Ты, конечно, сразу в рай

Звон будильника пронзил тишину небольшой спальни в семь часов утра субботы. Кэйа зажмурился, слепо шаря правой рукой по тумбочке у кровати, и, наконец нащупав телефон, нажал на кнопку убавления звука, откладывая таким образом адский звон еще на десять минут. Он страдальчески простонал, так и застыв, лежа на животе и с протянутой к тумбочке рукой. Открыв сонные глаза и глядя сквозь мешающие спутавшиеся пряди, он в очередной раз порадовался наличию жалюзи и темных штор, спасавших чувствительное спросонок зрение. Вчера он долго не мог уснуть, несмотря на то что вымотался за день. Тот парень в костюме с алыми волосами не покидал его мыслей. Кэйа потер глаза, разворачиваясь, чтобы лечь на спину, и мечтательно уставился в потолок. «Он такой красивый…» Кэйа в противовес своим мыслям грустно усмехнулся. — Он явно игрок не моей лиги, — хрипло проговорил он в пустоту. Во время исполнения номера он всегда старался поддерживать зрительный контакт с публикой, это обязательный пункт любого выступления. Он видел разные взгляды, направленные на себя. Удивление. Восхищение. Вожделение. Зависть. Раздражение. Ненависть. Но он чем-то отличался. Не просто внешним видом, который никак не соответствовал антуражу вечера пятницы ночного клуба, но что-то было в нем… особенное. «Господи, я ему подмигнул. А он мне улыбнулся. Улыбнулся!» Когда он вчера услышал недалеко от себя стук упавшего стула, то думал, что снова какой-то бедолага перебрал виски с колой, не понимая, что основной ингредиент тут как раз-таки не кола. Но посмотрев направо, он увидел этого косплеера людей в черном и… Пропал. Его алые глаза поглотили душу Альбериха, окрасив ее в кое-то веки во что-то яркое и красочное. И Кэйа с того момента уже почти не играл, а… действительно заигрывал с ним. — Святые Архонты… — Кэйа хлопнул себя по лбу, потерев прохладную кожу, удивляясь самому себе. Раньше он не видел этого парня в клубе. Значит вряд ли увидит еще хоть раз. Это разочаровывало, но… Так будет лучше. Не стоит тешить себя иллюзиями, будто у него может быть счастливый конец. Его жизнь катилась под откос еще до смерти отца, а теперь же и вовсе никакого света в конце тоннеля ждать не стоило. А тем более тащить за собой кого-то еще. Адский звон вновь разрезал тишину, напоминая о существовании реальности и всех из нее вытекающих сложностей. Вроде работы. Кэйа рыкнул, схватив злосчастный телефон и выключая, наконец, будильник. Он уже точно не уснет. Пора собираться. Поднявшись с кровати, он раздвинул шторы, чтобы спокойно найти одежду в шкафу, коей было немного. Несколько «парадных» вещей были прибережены им для выступлений, эти вешалки были отодвинуты в правую часть шкафа. Их он никогда не продаст, ведь без приличного внешнего вида петь ему не позволят. Кэйа взял простую черную футболку, такого же цвета приталенные джинсы и синюю рубашку и положил на кровать, а сам направился в ванную. Там, пока умывался и чистил зубы мятной зубной пастой, он задумался о том, как же ему повезло ухватиться за такую работу. Нет, не за жалкие ночные выступления в «Атлантиде», после которых ему было иногда физически больно, а за работу сиделкой для малышки Кли. Он наткнулся на вакансию госпожи Алисы случайно, когда просматривал онлайн доску объявлений. Сначала он даже хотел ее пролистнуть, пока не зацепился взглядом за обещанную заработную плату. Почти в три раза выше, чем любая другая вакансия, на которую он хотел откликнуться. В деньгах он отчаянно нуждался, поэтому решил прочесть изложенные в объявлении требования. На удивление, в них не было ничего сверхъестественного. Нужно было присматривать за девочкой семи лет, находящейся на домашнем обучении. Сиделка была нужна, так как мать девочки, Алиса, как было указано в объявлении, была чрезмерно занята руководством одного из ведущих туристических агентств Тейвата и часто не могла уделять своему ребенку столько внимания, сколько было необходимо. Практически не надеясь на успех, четыре месяца назад он откликнулся на объявление. И через день уже получил приглашение на собеседование. Алиса сначала казалась очень серьезной и строгой женщиной с властным взглядом и твердой рукой. Но, на удивление нервничающего Кэйи, заметив его взволнованность и мимолетное любование шикарным особняком, в котором он оказался, женщина с жемчужными волосами в красном брючном костюме смягчилась, улыбнулась ему и предложила выпить чаю на кухне. После беседы, по ходу которой она объяснила, что ему нужно делать, а также, что график может быть ненормированным из-за непредвиденных ситуаций, но, безусловно, все неожиданности щедро компенсировались, она серьезно спросила у Кэйи, готов ли он взять на себя такую ответственность. Он чуть не выронил чашку из рук в тот момент, ведь не ожидал, что его действительно возьмут на эту работу. С тех пор он весь день находился в доме Алисы вместе с Кли в дни, когда ей нужно было уезжать из-за дел, которые невозможно было выполнить в удаленном формате. И его все полностью устраивало. Малышка оказалась настоящим дружелюбным чудом, которое, правда, очень любило проказничать. Впрочем, как и все дети в ее возрасте. Ему всего-то и нужно было, что присматривать за ней, помогать с чем потребуется и просто быть ее другом. Всем остальным, вплоть до готовки и уборки, занимался другой наемный персонал и приходящие учителя. И среди них Кэйа выделялся тем, что не имел никакой квалификации и опыта работы с детьми. Да он бы и сам не взял себя на эту работу на месте леди Алисы. Но она почему-то поверила в него. И за это он ей будет благодарен до конца жизни. — Ай, черт… — Кэйа, уже закончив с утренними процедурами, чуть не поскользнулся на холодной плитке. Уже пора было бежать. Он вернулся в спальню, надел белье, брюки и футболку. Найдя расческу на комоде с зеркалом напротив кровати, расчесал длинные волосы и сделал привычный конский хвост, из которого тут же посыпались короткие пряди у лица. Он слегка поправил их, замерев на мгновение перед тем, как переместить несколько локонов так, чтобы они прикрывали его правый глаз. «Выродок. Это из-за тебя она умерла. Это все твоя вина, Кэйа!» Он смотрел на себя в зеркало еще пару минут, крепко сжав губы и не выпуская из хватки побелевших от напряженная ладоней слегка пожелтевшую от времени прозрачную расческу с сушеными цветами лаванды внутри. Она когда-то принадлежала его матери. Это все, что от нее осталось. Тяжелые размышления прервала трель входящего звонка. Кэйа положил расческу на комод, бросившись к телефону на кровати. — Да, леди Алиса? — Кэйа, доброе утро. Хотела сказать, что сегодня я освобожусь пораньше, так что вернусь домой часам к семи. Можешь спокойно планировать вечер. Это была отличная новость. Выходит, он еще успеет выступить в «Атлантиде». — Я понял. Спасибо, что предупредили. Удачного вам дня сегодня. — И тебе Кэйа. Повар сегодня сделает овсяное печенье со злаками, как ты любишь. Кли очень просила. Так что уважь ее и не отказывайся от угощения. Кофемашина и заварник для чая в твоем полном распоряжении. Увидимся вечером. Кэйа слегка улыбнулся, отводя телефон от уха. Поначалу он всегда отказывался от еды в доме Алисы, ему было просто неудобно пользоваться добротой хозяйки и самой Кли. Но когда та узнала от расстроенной малышки, что «братик Кэйа всегда берет еду с собой, он боится, что мы его отравим?», то очень долго и настойчиво объясняла ему, что питание она всегда обеспечивает своим сотрудникам и ему не нужно стесняться брать любую еду из их холодильника, а также обедать и ужинать вместе с Кли. Поэтому с тех пор ему не надо было готовить бутерброды с собой на работу. Однако он все еще немного смущался, но Алиса настаивала на этом, а ее он не смел ослушаться. Отложив телефон, он надел синюю рубашку, не став ее застегивать, схватил черный рюкзак, стоящий у окна, захватил телефон и вышел из квартиры, закрывая дверь ключом. Он вполне успевает прогуляться до особняка пешком.

