Ты, конечно, сразу в рай

Утро этого понедельника оказалось самым лучшим из всех, что были в жизни Дилюка. Снова проснувшись слишком рано, он ощутил приятную тяжесть на своем плече, а когда смог открыть сонные глаза, то даже не пытался сдержать счастливой улыбки. Кэйа мерно дышал, лежа на боку, головой на его плече, обхватив Дилюка левой рукой поперек груди и перебросив через него ногу во сне, щекоча синими, разметавшимися по подушке и слегка затекшему предплечью Рагнвиндра шелковистыми волосами. Вчера они, покинув клуб, за время недолгой поездки до квартиры Кэйи успели остудить обуявший их пыл. Но между ними уже не было никакой неловкости. Скорее, наоборот, все будто бы встало на свои места, словно со щелчком оказался, наконец, на своем месте последний фрагмент головоломки. Их обоих тянуло друг к другу. Словно родственные души, которые, соприкоснувшись, уже никогда не смогут существовать по одиночке. Но связь эта не была болезненной, а скорее в точности да наоборот. Она давала надежду и силы. Кэйа во сне так мило сопит… Дилюк не мог перестать заносить в подкорку каждую мелочь, каждый его жест, каждое выражение лица, чтобы узнавать и понимать его все лучше и лучше. Чтобы точно знать, когда подставить плечо, а когда отойти в сторону, давая пространство. Дилюк не мог взять телефон, чтобы посмотреть, сколько сейчас было времени, не потревожив прижавшегося к нему Кэйю. Но, судя по слабо освещенной комнате и активному пению птиц за окном, еще было слишком рано даже для него. Стоило еще поспать. Приобняв Кэйю той рукой, которую тот уже прихватизировал во сне, Дилюк закрыл глаза, зарываясь носом в его растрепанные волосы на макушке и расслабляясь, стараясь снова погрузиться в сон. Попытка оказалась успешной. Когда Дилюк проснулся во второй раз, он обнаружил, что оказался в постели один. Однако приятный запах с кухни тут же дал ему ответ на еще даже не осмысленный до конца вопрос. Сев на постели, он касанием активировал экран смартфона. 10:42. Это, конечно, впечатляет. А если бы Кэйа не встал раньше, он бы тут до скольки провалялся с ним в обнимку, интересно? Встав с кровати, Дилюк осмотрел комнату, найдя футболку и шорты, которые Кэйа выдал ему еще в первую его ночевку в этой квартире. Правда в этот раз они уснули почти без одежды и уже в комнате Кэйи. Вместе. Вчера, после наспех приготовленного ужина в виде пюре и нескольких поджаренных кусочков мяса, они вновь принялись целоваться. А потом еще. И еще. До тех пор, пока губы не онемели. Они продолжили в постели, оставшись лишь в белье, не переставая касаться друг друга, поглаживать. Целовать. А затем, после нежного петтинга, сбитого дыхания, несдержанных стонов и завершающих поцелуев, уснули в обнимку. Дилюку казалось, что если он будет умирать, то увидит в последний момент лицо Кэйи. Растрепанного, как юный вороненок. Смотрящего на него так, как никто другой не умеет. — О чем это ты там думаешь с такой лыбой? Дилюк обернулся на голос. И чуть не словил инсульт от того, что видел. Кэйа стоял, держась одной рукой за дверной проем. Синие волосы были все еще распущены, как и его собственные, и немного спутавшимися после сна. Стройные ноги были прекрасно видны, ведь на нем были только серые домашние шорты, а на плечи была наброшена черная рубашка, в которой Дилюк был вчера. Он подумал, что тоже в следующий раз хочет надеть рубашку Кэйи после совместной ночи. — Эй, все хорошо? Так как Дилюк не отвечал, Кэйа вошел в комнату, а затем, приблизившись, присел перед ним на корточки, положив ладонь ему на колено, глядя в алые глаза. — Все хорошо, — прошептал Дилюк, потянув Кэйю за плечо на себя, чтобы мягко поцеловать. Тот ответил так же нежно, погладив его по предплечью. Затем, отстранившись, Кэйа уже сам потянул того за ладонь за собой, заставляя встать. — Пойдем. Сегодня моя очередь заботиться о завтраке, — со смешинкой в голосе сказал Кэйа. Так, следуя за Кэйей, ведомый его рукой, он добрался до кухни. Кэйа разогрел на сковороде остатки вчерашнего ужина, добавив туда пару яиц и сыра. — Сейчас заварю кофе, — усадив Дилюка, улыбнулся Альберих, отворачиваясь, чтобы взять кружки. «Вот бы каждое утро начиналось так…» — думал Дилюк, наблюдая за каждым действием парня. Завтрак прошел в приятной тишине. Периодически они обменивались улыбками и легкими прикосновениями пальцев. Когда они закончили, а Кэйа принялся составлять посуду в раковину, тишину разрезал телефонный звонок. Это был рингтон Дилюка. — Я сейчас, — коснувшись спины Кэйи, сказал Дилюк, отправившись за сотовым. Вернувшись в спальню, он взял телефон, отвечая на входящий вызов от отца. — Да, пап? — Дилюк, ты не мог бы приехать, пожалуйста? Я еще дома, но через два часа мне надо быть на совещании в «Рассвете». — Да, могу. А что случилось? — настороженно спросил Дилюк. — Ничего, к чему я бы не был готов, не волнуйся. Буду ждать у себя в кабинете, — завершив разговор, отключился Крепус. Дилюк нахмурился. Что-то произошло. И что-то серьезное, если отец сразу же попросил его приехать. Вернувшись на кухню, он обнаружил Кэйю уже закончившим с уборкой, вытирающим полотенцем руки. — Прости, я хотел помочь, но… — Все нормально, — перебил его Кэйа, понимающе улыбнувшись. — Я и сам справился, — положив полотенце, сказал он. Заметив, что Дилюк хмурится, Кэйа спросил: — Что-то случилось, Люк? Дилюку очень нравилось, когда Кэйа его так называл. Он придвинулся ближе, ласково поцеловав того в лоб. — Пока не знаю. Звонил отец, попросил приехать прямо сейчас. Что-то срочное. Хочешь пойти со мной? Или ты сегодня занят? — Нет, Алиса еще вчера написала, что сегодня дает мне отгул. А в клубе я обычно выступаю только с пятницы по воскресенье, когда больше всего посетителей, — ответил Кэйа. — И да, хочу, конечно. Но ты точно не против? Вдруг там что-то… семейное? Дилюк, положив руки на плечи Кэйи, проникновенно ответил: — Кэйа, от тебя у меня не будет секретов, — сказал Дилюк, заглянув тому в глаза. Кэйа видел искренность в его алом взгляде, снова ощущая, будто пол под его ногами сейчас провалится. Дилюк очень часто вызывал в нем это чувство невероятной благодарности за честность и уделяемую ему заботу. Например, как тогда, ночью после нападения на него Фатуи, когда Рагнвиндр попросил разрешения осмотреть его, чтобы убедиться, что серьезных травм нанесено не было. Повезло, что, на удивление, даже гематом не появилось. Или же это был профессиональный расчет наемника, знающего, куда бить. — Кай? — заметив, что парень снова задумался, позвал Дилюк. Кэйа, услышав, улыбнулся, очнувшись, а затем поцеловал Дилюка в щеку. — Я здесь, Люк, — коснувшись лба Рагнвиндра своим, прошептал Кэйа. А через несколько секунд он вдруг отстранился, взволнованно глядя на Рагнвиндра. — Подожди, а тебе не надо на работу? Сегодня же понедельник. Отец хочет сделать тебе выговор? Я ему все объясню! — слишком быстро выпалил Кэйа. Когда до Дилюка дошел смысл этой пламенной речи, он коротко рассмеялся, положив ладонь на щеку переполошившегося Кэйи. — Я его правая рука. Мне не обязательно каждый день находиться в офисе, — успокаивающе начал Дилюк. — Я, конечно, именно этим и занимался, но… — Дилюк задумчиво хмыкнул, отведя взгляд на мгновение, но вдруг снова посмотрел на Кэйю, улыбаясь. — Но теперь у меня есть на кого тратить свое время. Кэйа смущенно улыбнулся, тоже коснувшись чужой щеки пальцами. — Тогда идем одеваться.

