Свобода, похожая на смерть

Сара сидела, глядя в стену пустым взглядом, глаза были опухшими, лицо скорбным. Внутри было пусто. Раз за разом, она мысленно возвращалась на крыльцо полицейского участка. Снова и снова делая себе больно. Девушка все пыталась разобраться в причине этих эмоций, почему же так невыносимо больно? Может потому что впервые в жизни кто-то проявил к ней заботу? Впервые видел ее настоящую, принял ее прошлое? В детстве, дети хотели играть с ней из-за лучших игрушек. В подростковом возрасте, потому что фамилия О’Нил имела огромный вес. После, деньги ее родителей — служили приманкой для тусовщиков, Сара легко с ними расставалась, покупая дурь для своих «друзей». На это короткое время она перестала чувствовать себя одинокой. Все, что было у нее за это время в Сентфоре, это короткие диалоги с коллегами, разное, но ни к чему не обязывающее общение в баре, сальные комплименты, когда была на сцене. Не подруг, не приятелей, которые придут на помощь в сложной ситуации, кому можно будет позвонить и высказать все, что наболело, излить душу. Одиночество выгрызало ей душу, сводило с ума, Сара думала, что танцами сможет закрыть эту брешь, тем и жила, пока не встретила Аарона, не познакомилась ближе с его окружением. Он с первого взгляда показался таким же: одиноким, потерянным, хоть всего этого и не было видно визуально, но что-то читалось в его глазах, некая боль похожая на ее. И сейчас, вернувшись к той самой точке, с чего все началось в этом городе, но узнав, как может быть по-другому, ей не хотелось снова быть предоставленной самой себе. Не хотелось быть одинокой. Те дни, что О’Нил проводила в антикварном магазине, помогая Аарону восстановить его, стали одними из самых теплых. Наполненных смехом, общением и помощью. Работа в казино — тем, о чем она не могла мечтать. Вишня дал ей возможность делать все на свое усмотрение, не лез в работу, поддерживал идеи, хвалил. Ее словно привели на праздник, где шары и сладкая вата, фокусы и вечеринка у бассейна, и много подарков, показали, как там может быть весело, и в тот же миг тихо, почти незаметно, закрыли дверь с другой стороны, оставив её с воспоминанием и осознанием того, что больше подобное не повторится. Она просидела на этой кухне всю ночь, разглядывая рельефы обоев, следя за тем, куда уходит дым от сигарет. Слез не было, просто одна сплошная пустота, требующая немедленного заполнения. Сара напрягала слух, в надежде услышать его шаги. Если бы пришел — пустила не задумываясь. Или ей так казалось, может быть расцарапала лицо, а может ластилась бы как кошка. О’Нил прикурила очередную сигарету, выпуская серую струйку дыма под потолок. Тишина в квартире была настолько звенящей, что было слышно, как горит табак. Настойчивый стук в дверь прервал ход ее мыслей, девушка обернулась в сторону коридора, но не спешила вставать. «А вдруг Аарон?» возник вопрос в голове и сердце тут же сделало кульбит. — Ну и что? — тихо с дымом озвучила голос разума. К утру она уже ничего не ждала, ничего не хотела. Не видеть его, не слышать, не жить. Если это Хилл, пошлет его на все четыре стороны. Если это Аарон, то он не принес с собой ничего кроме двойной порции боли приправленной разочарованием. Стук повторился. Нехотя она встала и поплелась к двери, ее не смущало, что на ней майка и трусы. Не глядя в глазок, она открыла дверь и замерла открыв рот, и все, что смогла произнести это было хриплое: — Привет… — Привет, я войду? Сара глупо моргнула и отошла в сторону. Кто угодно, но не Адель Браун, должна стоять в ее прихожей. — Чай или кофе? — на ходу неловко спросила О’Нил, кинув быстрый взгляд в зеркало и тут же проиграла. Заплаканное, опухшее лицо, красные глаза от бессонной ночи, едва зажившие порезы, спутанные волосы, синяки под глазами. Сара была непривлекательной тенью на фоне Адель. Та была в красных туфлях на высоком каблуке, в узких джинсах и белой рубашке. Макияж, укладка. Словно только сошла с обложки модного журнала, этакая домохозяйка — жена миллионера. Которая к завтраку подает свежеиспечённые круасаны с разными начинками. — Кофе, — после того, как огляделась, с улыбкой ответила Браун, — Твой капучино был великолепен. — Спасибо, проходи на кухню, — неловко ответила Сара и скрылась в спальне, ей срочно