***

— Братик Кэйа! Ты пришел! — не успел Кэйа закрыть за собой дверь, как на него налетел маленький вихрь искр в красно-белом сарафанчике, обнимая за ноги. — Конечно пришел, малышка! — он тут же опустился на колени, чтобы как следует обнять девочку, которая сразу сцепила ручки за его шеей, весело смеясь. Кэйа вдруг поднял ее на руки и покружил, вызвав еще больше счастливого хихиканья. Он и сам не сдержал радостного смеха. Эта девочка была такой светлой и доброй, что он был рад приходить сюда, пусть даже и в такую рань в субботу. Осторожно поставив Кли на пол, он, сняв потертые черные кроссовки и устроив рюкзак около тумбы с обувью, взял ее за руку и спросил: — Ты уже позавтракала? — Нет, братик Кэйа, я ждала тебя, — ответила малышка, смущенно улыбаясь и чертя ножкой в белом носочке полосу на деревянном полу. Кэйа лишь вздохнул, не переставая улыбаться. Сколько бы он ни говорил ей, что не нужно его ждать, чтобы позавтракать, когда она знала, что Кэйа придет, то всегда ждала его, чтобы вместе выпить чая и съесть тостов с джемом. — Спасибо, милая. Мне очень приятно, но, если ты хочешь кушать, не надо ждать меня, чтобы позавтракать. — Но я хочу завтракать с тобой! Твои тосты самые вкусные! Идем скорее! — Кли потянула его за руку на кухню, а Кэйа, конечно же, последовал за ней. Стоит ли упоминать, что тосты, чисто технически, готовил именно тостер, а не Кэйа лично? Но спорить с Кли было просто-напросто бесполезно. Зайдя на кухню, он помыл руки в раковине у входа, а затем привычным движением открыл холодильник, доставая молоко и джем. Кли уже сидела на стульчике за столом, похлопывая ладошками по дубовой столешнице в ожидании завтрака. Поставив молоко и джем на другую каменную столешницу возле холодильника, он достал уже нарезанный свежий хлеб из хлебницы, засунул два кусочка в тостер и отошел к окну, возле которого был небольшой столик с электрическим чайником, чайным заварником и фарфоровым сервизом. Включив чайник, он взял две чашки с блюдцами, поставил их на дубовый стол посередине, затем перенес туда стеклянный заварник. В него уже был засыпан чай с ароматом клубники. Любимый чай Кли. С негромким звуком тостер оповестил о готовности хлеба. Кэйа, напевая мотив песни, которую подумывал исполнить сегодня вечером, развернулся и достал два блюдца из кухонного шкафа над столешницей, поставил их возле тостера, а затем достал горячие кусочки хлеба, перекладывая их на блюдца. Потом он намазал на них джем (тоже клубничный) и поставил тарелки на стол. Залив из уже вскипевшего чайника воду в заварник, он вернул его на подставку и сел рядом с Кли за стол. — Сейчас, заварится и можно приступать, — сказал Кэйа, потрепав малышку по волосам, вызвав очередную порцию довольного хихиканья. Когда вода в заварнике потемнела, он разлил горячий чай по половинке в каждую кружку. — Горячо… — Кли с надеждой посмотрела на Кэйю. — Не проблема. Для нас, варваров, существует способ получить теплый чай в самые короткие сроки, да? Только тс-с, это наш секрет, правда? — Кэйа приставил указательный палец к своим губам, мягко улыбаясь. Кли повторила его жест, стараясь сделать серьезное выражение лица, которое, треснув, снова превратилось в радостное. Кэйа встал, взял графин с уже давно остывшей водой и разбавил кипяток прохладной жидкостью, после чего, вернув тот на место, снова сел на стул. — Теперь можно, моя принцесса? — чуть склонив голову, спросил улыбающийся Кэйа. — Можно! — оповестила Кли и, пододвинув к себе блюдце, принялась есть тост, периодически запивая чаем. Закончили они как раз, когда послышался звонок в дверь. Это пришла учительница Кли, мисс Хоффнер. Кэйа, только закончивший мыть посуду, вытер руки полотенцем и отправился открывать дверь. — Здравствуйте, мисс Хоффнер. — Доброе утро, Кэйа, — улыбнулась девушка лет двадцати пяти. У нее были каштановые волосы и доброе лицо, а одета она была в светлое зеленое платье с небольшой лиственной вышивкой по краю. — Как Кли? — спросила она, закрывая за собой дверь и разуваясь. — Отлично, мы только позавтракали. Она ждет вас в своей комнате. Хотите чего-нибудь? — Ох, нет, спасибо, Кэйа. — Хорошо, тогда удачи, — улыбнулся он вслед проходящей к лестнице на второй этаж девушке. — Она мне точно пригодится, — засмеялась Анита. Все. Теперь Кэйа был свободен до обеда, пока Кли будет заниматься. Это ли не работа мечты? Взяв свой рюкзак, Кэйа проследовал в гостиную и сел на диван. Достав из него блокнот и ручку, он поправил лезущие в глаза пряди, подтянул под себя правую ногу и устроил блокнот на бедре. Нужно было выбрать, с какой песней выступать сегодня вечером. «Чтобы ему понравилось» Кэйа вздрогнул от пришедшей в голову мысли. Нет. Он, скорее всего, больше не придет. Хотя… Надежда умирает последней, так ведь говорят? Кэйа вновь промурчал мотив песни, пришедшей ему в голову часом ранее. И удивился тому, насколько она идеально подходит. Этот парень, похоже, уже определяет его репертуар… Просто кошмар. «Я ведь могу считать его… своей музой. Да. Просто источник вдохновения» С помощью этой песни он сможет сказать ему о том, что чувствует так, что тот даже и не поймет. Это идеальный способ выпустить на волю этот непонятный комок жажды и надежды. Хотя существует вероятность, что он знает этот язык, но она довольно низка. Очень немногие люди сейчас изучают больше одного языка, и еще реже выбирают Натланский, ведь эта жаркая страна находится довольно далеко от Мондштадта, а значит, он не так полезен, как другие, более… родственные для страны ветра. Ну, а если тот красавчик не придет, то никто не мешает Кэйе просто думать о нем, ведь так? Кэйа пролистал свой блокнот и, не найдя в нем нужного текста, достал из рюкзака телефон, отыскал в нем песню и принялся переносить текст на бумагу. С телефоном могло случиться что угодно, а блокнот у него всегда под рукой и разрядиться или зависнуть он не может. Он и так помнил большую часть слов, но повторить их пару раз будет не лишним. Ему нельзя оплошать. Позже, днем, когда Кэйа размышлял о том, что ему надеть сегодня вечером, Кли выбежала со второго этажа, что означало, что уроки закончились. Дальше по плану была прогулка, обед, который приготовит приходящий повар, когда они уйдут гулять, затем домашнее задание (выходной у Кли был тогда же, когда он был у ее мамы, а значит, расписание малышки не сильно зависело от дней недели. Но учеба по субботам казалась Кэйе преступлением против человечества в целом), после мультики или другие развлечения, которых пожелает Кли, и, наконец, приход леди Алисы и конец рабочего дня в этом доме для Кэйи. Иногда ему даже не хотелось уходить отсюда. Эта маленькая девочка так искренне любила его, что он, кажется, был готов проводить с ней время и без всяких денег. Лишь бы Кли и ее мама были счастливы. Это