***

Уже через полчаса Дилюк и Кэйа зашли в кабинет Крепуса Рагнвиндра, закрывая за собой дверь. — Садитесь, парни, — указал он рукой на два мягких стула около стола, за которым работал, уже вешая трубку стационарного телефона, обещая перезвонить собеседнику позже. Когда они оба сели, Крепус, параллельно щелкая мышью и глядя в экран монитора, спокойно произнес: — Вчера сюда проникли Фатуи. В кабинете повисла напряженная тишина. Кэйа словно весь сжался, а в глазах Дилюка вспыхнула недобрым пламенем сдержанная ярость. Крепус, мельком оглядев юношей, продолжил: — Ничего страшного, для таких случаев и нужна охранная система. Да и я далеко не рядовой гражданин, — он едва слышно хмыкнул. Казалось, что эта ситуация совсем его не тревожила. — Ты в порядке? — напряженно уточнил Дилюк. Крепус, наконец откинувшись на спинку офисного кресла, посмотрел на сына с благодарностью во взгляде. — Конечно, сынок. А ты сомневался? Плечи младшего Рагнвиндра слегка расслабились. Кэйа же просто молча наблюдал за ними, не желая вмешиваться в их разговор. — Они, конечно, тоже не промах. Всегда в своих масках и перчатках. Опознать лицо даже по съемке не получится. Но главное, — он вдруг наклонился вперед, доставая из ящика стола какие-то бумаги и кладя их на стол, ближе к сидящим напротив Кэйе и Дилюку. — Я уже получил, что хотел, — он чуть подтолкнул бумаги к противоположному краю стола. Глаза Кэйи расширились в восхищении, а затем он перевел взор на Дилюка, сидящего справа. Тот, хоть и был еще слегка взволнован, но уже казался спокойнее. — Кэйа, — обратился к нему Крепус. Тот тут же посмотрел на старшего Рагнвиндра. — Прости, мне пришлось прочитать документы без твоего ведома. Мне необходимо было убедиться, что это то, что нам было нужно. «Мы. Нам. Как же непривычно слышать такое» — Что вы, я не против. Мне нечего скрывать, — ломано улыбнулся Кэйа. Даже один разговор об этих документах вызывает у него чувство тошноты, слишком много он отобрал у него и его семьи. — Спасибо за помощь. Даже не знаю, смогу ли отплатить вам за нее хоть как-то… — Кэйа сжал колено, не зная, куда себя деть под взглядом этих глаз, так похожих на глаза его сына. — Ты ничего мне не должен, Кэйа, — мягко улыбнулся Крепус. — И пока что не за что. Прошу, просмотри и скажи, что думаешь. Кэйа потянулся было к злосчастной папке, но остановился всего в сантиметре от цели. Этот документ не видел ни он, ни его мама. Отец избавлялся от любых бумаг, которые напоминали ему о долге, ведь он даже и не собирался его выплачивать. Эгоистичная сволочь до последнего надеялась, что сорвет куш и выплатит все до последней моры, еще и разбогатеет при этом. Его мама, отчаявшаяся в попытках образумить мужа… Ушла на встречу с кем-то. Отец узнал об этом и пошел за ней. А вернулся домой один, с безумием, исказившим его лицо до неузнаваемости. В тот день Кэйе было больнее, чем в любой другой, самый ужасный, что был до этого. А потом и сам тиран умер, сбросив все свои проблемы на голову Кэйи. Ужас сковал его руку, однако распространиться дальше ему не дала теплая ладонь, осторожно сжавшая прохладные пальцы. Кэйа резко повернул голову вправо. Дилюк, этот невероятный человек, смотрел на него с такой… явной поддержкой, что Кэйа, наконец, смог выдохнуть. Он больше не один. Он сможет. Крепус же еще минуту назад благоразумно отвернулся к монитору, давая им время и пространство, стараясь не издавать даже лишнего звука. — Хочешь, прочитаем его вместе? Я заварю тебе чай. С мятой, — уже поднимаясь со своего места и кивая отцу, давая понять, что дальше он справится сам, прошептал Дилюк. Кэйа кивнул ему, а затем, прохрипев напоследок очередные слова благодарности Крепусу, покинул кабинет винодела вместе с Дилюком, крепко сжимавшим его ладонь. Он смутно помнил, как добрался до столовой вместе с Дилюком. Как тот вышел, а затем вернулся с подносом, на котором располагался заварник, от которого исходил расслабляющий аромат мяты. Как тот вручил ему чашку разбавленного, уже не слишком горячего чая. Кэйа пришел в себя, когда их с Дилюком кружки опустели, а его собственные глаза уже не были покрыты пеленой отстраненности. Дилюк убрал чашки обратно на поднос. Ему было стыдно за свою реакцию, которую он все никак не может научиться контролировать. Рагнвиндр, забравший папку с договором из кабинета отца, положил ту перед сидящим за столом Кэйей, одну руку опустив ему на левое плечо в жесте поддержки. Он стоял за спинкой его стула. Тот благодарно выдохнул, накрыв его ладонь своей, и открыл папку. Договор был небольшой, всего на четырех листах. Смешно. Он представлял себе нечто более… внушительное. Когда они закончили, Дилюк, пролистав бумаги еще раз, уже сидя на стуле рядом с Кэйей, наконец заговорил. — Придраться даже не к чему. Предусмотрительные сволочи. Кэйа удивленно поперхнулся, изобразив слабую улыбку, взглянув на парня слева. — Это же договор займа, а не сделка с дьяволом. Хотя, — он горько усмехнулся. — Вообще-то, она самая. Дилюк, подняв взгляд на Кэйю, закусил губу. — Несправедливо, что долг в случае смерти заемщика переходит на, — он зачитал прямо из договора, — «ближайшего родственника, носителя родовой фамилии»… Что это вообще за формули-… Вдруг он замер, так и не договорив. — Дилюк? — Кэйа слегка наклонился, наблюдая