Призрак презрения

      Шар со змеёй закружился в воздухе, и Снейп не успел сделать вообще ничего, когда его голова и плечи оказались внутри сияющей сферы, которая окружала Нагайну.          — Убей, — прошипел Волдеморт на змеином языке.          Мэриголд видела, как зубы вонзились в шею бледного Снейпа, как он судорожно рванулся и упал на колени.          Мэриголд пряталась — и оставалась неподвижной.          У неё был план. Волдеморт, как она и предполагала, посчитал, что больше ему тут делать нечего, и просто вышел.          Мэриголд как можно бесшумнее подскочила к Снейпу.          — Экскуро санентур, — прошептала она, указывая палочкой на его рану.          В отличие от обычного экскуро, это было создано специально для ран, и удаляло из раны только инородные тела и жидкости.          Кровь хлестала струёй, и ещё одним движением Мэриголд сшила сонную артерию.          Хорошо, что она была магом.          Она взяла Снейпа за руку, которой он хватался за края раны, и отвела её в сторону, чтобы это ей не мешало.          Это дало Снейпу понять, что над ним кто-то есть.          — Поттер, — судорожно прошипел он. — Это вы?          Мэриголд не считала нужным сейчас снимать мантию-невидимку.          — Да, профессор, это я, не трогайте рану…          Но нет. Снейп не собирался её слушаться.          Из раны продолжала течь кровь, уже не струёй и венозная, но вместе с ней из раны потекли воспоминания.          — Собери… собери…          Гермиона рядом стала быстро собирать воспоминания, не говоря ни слова, а Мэриголд продолжала колдовать над раной.          Она не зря хотела стать целительницей.          — Поттер… бессмысленно…          — Вы выживете, профессор, и всё будет хорошо. Только не напрягайтесь, пожалуйста…          Она сама поражалась тому, какая она в этой ситуации спокойная.          — Поттер… ты знаешь… ты… наверняка… знаешь… найди… Мэриголд…          Твою мать.          — Профессор, вы ей сами скажете всё, что думаете. Лежите тихо! — Она начинала злиться.          — Нет… Мэриголд… защитите… её…          И тогда Мэриголд сняла со своего голоса иллюзию, делавшую его мужским.          — Я здесь, Северус. Всё будет хорошо.          И Снейп, кажется, с чистой совестью потерял сознание, переставая мешать Мэриголд колдовать над его раной.          — В нашей жизни ничто не бывает нормально, — тихо сказала Гермиона.          Мэриголд только отмахнулась.          — Какая-то часть яда уже могла разнестись кровеносными сосудами. Надо универсальное противоядие внутривенно.          Акцио Гермионы вытащило из её сумки противоядие и шприц, и она стала помогать, больше не говоря ни слова.          Когда они наконец закончили, над замком разнёсся голос Волдеморта.          — Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете, один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя — вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей — всех тех, кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.          Волдеморт затих.          Мэриголд посмотрела на тихо паникующую Гермиону.          — Надо транспортировать его в больничное крыло.          Взгляд Гермионы обрёл осмысленность.          — А там его не убьют?          Мэриголд, намеревавшаяся стать целительницей, твёрдо знала, что в любой ситуации, когда все паникуют, надо не стесняться раздавать указания.          — Вот ты и проследишь, — твёрдо сказала она. — А я отправлюсь в кабинет Дамблдора и посмотрю в Омуте Памяти, что именно Снейп хотел мне сказать. Он ещё в прошлом году говорил мне, что Дамблдор передал мне через него что-то важное, что я должна буду узнать только при  выполнении определённых условий.          Но Гермиона не зря считалась очень умной.          — Значит, ты идёшь в кабинет Дамблдора, а я тащу Снейпа в больничное крыло. А ты после этого не пойдёшь к Волдеморту?          Гермиона догадалась, что Мэриголд опасно оставлять одну.          — Не знаю, — честно ответила Мэриголд. — Вдруг он хотел рассказать мне о каком-то особом оружии против Волдеморта? В любом случае, если мне понадобится совет или план, я приду к тебе.          Гермиона вздохнула с облегчением.          — Хорошо. Иди в кабинет… — она посмотрела на Снейпа, — директора.          Мэриголд, всё ещё в мантии-невидимке, прошла мимо тел Фреда, Люпина и Тонкс, мимо других мёртвых. Успокоительное и бодрящее зелье уже перестали действовать, и она едва видела дорогу от наплывших слёз. Тем не менее, она поднялась на башню.          Каменная горгулья, охранявшая кабинет директора, выглядела совершенно обыденно. И таким же обыденным голосом спросила:          — Пароль?          Мэриголд поставила на пол свою сумку, накопала в ней нужные зелья, выпила сразу по три дозы каждого. Ей давно уже было всё равно, насколько сильно это вредит здоровью.          Она вытерла слёзы, холодная жидкость немного отрезвила её, и она посмотрела на горгулью.          Это был — теперь — кабинет Снейпа. Северуса. И Северус хотел, чтобы она прошла в него. Чтобы Гарри Поттер прошёл в него. И Гарри Поттер должен был угадать пароль без труда.          — Дамблдор — уверенно сказала она.          Омут Памяти стоял на своём обычном месте — и Мэриголд вылила туда воспоминания. И окунулась.          Она стояла на пустой детской площадке. Две девочки качались на качелях, а из-за кустов за ними наблюдал худенький мальчик. Он был одет в старые вещи не по размеру. Куртка явно была отца, а рубашка под ней — матери. Лили на качелях тем временем раскачивалась выше, чем сестра.          — Лили, перестань! — крикнула Петуния.          Но Лили пустила качели на полную высоту, и оттуда взлетела в воздух — и спланировала по воздуху вниз. Она была в воздухе очень долго.          — Мама не разрешила тебе так делать! — крикнула Петуния. — Мама ведь говорила тебе, что так нельзя, Лили!          — Но ведь ничего не случилось, — рассмеялась в ответ Лили. — Иди сюда. Смотри, как я умею!          Петуния огляделась. На площадке не было никого, кроме них и прятавшегося Снейпа, которого они не видели.          (Петуния заботилась о сестре, заботилась, чтобы её никто не увидел.)          Лили сорвала увядший цветок с куста, за которым прятался Снейп. Теперь цветок лежал на её ладони, открывая и закрывая лепестки, как многогубая устрица.          — Прекрати! — взвизгнула Петуния.          — Тебе же от этого не больно, — откликнулась Лили.          Однако бросила цветок на землю.          — Так нельзя, — сказала Петуния. — Как ты это делаешь? — спросила она с явной завистью в голосе.          (А Лили специально вызывала эту зависть. Ей нравилось, когда сестра ей завидовала.)        (Нельзя было винить ребёнка за желание похвастаться своими талантами. Нельзя было винить второго ребёнка за естественную зависть.)          (Но эта картина отчего-то была Мэриголд глубоко противна.)          — Всё понятно, правда? — Снейп не мог больше сдерживаться и выскочил из-за кустов.          Петуния завизжала и бросилась назад к качелям. Лили тоже испугалась, но не двинулась с места. Снейп понял, что они испугались, и пожалел о своём внезапном появлении. Но он тоже остался стоять, и он смотрел на Лили, и его худые щёки заливались тусклым румянцем.          — Что понятно? — спросила Лили.          Снейп, очень взволнованный, понизил голос и сказал:          — Я знаю, кто ты.          — В смысле?          — Ты… Ты колдунья, — прошептал Снейп.          Лили обиделась.          — Обзываться нехорошо!          Она гордо задрала нос и пошла прочь.          — Да нет же! — крикнул Снейп. Он пошёл вслед за ней, неуклюже и неуверенно. — Ты правда колдунья. Правда. Я давно за тобой наблюдаю. Но ничего плохого в этом нет. Моя мама тоже колдунья, а я сам — волшебник.          Петуния визгливо, противно рассмеялась.          — Волшебник! — взвизгнула она. — Я знаю, кто ты, — сказала она в тон мальчику. — Ты сын этих Снейпов. Они живут у реки, в Паучьем тупике, — неодобрительно сказала она Лили. — А зачем ты за нами шпионил?          — Я не шпионил! — Снейп был весь красный, лохматый и несчастный. — Уж за тобой-то я точно не стал бы шпионить, — добавил он презрительно. — Ты — маггла.          Петуния не могла знать, что означает это слово, но поняла по его тону, что это было что-то плохое — и обиделась.          — Пошли, Лили, мы уходим, — резко бросила она.          Лили повиновалась. Но, уходя, она смотрела на Снейпа.          Мэриголд тоже смотрела на Снейпа. Она чувствовала его обиду и разочарование и понимала, что он давно готовился к этому разговору, но всё вышло совсем не так, как он себе представлял.          Сцена переменилась.          Мэриголд теперь была в маленькой роще. Там был ручей, и он блестел на солнце, извиваясь между деревьями. Под деревьями в тени сидели на траве двое детей.          Снейп был в той же одежде, что и в прошлый раз, но теперь, очевидно, меньше стеснялся материной рубашки.          — И если ты занимаешься волшебством вне школы, министерство тебя накажет — пришлёт письмо.          — Но я же занималась волшебством вне школы!          — Нам можно. У нас ещё нет волшебных палочек. Детьми они не интересуются — мы всё равно ничего не можем с этим поделать. Но, когда тебе исполняется одиннадцать, и ты начинаешь учиться, то тут надо быть осторожным.          Они помолчали. Лили крутила прутиком в воздухе, воображая, что это — волшебная палочка. Потом она бросила прутик, повернулась к Снейпу и сказала:          — Скажи, это всё правда? Петуния говорит, что ты мне врёшь, и никакого Хогвартса нет. Он правда есть?          — Для нас он есть, — серьёзно ответил Снейп. — А для неё — нет. Но мы с тобой получим по письму.          — Правда? — прошептала Лили.          — Да, — очень уверенно сказал Снейп.          — И письмо правда принесёт сова? — тихо спросила Лили.          — Обычно их приносят совы, — сказал Снейп. — Но ты из семьи магглов, поэтому из школы пришлют кого-то поговорить с твоими родителями.          — А это важно, что я из семьи магглов?          Снейп колебался. Он знал, что это важно, знал — но он так не хотел её расстраивать.          — Нет, — сказал он, зная, что лжёт. — Совсем не важно.          — Это хорошо, — с облегчением сказала Лили.          Она была умна — она понимала, что это совсем не может быть неважно.          Но она доверяла Снейпу. И её детскому разуму это было важнее, чем её собственное понимание.          — В тебе прорва волшебства, — сказал Снейп. — Я видел. Я всё время за тобой наблюдал…          Он замолк, потому что Лили не слушала его. Она легла на траву и смотрела на полог листьев над головой.          А Снейп смотрел на неё, заворожённо, как на какое-то чудо.          (В нём всегда это было. Когда он с головой упал в Мэриголд и был готов ради неё на всё — это было не в первый раз. Когда-то он был на всё готов ради Лили.)          — Как у тебя дома дела? — спросила Лили.          Он нахмурился.          — Нормально.          — Они уже не ругаются?          — Ещё как ругаются! — Снейп сорвал пригоршню листьев и стал раздирать их на кусочки, явно не замечая, что делает. — Но осталось совсем недолго, скоро я уеду.          — Твой отец не любит волшебства?          — Он ничего особенно не любит.          — Северус…          Он счастливо улыбнулся, когда она произнесла его имя.          (Он вздрогнул, когда его имя впервые произнесла Мэриголд.)          — А?          — Расскажи ещё раз про дементоров.          — Зачем тебе?          — Если я буду заниматься волшебством вне школы…          — Никто не отдаст тебя за это дементорам! Дементоры — это для настоящих преступников. Тебе совершенно незачем попадать в Азкабан, ты слишком…          Он не договорил, сильно покраснел и сорвал ещё несколько листьев.          Тут за его спиной раздался хруст, и он обернулся. Петуния, прятавшаяся за деревом, неловко переступила с ноги на ногу.          — Тунья! — сказала Лили с радостным удивлением в голосе.          А Снейп вскочил.          — И кто из нас ещё шпионит?! — закричал он. — Чего тебе тут надо?          Петуния изо всех сил старалась придумать что-нибудь пообиднее.          — А что это на тебе надето, а? Мамина блузка?          Над головой Петунии обломился толстый сук, он упал и ударил её по плечу. Она залилась слезами.          — Это ты сделал? — Лили набросилась на Снейпа.          — Нет! — испуганно ответил он.          — Это ты! — Она отшатнулась от него. — Ты! Ты сделал ей больно!          — Это не я!          Лили не поверила. Она посмотрела на него укоризненно и бросилась вслед за сестрой.          Мэриголд опять захватило отвращение к этим детям.          Судя по виду сука, Петунии не могло быть так больно, что аж до слёз. Она притворялась.          А Снейп не знал, будет ей больно, или нет. Он просто ответил на обидные слова, вообще не думая о том, будет ли ей больно, или нет.          А Лили выбрала завидующую и исходящую злостью Петунию, и бросила Снейпа, которому, очевидно, куда больше нужна была любовь и поддержка.          Все трое.          Снейп остался стоять с несчастным и смущённым видом. Для него Петуния была врагом, и он никак не хотел понимать, что для Лили она — сестра.          Глупые, глупые дети.          Сцена переменилась.          Мэриголд стояла на платформе девять и три четверти. Неподалёку был Снейп со своей матерью — худой, бледной и очень несчастной женщиной.          Снейп смотрел на семью Лили. Его матери было плевать, куда он там смотрит.          Мэриголд подошла поближе к Лили. Та уговаривала сестру.          — Туни, не сердись, прости меня, пожалуйста! Может быть, когда я там окажусь… нет, послушай, Тунья! Может быть, когда я там окажусь, я смогу пойти к профессору Дамблдору и уговорить его изменить решение!          — Я не хочу туда! — отчеканила Петуния. — С чего ты взяла, что я хочу ехать в какой-то дурацкий замок и учиться на… на… я не хочу стать уродкой!          Глаза Лили наполнились слезами.          — Я не уродка! — ответила она. — Это ужасное слово!          — Туда-то ты и едешь! — с наслаждением повторила Петуния. — В спецшколу для уродов. Ты и этот снейповский мальчишка… вы оба натуральные уроды. Хорошо, что вас будут держать отдельно от нормальных людей. Это делается для нашей безопасности.        Петуния была просто безобразно противна в этот момент.          (Но то, что она не была волшебницей, помогло ей выжить.)          Лили взглянула на родителей, которые с видимым удовольствием оглядывали платформу, и которым было плевать на отвратительную ссору дочерей так же, как матери Снейпа было плевать на него.          — Вряд ли ты думала, что это школа для уродов, когда писала директору и клянчила, чтобы тебя приняли, — тихо и очень зло сказала Лили.          Петуния покраснела до ушей.          — Клянчила? Я не клянчила!          — Я видела его ответ — очень милый.          — Кто разрешил тебе читать… — в ужасе прошептала Петуния. — Это моё личное… как ты могла?          Лили взглянула в сторону Снейпа, и этим выдала своего пособника по преступлению.          — Так вот кто нашёл моё письмо! Ты рылась в моей комнате вместе с этим мальчишкой!          Да, Лили была не намного лучше Петунии.          — Нет, мы не рылись! — начала обороняться Лили. — Северус увидел конверт и не поверил, что ты могла завязать переписку с Хогвартсом, вот и всё! Он сказал, что, видимо, на почте тайно работают волшебники, которые…          Что они вообще делали в комнате Петунии!          — Волшебники, видимо, суют свой нос во всё! — Петуния побледнела. — Уроды!          Она метнулась к родителям.          Сцена переменилась.          Теперь Снейп торопливым шагом шёл по коридору поезда, уже переодетый в школьную мантию. Он остановился перед купе, где болтали между собой несколько мальчишек, и сидела Лили, смотря в окно.          Снейп сел напротив — и выяснилось, что Лили плакала.          — Я с тобой не разговариваю, — сказала она сдавленно.          — Почему?          — Тунья меня ненавидит. За то, что мы нашли письмо от Дамблдора.          — И что? — Она посмотрела на него с глубоким отвращением.          — А то, что она моя сестра!          — Она всего лишь… — Снейп вовремя остановился. Лили его не услышала — она была занята тем, как бы незаметно утереть слёзы. — Но мы ведь едем! — с ликованием в голосе сказал он. — Мы едем в Хогвартс!          Она кивнула сквозь слёзы и невольно улыбнулась.          — Тебе лучше поступать на Слизерин, — сказал Снейп, ободрённый этим проблеском.          — На Слизерин? — До сих пор мальчишки в купе не обращали на них никакого внимания, но тут один из них обернулся, и это был Джеймс Поттер. — Кто это тут хочет на Слизерин? Да я бы сразу из школы ушёл, а ты? — спросил он у Сириуса, сидевшего напротив.          — Вся моя семья училась на Слизерине? — ответил Сириус, не улыбаясь.          — Твою мать! — воскликнул Джеймс. — А ты мне показался таким приличным человеком!          Сириус усмехнулся.          — Возможно, я нарушу семейную традицию. А ты куда собираешься, если тебе позволят выбирать?          Джеймс поднял руку так, как будто в ней был меч.          — Гриффиндор, славный тем, что учатся там храбрецы. Как мой отец.          Снейп презрительно фыркнул.          — Тебе это не нравится? — спросил Джеймс, обернувшись к нему.          — Да нет, почему, — ответил Снейп, недвусмысленно фыркнув. — Если кто больше предпочитает быть храбрым, а не умным…          — А ты-то куда пойдёшь, если ты ни то, ни другое? — вмешался Сириус.          Джеймс расхохотался.          Лили встала.          — Северус, пойдём поищем другое купе.          Джеймс попытался подставить Северусу подножку.          (Не менее противные, чем Петуния.)          — До скорого, Нюниус! — раздалось из купе перед тем, как дверь захлопнулась.          Сцена переменилась.          Мэриголд стояла за спиной Снейпа в большом зале, смотрела, как проходит распределение.          — Эванс, Лили, — громко произнесла молодая МакГонагалл.          Мама попала на Гриффиндор, и у Снейпа вырвался тихий стон.          Проходя мимо Снейпа, Лили посмотрела на него с грустной улыбкой.          Сириус подвинулся, уступая ей место на скамье, она узнала наглого соседа по купе и решительно отвернулась.          Люпин, Джеймс Поттер и Петтигрю тоже попали за стол Гриффиндора, и, наконец, вызвали Снейпа.          И он, конечно же, попал на Слизерин. Люциус Малфой, старше него на несколько лет, со сверкающим значком старосты, похлопал его по спине и усадил рядом с собой.          Сцена переменилась.          Лили и Северус, уже гораздо взрослее, шли по двору замка. И спорили.          — Я-то думал, мы друзья, — сказал Снейп. — Лучшие друзья.          — Мы и есть друзья, Северус, но мне не нравятся люди, с которыми ты связался. Прости, но я не выношу Эйвери и Мальсибера. Мальсибер! Ну что ты в нём нашёл, Северус? Он же подонок! Ты знаешь, что он на днях пытался сделать с Мэри Макдональд!          Лили остановилась у колонны и всмотрелась в лицо Снейпа.          — Да ерунда это, — сказал Снейп. — Он хотел просто посмеяться, и всё…          — Это тёмная магия, и если ты считаешь, что это смешно…          — Ну а то, чем занимаются Поттер и его дружки? — задал Снейп встречный вопрос.          — Причём тут Поттер? — спросила Лили.          — Они где-то шляются по ночам. И с Люпином этим что-то странное творится. Куда это он постоянно уходит?          — Он болен, — ответила Лили. — Говорят, он очень болен.          — Ага, заболевает каждый месяц в день полнолуния?          — Я знаю твою теорию, — холодно отозвалась Лили. — Но почему это тебя так волнует? Тебе-то какое дело, чем они занимаются по ночам?          — Я просто хочу показать тебе, что они не такие уж замечательные, какими их, похоже, все считают.          А Мэриголд думала, что он будет говорить о жестоких шутках Поттера и компании, которые гораздо лучше подходили для этой цели.          — По крайней мере, они не применяют тёмную магию. А ты просто неблагодарный. Я знаю, что случилось прошлой ночью. Ты полез в тот тоннель под Гремучей Ивой, и Джеймс Поттер спас тебя от того, что там подстерегало…          Лицо Снейпа исказилось от ярости.          — Спас? Спас? Он перед тобой разыгрывал героя? Он спасал свою шею и своих дружков! Ты ведь… я… я тебе не позволю…          — Ты? Не позволишь? Мне?          Лили сузила свои зелёные глаза, и Снейп мгновенно сбавил тон.          — Я не то хотел сказать… я просто не хочу, чтобы тебя дурачили… Он за тобой увивается, Джеймс Поттер за тобой увивается! — Похоже, это вырвалось у Снейпа против его воли. — А он вовсе не то… что все думают… чемпион по квиддичу…          — Я знаю, что Джеймс Поттер — безмозглый задавака, — прервала его Лили. — Можешь не трудиться мне объяснять. Но юмор Мальсибера и Эйвери — это безобразие. Безобразие, Северус. Не понимаю, как ты можешь с ними дружить!          Вот так вот.          Лили волновала только тёмная магия. По её мнению, кто угодно мог шутить над другими как угодно — и только использование тёмной магии делало жестокие шутки преступлением.          А Снейп был слишком горд, чтобы объяснять Лили, что на самом деле произошло под Гремучей Ивой.          Сцена переменилась.          Теперь Мэриголд издалека смотрела на то, что она уже видела — как Снейпа подняли вверх ногами, и он назвал Лили грязнокровкой.          Сцена переменилась.          — Прости меня.          — Отвяжись.          — Прости меня!          — Можешь не трудиться. Я пришла только потому, что Мэри сказала, будто ты грозился проторчать здесь всю ночь.          Лили в халатике стояла у входа в башню Гриффиндора.          — Да. Я бы так и сделал. Я вовсе не хотел обзывать тебя грязнокровкой, у меня просто…          — Сорвалось с языка? — Лили была безжалостна. — Слишком поздно. Я много лет находила тебе оправдания. Никто из моих друзей не понимает, почему я вообще с тобой разговариваю. Ты и твои дружки — Пожиратели Смерти… Ага, ты даже этого не отрицаешь. Ты даже не отрицаешь, что сам собираешься стать Пожирателем. Тебе не терпится присоединиться к Сам-Знаешь-Кому, да? Я больше не могу закрывать на это глаза. Ты выбрал свою дорогу, а я — свою.          — Нет… Послушай, я не хотел…          — Обзывать меня грязнокровкой? Но ведь всех, кто родом из таких семей, ты именно так и зовёшь, Северус. Почему я должна быть исключением?          Он пытался что-то ещё объяснить, но Лили не слушала. Она просто ушла.          Сцена переменилась.          Мэриголд стояла на вершине какого-то холма, холодного и пустынного, ночью.          Недалеко от неё стоял Снейп — уже взрослый, но куда моложе нынешнего. Он беспокойно крутился на месте, держа в руках палочку. Ожидая кого-то.          В воздухе мелькнула вспышка белого света, но это была не молния. Снейп упал на колени, палочка вылетела у него из рук.          — Не убивайте меня!          — Я и не собирался, — ответил Дамблдор, внезапно появившись. — Итак, Северус, что за весть шлёт мне лорд Волдеморт?          — Нет… никакой вести. Я пришёл по собственному желанию! — Вид у него был немного безумный. — Я пришёл с предостережением… с просьбой… пожалуйста!          Дамблдор наложил заглушающие звук чары.          — И какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя Смерти? — почти безмятежно спросил он.          — Пророчество… предсказание Трелони…          — Ах да, — всё так же безмятежно откликнулся Дамблдор. — И что же из этого вы доложили лорду Волдеморту?          — Всё… Всё, что слышал… И поэтому… из-за этого… Он думает, что пророчество относится к Лили Эванс.          — В пророчестве ничего не сказано о женщине, — ответил Дамблдор, очевидно, издеваясь. — Там сказано о мальчике, который родился а конце июля.          — Вы понимаете, о чём я говорю! Он думает, что речь идёт о её сыне… Он собирается отправиться к ней… Убить их всех…          — Если она так много для вас значит, то лорд Волдеморт, несомненно, пощадит её. Разве не могли вы попросить его пощадить мать в обмен на сына?          — Я… я просил…          — Вы мне отвратительны, — презрительно сказал Дамблдор. — Значит, вам плевать, что её муж и сын погибнут? Пусть гибнут, лишь бы вы получили то, что хотите?          — Ну так спрячьте их всех, — прохрипел Снейп. — Спасите её… их. Прошу вас.          — А что я получу взамен, Северус?          И Мэриголд почувствовала, что её почти по-настоящему тошнит.          Кровь стыла в жилах.          Дамблдор, которого она любила, которого она уважала — он ведь на тот момент уже пустил слух о том, что она — мальчик, Лили и Джеймс уже участвовали в его плане по спасению Невилла — он знал, что Лили и Джеймс рискуют. И он должен, должен был спасти Лили и Джеймса и так, ведь они были его вернейшими соратниками…          Он просил у Снейпа что-то взамен.          — Взамен? — Снейп тоже был ошеломлён этим. И Мэриголд ожидала, честно ожидала, что он будет спорить, но… — Всё, что угодно.          Вот так. Вот так он продался в рабство Дамблдору.          (Мэриголд не сомневалась, что Дамблдор взял с него магическую клятву.)          Сцена переменилась.          Теперь Мэриголд была в кабинете Дамблдора.          И там Снейп скорчился в кресле и честно, не стесняясь, подвывал.          Дамблдор с мирным видом стоял над ним.          Снейп поднял лицо. Он казался в один миг постаревшим на много лет.          — Я думал… вы… спасёте её…          — Они с Джеймсом доверились не тому человеку. Как и вы, Северус. Вы ведь тоже надеялись, что лорд Волдеморт её пощадит?          Мэриголд сжала кулаки.          Снейп действительно доверился не тому человеку — Дамблдору.          — Её сын выжил, — сказал Дамблдор.          Снейп мотнул головой.          — Её сын жив, — повторил Дамблдор. — У него её глаза, такие же точно. Вы ведь помните глаза Лили Эванс?          — Прекратите!! — крикнул Снейп. — Умерла… навсегда…          — Вас мучает совесть, Северус?          — Лучше бы… Лучше бы умер…          — И какая от этого была бы польза? — холодно спросил Дамблдор. — Если вы любили Лили Эванс, если вы действительно любили её, то ваш дальнейший путь ясен.          Снейп смотрел на Дамблдора затуманенным взглядом.          — Что вы хотите этим сказать?          — Вы знаете, как и почему она погибла. Сделайте так, чтобы это было не зря. Помогите мне защитить сына Лили.        — Ему не нужна защита. Тёмного Лорда больше нет…          — Тёмный Лорд вернётся, и тогда Гарри Поттер окажется в страшной опасности.          Наступило долгое молчание. Снейп выравнивал дыхание, заставлял себя успокоиться.          — Хорошо. Ладно. Но только — ни слова никому, Дамблдор! Это должно остаться между нами. Поклянитесь! Я этого не вынесу… тем более, сын Поттера… Дайте мне слово!          — Дать слово, Северус, что я никому никогда не расскажу о самом лучшем, что в вас есть? — Дамблдор вздохнул. — Ну, если вы настаиваете…          Мэриголд вздохнула.          Со смерти Дамблдора прошёл год, и воспоминания о его тёмной стороне отошли назад, затмились воспоминаниями о его лучших чертах.          Она забыла, что он всегда был таким.          Манипулятором, калечащим чужие жизни ради своих целей…          (Она всё равно любила его таким, каким он был.)          Сцена переменилась.          Снейп ходил взад-вперёд перед столом Дамблдора.          — Бездарный, плаксивый нытик, любитель нарушать правила, не желающий нести ответственность за свои поступки, жадный до славы и внимания, тупой…          — Вы видите то, что хотите видеть, Северус, — спокойно ответил Дамблдор. — Другие преподаватели отмечают, что мальчик скромен, приятен в общении и не лишён дарований. Лично мне он кажется симпатичным ребёнком. Приглядывайте за Квирреллом, ладно?          