делало и его самого капельку счастливее. Но его тяжелое материальное положение, спасибо почившему отцу лудоману, не позволяло так беспечно относиться к жизни. Если он не выплатит долги, которые оставил ему отец, он может потерять не только квартиру, но… и жизнь. День же пролетел слишком быстро. Кажется, вот только он делал тосты для Кли, но вот уже на часах 19:07 и Кэйа, под боком которого сидела Кли, просматривая музыкальный канал, ведь «братик Кэйа, ты так часто что-то напеваешь! Я тоже хочу послушать что-то, чтобы потом напевать!», услышал открывающуюся входную дверь и ласковый голос: — Милая, я дома! — Мамочка! — радостно захихикала Кли, сползая с дивана и, схватив Кэйю за руку, побежала встречать Алису. — Добрый вечер, леди Алиса. Как прошла ваша встреча? — учтиво спросил Кэйа, пока Кли обнимала присевшую на корточки маму за шею. — Ох, это был один сплошной стресс. Сколько не объясняй им, что тур в Фонтейн в разгар лета просто не может стоить дешево, они хотят выбить себе условия повыгоднее. Всем бы быть такими же смышлеными, как ты, Кэйа. Он только зарделся, неловко запустив ладонь в волосы на затылке и улыбнувшись. — Мамочка, а завтра мы можем сделать молочный коктейль? Я видела по телевизору, он такой белый и сладкий! — спросила Кли, отпустив Алису, которая принялась снимать пиджак и туфли. — Конечно, милая, — она перевела взгляд на Кэйю. — Спасибо, что посидел с ней. Знаю, сегодня суббота, но меня опять вызвали, не предупредив. — Что вы, все в порядке, это вам спасибо. Всегда рад вам помочь, — серьезно ответил Кэйа. Алиса кивнула, тепло ему улыбнувшись, а затем взяла за руку Кли и пошла на кухню, о чем-то с ней шепчась. Кэйа же вернулся в гостиную, взял свой рюкзак, проверил, не оставил ли чего в доме на всякий случай, и направился к выходу. Проходя мимо кухни, он попрощался с Алисой и Кли, пожелав им хорошего вечера, и получил радостные прощальные махания ручкой от малышки и улыбку с легким кивком от леди Алисы. Выйдя из дома и закрыв за собой дверь, Кэйа, миновав небольшой сад, витиевато плетеный забор и калитку с кодовым замком, направился в сторону дома. Ему еще нужно переодеться перед выходом в «Атлантиду».

***

Примерно в половине девятого Кэйа уже был в гримерке клуба, поправляя прическу. Сегодня он решил надеть синие брюки со стрелками и белую рубашку, у которой он привычно расстегнул верхние пуговицы и закатал рукава до уровня локтей. В качестве маленького дополнения он, сделав привычный конский хвост, заколол волосы с левой стороны невидимками, не трогая, однако, короткие пряди у лица, и прикрепил средних размеров декоративное украшение, заколку в форме снежинки, инкрустированную фианитами, к волосам на висок, примерно над левым ухом. Недорогая вещица, оставшаяся с лучших времен, но очень ценная для его сердца. — Так-так-так… И для кого это ты тут прихорашиваешься, дружище? Кэйа вздрогнул, резко оборачиваясь. — А что Фатуи забыл в гримерке? Решил прямо здесь прирезать? — скрестив руки на груди, парировал Кэйа, смотря на рыжеволосого человека в сером костюме с красным платком в нагрудном кармане, подпирающего стену в углу, около шкафа для одежды. Неужели он был тут все это время?.. Выпрямившись, Аякс подошел ближе и натянуто улыбнулся. — Ты же знаешь, что у тебя осталось мало времени? — До выступления еще пятнадцать минут, — хмыкнул Кэйа, не сдвинувшись с места. Тарталья проникновенно посмотрел ему в глаза и вздохнул. — Ты знаешь, что я не об этом. Кэйа развернулся к нему спиной, подошел к небольшому столику и двум стульям в противоположном углу и присел на один из них, тяжело оперевшись о стол локтем и прикрыв глаза ладонью, будто от этого разговора у него разболелась голова. Так почти что и было. — Что ты хочешь от меня услышать? Что я нашел нефтяную скважину за домом? Так даже это будет собственностью страны, а не моей, и я не получу ни моры. — Кэйа… — Я работаю. Мне нужно больше времени. — Всем нужно больше времени. Я уже дважды просил их продлить крайний срок. Третий раз они уже не станут слушать. Я ничего не смогу с этим сделать, как бы ни хотел, Кэйа. Мне жаль. Правда. Кэйа тяжело вздохнул, полностью закрывая лицо ладонью. Руки подрагивали. Черт. Он услышал, как скрипнул стул напротив, после чего тишину гримерки уже прерывало только тяжелое дыхание Кэйи, пытающегося сдержать наступающую лавину эмоций. Сейчас было не время и не место. У него нет времени на истерики. У него нет времени ни на что. — Я чисто физически не смогу достать такую сумму за два месяца, ты ведь тоже это понимаешь. Я и так делаю все, что могу, Аякс. Клянусь. — Я верю тебе. — Я не могу… Я просто… Он ненавидел меня чуть ли не всю мою жизнь. Он бил мою маму. Бил меня, когда я пытался ее защитить. Он пил. Каждый божий день он пил, а когда каким-то чудом не пил, то просиживал штаны в казино. И проигрывал. А потом снова проигрывал, пытаясь отыграться. Занимал, чтобы опять отыграться, и снова, снова и снова, мать твою, проигрывал! Как бы мама ни плакала, как бы ни умоляла! И я ничего не мог сделать! — Кэйа, оторвав руку от лица, ударил кулаком по столу. Злые слезы стояли в его глазах, а лицо выражало чистейшие презрение и ярость. — Она хотела уйти. Она нашла кого-то, кто готов был увезти нас отсюда, подальше от него, но… — его взгляд вдруг остекленел. Эти воспоминания причиняли просто невыразимую боль. — И теперь остался только я. Тарталья молча слушал, не проронив ни слова. Он не мог сказать ничего, что хоть как-то бы исправило ситуацию. Даже он сам, будучи одиннадцатым членом Предвестников, не мог ничего сделать. Даже у него не было такой суммы на счетах. — Почему я должен отвечать за то, что сделал он? Из-за общей фамилии? Тогда лучше бы он забрал ее с собой в могилу! — ядовито выплюнул Кэйа, отвернувшись в сторону, позволяя волосам скрыть его озлобленное от боли лицо. Спустя пару минут молчания, в течение которых дыхание Кэйи становилось все медленнее и спокойнее, Предвестник заговорил. — Если бы я мог как-то помочь… — Ты не можешь. Никто не может. Я знаю, — Кэйа наконец повернул голову в сторону Аякса. Он выглядел очень, очень уставшим. Потерявшим всякую любовь к жизни. — Но спасибо тебе, правда. Кэйа встал из-за стола, начав нервно мерить шагами комнату. — Когда ты просил о последней отсрочке? Не смотри на меня так, ты бы не пришел, если бы еще не сделал этого, я не идиот. Только не пытайся смягчить углы, будь добр, — обернувшись на миг к Тарталье, сказал Кэйа. — Вчера. У тебя осталось только два месяца, после они вышлют наемника. Кэйа ядовито усмехнулся. — Разве я не полезней живой? Как я выплачу долг мертвым? — он остановился посреди комнаты, смотря на Аякса. И очень не хотел услышать ответ. Который сейчас неумолимо последует. — Рынок органов сейчас очень прибыльное