за застывшим лицом Дилюка. На котором неожиданно показалась хитрая, торжествующая усмешка. — Клин клином вышибают, да? — Рагнвиндр посмотрел на Кэйю, вглядывающегося в его лицо. — Ты это о чем? — непонимающе нахмурился он. — Носитель родовой фамилии, — с диким блеском в глазах четко повторил Дилюк. — Долг переходит к ближайшему родственнику. Но что, если такового не будет? Кэйа не понимал, к чему тот клонит. Так как он не отвечал, продолжая в ожидании смотреть на Дилюка, тот продолжил, отложив бумаги, принявшись жестами подчеркивать каждое свое слово, тыча пальцем в злосчастную папку. — Нужно сделать так, чтобы Фатуи, а желательно сам их Предвестник, убедились, что ты мертв. — Ты меня пугаешь… По этому плану можно просто подождать еще два месяца и они как раз в этом мне помогут, — горько ответил Кэйа, прикрыв глаза ладонью. — Эй-эй, Кай, посмотри на меня, — бережно отводя его руку от лица, сказал Дилюк. Усмешка схлынула с его лица, сменившись серьезностью. — Я имею в виду, что нам нужно разыграть спектакль, в котором… Ты будешь Джульеттой. — О, — застыл Кэйа в осознании. — Ага, — улыбнулся уголками губ Дилюк, поглаживая выпирающую косточку на его запястье. — Но это будет сложно. Нужно как-то выманить Предвестника, и желательно в людное место… Теперь настал черед Кэйи торжествующе усмехаться. Дилюк же вопросительно посмотрел на него. — Как раз это будет не сложно.

***

Вкратце изложив наметки плана Крепусу Рагнвиндру, уже надевающему пиджак около входной двери с барсеткой и ключами от автомобиля в руке, Дилюк получил одобрение отца. Это значило, что план действительно имел большую вероятность оказаться успешным. Когда тот ушел, Кэйа и Дилюк устроились на диване в гостиной, откинув головы на спинку. — Так… Как оказалось, что ты… — не знал, как подступиться к этой теме Дилюк, сверля взглядом потолок. — Вожу дружбу с Предвестником? — улыбнувшись, повернул к нему голову Кэйа. — Да. Подобное просто не укладывалось в голове у Дилюка. Он, сам не имев дел с Фатуи, недолюбливал их из-за жестоких и равнодушных к чужому горю методам ведения дел. Но как Кэйа, оказавшись в этой непосредственной кабале, мог называть одного из их главных другом? — Понимаешь… Я знаю Аякса еще с детства, — снова уставившись в потолок, начал Кэйа. — Жили в одном районе. Он тоже был не из самой богатой семьи, но… Его отец, в отличие от моего, работал не покладая рук, чтобы дать своей семье лучшее. Из того, что мог. Спустя пару мгновений тишины, во время которых на его бедро опустилась теплая ладонь Дилюка, он продолжил. — Потом он связался не с теми людьми, пытаясь заработать, чтобы помогать родителям. У него, все-таки, есть еще сестры и братья младше него самого. Да и семья его не отсюда, а из Снежной, — Кэйа положил руку поверх ладони Дилюка. — А потом он столкнулся с одним из Предвестников Фатуи, которого заинтересовал чрезмерно бойкий и бесстрашный паренек. Они пообещали ему достаточную зарплату при вступлении в их ряды, чтобы обеспечить семью на годы вперед. Он и согласился. А я не могу его за это винить. Дилюк нахмурился, но, обдумав сказанное Кэйей, прошептал: — В его положении… Не могу сказать, что никогда не поступил бы так же. Чего только не сделаешь ради семьи. Кэйа только грустно улыбнулся уголками губ, ответив так же тихо: — Это правда. Пару минут они провели в тишине, наслаждаясь спокойствием. Затишьем перед скорой бурей. — Тебе нужно будет уговорить своего друга помочь. Я займусь всем остальным. Сев прямо, Кэйа крепче сжал руку Дилюка. — Все… происходит так быстро, — Кэйа вздохнул. — Я невероятно благодарен тебе, Дилюк, — Кэйа повернул голову в его сторону, глядя в эти алые глаза с невыразимым теплом, но и с заметной толикой печали. — Мне все кажется, что ты мне снишься. Все это, — он обвел левой рукой пространство гостиной. — Я старался изо всех сил, но этого было недостаточно. И уже почти свыкся с мыслью, что не доживу до этой зимы, но тут появился ты и… Дилюк тоже сел прямо, взволнованно глядя на Кэйю, который… — Ты что, прощаться удумал? Мы же решили, что план хороший? Кэйа только опустил взгляд в пол. — Да, но если что-то пойдет не так, то я просто хотел, чтобы ты знал, что… — Нет. Кэйа растерянно посмотрел на Дилюка. — Но… — Я сказал нет. Никаких прощаний. Никаких «если». Скажешь мне то, что хотел, когда будешь свободен от контракта. Кэйа только прикусил губу. Однако Дилюк тут же протянул ладонь к его лицу, касаясь большим пальцем побледневшей от прикусывания мягкой кожи. — Все будет хорошо. Я обещаю. Верь мне. Дилюк отнял руку от его лица, а затем, медленно приблизившись, ощущая вмиг сбившееся дыхание Кэйи, замер, сначала посмотрев ему прямо в глаза, а затем немного ниже, давая тому шанс отстраниться. Но шансом тот не воспользовался, первым коснувшись губ Дилюка своими. Закрыв глаза, он положил ладонь тому на скулу, минуя мягкие алые пряди. Дилюк не остался в долгу, ответным движением приникая к губам Кэйи, словно закрепляя свое обещание. Отстранившись друг от друга, они, каждый глядя в слегка прикрытые в блаженстве глаза напротив, тихонько усмехнулись, одновременно склоняя головы в уже привычном жесте соприкосновения лбов. Кэйа переместил руки на плечи Дилюка, а тот повторил за ним, ласково поглаживая его предплечья. — Верь мне.

