертит ему шею, если не отстанет от Васильевой.       Стоило только представить этот желанный момент, как Рома с друзьями, наконец, кончает с Нечистью, в окно влетел черный вихрь, в котором проглядывалось два красных огонька. Это нечто заорало и завертелось по всей комнате. Оно прошло сквозь Нину Ивановну и Рому, и те упали на пол. Больно не было, но голова начала кружится, и перед глазами все поплыло. Туман проблеял что-то на нечеловеческом языке, захватил собой тело Саши, а через секунду ее кровать пустовала.       — Верни… паскуда… — прошептал Пятифан перед тем как потерять сознание.