дело, — ответил Предвестник, хмуро отводя взгляд в сторону. Говорить такое своему другу — последнее, что он хотел бы делать в жизни. — Так что им, по большому счету, не очень важно, получат они долг с тебя живого или… — Аякс прочистил горло. Это было выше его сил. — Я понял. — Кэйа… Не сдавайся, прошу. Время еще есть. Ты должен найти выход. Кому, как не тебе, должно быть известно, что лазейки есть в любом контракте. Глаза Кэйи на миг посветлели. Аякс прав. Пока он жив, шанс еще есть. Призрачный, но есть. И он должен его найти. — Спасибо тебе, — сказал Кэйа, едва подняв уголки губ в слабой улыбке. Он подошел к другу, который тоже поднялся со стула, и протянул ему руку. Тарталья тут же крепко пожал ее, а затем притянул Альбериха в объятие и прошептал: — Если понадоблюсь, ты знаешь, как меня найти. Или дай знак, и я сам приду. Предвестник отстранился, потрепал Кэйю по плечу, получив такое же ответное похлопывание, и, не прощаясь, покинул гримерку. Кэйа был в дерьме. Если он будет работать больше, чем есть часов в сутках, то все равно не наскребет нужной суммы, даже при условии продажи квартиры. Но ему было нельзя опускать руки. Он не станет поступать, как его безвольный отец, погрязший в унынии. Он продолжит работать и, может, ему все-таки, хоть самую малость, хоть на минуточку, но повезет. Он сделал пару глубоких вдохов, широкими шагами вернулся к зеркалу, чтобы протереть блестящие глаза и, снова поправив пряди у лица и подтянув хвост, направился к выходу. Через десять минут часы покажут девять вечера. Пришло время отвлечься от проблем и притвориться нормальным, обычным, свободным человеком. Покинув гримерку, прихватив с собой микрофон, Кэйа проследовал по пути к двери, ведущей на сцену. Там уже стоял Майкл, отвечавший за музыкальное сопровождение исполнителей, нервно топающий по полу ботинком правой ноги. — Я уже здесь, только не убивай, пожалуйста. — Если бы я избавлялся от всех, кто херит мне планы, у меня бы знакомых не осталось. Выйдешь по сигналу, как обычно, — Майкл стукнул пальцем по небольшой красной лампочке возле двери, тут же побежав в свою каморку. — Зануда… — прошептал Кэйа, опершись о дверь. Пока он ждал, то думал, что если тот парень не пришел сегодня, то день закончится препаршиво. Можете называть это предчувствием. Лампочка загорелась, что означало, что свет в зале погас. Момент истины почти настал. Но, как бы то ни было, пение — его стезя. Он обязан выступить безупречно. Кэйа открыл дверь, проскальзывая внутрь, и привычно двинулся к сцене. Тот, кто придумал пустить по ее низу неоновую ленту, точно гений. Он встал посередине, заведя руки за спину и закрыв глаза. Отчасти для антуража номера, а отчасти для того, чтобы не жмуриться, когда свет резко включат. Перед закрытыми глазами посветлело, а из зала послышались восхищенные вздохи. Он, конечно, знал, что выглядит довольно симпатично, но не настолько же? У него ведь даже костюмов нормальных нет. Кэйа грациозно, все еще не открывая глаз, убрал из-за спины руку с микрофоном, приготовившись петь. Заиграл первый аккорд, а значит, он может начинать. Понеслась. — «Na-na-na, na-na-na»… Это всего лишь первые томные, на грани шепота, слова, а публика уже начала охать. Это невероятно льстило. Или дело в рубашке? Прозвучали следующие несколько гитарных переборов. — «Na-na-na, na-na-na»… Он вытащил из-за спины вторую руку и протянул ее вперед, указывая куда-то в толпу перед ним. — «Dicen que buscas Tu presa y la alumbras» (Говорят, что ты ищешь Свою жертву и ослепляешь ее) Кэйа открыл глаза, начав, как обычно, ловить взгляды зрителей, параллельно ища один определенный. Он плавно повернул ладонь перед собой так, что теперь будто бы просил кого-то вложить свою ладонь в его. — «Y esos ojitos Me miran a mí» (Эти глаза Глядят на меня) Алые глаза. Черный костюм. Белая рубашка и галстук. Архонты, он пришел. Кэйа снова взялся за микрофон двумя руками, зажмурившись на мгновение. — «Saciar tu avaricia Con tantas caricias» (Утоляя свою жажду Большим числом ласк) Кэйа открыл глаза. Он все еще там, он ему не привиделся. — «Tus labios malditos Me hablan a mí» (Твои проклятые губы Расскажут все мне) Давай же, дай ему знак. Дай ему знак. Кэйа вздохнул и, параллельно ускорившимся словам песни, стал игриво касаться своей шеи, а затем грудной клетки, слегка улыбаясь человеку в черном, что сидел на том же месте, что и вчера. — «Tu cuerpo en mis sábanas Le ha prendido fuego a mi cama… (Твое тело на моих простынях Подожгло мне кровать) А затем сжал ладонь в кулак, держа ее у сердца, снова прикрыв глаза. — Vuelve, que te necesito Quédate aquí otro poquito, poquito, poquito» (Вернись, ты мне нужен Останься еще ненадолго, надолго, надолго) Кэйа вновь посмотрел вправо, увидев на аристократично бледном лице теплую, добрую улыбку. Он, как и вчера, не сводил с Альбериха глаз. Когда начался припев, Кэйа расставил ноги на ширине плеч, начав покачивать бедрами в такт музыке, подняв свободную руку вверх и поворачивая ее то ладонью к себе, то от себя. — «Hasta la mañana-na-na-na, na-na Siento tu llama-ma-ma-ma, ma-ma Te juro que yo prendo fácil si es por ti, por ti, por ti» (До самого утра Ощущаю твое пламя Клянусь, что загорюсь как спичка для тебя, для тебя, для тебя) Он чувствовал, что действительно готов загореться от этого пламенного взгляда. Хотел сгореть дотла, если это нужно сделать, чтобы коснуться его бордовых волос. А он все смотрит… Кэйа вновь стал играть с собственным телом, проводя по скуле, шее, вороту расстегнутой рубашки, продолжая движения бедрами. — «Hasta la mañana-na-na-na, na-na Caigo en tu llama-ma-ma-ma, ma-ma Dame tu fuego, que no puedo resistir» (До самого утра Я тону в твоем огне Поделись своим пламенем, я не могу перед ним устоять) Вдруг Кэйа повернул корпус в сторону, где сидела его муза, начав покачиваться, переступая с ноги на ногу, будто его пятки обжигал горячий песок. Периодически он отводил взгляд от своего личного пламени, чтобы хотя бы не покраснеть, как вареный рак. — «Yo quiero bailar así, así pegaditos Pa' decirte todo al oído Porque te quiero sentir» (Я хочу танцевать, прижавшись близко к тебе Чтобы прошептать все на ушко Потому что хочу чувствовать тебя) «Как же я хочу, чтобы ты меня услышал. Но в то же время я боюсь, что ты действительно услышишь» Словно лодка на волнах бескрайнего моря, он начал просто медленно качаться, обняв себя левой рукой, чуть переставляя ноги, несмотря на быстро произносимый им текст песни. — «Yeah, déjame un beso que me dure hasta el lunes Déjame emborracharme con tu perfume No' alejamo', pero el tiempo nos une Que nos queremo', en eso se resume» (Подари мне поцелуй, который продлится до понедельника Позволь опьянеть от запаха твоего парфюма Мы отдаляемся, но время сближает нас Мы любим друг