***

Этим же вечером, после получения сообщения от Кэйи, Тарталья оказался на пороге его квартиры. — Ты наконец-то решил выпить со мной на брудершафт? — вместо приветствия сказал он открывшему дверь Альбериху. Пройдя в квартиру и чуть ли не нос к носу столкнувшись с опирающимся о стену прихожей Дилюком, он застыл, тут же расплывшись в нервной улыбке. — Так-так, ну, у меня две руки, я и с тобой выпью, красавчик, — оглядывая того с ног до головы, сказал Тарталья. — Прости, Аякс, но он уже занят, — усмехнулся Кэйа. — Это кем же? — хитро прищурившись, спросил Чайлд. — Я его парень. Приятно познакомиться, — серьезно произнес Дилюк, протягивая тому ладонь в приветственном жесте. Аякс тут же крепко ее пожал. — Я так полагаю, что запугивать его смертью в случае, если он тебя обидит, уже не нужно? — отпустив ладонь Дилюка, обратился он к Кэйе. Тот же только тепло улыбнулся другу. Да уж, старый добрый Аякс. — Уверяю, что не нужно. Но спасибо за заботу, дружище, — хлопнув того по плечу, хмыкнул Кэйа. — Проходи, нам есть что обсудить. Когда тот снял пиджак и ботинки, проследовав за Кэйей и Дилюком на кухню, где уже наготове стояли три чашки, вновь подал голос Рагнвиндр. — У нас… есть план, который поможет вытащить Кэйю из долговой ямы. Но без тебя ничего не выйдет. Лицо Тартальи вмиг приняло серьезное выражение. — Я слушаю. Пока Кэйа заваривал всем чай, Дилюк обрисовал ему общие детали. Аякс внимательно слушал, а в конце, задумчиво потирая подбородок двумя пальцами, сказал: — А вы, умники, стоите друг друга. Но если где-то проколетесь, то я умру не понарошку, — Аякс смотрел в глаза Кэйе. Дилюк напрягся, переводя взор с одного на другого. Неужели тот откажет? — Но я помогу, — обхватив ладонями позабытую чашку с чаем, сказал Тарталья. — Ты же знаешь, что я на твоей стороне. Тарталья принялся пить чай, выглядя так спокойно, будто только что не вписался в авантюру, которая может стоит ему карьеры или даже жизни. Поистине, дружба не знает никаких преград. — Аякс, я… — Кэйа хоть и надеялся на его помощь, но был готов и к тому, что тот не согласится в этом участвовать. Все-таки, не только свои жизни они ставили на кон. У Аякса была семья, о которой нужно было заботиться. — Спасибо, — глядя в синие глаза Предвестника, ставящего чашку на стол, произнес Кэйа. — С меня желание, — искренне улыбнувшись, пообещал Кэйа, как в детстве, когда они были еще совсем мальчишками. Тот ответил ему игривой ухмылкой. — Воспользуюсь им при первой же возможности, — подмигнул он, переводя взгляд на Дилюка. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Кэйа мне как брат по оружию. Уж позаботься о том, чтобы его не убили, ладно? — поднимаясь из-за стола, сказал Тарталья. — В этом можешь не сомневаться, — кивнул Дилюк. — Ну, ладно, голубки, мне уже пора. Я обещал Тевкру помочь с домашним заданием. Если что поменяется, дайте знать. Тот направился к выходу из кухни. Кэйа последовал за ним, чтобы проводить друга. Одевшись, на прощание Чайлд, дружески ухватив Кэйю ладонью за шею сзади, улыбнулся и прошептал: — Ну и красавчика же ты ухватил… А мне найдешь такого же? Кэйа рассмеялся, сжав его плечо. — Такого же, может, и не найду. Но буду глядеть в оба. Аякс притянул Кэйю к себе, обняв и похлопав по спине. Кэйа повторил его жест, а затем, отстранившись, попросил того быть осторожнее. Тарталья в ответ на это лишь прыснул. — Это должна была быть моя реплика. Когда тот покинул квартиру, Кэйа закрыл за ним дверь, а затем оперся о нее спиной, неверяще запуская руку в волосы. Вот, по большему счету, и все. Главное условие плана соблюдено. Оставалось только ждать. — Все хорошо? — спросил вышедший, наконец, из кухни Дилюк. Он не хотел стоять у друзей над душой. Кэйа, опустив руку, кивнул. — Да. Да, я просто… — До сих пор не можешь поверить, что скоро все это кончится? Кэйа улыбнулся, глядя на Дилюка. — Ты всегда знаешь, о чем я думаю. — Не всегда. Но довольно часто, — с такой же светлой улыбкой ответил Дилюк. Чуть позже Рагнвиндр позвонил отцу, рассказав о том, что им удалось договориться с Предвестником, попросив найти человека, который поможет создать Кэйе документы на новую личность. Тот удивился, но пообещал, что документы будут готовы к концу недели. У него было много связей. Если бы Крепус был преступным лордом — поверьте, он мог бы стать непобедимым. Все остальные мелочи были на самом Дилюке. Днем икс была выбрана пятница. Все должно было произойти после очередного выступления Кэйи. У них было в запасе еще три дня обыденной жизни перед тем, как все изменится. Навсегда.