нужны были штаны. О’Нил суетилась, Адель внимательно следила за ней, это только добавляло нервозности. Сара не могла понять, не причину ее визита, не настроя, с которым она пришла. — Извини, что без приглашения, я хотела поговорить, — начала Адель, уверенность с которой она шла, разлетелась на тысячи осколков при виде измученного лица О’Нил. — Слушаю, — кивнула, не оборачиваясь. Гостья облизнула ярко красные губы, собираясь с мыслями: — Аарон не знает, что я здесь, это только мое решение. Услышав его имя, язвительность начала наполнять тело блондинки: — Знаешь, нет желания разговаривать о Хилле, может быть поболтаем о чем-то другом? Погода, музыка, любимый фильм? Девушка поставила перед ней чашку с кофе и села напротив, поджимая ноги к груди, прикурила сигарету. В глазах нет вызова, только мольба. Адель покрепче сжала чашку, отпивая напиток, даже заваренный кофе в кружке был вкусным. Ей бы хотелось всегда начинать день с такого: — Зачем ты так? То, что произошло вчера, — она подбирала слова, — Всего лишь дружеский жест, не более. — Дружеский? Ты просто подвезла его в участок, он что голосовал на дороге? — истерично спросила Сара, заглядывая в глаза. — Нет, его байк не заводился, — Моринг чувствует, что начинает оправдываться, а этого ей точно не хотелось, — Аарон просто… — Приехал к мотелю, да? — Сара улыбнулась, как и все последние дни, когда было больно. Рыжая кивнула, не понимая, что совершила ошибку. — А говорил, что не поедет, — она откинулась на спинку стула, уставилась в окно. Что бы не смотреть на гостью мокрыми от слез глазами. — Сара, — мягка начала Адель, она видела в ней себя, такую же юную и влюбленную в Хилла. На начальном этапе, ей казалось, что он в любой момент может бросить ее, оставить ради другой. Накручивала себя, искала поводы для ревности, — Я просто хотела поговорить с ним, спокойно, все обсудить. О’Нил горько усмехнулась, и все же повернулась к ней лицом, слезы стояли в глазах: — Ты же знаешь, что он любит тебя? Кивок. — А то что ночью был со мной? А вот это резануло прямо по сердцу, не должно было, но резануло и отразилось на лице. Сердцу ведь не прикажешь, и не объяснишь, да? Что по сути они друг для друга чужие люди, и они вправе делать, что им хочется. — Неприятно, правда? А почему мне должно быть приятно? Я многое в своей жизни терпела, но не собираюсь быть запасным вариантом, — она снова отвернулась к окну. — Сара, ты не запасной вариант, ты единственный, мы уезжаем и вряд ли когда-то вернемся, — Браун сглотнула ком в горле, — Я просто хотела объясниться с ним. Вот и все. О’Нил встала из-за стола, шумно отодвигая стул: — Бред. Он любит тебя, ты любишь его, у вас есть ребенок, при чем тут я? —чтобы не стоять без дела, она начала убирать посуду, которая сушилась рядом с раковиной. — Сара, я не чувствую того, что сейчас чувствуешь ты, но знаю, что тебе очень больно, — снова этот мягкий и даже чарующий голос, — Но дай Аарону шанс… — Да какой шанс? — она перебила, резко обернувшись, — Он ему не нужен, ему я не нужна, понимаешь…. Сколько вы были вместе? — Три года. — А мы…. — она истерично засмеялась, — Недели две, и теперь он не знает, что с этим делать, то избегает меня, то сам приходит. Я для него случайность, и он просто не может в этом признаться, в первую очередь, самому себе. Благородный Аарон Хилл! — язвительно с обидой, горечью и отчаянием. Она поставила тарелку в шкаф чуть громче, чем нужно, словно этим могла заглушить собственные слова: — У вас с ним история, общее прошлое… сын, а у нас только вчера… это глупо и не имеет смысла. Она вытерла глаза ладонью, как ребёнок, боясь, что слёзы будут выглядеть жалко: — Я не смогу стать тобой, а ему не полюбить меня. Адель в два глотка допила кофе и встала из-за стола: — Мне правда очень жаль, что так вышло. Ты не в чем не виновата. Не гони его, если придет. Аарон как никто другой заслуживает счастья. — Предлагаешь мне стать для него жилеткой, об которую можно мазать сопли? — снова с издевкой. — Я не об этом, — печально покачала головой Моринг. — А я об этом, — пожала плечами Сара, и отвернулась к раковине, давая понять, что разговор окончен. Дверь с тихим хлопком закрылась, Адель ушла. Сара постояла еще какое-то время и поплелась в душ, через час у нее смена в ломбарде.