друга, и в этом весь итог) Кэйа вновь пристально посмотрел на красноволосого парня, продолжая петь и медленно покачиваться. — «Y tú ere' mío, mío na' más Se lo digo to' el día, que ya no hay má' Hombre' como el, que parecen estrellas» (И ты только мой, мой, мой, Я весь день говорю ему, что таких больше нет Такие парни, как он, похожи на звезды) Кэйа отвел взгляд в сторону, снова ловя взгляды других зрителей, начав танцевать активнее, соответствуя быстрому темпу песни. — «Poquita ropa cuando hace calor Le gusta tomar cuando sale el sol ¿Qué no daría yo por tocar tu piel? ¿Qué no daría por ser tu bronceador?» (На нем меньше одежды в жаркую погоду Он любит выпить что-нибудь на рассвете Я бы все отдал, чтобы коснуться твоей кожи Я бы все отдал, чтобы защитить тебя от солнца) Кэйа, хитро улыбаясь, подмигнул своей музе, все также сидящей на барном стуле, однако, когда он перевел взгляд дальше, к самой стене, то улыбка его треснула, и только благодаря своей выдержке он смог не запороть шоу, продолжая петь, но уже будто механически. Он замер на месте, глядя на человека в одеянии темно-красных и черных цветов, с надвинутым на лицо капюшоном и кровавой брошью Фатуи на груди. — «Hasta la mañana-na-na-na, na-na Siento tu llama-ma-ma-ma, ma-ma» (До самого утра Ощущаю твое пламя) Кэйа сглотнул, краски схлынули с его лица. Ему нужно бежать отсюда. Но ведь у него еще есть время. Аякс же сказал, что у него было еще два месяца, разве нет?! — «Te juro que yo prendo fácil si es por ti, por ti, por ti…» (Клянусь, что загорюсь как спичка для тебя, для тебя, для тебя) Чертовы Фатуи испортили ему вечер. А ведь он планировал познакомиться с тем красавцем. Кэйа перевел полный паники взгляд на парня в костюме, через пару секунд вновь следя за наемником Фатуи в конце зала. «Прости, огонек, но, похоже, не стоило мне даже смотреть на тебя. От меня одни проблемы» Сглотнув, Кэйа продолжил заторможенно двигаться, пытаясь держать лицо, чтобы допеть песню. Хотя бы ее он мог нормально подарить тому, кто второй вечер подряд искренне любовался им и дарил ответные улыбки. — «Hasta la mañana-na-na-na, na-na Caigo en tu llama-ma-ma-ma, ma-ma Dame tu fuego, que no puedo resistir» (До самого утра Я тону в твоем огне Поделись своим пламенем, я не могу перед ним устоять) «Я уже вспыхнул из-за тебя. Спасибо за подаренную надежду» — «Hasta la mañana-na-na, na-na…» Допев, стараясь не позволить дрожи пробиться в голос, Кэйа опустил голову в пол, машинально кланяясь гудящей публике, пережидая эти тревожные секунды до выключения света. «Мои вещи в рюкзаке в гримерке. Добежать дотуда, а затем к запасному выходу» Свет погас, и Кэйа тут же бросился к двери у сцены. Перед глазами были белые мушки из-за резкой сметы освещения, но это была меньшая из его проблем. У него убийца на хвосте. Чуть не пробежав мимо двери в гримерку, Кэйа, резко останавливаясь, влетел в нее, хаотичным взглядом выискивая свой рюкзак, который оказался в дальнем углу, у шкафа, который еще недавно служил засадой для Тартальи. Он же не мог соврать Кэйе из жалости? Просто не мог. Нет. Он бы не посмел так поступить с ним, они ведь, все-таки, были друзьями. Подскочив к шкафу и подхватив с пола рюкзак, на ходу забросив его на плечо, Кэйа рванул к выходу, несясь на всех парах, будто его бешеная собака сейчас цапнет за пятки. А ведь почти так и было. Он не оборачивался. Не мог тратить на это драгоценное время. Наемник наверняка уже пробрался к главному выходу. Но он не мог просто бросить здесь свои вещи. Позволить купить себе что-то новое он сейчас был не в состоянии, а потому дорожил любой имевшейся у него мелочью. Сотрудники «Атлантиды», проходящие по коридору, кажется, окрикивали его, но Кэйа не обращал на них внимания. Дверь черного хода. Наконец-то. Кэйа нажал на кнопку у двери, отворяя ее, а затем выскочил на улицу. Он был с противоположной стороны от главного входа. По периметру здесь шел забор с калитками слева и справа. Кэйа уже было приспустил влево, как вдруг из-за высокого мусорного бака впереди показалась фигура наемника. Резко останавливаясь и лихорадочно дыша, Кэйа замер, не сводя глаз с приближающейся фигуры. Глупо было надеяться, что он сможет скрыться от профессионального киллера и, по совместительству, выбивателя долгов. Бежать не было смысла. Может, получится все объяснить?.. — Послушайте, сэр, я… Я найду деньги. У меня осталось еще два месяца, — дрожащим голосом заговорил Кэйа, подняв перед собой раскрытые ладони, наблюдая, как фигура в капюшоне медленно приближалась, оказываясь в паре шагов от него. — Начальство не любит, когда их кормят завтраками, господин Альберих. Меня отправили поторопить вас и напомнить о серьезности вашего положения. Не успел Кэйа и моргнуть, как наемник, сделав молниеносную пару шагов по направлению к нему, впечатал тяжелый кулак ему прямо под дых, заставив упасть на колени, машинально схватившись за живот правой рукой, опираясь об асфальт левой, и закашляться. Не дав ему продышаться, удар тяжелого ботинка ниже его ладони заставил Кэйю несдержанно вскрикнуть, падая на левый бок, сжав зубы. Он попытался подтянуть к себе согнутые колени, беспомощно прикрывая уже левой ладонью живот, правой же рукой пытаясь защитить голову от будущих ударов. — Эй! А ну быстро отвалил от него! Кэйа услышал чей-то голос и быстро приближающиеся шаги. Двигаться пока еще было слишком больно. Пульсирующий комок в животе не давал возможности приподняться, чтобы увидеть, кто оказался его спасением от переломов. Дыхание еще было рваным. Открыв глаза, Кэйа увидел, как исчезли ноги наемника перед ним. Он благоразумно решил скрыться, ведь поимка для Фатуи была не лучшим вариантом развития событий. Чертовы трусы. Кэйа коротко выдохнул, стараясь привести дыхание в норму, когда увидел чьи-то стройные ноги в классических черных брюках и лакированных ботинках перед собой. Человек присел перед ним на одно колено, а Кэйа, повернув голову так, чтобы увидеть своего спасителя, чуть было не задохнулся еще раз. — Как ты? Можешь подняться? — спросила его муза. Он точно не умер и не попал в рай? Перед ним находилось красивое лицо, выражающее искренние волнение и тревогу, в обрамлении пламенных прядей волос, выбивающихся из густого хвоста. И алые, невозможные глаза, которые лихорадочно осматривали его тело на предмет кровотечения и оценивая его состояние. Парень не решался его касаться, так и держа ладонь в паре сантиметрах от его предплечья. Теперь дыхание сперло еще и от того, кого он видел перед собой. Кого считал кем-то недостижимым, и кто сейчас был всего в паре сантиметров. Наблюдающим его позор. — Д-да, я… В порядке, спасибо, — сбивающимся хриплым голосом ответил, наконец, Кэйа, отвиснув и медленно приподнимаясь, опираясь об оцарапанную об асфальт ладонь. Теплые