Сцена переменилась.          Снейп и Дамблдор стояли немного в сторонке в вестибюле Хогвартса, и мимо них ученики расходились по спальням после Святочного Бала.          — Так что же? — тихо спросил Дамблдор.          — Метка Каркарова тоже потемнела. Он в панике, опасается возмездия. Вы ведь знаете, какую помощь он оказал министерству после падения Тёмного Лорда. Каркаров собирается бежать, если почувствует жжение в метке.          — Вот как? — мягко сказал Дамблдор. — А вам не хочется к нему присоединиться.          — Нет. Я не такой трус.          — Нет, — согласился Дамблдор. — Вы несравненно храбрее Игоря Каркарова. Вы знаете, иногда я думаю, что мы проводим распределение слишком рано…          И он пошёл прочь, не глядя на опешившего Снейпа.          Сцена переменилась.          Это был директорский кабинет, и это была ночь. Дамблдор завалился на бок в своём кресле — похоже, он был в полубессознательном состоянии. Его правая рука, почерневшая и обугленная, бессильно повисла. Снейп бормотал заклинания, направляя палочку на Дамблдора, а левой рукой вливал ему в горло густой золотой напиток.          Вскоре веки Дамблдора дрогнули и приоткрылись.          — Зачем? — спросил Снейп. — Зачем вы надели это кольцо? На него наложено заклятие, вы не могли этого не знать… Зачем вам вообще понадобилось его трогать?          Перед Дамблдором лежало разбитое кольцо Гонтов. Рядом лежал меч Гриффиндора.          Дамблдор поморщился.          — Я сделал глупость. Не устоял перед искушением…          — Каким искушением? — Дамблдор не ответил. — Чудо, что вам удалось вернуться сюда! — с явным бешенством в голосе воскликнул Снейп. — На это кольцо наложено заклятие исключительной силы. Самое лучшее, на что мы можем надеяться — это ограничить его действие одним участком. Пока что мне удалось запереть его в одну руку.          Дамблдор приподнял свою руку и с интересом осмотрел.          — Вы отлично справились, Северус. Сколько мне осталось, как вы думаете?          Он говорил об этом так, как будто спрашивал прогноз погоды. В своём стиле.          — Не могу сказать. Может быть, год. Сдержать такие чары навсегда невозможно. Постепенно они начнут распространяться, это — из тех заклятий, которые со временем только усиливаются.          Дамблдор улыбнулся.          — Как мне повезло. Мне невероятно повезло, что у меня есть вы, Северус.          — Если бы только вы позвали меня чуть раньше, я, возможно, мог бы сделать больше, выиграть для вас больше времени, — с болью в голосе сказал Снейп. Видимо, он тоже успел полюбить Дамблдора — даже зная, что он за человек. Впрочем, Снейп многого не знал… — Вы что, думали, что, разбив кольцо, вы разобьёте чары?          — Что-то в этом духе… — сказал Дамблдор. — Я, видимо, был просто не в себе… — Он с усилием выпрямился в кресле. — Ну что ж, это сильно упрощает дело. — Снейп посмотрел на него в недоумении, а Дамблдор улыбнулся. — Я имею в виду тот план, который выстроил вокруг меня лорд Волдеморт. План заставить этого бедного мальчика, Малфоя, убить меня.          Снейп опустился в кресло и хмуро сказал:          — Тёмный Лорд не ждёт, что Драко добьётся успеха. Это просто наказание за недавние промахи Люциуса. Медленная пытка для родителей Драко, вынужденных наблюдать его провал и наказание.          — Короче говоря, мальчику вынесен смертный приговор, как, разумеется, и мне, — абсолютно спокойно сказал Дамблдор. — Ну и единственным преемником после провала Драко будете вы, я так понимаю?          Они надолго замолчали.          — Да. Таков, я думаю, план Тёмного Лорда.          — Следовательно, лорд Волдеморт полагает, что в ближайшем будущем ему не нужен будет соглядатай в Хогвартсе?          — Да, он думает, что школа скоро будет в его руках.          — А если она и правда окажется в его руках, вы даёте мне слово сделать всё, что в ваших силах, чтобы защитить учеников Хогвартса?          Снейп медленно кивнул.          — Отлично. Теперь вот что. Ваша главная задача сейчас — выяснить, что собирается делать Драко. Напуганный мальчишка опасен и для себя самого, и для окружающих. Предложите ему помощь и совет, он их, наверное, примет — вы ему очень нравитесь.          — Уже гораздо меньше, с тех пор, как его отец вышел из фавора. Драко осуждает меня, он думает, что я занял место Люциуса.          — И всё-таки попробуйте. Я беспокоюсь не столько за себя, сколько за случайных жертв — мало ли какие планы придут мальчику в голову. Но в конечном счёте есть только одно средство, способное спасти его от гнева лорда Волдеморта.          — Вы намерены позволить ему вас убить? — саркастически спросил Снейп.          Мэриголд снова сжала кулаки, смотря, как Дамблдор защищает какого-то жалкого Драко Малфоя.          — Нет, конечно. Меня должны убить вы.          Наступило долгое молчание. В тишине Фоукс что-то клевал в своей клетке.          — Вы хотите, чтобы я сделал это прямо сейчас? — иронично осведомился Снейп. — Или дать вам ещё несколько минут, чтобы составить завещание?          — Нет-нет, это не так срочно, — ответил Дамблдор, улыбаясь. — Я полагаю, случай представиться в своё время. С учётом того, что произошло сегодня, — он указал на свою обугленную руку, — можно не сомневаться, что это произойдёт в течение года.          — Если вы не против умереть, — резко сказал Снейп, — то почему бы не предоставить это Драко?          — Душа мальчика ещё не настолько повреждена, — сказал Дамблдор. — Я бы не хотел, чтобы она раскололась из-за меня.          — А моя душа, Дамблдор? Моя?          — Только вам известно, потерпит ли ваша душа ущерб от того, что вы поможете старику избавиться от боли и унижения, — ответил Дамблдор. — Я прошу вас об этой великой услуге, Северус, потому что моя смерть — это решённое дело. Признаюсь, я предпочёл бы быстрый, безболезненный конец долгим мукам, которые мне предстоят, если будет задействован, например, Сивый. Я слышал, Волдеморт его завербовал? Или наша милая Беллатриса, которая любит сначала поиграть с мышкой, и только потом уже съесть.          Снейп снова коротко кивнул.          — Спасибо, Северус…          Сцена переменилась.          Снейп и Дамблдор прогуливались в сумерках по опустевшей территории замка.          — Чем вы занимаетесь каждый вечер, запираясь с Поттером? — внезапно спросил Снейп.          Дамблдор посмотрел на него устало.          — Почему вас это интересует? Надеюсь, Северус, вы не хотите прибавить ему сидения после уроков? По-моему, он скоро будет проводить взаперти больше времени, чем на свободе.          — Он — вылитый отец…          — На вид — может быть, но в глубине души он гораздо больше похож на мать. Я провожу с Гарри много времени, потому что есть вещи, которые мне нужно с ним обсудить, кое-какая информация, которую я должен ему передать, пока не поздно.          — Информация… — повторил Снейп. — Ему вы доверяете, а мне — нет.          — Дело не в доверии. Как мы оба знаем, время моё ограничено. Мальчик должен — это крайне важно — получить от меня достаточно информации, чтобы выполнить свою задачу.          — А почему мне нельзя получить ту же информацию?          — Я предпочитаю не складывать все тайны в одну корзину — тем более, в корзину, которая большую часть времени болтается на руке лорда Волдеморта.          — Но я делаю это по вашему распоряжению!          — Да, и делаете непревзойдённо. Не думайте, Северус, что я недооцениваю постоянную опасность, которой вы себя подвергаете. Поставлять Волдеморту информацию, которая кажется ему ценной, и при этом скрывать самое главное — такую работу я не могу поручить никому, кроме вас.          — И всё же вы куда больше доверяете мальчишке, неспособному к окклюменции, посредственному волшебнику и, к тому же, имеющему прямую связь с мыслями Тёмного Лорда.          — Вы могли не заметить, Северус, но Гарри выучился окклюменции. Но, впрочем, это неважно. Волдеморт боится этой связи. Не так давно он попробовал — так, слегка — что значит для него по-настоящему проникнуть в мысли Гарри. Это была такая боль, что подобной он не испытывал никогда в жизни. Он не станет больше пытаться завладеть Гарри, я уверен. По крайней мере, таким способом.          — Не понимаю.          — Искалеченная душа лорда Волдеморта не может вынести соприкосновения с такой душой, как у Гарри. Она чувствует себя, как язык, лизнувший ледяное железо, как живая плоть в огне…          — Душа? Мы ведь говорили о мыслях!          — В случае Гарри и лорда Волдеморта это одно и то же.          Они дошли почти до Запретного леса, и, похоже, рядом никого не было. Тем не менее, Дамблдор внимательно огляделся, проверяя, так ли это.          — После того, как вы убьёте меня, Северус…          — Вы отказываетесь быть со мной откровенным, и, тем не менее, ожидаете от меня этой маленькой услуги, — проворчал Снейп. — Сколь многое для вас разумеется само собой, Дамблдор! А что, если я передумаю?          — Вы дали мне слово, Северус. И, раз уж мы заговорили об услугах, которых я от вас жду — вы ведь, помнится, согласились приглядеть за нашим юным другом со Слизерина? — Снейп посмотрел на него сердито и с вызовом. Дамблдор вздохнул. — Северус, приходите сегодня вечером, к одиннадцати, в мой кабинет — и вы больше не будете жаловаться, что я вам не доверяю.          Сцена переменилась.          Они снова были в кабинете Дамблдора. За окнами было темно.          Дамблдор ходил по кабинету туда-сюда и говорил:          — Гарри не должен знать до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать?          — А что он должен сделать?          Снейп сидел неподвижно в кресле и мрачно смотрел на Дамблдора.          — Это наш с Гарри секрет. А теперь слушайте внимательно, Северус. Настанет время — после моей смерти — не спорьте, не перебивайте меня — настанет время, когда Волдеморт начнёт опасаться за жизнь своей змеи.          — Нагайны? — удивился Снейп.          — Именно. Настанет время, когда лорд Волдеморт перестанет посылать змею выполнять свои приказы, а станет держать в безопасности рядом с собой, окружив магической защитой. Вот тогда — тогда, я думаю, можно будет сказать Гарри.          — Сказать Гарри что?          Дамблдор вздохнул и закрыл глаза.          — Сказать Гарри, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, убивающее заклятие отлетело назад, ударив в лорда Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, уцелевшее в рушащемся здании. Часть лорда Волдеморта живёт в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями и ту связь с мыслями лорда Волдеморта, которую он сам не понимает. И, пока этот осколок души, о котором и сам Волдеморт не догадывается, живёт в Гарри, под его защитой, Волдеморт не может умереть.          Мэриголд показалось, что из неё вынули внутренний стержень.          Вот что имел в виду Снейп, когда сказал, что она была права.          Вот почему Снейп плакал — не потому, что она что-то там сказала. Он плакал, потому что ему было тяжело от того, что он должен приказать ей умереть.          Это тогда произошёл тот разговор.          — Значит, мальчик… мальчик должен умереть?          — И убить его должен сам Волдеморт, Северус. Это самое важное.          Наступило долгое молчание.          Ноги Мэриголд подкосились, и она села прямо на пол.          — Все эти годы… я думал, что мы оберегаем его ради неё. Ради Лили.          Снейп был в ужасе и в растерянности. Это было видно.          Да, это было время, когда Гарри Поттер ему только-только понравился.          — Мы оберегали его, потому что очень важно было обучить его, вырастить, дать ему испробовать свою силу. Тем временем связь между ними всё крепнет, болезненно разрастается. Порой мне кажется, что Гарри и сам это подозревает. Если я не ошибся в нём, он устроит всё так, что, когда он выйдет навстречу своей смерти, это будет означать настоящий конец Волдеморта.          Дамблдор открыл глаза. Снейп смотрел на него с ужасом.          — Так вы сохранили ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?          — Вас это шокирует, Северус? Сколько людей, мужчин и женщин, погибло на ваших глазах?          — В последнее время — только те, кого я не мог спасти. — Снейп поднялся. — Вы меня использовали.          Он сказал это так, как будто только что это понял. Актёрского мастерства Снейпу было не занимать.          — То есть? — спокойно спросил Дамблдор.          — Я шпионил ради вас, лгал ради вас, подвергал себя смертельной опасности ради вас. И думал, что делал всё это для того, чтобы сохранить жизнь сыну Лили. А теперь вы говорите мне, что растили его как свинью на убой…          — Это прямо-таки трогательно, Северус, — серьёзно сказал Дамблдор. — Уж не привязались ли вы, в конце концов, к мальчику?          — Может, и привязался, — холодно сказал Снейп. — Он совсем не похож на своего отца.          Сцена переменилась.          Снейп разговаривал с портретом Дамблдора, висевшим над столом.          — Вы назовёте Волдеморту правильный день отъезда Гарри из дома его родственников, — говорил Дамблдор. — Если вы этого не сделаете, это вызовет подозрения, потому что Волдеморт считает вас прекрасно информированным. Попытайтесь применить конфундус к Мундунгусу Флетчеру. Проведите идею двойников — я думаю, это обеспечит безопасность Гарри. И прошу вас, если вас заставят участвовать в ловле, играйте свою роль убедительно… я очень надеюсь, что вы ещё долго не выйдете из доверия лорда Волдеморта, иначе Хогвартс останется на растерзание Кэрроу.          Сцена переменилась.          Теперь Снейп сидел с Мундунгусом Флетчером в каком-то незнакомом трактире. Они беседовали. Лицо Флетчера было пустым, Снейп хмурился.          — Ты посоветуешь Ордену Феникса использовать двойников, — говорил Снейп. — Оборотное зелье. Неразличимые Поттеры. Это единственный способ. Забудь, что это я тебе сказал. Скажи им, что это твоя собственная идея. Понял?          — Понял… — пробормотал Флэтчер, рассеянно глядя в никуда.          Сцена переменилась.          Теперь Мэриголд летела рядом со Снейпом по воздуху сквозь тёмную ночь. Рядом летели другие Пожиратели Смерти, а впереди мчались Люпин и Гарри Поттер, который на самом деле был Джорджем.          Снейп не знал, что оборотное зелье не могло сработать. На самом деле Люпин, знавший её маленькую тайну, наложил на всех иллюзии.          Один из Пожирателей Смерти поднял волшебную палочку, целясь в Люпина…          Снейп применил сектумсемпру, но промахнулся — вместо руки Пожирателя Смерти заклятие попало в Джорджа.          Сцена переменилась.          Снейп снова стоял в своём кабинете, а Финеас Найджелус торопливо возвращался на свой портрет.          — Директор! Они разбили палатку в лесу Дин! Грязнокровка…          — Я не желаю слышать это слово!          — В общем, эта Грейнджер назвала местность, когда открывала сумку, я слышал!          — Прекрасно! Очень хорошо! — воскликнул с портрета Дамблдор. — Теперь берите меч, Северус! Не забывайте, что он даётся лишь отважному и в крайней нужде, и Гарри не должен знать, что даёте его вы!          — Знаю, — коротко сказал Снейп. Он подошёл к портрету Дамблдора и потянул за него, открывая тайник с мечом. — И вы по-прежнему не хотите сказать, почему Гарри непременно должен получить меч?          — Пожалуй, нет, — ответил портрет Дамблдора. — Он сам разберётся, что с ним делать. Будьте осторожны, Северус, боюсь, они могут вас плохо встретить после истории с Джорджем Уизли…          Снейп обернулся с порога.          — Не беспокойтесь, Дамблдор, — холодно сказал он. — У меня есть план…          Мэриголд вынырнула из Омута Памяти и обнаружила себя на ковре. По щекам текли слёзы.          Она вдохнула. Выдохнула.          Полезла в сумку и выпила ещё по дозе успокоительно и бодрящего зелий.          Какая разница, если она скоро умрёт?          Подняла палочку.          — Экспекто патронум, — максимально чётко сказала она. — Гермиона, я видел много воспоминаний Снейпа. Он убил Дамблдора по приказу самого Дамблдора. Из-за проклятия, которое было на руке Дамблдора, жить Дамблдору оставалось меньше года. И он приказал Снейпу убить себя в подходящий момент так, чтобы Снейп вошёл в фавор у Волдеморта и лучше саботировал его работу. Ухо Джорджу отрезал нечаянно, он хотел отрезать руку другому Пожирателю Смерти, но промахнулся. И последнее. Это он послал нам меч в лесу. Я до сих пор не знаю, как он подделал мой патронус, но это он послал нам меч. И он защищал учеников Хогвартса от Кэрроу всё это время.        Её патронус — рысь с длинными ушами — улетел к Гермионе.          Она встала.