Часть 17
6 апреля 2025 г., 20:09
Мэриголд плакала одна на башне и не могла остановиться. Она сидела совсем на том же месте, где стоял совсем недавно Дамблдор.
Теперь никакого Снейпа она не ждала — он сбежал.
Она никого не ждала.
Дамблдор погиб ни за что — ни за что.
Они даже не достали крестраж.
Она всегда знала, что Дамблдор сделал для неё много плохого. Но она всегда любила его.
Дамблдор своими схемами лишил её родителей. Но с тех пор, как она поступила в школу, он вёл себя так, что она легко могла назвать его для себя — по крайней мере — родительской фигурой.
Он отправил её жить к дяде и тёте, он организовал ей жизнь, полную насилия, издевательств и боли. Он отправил её в единственное место, где она была — могла быть — в полной безопасности.
Дамблдор подталкивал её делать опасные и страшные вещи. Он защищал её и устранял последствия её поступков — не только тех, к которым он подтолкнул её сам, но и тех, которых он от неё не мог ожидать.
Он не со всем мог справиться — но он всегда полагался на неё, а она могла положиться на него.
Он заставил её притвориться мальчиком — но взамен научил её правильно и правдоподобно притворяться им, создавать иллюзию другого лица и тела, и дал возможность отомстить за родителей.
Он посвятил её в историю Волдеморта и взял с собой искать крестраж.
И он сказал «мне не страшно, потому что я с тобой, Гарри».
Он несколько раз это сказал.
Его убил Снейп.
«Я по глупости продал себя в рабство Дамблдору.»
Почему он наконец его убил? Не выдержал? Что ещё такого сделал Дамблдор, что Снейп не выдержал и убил его?
«Вы говорили, Дамблдор против чужой смерти только на словах. Знаете… Вы, оказывается, правы.»
Кого надо было убить Снейпу, что он не выдержал и убил Дамблдора?
Неужели он на самом деле должен был убить Малфоя? Драко Малфоя, своего крестника? Идиота, который его любил, несмотря ни на что?
Нет, такого не может быть, иначе бы Дамблдор не уговаривал Малфоя сменить сторону. Или может? Малфой ведь не уговорился… Нет, такого не может быть, потому что Дамблдор не мог предвидеть, что будет именно такая ситуация. Он, наверное, не мог предвидеть и то, что Малфой не сможет его убить.
Дамблдор игрался с чужими судьбами и доигрался.
Мэриголд любила Дамблдора.
Мэриголд — сейчас, сидя на башне одна и плача — понимала, что, кажется, теперь любила и Снейпа.
Может быть, не так, как он хотел, может быть, не как мужчину. Но она любила его. Она полюбила его, несмотря на всё то, ужасное, что он делал с ней.
Она сейчас не могла винить его — потому что не знала, что именно приказал ему Дамблдор — такое, что ему пришлось убить самого Дамблдора.
И она была неправа, ужасно неправа, когда в последний раз разозлилась и улетела с башни, оставив его одного.
Кто же знал, что это будет их последний разговор?
Кто же знал, что он имел все права сравнивать их жизни.
«Возможно, ваша жизнь похожа на мою.»
Он говорил это в контексте чувств. Она сказала, что она справляется — делает то, что надо, и неважно, что она при этом чувствует. Он сказал, что понимает её. Что он тоже справляется именно так.
Что ему надо было сделать, чтобы он не выдержал и не справился?
Что?
Мэриголд знала, что Дамблдор, несмотря на всю её любовь к нему, никогда не испытывал к ней тёплых чувств. Мэриголд, как и Снейп, несла ответственность за свои чувства исключительно сама. Она знала, что Дамблдор заботится о ней только ради победы над Волдемортом.
Что про него знал Снейп? Что он должен был рассказать ей — Гарри Поттеру — такого, что перевернуло бы её жизнь настолько, что ему пришлось дать непреложный обет? Почему Дамблдор так боялся, чтобы Снейп не рассказал это раньше времени и кому не надо?
Кого Снейп должен был убить?
Мэриголд плакала без остановки, плакала и плакала. Она плакала по себе, погрязшей в чужих планах, погрязшей в этой войне, любившей Дамблдора и бывшей лишь пешкой в его руках. Она плакала по Северусу, который ненавидел и любил разные её маски, который погряз во лжи и тоже погряз в интригах Дамблдора. Она плакала по Северусу, который в результате убил Дамблдора и стал в глазах всех предателем, который отплатил убийством за то, что Дамблдор делал ему только хорошее. Никто не знал, что ему делал Дамблдор.
Все вокруг, все из Ордена Феникса плакали и каялись, что не заметили предательства. Мэриголд не знала, что было предательством.
Она не винила Северуса. Она не знала его причин.
(А ведь когда-то — пожалуй, ещё года два назад — она бы обвинила его во всём, даже не задумываясь.)
Если они оба выживут в этой войне — надо будет рассказать ему о том, кто она такая и что делала все эти годы. Он будет ненавидеть её после этого, но он заслуживает правды.
Она заслуживает правды.
И он, наверное, перестанет так болезненно любить её после этого.
Он забудет её. Может быть, он не простит её, как её родителей. И это неважно, что в последнее время он стал уважать её общественную маску — он всё равно не простит её.
И он будет жить без неё, и они никогда больше не встретятся.
И всё будет хорошо.
(Никогда ничего уже не будет хорошо.)
(Потому что Дамблдор мёртв.)
Мэриголд была слишком добрая, слишком привязчивая и слишком всепрощающая. Она любила даже своих дядю и тётю — что уж говорить о человеке, который, может, сделал очень много плохого, но никогда даже не говорил ей гадостей.
Она любила даже Северуса — и это оказалось очень легко с тем, каким милым он был теперь.
Мэриголд любила всех — и ненавидела только Волдеморта, из-за которого её любимые люди убивали друг друга.
Что ж, если они с Северусом останутся живы — она скажет ему, что не винит его.
(Из той позы, в которой она сидела, белая могила Дамблдора была не видна.)
(Но он был окончательно, бесповоротно мёртв.)
(Напоминай себе, Мэриголд, что это война, а на войне погибают многие.)
(Самые дорогие — в первую очередь, Мэриголд, это просто война.)