руки тут же мягко, но надежно придержали его за плечи, помогая сесть, а затем эта горячая ладонь легла на его спину. Кэйе показалось, что даже боль в животе начала понемногу утихать. Перестав жмуриться и стараясь дышать ровно, Альберих наконец поднял взгляд выше и не сдержал улыбки, наблюдая эту белую рубашку и галстук под брендовым пиджаком. А затем он перевел взгляд на лицо этого человека. И снова завис. Весьма предсказуемо. Ему это кажется, или парень напротив вдруг слегка покраснел? Кэйа улыбнулся еще шире, убеждаясь, что, все же, не показалось. — Это очень далеко от порядка. — А? — Кэйа на мгновение и забыл, в каком положении оказался. — А… Что ж… Не могу, — он коротко прокашлялся, — не согласиться, господин..? — Д-дилюк. Кхм. Дилюк Рагнвиндр. А вы?.. — Кэйа. Кэйа Альберих, — Архонты, а он тоже нервничает! — Можешь встать, Кэйа? У меня здесь машина на парковке, я отвезу тебя в больницу. Кэйа коротко рассмеялся, оперевшись о руку Дилюка и медленно начиная вставать. Тот же сразу мягко взял его за правое предплечье, давая дополнительную опору. Он смог подняться и, сделав пару глубоких вдохов, убедился, что по крайней мере легкие и ребра не пострадали. У Кэйи почти получилось выпрямиться, однако он еще немного сутулился, держась за живот. — Спасибо тебе за помощь. Но я в порядке, правда. Не надо врачей. Мне не впервой терпеть боль, — его улыбка на мгновение омрачилось, что не ускользнуло от внимания Дилюка, который, кажется, едва заметно вздрогнул от его слов. — Не буду настаивать, но… Тогда позволь хотя бы отвезти тебя домой. Я должен убедиться, что ты в безопасности. Кэйа удивленно уставился на хмурого Дилюка. Тот же, неверно трактовав этот взгляд, отпустил его предплечья, убедившись, что он может стоять самостоятельно, и взволнованно продолжил. — Я не буду заходить в дом, я… Просто хочу проводить тебя. И все. Клянусь. «Святой Барбатос, он такой милый…» — Все в порядке, ты можешь зайти. Еще ведь не слишком поздно для чая?.. — Кэйа тепло улыбнулся, наблюдая, как хмурое выражение лица сменяется такой же мягкой, немного смущенной улыбкой. — Ох, только… подай мой рюкзак, пожалуйста. Я его, обронил, когда… кхм. Да. — Конечно, — прервал его Дилюк. Рюкзак был прямо позади Кэйи, но тому было больно нагибаться, поэтому он и попросил о помощи. Однако, подняв его, Дилюк проигнорировал протянутую ладонь, повесив рюкзак себе на плечо, а затем подошел к Кэйе чуть ближе. — Позволишь?.. — Кэйа проследил направление указывающей на его левое плечо ладони. Белая рубашка была запачкана пылью. — Ох, д-да. Конечно, — дал согласие Кэйа, после чего Дилюк принялся осторожно отряхивать вещь от серых следов. Переместив взгляд на половину пыльного отпечатка ботинка, виднеющегося под все еще придерживающей живот ладонью, Дилюк едва сдержал угрожающий рык. Только слегка сведенные брови выдавали его эмоции. Затем Рагнвиндр присел на корточки, принявшись отряхивать синие брюки Кэйи на коленях, сзади, а потом и сбоку. Альберих уже хотел было возразить и сделать шаг назад, но Дилюк автоматически придержал его под коленом, заставив того слегка покраснеть. — Боже, право, не стоит, Дилюк, спасибо. Я потом их постираю. Проигнорировав его увещевания, Дилюк, закончив, поднялся и слегка улыбнулся, оглядев его теперь не настолько печально выглядящую одежду. А затем он вдруг перевел взгляд к виску Кэйи, заметив съехавшую заколку-снежинку, которая, кажется, потеряла несколько камней от столкновения с асфальтом. — Черт, похоже, сломалась. Я могу?.. — Да, — перебил его Кэйа. Кажется, он на все готов был ответить этому рыцарю в сияющих доспех «да». Дилюк осторожно коснулся поврежденной заколки пальцами. Действительно, несколько камней в центре выпали, оставив после себя лишь слегка погнутые концы серебряных креплений. Он осторожно снял украшение с волос, осматривая. Кэйа тоже посмотрел на заколку, не сдержав печального вздоха и разочарованного взгляда из-под ресниц. Все-то он портит. Дилюк вдруг перевел взор на Кэйю, заметив, что тот расстроен. — Я починю. — Что? — брови Кэйи в удивлении взметнулись вверх. — Отдам ювелиру, он все исправит, — сказал Дилюк, будто в этом не было ничего особенного, чуть поглаживая поврежденное украшение большим пальцем. Кэйа же, действительно, был в шоке. Почему он вообще с ним возится?.. — Я... Не нужно, правда, — грустно улыбнулся Кэйа, накрыв заколку в чужой ладони пальцами, параллельно наслаждаясь непрямым прикосновением к теплой коже руки, не сводя с нее взгляда. — Я пока… Починю ее как-нибудь позже, — сбивчиво произнес Кэйа. Дилюк же вдруг накрыл его ладонь второй рукой, ощутив, как тот едва заметно вздрогнул. Но не от страха, ведь он не попытался отшатнуться. Рагнвиндр лишь слегка сжал его пальцы, согревая руку своей, скрывающей часть чужой ладони до уровня костяшек. — Я все понимаю. Это будет моим подарком тебе, mi estrella (моя звезда), — и, медленно склонившись, оставил едва ощутимый поцелуй по центру тыльной стороны прохладной ладони, подняв горящий взгляд на Кэйю. Тот же стоял, замерев, как громом пораженный. «Он меня слышал. Он знает натланский» Кэйа сделал рваный вдох, но уже не из-за боли, а от осознания, что «признание в пустоту» так и не случилось. Дилюк понял каждое слово песни и каждый оставленный намек. — И ск-сколько языков Тейвата ты знаешь? — покраснев и стараясь дышать ровно, спросил Кэйа. Дилюк, осторожно отпустив его ладонь, не отводя взгляда от лица Кэйи, и, выпрямляясь, убирая заколку в карман пиджака, ответил: — Все. Кэйа не пытался скрыть удивления. Кто такой этот парень? И что такой образованный и, наверное, состоятельный молодой человек делает в этом клубе? Разве такие, как он, не прожигают жизнь в заведениях раз в пять получше? Столько вопросов, и не завалишь же ими в первую встречу тет-а-тет. — Я восхищен. Я знаю только четыре. Дилюк улыбнулся, вновь протягивая свою ладонь в приглашающем жесте, другой рукой указывая в сторону, где находилась парковка клуба. — Это не проблема, — сказал Дилюк, в то время как Кэйа вложил свою ладонь в его руку. Он уже вполне мог идти без дополнительной опоры, но не мог устоять перед возможностью подержать парня за руку. Пока они медленно шли к парковке, Кэйа задал интересующий его вопрос. — Как ты тут оказался? — Где? — непонимающе переспросил Дилюк, повернув голову к Кэйе. — У черного входа «Атлантиды» в половине десятого вечера, — пояснил Кэйа. — Любой другой человек не стал бы вмешиваться, это обычное дело для подобных мест. — Я не такой, — чрезмерно серьезно сказал Дилюк, остановившись. Кэйа улыбнулся, глядя на его нахмурившееся лицо, ощущая, как тот крепче сжал его ладонь. — Я уже это знаю, — ответил Кэйа, так же чуть сильнее стиснув теплую руку в ответ. Опомнившись, Дилюк расслабил чересчур крепко сжавшиеся