***

Хилл с полотенцем на бедрах разглядывал гардероб, посмотрел в окно и снова на вещи. В голове был белый шум, не было четкого плана не на день, не на жизнь. Сегодня был тот самый день, когда он должен был принять решение. Он уже достал белую футболку, когда раздалась трель дверного звонка. Аарон без раздумий пошел открывать дверь. — Ты чего? — вместо приветствия буркнул он, и как будто не удивился. — Пришла попрощаться, — буднично ответила Адель, — Пригласишь? — Приглашу, — прикрыл веки Хилл, уступая ей дорогу. Адель по-хозяйски прошла на кухню, ей всегда было странно, что они снимали квартиру, а не жили в этой. Она мечтала сделать здесь ремонт, обустроить все на свой вкус, создать уют для них двоих. Аарон же, переживая за ее безопасность, предпочитал съёмное жилье. И еще хотел иметь свой собственный угол. Свое логово. Моринг смотрела на него прямо и очень остро, словно взглядом хотела оставить еще шрамов на его сердце. Скользила хитрыми глазами по телу: начиная от подбородка, татуировка на правом предплечьи, ниже, по подкаченному торсу, задержала взгляд на его пахе. Хилл усмехнулся, а она не капли не смутилась, так было всегда. Адель бросала ему вызов, а он не смел не принять его. Стоя в дверном проеме и смотря как Моринг порхает по кухне, ища ложки, кружки, сахар и чай. В душе шевельнулось давно забытое трепетное чувство. — Я голодная, есть что перекусить? — она открыла холодильник, и сама же ответила на свой вопрос, — Нет. — Есть хлопья, будешь? — предложил Аарон, продолжая стоять на своей наблюдательной позиции. — Тео тоже их любит, — она помрачнела, недовольно продолжила, — Рассказал мне, что его приятелю подарили крутой велосипед, какой-то взрослый друг по имени Аарон. Ты дружишь с детьми? — Я должен оправдаться? — усмехнулся Хилл, складывая руки на груди. — Объяснить, почему ты встречаешься с моим сыном у меня за спиной. — эта новость стала болезненной, некомфортной. — С нашим, — то ли поправил, то ли напомнил Аарон, — Люк привел его в тот парк, я шел на встречу с Бетти и ее сыном. — А может быть с вашим? — язвила Моринг, опуская в кружку с кипятком пакетик чая. — Может быть, — просто ответил Хилл, смотря на девушку в упор, он читал ее, видел насквозь. Ничего не изменилось. Сейчас она уязвима, зла, может укусить, как маленькая черная змея, загнанная в угол. Она села за стол, обида словно мяч для пин-понга отскакивала в черепной коробке, ей по-матерински было обидно, что Хилл купил этот дурацкий велосипед не для Теодора. И дело вовсе было не в том, что ребенок нуждался в новых игрушках, у него было все самое лучшее. Адель была уверена, что Хилл будет искать встречи или попытается сделать для него хоть что-то. — Что это, замещение? Ты не можешь общаться со своим ребенком и поэтому стараешься угодить чужому? — зло спросила она, шумно ставя кружку с чаем на стол, так и не сделав глотка. — Что ты хочешь от меня? — Хилл закатил глаза, — Разве у тебя есть повод для злости? — он начал закипать, — Ты только подумай, я блять даже не догадывался, не предполагал, что у меня есть сын! И да, если сравнивать, о сыне Бетти я знаю гораздо больше! И это не моя вина. — Хилл попытался взять себя в руки, — Все, что есть в этом доме — сделала она. На протяжении восьми лет она приходила сюда, откладывала деньги, покупала мне одежду, делала тут ремонт. Ты даже пьешь из кружки, которую Бетти купила. Адель провела языком по идеальным ровным белым зубам, а вот эти слова задели ее уже не как мать. А как любящую женщину, которая одноминутно потеряла все. Она очень долга жила прошлым, перед сном думала, как могло быть если бы одна ночь не изменила все. Как бы изменилась жизнь, если бы Аарон появился на пороге ее дома? Потом она полностью посвятила