Первая любовь

      Добрая улыбка вошедшего парня, приятно обдала спокойствием. В руках он нёс поднос с вкусно пахнущей едой. — Доброе утро, бунтарка. — нежно произнёс Джек, поставив поднос на тумбочку у кровати. — Доброе… — Выспалась? — Да… Вроде… Что вчера произошло? Почему я связана? — Ты не помнишь? Прости за это, дорогая, но ты была опасна, и я тебя связал. — Опасна? Что ты имеешь в виду?       Воспоминания упорно затмевались, покрытые пеленой сознания, они отказывались открыться, отказывались рассказать истину. Всё что вспомнила Джесс — порезы от скальпеля, лежащего в её собственной руке. — Ну… Я дал тебе немного успокоительного, я волновался о твоём состоянии. Ты выглядела ужасно измученной из-за всего, что происходило, прости за это. Вероятно, именно успокоительные вызвали такой эффект. — Что случилось, чёрт возьми?       Взгляд парня казался встревоженным и обеспокоенным. Он умело выдавал эмоции, которые почти никогда не испытывал в реальности. И вот, она снова клюнула. — Дорогая, не… пожалуйста не надо волноваться и так беспокоиться об этом, хорошо? Ты… взяла мои инструменты, и принялась резать себя, я… хотел остановить тебя, но ты так вырывалась, даже меня задела… — Джек приподнял футболку, на теле виднелся свежий порез, достаточно глубокий, чтобы убедить Джесс в ещё одной лжи, — Не вини себя в этом… Прости меня, из-за моих попыток на тебе… прости, мне больно видеть эти синяки, я не хотел…       Слёзы не текли, но глаза рыжеволосой блестели от влаги. Она не могла поверить в сказанное. Однако… что ей оставалось? Джек учтиво развязал затёкшие руки и они сразу вцепились в парня. Жар его тела успокаивал, отдалённо напоминая то тепло, что исходило от отца когда-то. Убийца с улыбкой ответил на объятья и продлевал их натолько, сколько необходимо было для успокоения своей игрушки. — Ну… Дорогая, я рядом… — Прости меня… я ведь поранила тебя… — Ничего страшного, бывало намного хуже. Я… купил другие успокоительные, почти антидепрессант, мне эти таблетки неплохо помогли однажды, может и тебе помогут… — Хочешь подсадить меня? — с лёгким смешком спросила Джесс. Этот вопрос не требовал ответа для неё, она и так всё знала. Она желала успокоения. — Я тебя не заставляю, только предлагаю. — Если они снимут эту тревогу и… в любом случае, у меня ведь нет выбора, да?       Сердце парня пропустило удар. Снисходительная улыбка скрывала злостную насмешку, запечатывала звериный восторг в глубине души. — Выбор есть всегда. — кратко ответил Джек, нежно поцеловав рыжеволосую в лоб.       Приятный запах еды заставлял желудок непроизвольно сокращаться, обдавая лёгкой болью, ведь девушка давно не ела, но блюда Джека не внушали доверия. По крайней мере теперь. Парень терпеливо ждал, завел легкую беседу о том, как якобы прошёл его вчерашний день и том, как он переживал о самочувствии Джессики. А Джонсон молчала. Слегка кивала и улыбалась, дабы не показаться отстранённой, смотрела на свой завтрак и перебирала в голове состав блюда. В мыслях всплывали знакомые ей люди, друзья семьи, бывшие подруги, парни которые когда-то обращали на неё внимание. Каждый из этого списка мог пойти в завтрак, любой из них. От подобного размышления во рту собрались слюни и кислый вкус, предвещающие рвотный позыв. Мельком всплыл образ Кэтрин, глаза противно защипало, но слёзы так и не шли, будто что-то не давало им выплеснуться наружу, будто кто-то не давал. В глазах парня читалось предвкушение, в конечном итоге он не выдержал бесцельных копошений в тарелке. — Нет аппетита? Или… тебе не нравиться? — спокойно проговорил бархатный голос. По телу зеленоглазой прошли мурашки, щёку обдало фантомной болью воспоминаний. — Нет, выглядит чудесно, я просто задумалась. — залепетала Джесс, взяв на вилку рис с томатным соусом. — О чём же?       