Первая любовь

      Тьма сковала улицы. Тяжёлое дыхание било по горлу раскалённым воздухом. Ноги уже отказывались бежать. Дорога казалась неестественно длинной и ужасала, но более пугал психоделический смех доносящийся отовсюду. Тот смех — прокуренный от того хриплый, источал безумие, звенел голосом, слишком знакомым. Кровь медленно заполняла дороги. Любимые кеды пачкались от капель, слегка хлюпали и липли к противной жидкости. Усталость брала верх. «Я говорила тебе, Джесс. Монстр, от которого ты так бежала теперь слишком близко!» — кричал шёпот в голове. Карие глаза всплывали в сознании, те самые, что пугали во снах раньше, те самые, что принадлежали вечно оптимистичной подруге. Вскоре скользкая и липкая поверхность дороги взяла своё. Тело хрупкой, зеленоглазой художницы упало, обдав болью поясницу и запястья. Багровая жидкость легла на руки. Паническая атака подкатывала к горлу, пыталась задушить, заставить девушку испустить свой последний вдох. «Ты виновата Джесс! Только ты! Ты виновата, что я мертва, но скоро, дорогая…скоро он догонит и тебя!» Джонсон не могла закричать, не смела сказать и слово. Вскоре смех исчез, оставив даму в тишине. Свет луны обрамлял тонкие пальцы окутанные железистой вонью. — Тише, куколка, зачем бежать? Я тебя не трону. — над ухом разлился шёпот, заставив тело сократиться в судороге от страха, — Малышка…ты не убежишь, у меня на тебя есть особые планы… — Отстань. — дрожал девичий голос, — Пожалуйста отпусти меня… — Никогда, ты ведь любишь меня. Просто посмотри на меня, детка.       Взгляд лег на преследователя. Окровавленная одежда облила девушку отвращением, но глаза… Чистые, залитые мраком глаза опьянили за секунду. Джессика утонула в них, оставив весь страх позади. — Джек… Боже, мне так страшно. — тонкие, аккуратные руки обняли парня, дрожь медленно сходила на нет. — Не бойся, ты ведь со мной. — Отпусти меня. Я не могу так. — Я тебя не держу. Ты свободна, Джесс. — Отпусти меня! — Ты любишь меня. — Нет, не люблю.Отпусти!       Девушка вырвалась из объятий, побежала, будто хотела скрыться от самой смерти, но пришла лишь к тому же самому месту. — Какого… — Ты не уйдёшь, крошка, никогда. – злорадствовал парень.       Ноги вновь принялись уносить паникующую даму подальше, но все дороги вели к нему. «ТЫ ВИНОВАТА» — кричал женский голос в голове. Заключением стал вид выпотрошенного парня, лежащего на полу в доме Джесс. — Эван… — Это твоя вина, дорогая…       Глаза открылись в приступе. Холодный пот вязко лип, к измученной кошмарами, девушке. Ночь. Она одна. Не было ни тела, ни крови, ни Джека, только кот, смиренно спавший в ногах. Пустота противно удваивала звуки хрипов, исходящих от задыхающейся в панике Джесс. Снова кошмар. И снова слёзы. Стук в дверь. — Дорогая, ты в порядке? Я могу зайти? — Н… — горло сдавливало в агонии. — Я могу помочь, крошка, дай мне зайти. — Я…– вымученный вдох заполнил лёгкие, — Я в порядке. Иди спать. — Если ты этого желаешь.       Вскоре усталость взяла своё и кошмар вновь повторился. …       Одиночество. Именно на это обрекла себя Джессика. Она закрылась в своей комнате в надежде, что никто более её не потревожат, никто не увидит её чувства. Она не могла допустить, чтобы он увидел их. В те редкие моменты, когда слёзы успокаивали своё течение, девушка выбиралась из своего укрытия за едой и водой. Иногда она забирала кота, но тот убегал в поиске более укромного места всякий раз, слыша, как Джек приближается к хозяйке. Парень подходил к комнате, спрашивал чем может помочь и что привело к такому поведению — Джонсон молчала, отмахивалась, улыбаясь через силу, говорила, что всё хорошо и ей просто надо побыть одной. Она не хотела быть одна. Давящая мысль сковывала всю рассудительность, снова и снова, вызывая истерику и нескончаемые крики в подушку. «Он убил Кэт… Убил Эвана… Боже.Что если он убил и …» — подобное умозаключение рыжеволосая пыталась оттолкнуть от себя, но оно из раза в раз приходило, наполняя болью. Девушка и правда осталась одна с ним.       