Призрак презрения

      Как Снейп и говорил, лето прошло спокойно и тихо. Мэриголд поливала цветы, делала работу по дому, слушала вопли тёти. Её не били — теперь боялись. Они не знали, что Сириус погиб — боялись Сириуса. Они не били её с тех пор, как объявился Сириус — она надеялась, они не узнают, что он погиб.          Жизнь казалась очень больной и бессмысленной. Мэриголд чувствовала себя постоянно уставшей, а всё происходящее — очень пустым.          Она сидела дома у дяди с тётей, мыла полы и готовила еду — а где-то там, далеко, был Волдеморт, был Орден Феникса, и что они все делали, проходило мимо неё.          Но, когда она вернулась в школу, жизнь не перестала казаться пустой и бессмысленной. Она увидела руку Дамблдора, она увидела Слагхорна, она увидела Снейпа, который стал преподавателем защиты от тёмных искусств — и в ней что-то качнулось. Она захотела вновь на Астрономическую башню, поговорить с ним — сама не знала, о чём.          Но первый урок защиты от тёмных искусств со Снейпом настал раньше, чем она решилась пойти на Астрономическую башню.          Класс защиты от тёмных искусств при Снейпе преобразился: теперь везде стояло ещё больше бархатцев. Окна закрывали занавески, комната была освещена только свечами, и была очень мрачной, но бархатцы разных цветов будто бы светились. На стенах не было никаких картин, цветы были единственным украшением комнаты.          — Он совсем с ума от любви сошёл, — вспомнил кто-то из студентов старый слух.          Но тут же вошёл Снейп, и все замолчали.          — Я не просил, чтобы вы достали ваши книги, — холодно сказал он, окидывая именно Мэриголд неприязненным взглядом. — Я собираюсь говорить с вами, и я желаю вашего абсолютного внимания. Я знаю, вы имели пять преподавателей по этому предмету. Это были, по порядку, боявшийся собственной тени заика с Тёмным Лордом в голове, напыщенный самовлюблённый неумеха и обманщик, безответственный оборотень, Пожиратель Смерти под оборотным зельем, и, наконец, розовая жаба с партийным заданием ничему вас не учить. Учитывая этот бардак, я крайне удивлён, что такие кретины, как вы, наскребли на экзамене хоть какие-то баллы. Тёмные искусства многообразны, различны, изменчивы, вечны. Борьба с ними напоминает борьбу с многоголовым монстром, который каждый раз, когда вы отрубаете ему голову, выращивает ещё одну, ещё более жестокую и ещё более ужасную, чем прежде. Поэтому ваша оборона должна быть столь же гибкой и изобретательной, как те искусства, которые вы стремитесь уничтожить.          И Мэриголд неожиданно понравилось, как красиво он это сказал. Как разумно это прозвучало.          — Я полагаю, невербальные заклинания для вас — что-то новое. Итак, каково преимущество невербальных заклинаний?          Одновременно подняли руки Мэриголд и Гермиона.          Раньше она никогда бы не подумала, что может поднять руку на уроке Снейпа. Но теперь — после встреч в прошлом году, после их долгих разговоров — прошло лето, и в её памяти чуть на задний план ушли его издевательства, а собственная смелость осталась в сознании ближе, и она помнила, что он может быть и хорошим.          Она намеревалась попробовать правильно отвечать на его вопросы. Если надо будет — она ему нахамит. Но она решила попробовать — и не бояться.          Снейп посмотрел на них внимательно.          — Мистер Поттер желает полить нас своими соплями? — спросил он, приподняв бровь. — Что ж, мистер Поттер, я жду.          Сопли.          Джеймс Поттер и Сириус Блэк издевались над Снейпом, говоря о соплях.          Теперь он делает то же самое с ней.          Что ж. Ладно. Она не будет плакать и бояться его.          — При использовании невербальных заклинаний, — ровным голосом сказала она, — противник не имеет никакого предупреждения о том, какое заклинание вы собираетесь применить. Это даёт преимущество в доли секунды. Так же, если применённое заклинание не имеет видимого луча, невозможно установить, кто его применил.          Снейп скривил губы в невероятном отвращении. Мэриголд смотрела на него прямо.          Она не будет плакать.          Он — всего лишь обиженный её родителями ребёнок.          Её мать сломала ему жизнь.          Это он был неправ, перенося его ненависть к ним на неё. Это он был неправ, а не она.          Она не будет плакать.          — Поттер, — с омерзением произнёс Снейп. — Откуда вы взяли информацию о том, что невозможно определить, кто применил заклинание? В учебнике такого не было.          — В «Началах тёмных искусств» Оула Буллока, профессор, — спокойно сказала Мэриголд, смотря ему в лицо. — Там описывались так называемые невидимые проклятия.          Снейп продолжал кривиться.          — Так и знал, Поттер, что самостоятельно думать мозгами вы не умеете.          — Спасибо, профессор, я знал, что вы меня похвалите, — не выдержала Мэриголд.          Снейп ничего не ответил.          — Однако, несмотря на недостаток умственных способностей Поттера, ответ точен. Да, те, кто использует волшебство, не произнося заклинания вслух, удивляют соперника — он не знает, какое заклинание вы собираетесь использовать. И, действительно, если вы используете, например, трансфигурацию, вы можете скрыть тот факт, что это вы применили данное заклинание. Однако для этого необходимо ещё и научиться незаметно направлять палочку на нужный предмет. Однако, конечно, не все волшебники могут это делать — это вопрос концентрации и силы разума, которой некоторым, — он, конечно же, посмотрел на Мэриголд, — не хватает.          Мэриголд понимала, что он имел в виду уроки окклюменции в прошлом году. Но он был неправ, во всём неправ — и теперь она просто смотрела на него прямым взглядом до тех пор, пока он не отвёл взгляд.          — Теперь вы разделитесь, — сказал Снейп. — На пары. Один партнёр попытается заколдовать другого без произнесения слов, а второй попытается отразить проклятие в полнейшей тишине. Начинайте.          Мэриголд плотно сжала губы. Она знала, что большая часть курса не знает, как пользоваться магией невербально.          И она знала, что Снейп специально не сказал, чтобы унизить их факультет.          Она вскинула руку — она привыкла брать удары на себя.          — Профессор Снейп, простите, мне действительно не хватает силы разума, и я не могу понять, как именно колдовать без звука. Объясните, пожалуйста.          Она видела, как Невилл посмотрел на неё с благодарностью.          Хорошо.          Снейп скривился снова, зло посмотрел на неё.          — Пять баллов с Гриффиндора, Поттер. За непонимание очевидного. Я, кажется, чётко объяснил, что надо просто творить заклинание с закрытым ртом. Вы не умеете закрывать рот, Поттер?          Он опять не учил. Он не учил, а просто издевался. Причём не только над ней — она бы это ещё поняла. Он сейчас делал это со всеми — даже с теми, чьи родители были ни в чём не виноваты, кто сам не был ни в чём виноват.          Слёзы снова подкатили к горлу, но она держалась.          Он у неё получит.          Она вышла ближе к учительскому месту и громко сказала:          — Профессор Снейп, очевидно, забыл уточнить одну мелочь. Для того, чтобы создать невербальное заклинание, надо просто произнести формулу мысленно.          Слизеринцы хором заржали — как по команде.          — Что, Поттер, прочитал одну книжку и вообразил себя специалистом по тёмным искусствам? — фыркнул Малфой. — Решил научить своих лбов тому, что знают даже дети?          Но Мэриголд видела благодарность в глазах Невилла, который не знал этого — и в глазах остальных, которые тоже не знали.        — Да, Поттер, очевидно, не умеет держать рот закрытым, — сделал вывод Снейп. — Десять баллов с Гриффиндора за неуместную болтовню. Вставайте в пары. Поттер — с Уизли.          Разумеется, Снейп прекрасно знал, что Мэриголд уже больше года назад поссорилась с Роном, и отношения у них так и оставались паршивыми.          Рон тужился. По-другому нельзя было назвать то, что он делал. Его лицо покраснело от напряжения, но палочка не выдавала даже искр. Мэриголд тем временем тренировала невербальное протего — у неё получилось далеко не с первого раза. Её заклинание невербально начало получаться раза с шестого, и получалось оно слабенько.          — Позвольте я вам покажу, Уизли.          Снейп, конечно, не мог пройти мимо их пары.          Очевидно, он всё продумал заранее — специально поставил их в пару с Роном, чтобы Рон ничего не смог, чтобы потом «показать» ему.          Снейп так быстро вытащил палочку… но она успела, успела выставить щит… но он был слабым, её невербальный щит был таким слабым, что заклинание Снейпа его пробило, и Мэриголд полетела на пол, ударилась головой о ножку стола и, кажется, потеряла сознание.          — Энервейт.          Холодный голос — но, очевидно, она пришла в сознание раньше, чем он применил энервейт, и потому она его услышала.          Голова болела страшно, остро.          — Открывайте глаза, Поттер, не притворяйтесь.          Она открыла глаза, с огромным трудом продираясь через боль.          — Гарри, у тебя кровь! — крикнула Гермиона.          — Я знаю, — прошептала Мэриголд губами, но ни звука не вырвалось из её рта, даже шёпота не получилось.          — Отойдите, профессор, иначе я за себя не отвечаю! — снова воскликнула Гермиона.          — Вы смеете мне приказывать, Грейнджер? — язвительно спросил Снейп.          Мэриголд чувствовала слёзы, было страшно, страшно больно, она точно знала, что открыла глаза, но не видела ни Снейпа, ни Гермионы, потому что какой-то свет резал глаза, хотя она помнила, что кабинет был освещён только мрачными свечами…          И тут раздался грохот. И ругань. И крики. И снова грохот.          А потом боль пропала, и Мэриголд увидела над собой Гермиону.          Села. Потом встала.          Снейп лежал на полу, а по классу носились парты и заклинания, стоял грохот — гриффиндорцы дрались со слизеринцами.          — Невербальная импедимента, — похвасталась Гермиона. — Как он тебя, так и я его. Впрочем, финита.          Снейп вскочил.          Лицо его было белым от бешенства.          — Хватит! — рявкнул он, и битва остановилась. Все замерли — и слизеринцы, и гриффиндорцы, все замерли, смотря на Снейпа. — Сто очков с гриффиндора, — прошипел Снейп. — За нападение на преподавателя. И ещё по двадцать очков с каждого за драку на уроке. Поттер, Грейнджер, в субботу вечером в мой кабинет.          — Да, — спокойно сказала Мэриголд, ощупывая пальцами липкий от крови затылок.          Посмотрела на свою руку — вся в крови.          — Да, сэр, — с нажимом сказал Снейп.          Мэриголд посмотрела ему в лицо.          — Совсем не обязательно называть меня «сэр».          — Ещё двадцать баллов с Гриффиндора, — зашипел он.          Она улыбнулась сумасшедшей, ненормальной улыбкой.          — Не хотите облизать мою руку, профессор? — счастливо спросила она, потянув к его лицу окровавленную ладонь. — Я уверен, что вам будет очень вкусно.          Гермиона взяла её за руку — другую.          — Пошли отсюда, Гарри, — быстро заговорила она, пытаясь потянуть её к двери. — Мы должны сходить к мадам Помфри, вдруг у тебя сотрясение мозга?          Мэриголд нехотя пошла, и все, все гриффиндорцы пошли за ними с Гермионой.          Гермиона действительно повела её к мадам Помфри, хотя Мэриголд уверяла, что чувствует себя нормально.          — Симптомы сотрясения мозга могут проявиться позже. И помнишь, мы читали, что от повреждения мозга может случиться гиперактивность? Глаза у тебя нормальные, но гиперактивность есть, и мы лучше на всякий случай проверим.          — Да это больше про пожилых людей, а я же не пожилой человек…          — Это было круто, Гарри! — прервал их Симус, абсолютно счастливый. — Ты учишь куда лучше Снейпа, а он совсем с ума сошёл! Как ты его!          Это скорее он её, но она не стала этого говорить.          — Спасибо. Это вы круто сделали. Такую драку устроили. А Гермиона вообще самая лучшая.          — Да, Гермиона вообще! Как он тебя, так и она его!          — Тихо, пошли к мадам Помфри, — отозвалась смущённая Гермиона.          А у Мэриголд не было никакой гиперактивности. Она просто поняла вдруг очень простую — казалось бы, такую очевидную — вещь.          Снейп не мог ей ничего сделать.          Он мог снимать баллы. Он мог назначать ей отработки. Он мог издеваться и говорить гадости.          Но это было ничего. Это всё было — ничего по сравнению с тем, что она уже выдерживала. Она столько всего прошла в своей жизни, что Снейп был совсем ничем по сравнению с этим.          Снейп был всего лишь человеком. Всего лишь учителем в школе. Он, конечно, мог сделать гораздо больше, чем Волдеморт и другие Пожиратели Смерти, но он мог… только говорить. Снимать баллы и назначать отработки. И всё.          И даже, когда он попробовал ударить её на уроке, за неё вступился весь курс.          Да, он пытал её. Но что такое пытки в его исполнении? Он пытал её — потому что для неё это были пытки. Если она всем своим существом, разумом и душой скажет, что это не пытки, то это не будут пытки. Если она скажет, что может это выдержать, может тоже говорить ему гадости, может смотреть ему в лицо гордо и ходить на его занятия с высоко поднятой головой — тогда это не будут пытки.          Бытие определяет сознание.          Она сможет.          А ещё она, кажется, знает, что можно сделать со Снейпом, чтобы ей была польза, а ему было плохо.          Он столько лет пытал её — что ж, ей настало время отвечать.          Она будет сукой. Она будет мразью. Она будет с ним жестока.          Она сможет.