пальцы, слегка погладив чужие костяшки. — Я… пошел за тобой. Ты выглядел очень встревоженным, постоянно смотрел мне за спину. Я только хотел проверить, как ты, и пошел к черному ходу. И не зря. — Это точно… И спасибо тебе еще раз. Без тебя, я… — Кэйа вздохнул, пытаясь подобрать слова, чтобы не прозвучать глупо. — Не знаю, что бы делал без тебя. Теперь за мной должок, — широко улыбнулся Кэйа, глядя в алые глаза напротив. — Так а… где твоя машина? — Прямо здесь, — ответил Дилюк, свободной рукой доставая из левого кармана пиджака ключи от автомобиля, нажав на кнопку для разблокировки дверей. — Это твоя?! — чуть ли не вскрикнув, как мальчишка, громко спросил Кэйа, во все глаза глядя на шикарный, идеально отполированный мустанг, сверкающий фарами прямо перед ними. — Моя, — гордо ответил Дилюк, наблюдая за Кэйей, который решил обойти машину, чтобы оглядеть со всех сторон. — Мама дорогая… Что ж, ты определенно знаешь, что такое вкус. Мне даже трогать ее страшно. — Да брось… Садись, — добродушно фыркнул Дилюк, открывая дверь с пассажирской стороны. Кэйа замер от этого вида, будто ожила обложка глянцевого журнала. Невероятно красивый парень, придерживающий для него дверь не менее шикарного автомобиля. Он невольно чувствовал себя лишним. Справившись с собой, он прошел вперед, устраиваясь на сидении. Дилюк же закрыл за ним дверцу, после чего, обойдя машину, сел на водительское место. — Куда едем? — спросил Дилюк, заводя двигатель поворотом ключа и параллельно поглядывая на Кэйю. — Эх, даже прокатиться толком не успеем… Кэйа объяснил Дилюку, что живет всего в паре кварталов отсюда, поэтому обычно добирается до клуба пешком. И в целом передвигается в основном на своих двоих. Дилюк кивнул, ведя автомобиль по сухой предсумеречной дороге, уже освещаемой фонарями, не переставая мельком поглядывать на Кэйю, который, к счастью, уже не держался рукой за живот. Тот, конечно же, это заметил. — Спрашивай, не стесняйся, — ухмыляясь, дал Кэйа полную свободу действий своему попутчику. — Ты… давно поешь? «Из всего, что его, определенно, интересует, он решился спросить только о моем хобби… Пресвятые Архонты» — Всегда любил. Это, наверное, от мамы. Она любила петь. Особенно когда готовила, — мечтательно улыбнулся Кэйа, глядя в окно, наблюдая за проносившимися мимо домами. — Моя тоже, — останавливаясь на светофоре, сказал Дилюк, вслед за Кэйей приподняв уголки губ в улыбке. — Она очень любила «Come Together» от Битлз. Все еще помню, как мы вместе напевали ее, когда я помогал ей с уборкой по дому. Кэйа завороженно смотрел на невероятно нежное и хрупкое выражение лица Дилюка. — Уверен, что твоя мама была чудесной, — прошептал Кэйа. Его глаза поблескивали в свете уличных фонарей. — Она была, — так же тихо ответил Дилюк, трогаясь на зеленый сигнал светофора. Оставшийся недолгий путь они проделали в тишине. Уютной тишине, интимно разделенной на двоих. Когда мустанг, наконец, мягко остановился около невысокого многоэтажного дома, на улице уже начинало быстро темнеть. — Прости, что доставил хлопот. Если ты спешишь домой, то приглашение на чай останется в силе до следующего раза, — вдруг слегка взволнованно проговорил Кэйа. — Тебе не за что извиняться перед мной, Кэйа. И нет, я никуда не тороплюсь, я… живу один. Я был бы рад зайти, но если ты передумал, то все в порядке, — немного запинаясь, ответил Дилюк. Кажется, они оба чувствовали одно и тоже. Желание продлить этот вечер еще хоть немного. — Нет, что ты! — опроверг все сомнения Дилюка Кэйа. — Я не беру слов назад. Идем, — Кэйа подмигнул ему, открывая дверь автомобиля и выходя на улицу. Воздух стал немного прохладнее, чем днем. Дилюк последовал его примеру, покинув салон, и направился за уже идущим в сторону подъезда Кэйей, на ходу блокируя двери машины, убирая ключи в карман. Также он проверил другой, правый, убедившись, что заколка-снежинка все еще там. Он снова не сдержал мимолетной улыбки. Квартира Кэйи была на третьем этаже. Недостаточно низко, чтобы вид из окна удручал, но и недостаточно высоко, чтобы успеть устать взбираться по лестнице. В общем, отличный выбор. — Она принадлежит тебе? — спросил Дилюк у мучающегося с входным замком Кэйи. — И да, и нет, — наконец одолев заедающий замок, начал Альберих, заходя в квартиру и щелкая выключателем света. Дилюк вошел следом, закрывая за собой дверь. — Мама завещала ее мне, но… Ее могут отобрать за долги. Не мои долги, а отца. Он тоже мне их, вроде как, завещал, — язвительно усмехнулся Кэйа, разуваясь и оставляя кроссовки на коврике у входа, призывая Дилюка последовать его примеру. Около двери, слева, была тумба для обуви и вешалка для верхней одежды. Дилюк снял пиджак, повесив его на крючок, оставаясь в рубашке и галстуке. Обернувшись, Кэйа не сдержал короткого вздоха. — Что? Что-то не так с рубашкой? — начал было оглядывать себя Дилюк. — Нет-нет, она… кхм, очень идет тебе. Сидит по фигуре. «Сидит по фигуре? Сидит по фигуре, Кэйа?! Болван! Мог еще тупее намекнуть на то, что не прочь, чтобы он и ее снял?!» — Спасибо… А коллеги говорят, что я одеваюсь, как старпер. Кэйа заливисто засмеялся. — Дорогой мой, всем бы быть такими старперами, — ответил Кэйа, подойдя ближе к Дилюку. — Но от этого, — Кэйа вдруг принялся расслаблять узел его атласного галстука, — лучше пока отказаться. Здесь немного душновато. «Очередной гениальный выпад, Кэйа. Молодец. Еще очевиднее быть не можешь?» Кэйа отпустил слегка распущенный галстук, не заметив ускорившегося дыхания гостя, и чуть более резко, чем было нужно, разворачиваясь, чтобы исчезнуть на кухне вместе со своим горящим лицом, пока снова не выпалил какую-нибудь чепуху. Дилюк же в свою очередь тоже не отказался бы от ушата холодной воды за шиворот. Ему действительно стало жарковато, но отнюдь не из-за непроветренной квартиры. Он еще немного ослабил петлю галстука, чтобы снять его через голову и повесить рядом с пиджаком, после чего, хмыкнув, расстегнул две верхние пуговицы рубашки. Дурной пример заразителен. — Ванная справа, можешь пока помыть руки. Кухня в конце, я пока включу чайник, — крикнул Кэйа. Пока Дилюк был в ванной, Кэйа клял себя на чем свет стоит. У него никогда не было гостей, а сам он питался не лучшим образом, из-за чего ему даже было особо нечего предложить Дилюку. Придется потом хоть фруктов прикупить для приличия. — Милый фартук. Кэйа чуть было не подпрыгнул от неожиданности. Обернувшись, он увидел давящего широкую лыбу Дилюка, который присаживался на мягкую скамью у стола, глядя на висящий недалеко от него фартук с бабочками на крючке. — Да иди ты, — усмехнулся Кэйа. — Он просто всегда там был. Уже, считай, инсталляция. — О да. Может, застеклить его? Чтобы не повредить инсталляцию, — Дилюк перевел взгляд на Кэйю. Он и сам не знал, что вообще на него нашло. Но ему