***

Вторник, среда и четверг пролетели незаметно. Кэйа ходил на работу к Алисе, проводя время с Кли, а Дилюк решил поработать в офисе, разбираясь с очередным бесконечным поток бумаг. Также он встретился с нужными людьми, получив необходимые для исполнения плана вещи. И не забыл кое о чем, что было не менее важным. В четверг вечером, закончив с бумагами, он открыл ящик стола, глядя на семейное фото в рамке. — Думаю, я нашел того, кому отдам ее, мам, — прошептал Дилюк. Смотреть на ее улыбающееся лицо все еще было больно. Но уже чуточку легче. Время не лечит, только затягивает раны. Но так хотя бы можно снова начать дышать не вполсилы. Дилюк перевел взгляд на черную коробочку чуть глубже в ящике. Огладив матово черную поверхность, осторожно достал ее. Он отдаст это Кэйе, когда все закончится. Теперь она по праву принадлежала ему. Оставалось еще одно небольшое дело. После работы он заехал к ювелиру, который выполнял все заказы семьи Рагнвиндр. У этого мужчины, Альфреда, были поистине золотые руки. — Мистер Рагнвиндр, рад вас видеть в добром здравии! — поднимаясь с кресла из-за витрины со множеством великолепных украшений, поприветствовал клиента ювелир. — Здравствуйте, Альфред, — кратко улыбнувшись, сказал Дилюк. — Ваше изделие уже готово, сейчас принесу. Пока мужчина искал то, за чем пришел Дилюк, он разглядывал искусные кольца, броши и подвески, сверкающие драгоценными камнями и металлами за прозрачным стеклом витрины. Искусно сделанное украшение найти сложно. Но выбрать среди них то, на которое отзовется сердце — случай еще более редкий. — Держите, сделал все по лучшему разряду, — передавая Дилюку на небольшой бархатной подушечке сверкающую заколку в форме белой снежинки, гордо произнес Альфред. — Остальные камни тоже шатались, закрепка была совсем хилая. Я поджал крепления, теперь, надеюсь, прослужит еще долго. Дилюк, осторожно взяв заколку в руку, осмотрел починенное и очищенное изделие, любуясь бликами света в камнях. — Может, желаете приобрести что-то? Для вас всегда найдется все, что пожелаете, — радушно улыбаясь, предложил ювелир. — Благодарю, пока что это все, что было мне нужно. Положив заколку на специальной подушке в бархатную коробочку и оплатив работу Альфреда, Дилюк покинул ювелирную мастерскую, направляясь в квартиру Кэйи. Тот уже должен был быть дома.

***

— Иду, иду, — крикнул Кэйа, спеша открыть входную дверь, в которую дважды позвонили. Отворив ее, он увидел, конечно же, Дилюка. Последнее время так получилось, что он каждую ночь оставался в квартире Кэйи. Рагнвиндр приглашал Кэйю к себе в квартиру, но тот отказывался, так как не хотел утруждать Дилюка подвозить его до работы. А отсюда до нее было практически рукой подать. — Проходи, — отходя в сторону, сказал Альберих, приглашающе проведя рукой в воздухе. Дилюк улыбнулся, перешагивая порог и закрывая за собой дверь небольшой квартиры. Он поцеловал Кэйю в щеку, как делал теперь всегда, приходя с работы, а затем принялся разуваться и снимать пиджак. — Ты голоден? У нас еще осталась лазанья. — Очень, — улыбнулся Дилюк. — Но накрою я, а ты иди отдохни. — Ты же устал, а я вернулся домой раньше и… — Ты, я уверен, устал не меньше. Все в порядке, — улыбнулся Дилюк. — Я справлюсь. Кэйа и правда сегодня вымотался. Даже не из-за того, что Кли очень хотела поиграть в догонялки во дворе под конец дня, а из-за того, что не мог перестать переживать. Все случится уже завтра. Завтра он должен умереть. — Кай, у меня все готово! — послышался крик из кухни. Что ж. Если для того, чтобы быть с этим невероятным, которого он сам не понимал, чем заслужил, человеком дольше, чем два жалких месяца, нужно провернуть самую дикую операцию в его жизни… То так тому и быть. Кэйа вернулся на кухню, обняв Дилюка, тянущегося к кнопке включения на ручке электрочайника, со спины, обвив руками его грудь в белой рубашке. — Ты даже не переоделся, — прошептал Кэйа прямо на ухо, скрывающееся за красными прядями волос, щекочущими ему лоб. Тот же, отведя руку назад, погладил Кэйю по боку, резко выдыхая. — Я думал, тебе нравятся мои старперские наряды, — он немного отвел голову назад, откидываясь на плечо Кэйи. — Нравятся, — огладив ребра и торс Дилюка, тихо ответил Кэйа, тоже потерявший темп дыхания. — Потому и прошу снять. Ведь одно неверное движение, — он двумя пальцами прочертил дорожку от его бедра до ключицы, на грани слышимости шурша тканью белой рубашки. — И ей конец. Дилюк выпрямился, хватая запястье Кэйи, а затем развернулся к нему лицом. — А я буду осторожен. Но, — отпустив его руку он приблизился к лицу Кэйи, чуть правее его скулы, внезапно приникая в нежном, щекотном поцелуе около мочки уха, срывая с его губ задушенный стон, — если ты ее запачкаешь, то придется остаться без нее… Дилюк внезапно развернулся, садясь на свое привычное место за столом, спиной к выходу из кухни, беря в руки столовые приборы и, довольно ухмыляясь, принялся есть. Стоит ли говорить, что в течение всей трапезы Кэйа не мог перестать на него пялиться. Когда они закончили с ужином и вместе убрали со стола, то направились в сторону спальни Кэйи. Хотя она уже могла называться общей. Лежа на постели, держась за руки и глядя в потолок, они оба думали об одном и том же. Пока Кэйа, наконец, не прервал тишину сумрачной комнаты: — Я волнуюсь. Дилюк крепче сжал его ладонь, а затем, придвигаясь ближе к Кэйе, лег тому на плечо, медленно начав гладить предплечье его свободной руки. — Я знаю. Но мы справимся. Вместе. Кэйа улыбнулся уголками губ, запустив руку, на плече которой покоилась голова Рагнвиндра, в алые волосы, осторожно стягивая резинку, отбросив ее в сторону прикроватной тумбочки, а затем запуская в эту роскошную шевелюру свои длинные прохладные пальцы. — Спасибо, Люк, — едва