Весь день прошёл подобным образом. Итогом этому стало моральное истощение. Она долго думала что делать с информацией, как поступить с Джеком. Джесс могла написать офицеру, не важно что, хоть точку и мистер Вест тут же появился на пороге её дома, освободил бы, но. Руки тряслись каждый раз при воспоминании недавней стирки… На её руках была кровь, она причастна, более того, она скрыла парня от полиции. Что она может сделать? Куда ей пойти? Она не могла связаться с полицией, чувство вины плотно засело в её голове. Джонсон ничего не знала и возможно отказывалась придумывать план спасения. Она ведь ещё ребёнок, ей всего семнадцать.       Тихо свернувшись в позу эмбриона, Джонсон вспоминала светлые моменты своей жизни, всё дабы окончательно не впасть в отчаянье. Вот день когда она с родителями ездили в отпуск. Аттракционы, сладкая вата и никаких запретов. Счастье тогда било ключом… Но вероятно её мамы, её отца уже нет в живых. Девушка вспомнила скандал, коий раздавался из кухни, вспомнила битую посуду и крики, что обливали детское сердце кровью, тогда слово развод первый раз прогремело в этом доме. Вероятно, тогда родители ссорились из-за Джесс. Точно из-за Джесс. Она всегда была в эпицентре ссор. Воспоминая рвали голову на куски, фрагменты с извилистыми краями, собирающиеся в цельную картину новых эмоциональных качелей. Вот подруги гуляли в парке, радовались после учёбы и жевали сендвичи из ближайшего сабвея. К ним подбегает парень. Опять скандал. Блондин что-то кричал, твердил, будто Джонсон разрушила его жизнь отказом, плакал и клялся сотворить много плохих вещей, если девушка не решит встречаться с ним. Самоубийство того парня стало итогом холодного сердца рыжеволосой дамы. «Это всё моя вина…» — твердил внутренний голос. ЭйДжей мурчал, перебирая лапкам ткань шорт, что были на даме. Кот всеми силами старался приободрить, но всё без толку. Руки опустились слишком быстро…       Конец месяца ярко трубил о просмотре в художественном училище. И вот настал день, когда Джесс должна была выбраться из дома. Это немногим радовало, ведь она наконец-то сможет побыть не под наблюдением убийцы, сможет вдохнуть полной грудью. Его присутствие так близко — давило. Дела заставили выйти из комнаты. То было утро, девять часов. Внешний вид оставлял желать лучшего. Красные, опухшие глаза болели так же, как и голова, растрёпанные волосы отказывались приходить в порядок, а общая усталость твердила о том, что надо на всё забить и остаться спать, но Джессика упорна шла к своей цели — к холодильнику с энергетиком. Сталкер уже стоял на кухне, готовил себе кофе. Вечно первый, вечно рядом и будто бы вечно контролирует, хотя возможно это просто назойливые мысли. — Доброе утро… — обессиленно, почти на автомате проговорила Джесс. — Ну видимо для кого-то не такое уж и доброе, выглядишь ужасно. Детка, ты в порядке?       Холодная алюминиевая банка приятно охладила руку. Непроизвольная тяжёлая улыбка озарила кукольное личико, при звуке открывающегося напитка. — Я в порядке. Это всё стресс из-за смерти Кэт… Просто надо пережить это, не обращай внимание. — Уверена? Просто если я чем-то могу помочь… — Нет, Джек, не думаю, что можешь.       Минутное молчание прервало беседу. Дама формулировала мысли так сильно, как могла, но голова трещала по швам, не давая понять как именно сказать парню об уходе. — Слушай, мне… У меня сегодня в пол двенадцатого просмотр в училище, так что я скоро уйду. — Просмотр? — Да… Мне надо будет выставить все свои работы и защитить диплом, так что… — Я могу пойти с тобой? Поддержать тебя. — Нет, не думаю. То есть… Я бы хотела, но… боюсь, что это не лучшая идея. — Это из-за моего внешнего вида, да? — Нет. Не переворачивай всё так. Я вернусь к двум часам, не позже. — Что ж… хорошо если так. — Да. — Мне кажется, тебе стоит привести себя в порядок и начать делать это прямо сейчас, если ты не хочешь опоздать.       Джонсон поставила открытую банку с напитком на стол и отправилась в ванную. Отражение в зеркале ещё больше вводило в апатию. Скальпель лежащий на полке обдал дрожью, но дама взялась за дело. Вьющиеся волосы больно стенали от усиленных попыток распутать их. Стрелки на веках выходили кривыми из-за дрожащих рук. Глаза ещё сильнее краснели от смывания косметики и повторных попыток нарисовать две одинаковые линии. Спустя каких-то двадцать минут Джонсон психанула и решила оставить стрелки не идеальными, закончила вычёсывать волосы, заплела высокий хвост, выделив чёлку из массы и вышла за одеждой, по пути конечно же, дойдя до своего напитка. Глоток обдал язык странным привкусом. — Странно… — Что такое?       