себя семье, и прошлое отступило. Она почти перестала видеть в маленьком Тео Аарона. Мальчика воспитывал другой мужчина и прививал ему другие манеры и черты характера. И вот опять, она видит, как все могло бы быть. Ее идеальная жизнь. Она готовит им завтрак, они вместе едят смешные фигурные оладьи с сиропом, болтая ни о чем. После отец и сын идут на прогулку, а возвращаются с огромным букетом полевых цветов. Это душит, топит. — Оденься, — все что смогла выдавить Адель. — Я у себя дома и гостей не ждал, — ответил Хилл, но все же пошел в комнату. Он молча шуршал одеждой, прислушиваясь к своему сердцу и не услашал, как Моринг оказалась в дверях комнаты: — Ответишь на один вопрос? — Валяй, — отмахнулся он. — Люк забирал мои вещи с нашей съёмной квартиры, — она глубоко вдохнула, — Кольцо. — Что кольцо? — замер Аарон у шкафа, не оборачиваясь. — Правда, что было кольцо? — она говорит едва шевеля губами. Но в тишине квартиры эти слова звучали слишком громко. Оглушающе. — А есть разница? — уточнил Аарон. — Есть. — Да. Адель прикрыла глаза рукой, давя на веки, преграждая путь слезам: — Мы должны были уехать! Должны, понимаешь?! — истерика накрыла ее. — Что ты хочешь сейчас от меня? — грубо рявкнул он, обернувшись, — Пытаешься меня во всем обвинить? Как будто я не жалею блять о том, что не послушал тебя тогда! Телефон, стоящий в коридоре, начал неприятную трель, но никто не дернулся в его сторону. Они стояли в паре метров, смотря друг на друга с презрением, обвинением и любовью. Жгучая смесь, ядовитая, опасная. Телефон на десять секунд замолчал и активизировался снова. — Скажи, нахуя ты пришла? Ругаться? Я не хочу, Адель, не-хо-чу, никогда не хотел! — рычал Аарон. Моринг закусила губу, прикрывая веки, она ничего не могла с собой сделать. Она любила, любила всегда, всю жизнь, даже когда улыбалась другому, спала с ним, говорила о чувствах. Всегда любила его, Аарона Хилла. И сейчас не знала, как показать эту любовь, кроме как забраться ему под кожу. Сделать больно. Телефон замолчал, квартира звенела от тишины, только его дыхание и ее тихий всхлип. И опять звонок. — Да сними ты эту трубку! — орет Аарон. Сам не может. Его ноги приросли к полу, не может подойти к ней. Пройти мимо. Моринг, была на все готова, лишь бы скрыться от его тяжелого взгляда, она шагнула в коридор, снимая трубку: — Алло? — на том конце была тишина, — Я вас слушаю? — она повернулась к Аарону, — Он точно исправен? — Да. — Перезвоните, вас не слышно. Она аккуратно положила трубку на рычаг, кинула быстрый взгляд на Хилла и потянулась к входной двери. — Ты же пришла прощаться, — напомнил он. — Я — все, — она глупо улыбнулась. — Я — нет, — глухо прорычал Аарон, подходя ближе, прижимая ее к двери, — Пришла как к себе домой, отчитала меня, заставила одеться, вынесла мозг, вытрясла всю душу. Он прижался к ее телу своим, нависая над ней, их дыхание переплелось, у Адель потемнело в глазах от такой близости: — Ведешь себя как законная жена и что дальше? — он опустил взгляд на ее губы. — А? — почти пьяно прошептала она. А дальше взрыв. Он обхватил ее лицо руками, соединяя губы, переплетая языки. Это было опасней чем кинуть спичку в бочку с бензином, ярче чем поджечь самый мощный фейерверк. Как и всегда, страстно, пылко, до головокружения. Они оторвались друг от друга только потому что в легких закончился воздух. — Аарон… — запыхавшись прошептала Адель. — Да заткнись ты уже, — хищно ответил он и снова напал на ее губы. Они не то целовались, не то кусались, каждый хотел этим действием показать все эмоции, передать любовь, боль, страх. Телефон на маленькой тумбе снова начал звонить. Хилл повел ее спиной в комнату, попутно смахивая телефон, тот громко и жалобно звякнув упал на пол.