различимо прошептал Кэйа. Тот же только обвил грудь Кэйи рукой, сжимая в крепком объятии. — Мне нужно рассказать тебе кое-что. О том, как умерла моя мама. Дилюк замер, однако уже через мгновение начал поглаживать бок Кэйи большим пальцем, давая понять, что слушает. Он знал, что иногда тишина была так же важна, как и слова поддержки. — Отец издевался над ней. Бил, кричал, угрожал, что убьет, когда был в очередном алкогольном припадке ярости, — пальцы Кэйи в волосах Дилюка замедлились. — Он проиграл кучу денег, не пытаясь заработать своим трудом ни моры. Сидел на шее матери, — Кэйа тяжело сглотнул, делая глубокий вдох. Дилюк крепче обнял его рукой. — Она была такой хорошей… Голос Кэйи дрогнул. Глаза его заблестели, наполняясь невольными слезами. Все случилось годы назад, но Кэйа чувствовал, все так остро, будто бы прошло всего ничего с того дня. Ему не с кем было разделить горе утраты. — Мама сказала, что нашла выход. В подробности не вдавалась, но велела ждать ее возвращения и быть готовым быстро покинуть дом. Но через минут пятнадцать после ее ухода в дом вернулся отец. Кэйа задышал крепче, а Дилюк только продолжать обнимать его, иногда сжимая крепче, чтобы напомнить о своем присутствии. Напомнить, что он рядом. — Наверное, он следил за ней и обо всем узнал. Сломал пару стульев на кухне и выбежал на улицу. Я просто сидел у входа и ждал ее. Но она уже не вернулась, — рука Кэйи замерла, напрягшись. — Через полчаса он вернулся. И выглядел так, словно окончательно сошел с ума. «Он был насквозь мокрый. На улице гремел гром. Дождь начался где-то полчаса назад. — Выродок! Это все твоя вина, Кэйа! Маленький Кэйа, сжавшись в комочек около тумбы, пытаясь слиться со стеной, в ужасе закрывал голову руками. — Тупая шлюха. Я знал, что она с кем-то спит, знал! Ты и твой проклятый глаз тому доказательство! — он кричал так, что стены чуть ли не ходили ходуном. Как бы ребенок ни закрывал уши, он не мог перестать слышать этот ужасающий, громыхающий голос. — Все это время шашни с кем-то крутила за моей спиной! Мужчина вдруг резко приблизился к ребенку, больно хватая его за плечи и встряхивая так сильно, что у малыша перед глазами потемнело от удара затылком о стену. — И ты мне не сын! Я ничего ей не должен! Ни ей, ни тебе! — он кричал, продолжая трясти беззащитного ребенка. Но вдруг он остановился. Больно ухватил Кэйю за плечи, сжимая пальцы до слез перед глазами, заставляя ухватиться за большие ладони в бесполезной попытке оторвать их от себя, и ядовито, страшно прошептал. — Она это заслужила. И ты отправишься за ней, если хоть слово пикнешь кому не надо. Понял меня?! — прокричал он прямо в лицо плачущему в голос ребенку. Он отнял одну руку от хрупкого плечика, вдруг резко ударяя ладонью о его щеку с ужасным хлопком, заставляя голову ребенка откинуться в сторону. Кэйа замолчал от шока. — Ты меня понял? — угрожающе занес руку вверх мужчина. Кэйа только задушено, истерично запричитал: — Да-да-да, да… да… Мужчина поднялся с пола, в отвращении фыркнув, глядя на собственного ребенка, пытающегося сжаться сильнее, заходясь плачем, но изо всех сил старающегося прекратить рыдания, прикрывая одной дрожащей ладошкой правый, золотистый глаз» Кэйа понял, что плачет, когда теплая ладонь, успокаивающе глядящая его по щеке, утерла горячую слезу, выбежавшую из уголка правого глаза. — Он убил ее, Люк. Убил. И это моя вина. Если бы меня не было, она бы давно сбежала одна… Дилюк вдруг отстранился, чтобы, приподнявшись, лечь рядом на подушку, притягивая содрогающегося Кэйю к себе, обнимая изо всех сил. Тот вцепился в него до боли в ребрах. Дилюк поглаживал его по спине, давая выпустить все то, что он держал в себе так долго. Тот рыдал, беспомощно всхлипывая, хватаясь за Дилюка. Рагнвиндр знал, что было после. И то, что поставило Кэйю в ужасное положение, в котором он находился последние полгода. Его отец умер, сказались долгие годы алкоголизма. И оставил в наследство Кэйе огромный долг, от которого завтра им предстояло его избавить. — Тс-с, Кэйа… Кэйа, — Дилюк обнял его, гладя по голове, по этим прекрасным синим волосам с проблеском серебра, чуть сам не плача от того, что пережил ставший ему одним из самых близких людей человек. — Ты не прав. Я уверен, она любила тебя, очень любила. И она никогда бы не выбрала реальность, в которой не было бы тебя. Я уверен в этом. Кэйа, — тот часто дышал, но уже не всхлипывал. — Поверь мне. Поверь ей. Тот уткнулся Дилюку в грудь, стараясь дышать ровно. — Я не могу говорить за нее. Но я… ты дорог мне так же сильно, как был дорог ей. И я уверен, что ты делал ее жизнь лучше. Даже если сам того не замечал. Дилюк знал, что может помочь Кэйе только таким образом. Он мог просто быть рядом, крепко держать его в своих объятиях и помогать оставаться здесь, в реальности, давая тому якорь в виде своего голоса. Через некоторое время, когда Кэйа начинал затихать, Дилюк, сам того не ожидая, начал тихонько напевать, продолжая ласковые движения пальцев в волосах Кэйи, ощущая, как тот успокаивается, медленно проваливаясь в сон. — «Lately, I've been, I've been losing sleep (В последнее время я плохо сплю) Dreaming about the things that we could be (Все думаю о том, что могло бы быть между нами) But baby, I've been, I've been praying hard, (Но, милый, я отчаянно молился) Said no more counting dollars (О том, что мы больше не будем считать деньги) We'll be, we'll be counting stars» (Мы будем считать звезды) Кэйа уснул. Этот вечер, словно накануне конца света, навсегда останется глубоко в их памяти. Дилюк не забудет оказанного Кэйей доверия. А Кэйа навсегда запомнит слова Дилюка. Человека, которого он полюбил с первого взгляда. И в которого он продолжал влюбляться все сильнее с каждым днем.