Парень сидел как ни в чём не бывало за столом. Он смотрел на Джонсон упоением, будто ждал чего-то. — Может показалось… Вкус странный. — Не знаю… Я его попробовал, вроде нормальный. — Значит точно показалось. — заключила зеленоглазая, сделав шаги в сторону своей спальни. — Подожди. — У меня нет времени, Джек, мне нужно собираться так что… — Дай мне пять минут. — спокойный тон заставил развернуться. В голове всплыл образ проливного дождя и свирепого в своём спокойствии парня. Девушка подошла ближе, опёрлась спиной о дверь холодильника. — Что такое? — Ты ведь любишь меня, да?       Жидкость вновь окутала язык странным, непривычным послевкусием. — Да, Джеки, к чему вопросы? — Просто ты странно себя ведёшь. — Не волнуйся. Я же говорила, я люблю тебя и не брошу. — уголки губ девушки поползли складываясь в улыбку, воспоминания спокойных милых ночей проведённых вместе, наполнили лёгкостью. — Ты ведь просто не хочешь меня растраивать. — Нет, Джеки… Я правда люблю тебя… Не знаю, возможно мне уже плевать на всё. — мысли тихо успокаивались. Они — рябь на воде, сильные, но минута-две и гладь стихала, расправляясь ровной мерцающей поверхностью. — Тогда…ты точно простишь меня. — О чём ты?       Покрутив банку в руках, рыжеволосая сделала ещё один большой глоток. — Да так. Обо всём. Ты прощаешь меня Джесс? — Да, ты такой дурак. С чего бы мне тебя не простить?       Тяжесть медленно заполняла кровоток. Картинка перед глазами слегка поплыла, но чувство счастья усиливалось. — Я рад слышать это, детка. — Джек… Мне что-то не хорошо… И так хорошо одновременно.       Тело Джонсон медленно сползало на пол. Она смотрела на мир вокруг и видела спокойствие, которого ей так не хватало. Тревога улеглась — спряталась из-за невозможности выиграть этот раунд. Ощущение окружения менялось. Энергетик стал вкуснее всего, что она когда-либо пробовала, будто открыла вкус напитка заново. — Это нормально, крошка. Ты просто устала, в твоей жизни ведь столько стресса…       Веки парня расширились, оголяя тьму, в которой уже утонула Джонсон. Джек встал со своего места, подошёл к даме так аккуратно, будто любое движение могло привести к катастрофе, будто пугливая лань может рвануть с места от даже самого тихого шороха. Он опустился на колено, огладил девушку по волосам, по шее. Их губы соприкоснулись. Счастье било ключом, и ярко виднелось в расширенных зрачках, обрамлённых зелёными красками. — Обожаю тебя, красотка. Безумно обожаю. — Джеки… Что ты сделал? — медлительно проговорила Джонсон, пытаясь отвести взгляд от парня. — Подарил тебе спокойствие и счастье. — Счастье… Оно выглядит так? — Да, детка. И только со мной ты можешь чувствовать это.       Убийца поднял рыжеволосую, с легкостью понёс на двуспальную кровать в соседнюю комнату. Он обдавал лицо, уши Джессики сладкими поцелуями, горячим дыханием, шептал что-то своим мягким голосом и наслаждался её реакцией, полной смущения, упоения, согласия на всё. — Дорогая. На что ты готова пойти ради меня? — Всё. Это такое глубокое слово… Я никогда не чувствовала себя лучше, это потому что ты рядом, да? — Да. Только из-за этого. — Круто… Никогда не уходи от меня, хочу всегда чувствовать это.       Джонсон лежала на кровати без движения, смотрела в пляшуший потолок и ловила волны речи, что заполняла всё вокруг умиротворением. Парень подсел рядом, взяв свой потрёпанный рюкзак. — То есть ты готова на всё? — На всё… — Тогда…       Молния основного кармана отворилась, предоставляя доступ ко всем внутренностям. Будоражащее воспоминаниями, холодное оружие прильнуло к серой ладони. Сколько эмоций парень пережил с этим? Сколько жизней отобрал? Сколько крови пролилось из-за острого лезвия этого скальпеля? Одному богу известно, ведь даже сам Джек уже не помнит всего, но услада давала знать — подобное давно вошло в привычку, от которой никогда не избавиться. — Порадуй меня, Джесс.       