***

Сара стояла у ломбарда, нервно переступая с ноги на ногу, заходить не хотелось. Атмосфера, царившая там, наводила тоску, пугала. Она прикурила сигарету, стараясь успокоить расшатанную психику. Ей до слез, до одурения хотелось это все забыть. И О’Нил знала только один способ. Бывших наркоманов не бывает, и она это знала. На групповой встрече девушка видела людей, которые не употребляют годами, десятилетиями. Да, они чисты, но они нашли зависимость в другом. Да не такую смертельную, но все же. Один бегал марафоны до изнеможения, другой собирал марки, так будто в каждой хранилась часть его жизни. Кто-то уходил в религию, кто-то — в бесконечные отношения, цепляясь за людей так же болезненно, как когда-то за шприц.И в этом был странный парадокс. Свобода от вещества превращалась в зависимость от чего-то другого. И всё же — это была другая жизнь, с другими правилами и другими шансами. А что выбрала Сара О’Нил? Какая зависимость подменила ей прежнюю? Она не знала ответа или боялась его. Сара выбросила окурок и зашла в ломбард. Время в этом помещении словно замедлилось. Ларри все также сидел за прилавком, но на этот раз листая журнал. — Пришла значит, — без приветствия, не поднимая головы, констатировал он. — Здравствуйте, — тихо отозвалась блондинка. Нутро клокотало. Подсознание требовало: «Беги! Сейчас!». Девушка проглотила это чувство, и беря себя в руки натянула улыбку: — Что мне делать сегодня? Ларри, не глядя на стажёрку, толкнул ногой в ее сторону пыльную коробку: — Это накладные, разбери их для налоговой. Не че сложного. Сара обвела взглядом помещение и нашла в углу небольшой табурет, подняла весьма увесистую коробку, заняла место и начала работать. Первые минут двадцать она то и дело бросала на Ларри беспокойные взгляды, пыталась понять откуда взялось это тревожное чувство? Но убедившись в том, что ему абсолютно плевать на нее, О’Нил расслабилась, насколько это было возможно. Ничего не понимая в накладных и налогах, Сара выбрала элементарную тактику. Предметы, с которых навар был больше тысячи долларов — в одну сторону, все что шло меньше в другую. В конце-концов, мог и объяснить, что конкретно ему нужно. За то время, пока О’Нил разбирала пыльные бумаги, в ломбард зашел только один человек. Он быстро сунул Ларри квитанцию, забрал какой-то маленький предмет и вышел. — Я должен отъехать, если кто-то придет, скажешь, что буду через сорок минут, справишься? — он говорил лениво, безразлично, но как-то слишком подозрительно глядя на девушку. Сара лишь смогла кивнуть. — Если закончишь с этой коробкой, в подсобке есть еще одна, все, увидимся, — и ушел. Она вновь огляделась: — Я что, правда согласилась работать здесь? — тихо пискнула она себе под нос и пошла за второй коробкой. У нее было еще два часа, и их нужно как-то убить, чтобы просто не думать. Может она выбрала работу в качестве новой зависимости? Когда на полу перед ней оказались две неравные стопки бумаг, Сара мельком взглянула на свои ладони, перевела взгляд на свитер нежно-голубого цвета, и убедившись, что не запачкала, пошла в подсобку к раковине, руки были темно-серого оттенка. Как только она закрыла кран, колокольчик на входной двери зазвенел, Сара тут же вышла в зал, стряхивая с рук капли воды и натягивая приветливую улыбку, готовая приветствовать посетителя…. Она замерла в дверном проеме. В лавку вошли двое, Ларри и Дональд Флэг. Второй был счастлив вновь увидеть девушку. — Сара, как дела? Как стажировка? Все устраивает? — он опять издевался над ней. Но зачем? О’Нил лишь кивнула, страх сковал тело, она во все глаза смотрела на Ларри, как утопающий смотрит на круг, до