***

Пятница. Утро началось для Кэйи и Дилюка уже привычным образом, с пробуждения в обнимку. Вчерашний вечер отобрал много сил у Кэйи, однако проснулся он с хорошим самочувствием. Дилюк приготовил им легкий завтрак, заварил вкуснейший кофе. А после, одевшись, настоял на том, чтобы подвезти Кэйю на работу, к дому Алисы. Он тоже переживал. — До вечера? — Кэйа, сидя на пассажирском сидении мустанга, коснулся руки Дилюка, несмело улыбнувшись. Тот, наплевав на ремень безопасности, наклонился к Кэйе, мягко целуя его, сжимая его ладонь своей. — До вечера. Они договорились, что каждый из них проведет день как обычно, на работе, даже если им обоим хотелось остаться дома, пережидая напряженные часы ожидания вместе. Но все должно выглядеть естественно. Весь день они пытались не думать о том, что скоро должно случиться, однако это равносильно тому, чтобы не думать о белой обезьяне. Абсолютно бесполезно. Дилюк провел очередной день в работе с документами, а Кэйа посвятил всего себя Кли. Он уже давно считал, что готов отдать жизнь за этого ребенка, если понадобится. Наступивший вечер как обухом ударил по голове. Кэйа не успел опомниться, как уже был в гримерке «Атлантиды», сидя перед зеркалом. Дилюк уже должен был быть в зале. На своем обычном месте. Кэйа хмыкнул, на пробу сжав и разжав кулак. Руки не дрожали. Такое часто бывало с ним. В ожидании чего-то важного все конечности начинают подрагивать, но, когда наступает момент истины, мандраж исчезает, уступая место уверенности. Он провел рукой по груди и левому боку, удовлетворенно кивнув самому себе. Сегодня он был человеком в черном. Прямо как Дилюк в первую их встречу, в этот же день, семь дней назад. На нем были черный классический костюм, который Кэйа практически не надевал, белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и белой футболкой под ней. Было слегка жарковато, а ему еще и выступать, но чего только не сделаешь ради дела. Кэйа посмотрел на экран телефона. Пора идти. Покинув гримерку с микрофоном в руке, он привычно дошел до нужной двери, ведущей в главный зал клуба. Через пару минут загорелась красная лампочка. Час пробил. Кэйа открыл дверь, ступая в темноту людного клуба, привычно вставая посередине сцены. Свет включился. Зрители охнули. Действительно, в таком прикиде он еще не выступал. Звуки музыки разнеслись по залу, а Кэйа, вдруг повернувшись боком к аудитории, медленно и непринужденно принялся шагать вдоль сцены, похлопывая себя по бедру, улыбаясь. Ничто не помешает ему спеть для Дилюка. Тот же как раз сидел на своем обычном месте, на стуле-предателе, одетый так же, как и в первый день их встречи. Черный костюм, белая рубашка, черный атласный галстук. Сверкающие алые глаза, неотрывно следящие за ним. — «Te digo claro, claro No es nada raro, raro Así se puede amor» (Я говорю тебе правду, правду В этом нет ничего странного, странного Быть может, это любовь) Кэйа развернулся на месте, такими же неторопливыми шагами двигаясь в обратную сторону, продолжив петь с легкой улыбкой на губах. Это был его гимн свободы. — «Un mundo enano, enano Estamos mano a mano Solo hace falta el amor» (Мир такой крошечный, крошечный Мы идем рука об руку Нужно лишь больше любви) Кэйа, дойдя до левого края подсвеченной сцены, сверкнул глазами, словно чертенок, взглянув в лицо Дилюку, и бархатно спел, точно прошептал лишь ему на ухо: — «Se puede amor» (Может, это любовь) Вновь повернувшись боком, вскинув свободную руку, будто бы он был рассказчиком, рисующим перед взором людей картину, продолжил петь, двигаясь к середине сцены. — «Yo quiero que este sea El mundo que conteste Del este hasta oeste Y bajo el mismo sol» (Я хочу, чтобы Весь мир откликнулся От востока до запада Под единым для всех солнцем) Он остановился, вставая лицом к зрителям, проводя рукой над их головами. — «Ahora nos vamos Y juntos celebramos Aquí todos estamos Bajo el mismo sol» (А сейчас пойдем Повеселимся все вместе Ведь все мы здесь Под единым для всех солнцем) Кэйа, лучезарно улыбаясь, начал делать шаги то в одну сторону, то в другую, словно танцуя упрощенную версию бачаты, плавно двигая руками возле себя. — «Y bajo el mismo sol» (Под единым для всех солнцем) Он снова повторил свою элегантную дорожку шагов, заставляя каждого, кто смотрел на него с танцпола, вторить его движениям, не в силах удержаться. Когда Кэйа остановился, он снова перевел взгляд на аловолосую фигуру человека, для которого он, в первую очередь, и старался. Хотел наслаждаться его пристальным, теплым взглядом, вычленяя его из всего потока обращенного на него внимания. — «Saca lo malo, malo No digas paro, paro Vale la pena, mi amor La pena, mi amor» (Отбрось все плохое, плохое Не говори ничего, ничего Это того стоит, любовь моя Того стоит, любовь моя) Кэйа, продолжая петь, игриво, активно жестикулировал свободной от микрофона рукой, под конец приложив ее к груди, прямо напротив сердца. — «No hay fronteras, eras Será lo que tú quieras Lo que tú quieras, amor Se puede amor» (Никаких границ нет Все будет так, как хочешь ты Как хочешь ты, любовь моя Ведь это любовь) Переведя взгляд на толпу, он отвел левую руку в сторону, чуть шире расставив ноги, словно стараясь объять одним свои жестом весь зал. — «Yo quiero que este sea El mundo que conteste Del este hasta oeste Y bajo el mismo sol» (Я хочу, чтобы Весь мир откликнулся От востока до запада Под единым для всех солнцем) Его глаза блестели в свете софитов. Кэйе было уже немного жарко, на лбу блестела испарина. Он начал поворачивать руку то ладонью вверх, то вниз, изящно изгибая запястье свободной руки, наподобие дирижера, приподнимая подбородок. — «Ahora nos vamos Y juntos celebramos Aquí todos estamos Bajo el mismo sol» (А сейчас пойдем Повеселимся все вместе Ведь все мы здесь Под единым для всех солнцем) Кэйа вдруг повернулся вокруг своей оси, чуть нагибаясь в конце, будто кланяясь сначала правой половине зала. — «Y bajo el mismo sol» (Под единым для всех солнцем) А затем, повторив то же самое, только в противоположном направлении, и левой. — «Y bajo el mismo sol» (Под единым для