Девушка привстала, пыталась сфокусировать внимание на предмете, что собеседник ей протягивает. В голову лезло почти тысяча мыслей и одновременно с этим пустота разливалась внутри. — Что мне с этим делать, Джеки? Я не понимаю. — Мой скальпель предназначен только для одного, солнце. Я хочу крови. Дай мне её, детка.       Инстинкт самосохранения не мог пробиться через хлещущее фонтаном умиротворение и счастье. Лезвие прикоснулось к левой руке. Улыбка не сходила с лица рыжеволосой, с лица Джека же не сходил оскал зверя, что вожделеет боли, желает власти и страданий. Где-то на пороге, у входа в тёмную комнату шипел чёрный кот. Вероятно, пытающийся отпугнуть оппонента, пытающийся спасти любящую хозяйку, которая гладит по ночам, которая приносит вкусную еду и защищает. Но всё напрасно. Алая жидкость каплями стекает по руке. Дыхание Джека сбилось, слюни распространялись по рту в ожидании утоления жажды. —Ещё. — уверенно приказал хриплый голос.       Новый порез открыл алый поток, добавляя больше желания впиться зубами в робкую плоть девушки. «Контролируй себя» — звучало в голове Джека, но зверь брыкался, рвался с цепи. — Ещё. — У меня в глазах кружиться… — Я сказал ещё.       Третий порез. Алая жидкость каплями стекала на чистые простыни. Горячий язык прильнул к коже. Металлический вкус взбудоражил чувства. Парень собирал каждую каплю, наполняя все вкусовые рецепторы, разум покрывала пелена вожделения, джинсы начали давить. Кровь, как хорошее вино, вертелось на языке, букет вкуса раскрывался, обдавая выносящими мозг нотками. Как давно ему хотелось попробовать этой крови… У всех она разная и у каждой загнанной лани, у каждого попавшего в капкан животного кровь играла свой танец ощущений и эмоций, однако всегда это приводило к грязным мыслям. — Ты не находишь это сексуальным? Чем-то настолько личным, что захотелось бы убить любого, решившего испортить этот момент? — Джеки… Мне больно. — Я знаю, крошка, знаю…       Джонсон не выносила боль, никогда не любила её, но поцелуй, коим Джек одарил её заставил тело расслабиться и отдаться полностью. Смущение добавилось в список эмоций сразу же, как только рука парня скользнула под майку. А после того, как одежда слетела с беспомощной Джессики, ему уже стало плевать на всё. Просьбы остановиться пролетали мимо ушей, а крики боли от порезов на груди только больше погружали в собственное желание и ощущение власти. Зверь сорвался с цепи, остался лишь ошейник, за который можно только придерживать, стараться удержать. Взгляд гулял по худому телу, искал неиспорченный клочок, живое место, то, где не красуются синяки от укусов, порезы или же царапины, но с каждой минутой таких мест становилось всё меньше. Джонсон не могла ничего сделать, когда парень проник внутрь. Руки крепко связали верёвкой, что нещадно натирала запястья. Эйфория покидала тело, ей на смену приходила ужасающая и отрезвляющая боль и сонливость, которая никак не вязалась с происходящим. Стоны не отображали наслаждение, лишь показывали испуг и боль, которую вновь и вновь волнами ощущало бедное тело, сгорающее от каждого движения парня. Шея стенала, легкие непроизвольно сокращались в попытке вдохнуть воздух, но крепкая хватка прерывала любую возможность дать подышать. Слёзы потоком скатывались по щекам Джессики, мысли метались и пытались отрицать происходящее, но всё четно. Она не могла выбраться, разве что попытаться уйти в царство Морфея, куда зовут её с самого пробуждения. Глаза закрывались, нехватка кислорода давала о себе знать. — Нет уж, так не интересно, крошка.       Резкий удар по лицу вернул в чувства. Щека горела обидой. В лёгкие хлынул воздух. Ад продолжается. Старые порезы углублялись, новые изливались свежей кровью. Ему было мало, чертовски мало. Позы менялись, а разум Джесс всё сильнее уплывал в забвение, пытаясь огородить девушку от насилия. Кожа головы болела от вцепившихся в рыжие волосы рук. Действия продолжались даже после того, как девушка сдалась. Джонсон не выдержала. Мало кто бы выдержал. Вскоре каннибалу наскучило тело не способное на реакцию, не издающее криков и мольбы, да и к тому же разрядка пришла.       