которого остается десять жалких сантиметров. — Чтож, рад за тебя, а вот твое место за баром и на сцене все еще пустует, — продолжал он намеренно фальшиво. Ларри особо не вслушивался в их разговор, и зайдя за прилавок, начал там что-то искать. — Я закончила с бумагами, могу идти? — ей хотелось как можно быстрее покинуть ломбард и больше туда не возвращаться. Хозяин не ответил, он продолжал копошиться за прилавком, не поднимая головы, а когда наконец ответил, у Сары ушла земля из-под ног. — В кассе не хватает денег, — как и все, что он говорил до этого, было без эмоций. — Что? — не понимая происходящего переспросила девушка. — В кассе не хватает двух тысяч, — чуть ли не по слогам ответил Ларри О’Нил хлопала глазами, часто дышала носом, ища за что зацепиться. Бог свидетель — она даже не подходила к кассе. — Я не понимаю…. Я ничего не брала! —— начала оправдываться девушка. Флэг начал расхаживать по залу, имитируя интерес к товару: — Сара, Сара, цццц, воровать плохо, — он прошел мимо, цепляя ее сальным взглядом, — Что, не хватает денег на дурь? — Дурь? — переспросил Ларри. Флэг оглянулся на него и как ни в чем не бывало, с добродушным выражением лица продолжил: — Ты не знал? Сара — бывшая наркоманка! — он снова хищно глянул на нее, — Милая, почему не сказала брату о своей проблеме? — Брату? — в ужасе переспросила О’Нил, и тут же пазл в ее голове сложился, это все уловка, обман, игра. Эта ситуация дело рук Флэга. Это подстава. — Да, знакомься, — сиял ублюдок, — Ларри Вилсон, мой старший сводный братишка! У нас мамка одна. Она собрала остатки самообладания и зло прошептала: — Что вы хотите? — Верни деньги, — Ларри развел руками. — Но я их не брала! Клянусь! — краска прилила к лицу, руки подрагивали, сердце билось чаще положенного. — Хорошо, я вызову полицию, пусть они разбираются, — также без эмоций, Ларри пожал плечами. — Да и не забудь упомянуть, что она трахалась с Хиллом, я думаю, это усложнит его условно-досрочное, — улыбка младшего брата стала еще шире, еще отвратительней. Услышав фамилию Аарона, голова, которая и до того соображала туго, пошла кругом: — Нет, не надо, — Сара бросила на Дона гневный взгляд, — Ты пожалеешь об этом. Сколько денег? — Три тысячи, — лениво произнес Вилсон. — Три? — в ужасе прошептала О’Нил, — Было же две?! — Ставки быстро растут, — ухмыльнулся Флэг подходя к девушке, он протянул руку, хотел коснуться ее лица. — Руки убери, козел! — дернулась она, и вскинув голову пошла к стене где висел телефон. Да, Хилл выбрал не ее, да, у них все кончено, но он точно не оставит ее в беде. Нужно просто позвонить ему и обрисовать ситуацию. Аарон уже один раз спас ее от Флэга, спасет и еще раз. Эта мысль грела, давала надежду, чувство безопасности. Трясущимися руками она набрала номер антикварного магазина, за дни, что она пыталась безуспешно связаться с ним, выучила его наизусть, как и домашний. Трубку не брали, сердце пронзала паника. Она мысленно молилась. Ну пусть Майкл, пусть хотя бы он снимет трубку. Сара еще дважды пыталась дозвониться до магазина. Нажав на кнопку отбоя, она быстро набирала цифры домашнего телефона, пальцы не слушались, девушка пару раз промахнулась. И вот дозвон идет, и там тоже не брали трубку. Она набирала номер снова и снова, и только на четвертый раз на том конце ответили. Сара облегченно улыбнулась, набрала в легкие побольше воздуха, но услышав голос говорящего, потеряла всякую надежду. — Алло? — раздался мелодичный голос Адель. Сара забыла как дышать, как говорить. — Я вас слушаю? — нежно лилось из динамика — Он точно исправен? Перезвоните, вас не слышно. О’Нил дважды моргнула, опуская телефон на