всех солнцем) Кэйа легким движением вправо вновь оказался посередине сцены, замерев. Он, чуть сильнее повернувшись к левой стороне зала, вновь положив руку на сердце, глядя на все еще улыбающегося ему Дилюка. «Интересно, он в течение всего моего выступления так смотрит?» — «Quiero que el mundo se, mundo se, mundo se Quiero que el mundo se una, mi amor» (Я хочу, чтобы этот мир, этот мир, этот мир Я хочу, чтобы этот мир объединился, любовь моя) «Eres mi amor, Diluc (Ты моя любовь, Дилюк) Me oyes, ¿verdad? (Ты ведь слышишь меня, правда?)» Кэйа протягивал слова, зажмурившись, взявшись и второй рукой за микрофон. — «Quiero que el mundo se, mundo se, mundo se Quiero que el mundo se una, mi amor Se una, mi amor» (Я хочу, чтобы этот мир, этот мир, этот мир Я хочу, чтобы этот мир объединился, любовь моя Объединился, любовь моя) «Пусть хоть весь мир узнает, что ты мой. Пока ты смотришь на меня. Пока ты ждешь меня. Пока ты веришь в меня, я буду петь. Петь для тебя, Дилюк» Кэйа вновь протянул левую руку в сторону, вновь словно впитывая в себя энергию зала, параллельно ловя взгляды зрителей. Они тоже смотрели на него и заслуживали ответного взгляда. — «Yo quiero que este sea El mundo que conteste Del este hasta oeste Y bajo el mismo sol» (Я хочу, чтобы Весь мир откликнулся От востока до запада Под единым для всех солнцем) Он улыбнулся, подмигнув кому-то в толпе, вызвав одобрительные возгласы в зале. — «Ahora nos vamos Y juntos celebramos Aquí todos estamos Bajo el mismo sol» (А сейчас пойдем Повеселимся все вместе Ведь все мы здесь Под единым для всех солнцем) Кэйа поднял руку, указывая пальцем вверх, будто там действительно можно было увидеть горячую звезду. — «Y bajo el mismo sol» (Под единым для всех солнцем) Кэйа снова обвел левой ладонью зал, слегка покачивая ей в такт музыке, а зрители стали хлопать каждый раз, когда его рука оказывалась внизу. — «Ahora nos vamos Y juntos celebramos Aquí todos estamos Bajo el mismo sol» (А сейчас пойдемте Повеселимся все вместе Ведь все мы здесь Под единым для всех солнцем) Кэйа замер, широко улыбаясь, вновь указывая указательным пальцем вверх, завершая номер последней строкой песни. — «Bajo el mismo sol» (Под единым для всех солнцем) Мелодия затихла, а по залу прокатилась волна оваций. За время, что он здесь выступал, Кэйа успел обзавестись не только небольшой группой фанатов, но и какой-никакой, но популярностью в клубе. Это, безусловно, льстило. Какому творческому деятелю не будет приятно, когда его работа найдет отклик в сердцах людей? Кэйа повернул было голову в сторону Дилюка, сталкиваясь с его гордым взглядом, тяжело дыша и хрипло посмеиваясь, наслаждаясь овациями, как вдруг в зале прогремел звук выстрела. Казалось, что весь мир замер на мгновение. Кэйа не успел даже охнуть, а Дилюк крикнуть, как вдруг Альберих упал на спину с громким стоном боли. Микрофон покатился со сцены, а его рубашка в районе груди начала пропитываться алой жидкостью, с пугающей скоростью расползающейся по белоснежной ткани. Люди кричали, началась паника, давка. Толпа испуганных посетителей бросилась к выходу. Несколько человек же побежали к сцене, чтобы помочь страдающему артисту. Кто-то уже звонил в 911. Никто не заметил ускользающего из зала рыжеволосого человека в сером костюме, как и неизвестного мужчину в темных одеждах, быстро спрятавшего оружие во внутренний карман кофты и накинувшего капюшон, дабы смешаться с потоком убегающих людей. У Кэйи звенело в ушах, ему было больно, дрожащая рука судорожно прижималась к расползающемуся красному пятну в бесполезной попытке остановить кровь. Кто-то звал его, кажется, по имени, но из-за дезориентации, шума в ушах и в самом зале он не мог разобрать, кто. — йя… Кэйа! Пожалуйста, открой глаза, Кэйа! Теплая ладонь коснулась его щеки. — Д-ди… Люк, — прохрипел Кэйа, беспомощно скуля от боли в ребрах. — Посмотри на меня. Посмотри. Прошу, пожалуйста, открой глаза. Когда Кэйа приоткрыл зажмуренные веки, замутненные пеленой из неконтролируемо выступивших слез, мешающих видеть, Дилюк, судорожно поглаживая его щеку, отвернулся на мгновение. На сцене было несколько человек, не знавших, как им помочь. Они видели, как много крови потерял человек на полу, ведь та пропитала уже почти всю его рубашку насквозь, и не знали, могли ли сделать хоть что-то. У всех были телефоны в руках, а кто-то все еще говорил с полицией. Значит помощь уже была в пути. Дилюк тут же повернулся обратно, накрывая своей ладонью окровавленную руку Кэйи, давя на рану в попытке замедлить кровотечение. Было слишком много крови. Кэйа слабел на глазах. Он побледнел, медленно моргал, изо всех сил стараясь не закрывать глаза, сосредоточившись на Дилюке и его голосе. — Родной, только не отключайся, хорошо? Смотри на меня. Не смей закрывать глаза, Кэйа. Не… не смей, — сорвался под конец голос Дилюка. Кэйа, попытавшись слабо улыбнуться, ощущая, как слеза прочертила дорожку по его виску, спрятавшись в волосах, вдруг закашлялся, окропляя губы кровью. Свободной рукой Дилюк тут же осторожно повернул голову Кэйи в сторону, чтобы не дать ему захлебнуться. — Люк… Я… — старался сказать что-то Кэйа, но каждое слово будто давалось в сто раз сложнее предыдущего, рассыпаясь на языке. — Тс-с-с, береги силы. Все будет хорошо, — снова начав успокаивающе гладить его скулу, не отпуская от раны руки, надрывно прошептал Дилюк. Кэйа дышал все медленней, рука его уже почти никак не помогала сдерживать кровь. Глаза начали вновь закрываться. — Нет! Не смей засыпать, не смей! — паникуя, закричал Дилюк так, что люди позади него вздрогнули. Испустив тихий, короткий вздох бледными губами, Кэйа замер. Грудь перестала вздыматься. — Нет-нет-нет-нет… Нет, дыши, пожалуйста, только дыши. Отрой глаза, — вполголоса, словно безумный, шептал Дилюк, не отнимая руки от раны на груди. Его ладони были окрашены кровью. — Сэр… Вы уже не можете ему помочь, — кто-то осторожно коснулся плеча Дилюка. Тот же замер, стеклянными глазами смотря на окровавленного, побледневшего, не двигающегося Кэйю, лежащего на сцене. Глаза… У него были такие красивые глаза…