это нравилось. Это было похоже на… счастье? — Ну уж нет, тут и так мало места. Никаких огораживаний фартуков, увольте, мистер, — едва сдерживая смех ответил Кэйа. — Ты какой чай любишь? — Зеленый, если можно. — Будет сделано. Кэйа полез доставать из настенного шкафчика чайные пакетики. — А какой ты любишь? Кэйа улыбнулся, остановившись. Никто еще не спрашивал его о таких мелочах. — Любой. Последнее время пью зеленый с мятой. Освежает. — Тогда можно и мне такого? — попросил Дилюк. — Конечно, — Кэйа смущенно потер шею, после чего вынул из почти пустой коробки два пакетика, кладя их в заранее подготовленные кружки. Заварив чай как раз вскипевшей водой из чайника, Кэйа спросил: — Любишь горячий или тебе разбавить? — Разбавить… чай? — Ну не водку же, — усмехнулся Кэйа. — Я люблю горячий. А ты, как я понимаю, нет? — Люблю, просто не умею его пить, сразу обожгу нёбо. И ненавижу ждать, пока он охладится сам. — Я учту, — сказал Дилюк, принимая чашку с чаем. Кэйа же, разбавив свой водой из графина, тоже присел за стол, напротив Дилюка. Спустя несколько минут в тишине, прерываемой лишь стуком кружек о деревянную поверхность небольшого круглого стола, Дилюк заговорил. — Позволь спрошу прямо. Кэйа, сфокусировавшись на его серьезном лице и ставя кружку на стол, согласно кивнул. — Там, в клубе, я видел агента Фатуи, — Кэйа замер, слушая его, не перебивая. — Это ведь он на тебя напал, верно? Я стоял далеко, но эту одежду я ни с кем не перепутаю. И их фирменную брошь тоже, — Дилюк на миг поджал губы. — Это им ты должен выплатить долг отца? Кэйа, опустив глаза вниз, глядя в золотистую жидкость в своей чашке, глухо ответил: — Ага. Дилюк, сделав глоток из своей кружки, снова задал вопрос. — Ты укладываешься в сроки? — Дилюк прекрасно знал о Фатуи. Преступная банда, ростовщики. Занимались всем и понемногу. Имели огромное влияние не только на своей родине, Снежной, но и во всех странах Тейвата. А еще они очень жестоко обходились с людьми, оказавшимися неспособными закрыть долг. Кэйа не отвечал, лишь едва слышно царапал бортик кружки ногтем. В этом случае молчание не было знаком согласия. Дилюк это понимал. Однако Кэйа вдруг заговорил, звуча так отрешенно и пугающе безнадежно, что у Дилюка сердце обливалось кровью. — Спасибо, что помог мне сегодня. Но ты всего лишь отсрочил неизбежное, — горько усмехнулся Кэйа. — Я уже, считай, ходячий мертвец. Проклятый, как отец мне и говорил, — он неосознанно попытался скрыть ладонью правый глаз под челкой. — Кэйа, ты не… — Прошу, дослушай, Дилюк, — не дал он договорить Рагнвиндру. Тот недовольно кивнул, хоть Кэйа на него и не смотрел. — Мой папаша только и делал, что увеличивал количество нолей в заемных чеках. Все дошло до такой суммы, которую я вряд ли потяну. Кто угодно ее не потянет, — он вдруг перевел взгляд на внимательно слушающего Дилюка, грустно улыбнувшись. — Ты хороший человек, Люк. Я это сразу почувствовал, но сейчас точно знаю, хоть мы и знакомы-то всего ничего, — хмыкнул Кэйа, сделав глоток остывшего чая. — Ты не знаешь меня, и… думаю, что не стоит и узнавать. Прости, что первым это начал и втянул тебя в свое дерьмо. Будет лучше, если ты просто забудешь обо мне и больше никогда не вспомнишь. У меня не будет никаких обид в твою сторону. Я не хочу, чтобы еще кто-то пострадал из-за меня. Тем более не хочу, чтобы пострадал ты. Кэйа склонился еще ниже над столешницей, сильно впиваясь пальцами в кожу головы, пряча лицо за упавшими передними прядями. Он снова чувствовал себя абсолютно беспомощным перед уродливым лицом безжалостной судьбы. Он только-только смог отвлечься от висящего над ним дамоклова меча, но вот он, здесь, снова один, поглощенный своими тревожными, темными мыслями. Только вот он уже был не один. Теплая ладонь вдруг мягко, но уверенно коснулась его левой руки, отводя от синевласой головы. Кэйа чуть вздрогнул, поворачиваясь к Дилюку, который тут же потянулся за второй его рукой, теперь держа его ладони в своих. Кэйа даже не слышал, как он пересел на стул рядом с ним. Теперь же тот сидел, чуть склонившись к нему ближе, чтобы было не так неудобно держать его руки, одним локтем опираясь о стол. Его лицо выражало упрямую серьезность. — Иди ты. — Чт-, — Кэйа, опешив, не успел даже отреагировать, как оказался притянут ближе и заключен в крепкие, теплые объятия. — Я не знаю, кто и что тебе наговорил, — хоть Дилюк, на самом деле, уже и так понял, кто именно, но сейчас было не время давать Кэйе еще больше тяжелых мыслей на повестку вечера. — Но этот человек был не прав. Ты не проклят. Ты не слабый, — он принялся поглаживать едва заметно вздрагивающего парня в своих руках, который нес на плечах слишком большой для одного человека груз и считал, что не достоин помощи. — Я не знаю, через что ты прошел, но то, что ты все еще здесь и все еще не сдался — достойно восхищения и уважения. Кэйа хотел было возразить, попытавшись отстраниться от Дилюка, но тот ему не позволил, лишь крепче прижав к себе, и тот затих. — Прошу, не решай за меня. Я взрослый человек и сам отвечаю за свои действия, — его рука переместилась на шею Кэйи, расположившись аккурат под собранными в хвост волосам, массируя напряженные мышцы и чувствуя, как те расслабляются под его пальцами. — Но если что, аварийный выход всегда открыт для тебя. И я подтолкну тебя к нему, если потребуется, — неровным шепотом ответил Кэйа, вызвав мурашки у Дилюка от звука его голоса прямо возле уха, прикрытого огненными волосами. — Спасибо тебе. Огромное. Мне этого не хватало. Очень, — Кэйа вдруг крепко-крепко сжал Дилюка в своих руках, забыв на миг о своих травмах, которые, напомнив о себе, тут же вызвали несдержанный тихий стон дискомфорта. Дилюк, сжав его в ответ, вскоре мягко отстранился, оглядывая едва виднеющееся за волосами лицо. Правой рукой он аккуратно отодвинул пряди с проблеском серебра, глядя в уставшие, слегка покрасневшие разноцветные глаза. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Дилюк, вдруг положив свою горячую ладонь на щеку Кэйи. Тот же прижался крепче к его руке, закрыв глаза и измотано вздохнув. — Да, ты прав, — Кэйа положил свою ладонь поверх пальцев Дилюка, оглаживающих его скулу. — Можешь остаться, если хочешь, — вдруг предложил Кэйа, тут же немного смутившись своих слов. — Т-то есть… В холодильнике почти ничего нет, но вторая спальня свободна и- — Да, — выпалил Дилюк, тоже немного покраснев от порывистости собственного ответа. — Завтра у меня выходной. Примешь плату за чай в виде завтрака? «Не краснеть, не краснеть еще сильнее, не… А, к черту» — Конечно, — слабо усмехнулся Кэйа. Глаза уже начинали слипаться. — Мне тоже с утра никуда не надо. Только выступление вечером в клубе. — Хорошо. Я тебя отвезу. Может, у Кэйи действительно хоть что-то в жизни, наконец, налаживается.