рычаг. Она огляделась, Дон стоял у входа, наслаждаясь ее болью, упиваясь ее страхом. — Что там, Сара? Нет желающих помочь тебе? Она схватила трубку и снова набрала номер Аарона. Плевать на все. На него, Адель и на их прошлое. Сара должна убраться отсюда! Снова гудки и вот трубку сняли: — Алло, Аарон? — умоляюще позвала Сара, но в трубке лишь тишина. — Все! Хватит! — Ларри впервые проявил эмоции, может вправду боялся, что О’Нил дозвонится, видеть никого из Драконов не хотелось. А другого плана у них не было. — Я схожу за деньгами и принесу! — умоляюще обратилась она к Ларри, — Вы же знаете, я не брала их! — Нет, Сара, Ларри нужны деньги прямо сейчас, как он может тебя отпустить? — Флэг достал кошелек из кармана, оттуда купюры, именно столько, сколько было нужно, — От тебя одни убытки, милочка, но так и быть, этот я оплачу, — он кивнул Ларри на дверь, тот выхватил купюры из рук брата и выходя даже не взглянув на девушку, просто закрыл дверь. Оставив ее на растерзание с этим ублюдком. И одному Богу известно о чем он думал. Флэг перевернул табличку, щелкнул замком, теперь яркая красная надпись: «ОТКРЫТО» безнадежно смотрела на О’Нил. Он медленно приближался, наслаждаясь ее страхом: — Вот и все, Сара, твой долг погашен, ты никому ничего не должна, — он схватил ее за волосы и притянул к своему лицу, брызнув слюной, бросил, — Ты маленькая грязная шлюха! Флэг свободной рукой наотмашь ударил ее по лицу, с такой силой, что Сара не удержалась на ногах и упала на пол. Кровь брызнула из разбитой губы, пачкая любимый свитер. Из глаз текли слезы, присев перед ней на корточки, он зло улыбнулся: — Ничего страшного, тебе же не привыкать, — он снова схватил ее за волосы и потащил в подсобку. Сара пыталась упираться ногами, ногтями старалась расцарапать его руку, чтобы он ослабил хватку, кричала, звала на помощь. — Не сопротивляйся, я буду нежным! — с этими словами он закрыл дверь подсобного помещения. Крики вперемешку со слезами, удары и хриплый смех, все это еще долго доносилось из-за закрытых дверей.

***

Хилл оторвался от губ Адель, что бы заглянуть в глаза. Там любовь, страсть, все как и тогда, восемь лет назад. Он снова яростно начал целовать любимую, руками резко рванул рубашку, отчего пуговицы полетели на пол. Аарон вел ее спиной в комнату, стягивая одежду с плеч вместе с бретельками бюстгальтера красного цвета, как он любил. Хилл толкнул Моринг на диван, она оказалась на уровне его паха, похотливо смотря на него исподлобья, облизывая пухлые губы. Аарон дернул бровью, Адель все поняла без слов. Нарочно медленно она стянула спортивные штаны вместе с боксерами, слегка коснулась губами головки, дразнила. Не прерывая до ужаса грязного зрительного контакта, она одной рукой крепко взяла член и начала помогать себе. Аарон тяжело и томно выдохнул, опустил ладонь на рыжую голову, когда она начала сосать. Так умела только Моринг, знала как он любит и отчего у него темнело в глазах и сводило ладони. Все это заводило ещё больше, ее стоны и то, как она закрывала глаза от удовольствия. Адель ерзала на диване, стараясь хоть как-то получить удовольствие, заметив это, Аарон резко потянул ее наверх, целуя, расстегнул джинсы и помог избавиться от них. Моринг осталась перед ним в одних красных кружевных трусиках, все такая же сексуальная, все такая же его. Он начал целовать ее плечи, шею, медленно опустил на диван, лег сверху и устроился между раздвинутых ног, но не спешил продолжать. Ему хотелось всю ее исследовать губами, коснуться каждой клеточки. Вспомнить давно забытый запах кожи. Ее мольбы и томные стоны только подталкивали к тому, что бы продолжить эту пытку.