Весь оставшийся вечер был более чем тих. Упрямые веки девушки не поднимались. Переворачиваться во сне стало непосильной задачей. Нежный вечерний ветерок гулял по комнатам, распахнутые окна впускали его без преград. Серый табачный дым рассеивался причудливыми туманом, наводя на мысли о высоком. Джеку нравилось ощущать подобный сквозняк, это напоминало о свободе, которую он имеет. Свобода выбора, свобода действий, он мог позволить себе всё, не обремененный моралью и общественным мнением. Он курил в открытое окно в спальне, где лежала рыжеволосая красотка и любовался итогом своих поступков. Парень мог быть суровей, мог отдаться своей страсти полностью, но всё ещё сдерживал себя, ведь она не должна сбежать, должна остаться с ним и любить только его. Подобное прибавляло шарма и некой сладости садистским играм. Удар в спину — лучшее что мог представить себе убийца. Дождаться забвения её разума, выждать момент, когда она потеряется, отдать ей всё время своего мира, чтобы она искренне нуждалась в нём и только тогда пустить в ход свои желания. Джессика останется с ним и он сделает для этого всё. Парень избавился от следов крови на её животе, бёдрах, обрабатывал раны, отвлекаясь каждый раз на запах молодого тела. Парню казалось, будто он чувствует сам запах боли, страха вперемешку. Так пахнет пот, кровь и раскалённое железо, которое мелькало в голове снова и снова, будоража воображение, составляя план на следующее рандеву. Тело Джесс бережно уложено в просторную кровать на втором этаже. Чистые простыни ласкали уставшую кожу, везде, кроме запястий. Место, рядом с ладонью зажали верёвки, пророча скорое образование ссадин. Руки затекали медленно и вряд-ли могли сейчас принести страдания. Тишина заполнила дом. …       Ночь багровыми пятнами захватила небосвод. Каннибал стоял в луже чужой крови, осматривал свои руки, окутанные в чёрные кожаные перчатки, будто в трансе. На этот раз молодой парень не смог выбраться, стал добычей. Сексуального напряжения не было, остался только голод. Свежее мясо манило, но больные желания уходили далеко за привычную грань. Для задуманного не подходил скальпель, потому в дело пошёл объёмный охотничий нож, что долгое время пылился в рюкзаке за ненадобностью. Пласты кожи слезали с туши и спадали на пол словно куски лоскутной ткани. Мясо так же легко сходило под упорными и отточенными движеньями каннибала. В этот раз парню хотелось чего-то нового, может печени под пикантным сливочным соусом, а может и легкого запечённое с томатами. Мысли о романтическом ужине сладостно разливались по кровотоку, провоцируя обильное выделение слюней.       Вскоре, старый дом наполнился запахом жаренного мяса и специй. Вряд-ли Джек умел готовить так же виртуозно, как повара в мешленовских ресторанах, но интернет в купе с желанием дают хороший результат. Приятный запах вывел бедную девушку из дрёмы, которая так упорно сдерживала Джесс от разочарований в собственной жизни. Зелёные глаза медленно раскрылись, пульсирующая боль стучала в висках, а привязные кисти онемели, однако девушка не понимала из-за чего всё это. Она помнила только как порезала себя, как растворилась в лепечущем голосе своего некогда спасителя, а дальше… пустота, которой нет конца. Кровать усыпанная лепестками полевых цветов, ароматические свечи расставленные на тумбочках и полках ввели в ещё большее смятение. Рыжеволосая металась взглядом по комнате, и находила только оставленные заранее извинения в виде приятных мелочей и подарков. С нижнего этажа приятно пахло. Может всё не так уж и плохо? Может все тревожные мысли и предположения о вчерашнем дне это просто игра воображения, не имеющая ничего общего с реальностью? Определённо так. Ведь легче поверить в захламлённость собственных мыслей, нежели принять правду, которая разобьёт твою судьбу в клочья.       Девушка лежала на кровати, смотря на то, как розовый рассвет играет лучами на стене. С кухни слышалась лёгкая музыка, расслабляющая и в то же время отвлекающая. Приятный запах заполнял пространство, проникал с дыхательные пути напоминая о пустующем желудке. Размеренные шаги медленно и умиротворённо приближались к запертой двери. Утро обещает быть добрым…