***

Сара не помнила через сколько это закончилось и как она оказалась дома. Мозг блокировал свежие воспоминания. Дрожа не от холода, она опустилась на дно чугунной ванны, горячая вода лилась на ноги, собиралась в небольшое количество и тут же становилась красной. Тихо всхлипывая себе в колени, Сара чувствовала только боль. Словно она одна сплошная рана. Голова болела, как и все тело. Низ живота словно разорвали на части, раны от ударов на лице саднили, было больно глотать, было больно дышать. Она сидела так очень долго, пока кожа на пальцах ног не стала сморщенной. Из последних сил О’Нил намылила тело, смыла пену и еще раз и еще. Пока не стало больно и от этого. Теперь она грязная навсегда. Увидев свое избитое лицо, разревелась пуще прежнего, проклиная Флэга за все, что он с ней сделал. Кричала, плакала, хватала себя за волосы, топала ногами. Она открыла шкафчик, хотела обработать ссадины на лице, как ей на глаза попался желтый пузырек с таблетками. Их выписали чтобы унять боль, после того как Сара повредила ногу в перестрелке. Девушка поплелась в спальню, нашла в комоде любимую теплую рубашку и лосины, надела все и замерла, рассматривая комнату, как будто впервые была здесь. С ужасом смотрела на кровать, постель еще хранила запах Хилла. Словно раненый зверь, искала место в доме, где могла бы спрятаться, пережить это все. Забыть… Но разве подобное можно пережить? Тишина квартиры добивала, в голове звучали мерзкие слова Флэга, ее собственные мольбы. Сара зашла на кухню, долго и очень пристально смотрела на пузырек с таблетками, взяв оттуда две капсулы, закинула их в рот и тут же проглотила. Что ей делать дальше? Пойти завтра в полицию, к Драконам? Рассказать — значит пережить все заново, а этого ей не хотелось. Как подобное вообще можно рассказать? Страх вперемешку со стыдом жгли душу. Она навсегда останется грязной, испорченной в глазах общества. Жалкой и никому не нужной. Как жить с подобным клеймом? Сара вставила диск в проигрыватель, только чтобы заглушить крик в своей голове. Ритмичная песня полилась из динамиков, выкрутив громкость на полную, она начала в такт отбивать ногой. «….Огонь к нему, ну почему почему. Огонь к нему…» Она закрыла глаза, безумная улыбка появилась на лице. Сара начала двигаться под музыку, немного хаотично, но все так же пластично. Танцы… Она заменила наркоту танцами… Слова из динамика подливали масла в огонь. «Захотела боли, так получи Тобой крутил, ведь он такой тип мужчин Пока ты была тихой, говорила я беги, беги, беги, беги, беги» Танцуя она зашла на кухню, схватила банку с таблетками и неоткрытую бутылку текилы, что принесла из казино Вишни. Положила еще две пилюли в рот, открыла бутылку, сделала два мощных глотка, сморщилась и продолжила свой безумный танец. Песня играла на повторе. «…только больше мне не говори Что он изменился полюбил тебя Ладно, снова его набери…» Еще и еще и еще.

***

Аарон обнимал Адель, прижимая ближе, боялся отпустить, боялся, что опять ее потеряет. — Давай уедем, — хрипло произнес он, перебирая рыжие пряди, не предлагал, утверждал — Куда скажешь. — Только поездом, самолетом будет сложнее, народу много, могут опознать нас, если начнут делать ориентировки, — тихо выдохнула ему в грудь и тут же коснулась губами. Эта мысль так легко поселилась в их головах, была простой и осязаемой — руку протяни. Хилл прижал ее еще крепче, в благодарность за то, что не спорит. — А как же твоя условка? — она заглянула ему в глаза, не веря, что они действительно это обсуждают, их побег, их совместное будущее. — Что-нибудь придумаю, Никсон поможет, думаю, вы с Тео должны уехать первыми, сойдете с поезда за пару часов до Чикаго, а там видно будет. Моринг молча кивнула. Хилл уже потянулся к ее губам, как в дверь настойчиво начали стучать. От неожиданности Адель вздрогнула и натянула простынь. Аарон глянул на часы: начало третьего ночи. — Кто это? — шёпотом спросила Моринг, как будто незваный гость может услышать ее. Хилл не ответил, встал с дивана, натянул штаны, стук повторился, сильнее, настойчивей. Он открыл дверь и замер: — Вишня? Какого хуя так поздно? — возмутился Аарон, но заметив, что друг бледный и нервный, пустил его. — Че с телефоном? — буркнул Вишня. Хилл глянул на аппарат лежавший на полу, поднял его и поставил на тумбу. Друг собирался с мыслями, взглядом блуждал по коридору: — Короче, такое дело, — он заметил на полу женские туфли, рубашку, и изменился в лице и голосе. — Если тебе еще интересно, Сара в больнице.