Джек выглядел слишком спокойным, слишком умиротворённым и тихим. Его голова слегка наклонилась вбок. Тот самый страшный силуэт за окном, тот сталкер, которого так боялась Джессика прямо сейчас сидел рядом с ней. Как получилось так, что он оказался настолько близко? Почему Джонсон впустила его в свою жизнь? Зачем доверилась? Рыжеволосая не смогла найти ответы на эти вопросы. Возможно, она даже корила себя за такую глупость, ненавидела ту вину, что лежит на плечах, но каждый раз смотря в эти загадочные глаза, её сердце таило и почти всё становилось не важным.       С дрожью в руках, вилка направилась ко рту. Дама судорожно пыталась выкинуть из головы содержание завтрака. Кусочек странного мяса отправился за рисом. Глаза зажмурились, пытаясь отторгнуть горечь, странный вкус и текстуру, но… ожидания, подобно хрупкому зеркалу упавшему на пол, с треском разбились. Ничего из представленного не оказалось правдой. Сладковатый томатный соус обволакивал, а мясо, хоть и было немного плотным, но не отдавало резиной и странным вкусом. Удивление окутало, за ним последовало облегчение. «Вот дура. Он не стал бы так поступать, он же меня любит…» — прозвучало в голове недовольным тоном. — Это очень вкусно, спасибо, Джеки. — улыбка полная благодарности потянула уголки губ вверх. — Мелочи, мне доставляет удовольствие радовать тебя. Ешь спокойно, а я пойду сделаю себе кофе. — Стой… — слова остановили парня прямо у выхода из комнаты. — М? -Что ты добавил? В смысле… Что за мясо, какая часть? — Оу, это свиное лёгкое. — глаза убийцы раскрылись неестественно широко, в разуме звучали крики и мольбы, воспоминания ласкали холодную душу, заставляли парня прийти в восторг от содеянного. Но Джесс не видела той ухмылки, не видела оскала, даже не представляла насколько безумным он выглядел тогда, — Та свинка была такой непослушной, долго визжала… — в трансе добавил каннибал и скрылся за порогом. — Визжала?.. — девушка переспросила сама у себя с набитым ртом и тут же почувствовала, как еда проталкивается наружу.       Потребовалось не малое количество усилий, чтобы съесть приготовленное хотя бы на половину. Она не хотела рассердить Джека. Не хотела стать плохой свинкой.       Пока Джонсон мучила себя впихиванием еды, на кухне ликовал убийца поедая свой заслуженный завтрак. В приглушённой атмосфере комнаты, он наслаждался едой. Ему чуждо приготовленное мясо, потому он оставил еду максимально свежей. Охлаждённое, аккуратно нарезанное филе бедра, почти сашими, освежало мысли, учащало пульс и вводило в больший восторг. На закуску парень предпочёл полюбившийся деликатес. Почка уверенно легла в руке и так же без промедление отправилась в рот. Железистый вкус потихоньку затмевал рассудительность. Он уже не слышал ненавистного, шипящего от злобы и страха кота, не обращал внимание на скрипы половиц. Каннибал так сильно хотел утолить свой голод, что полностью забыл о существовании дамы уже спускающейся по лестнице со второго этажа. — Приятного аппетита. — сжато, почти прошептала Джессика, с подносом в руках.       Ответа не последовало, только удивлённый взгляд скользнул по даме, что направлялась к раковине, дабы положить посуду в мойку. Зеленоглазая оставила тарелки, грустно посмотрела в холодильник и не найдя там энергетик начала готовить себе чай. Недоумение под аккомпанемент обезумевшей радости и любопытства играло свою мелодию в мыслях парня. Заварив зелёный чай с ромашкой, дама села напротив, всматриваясь в счастливые глаза Джека. Пережевав хлюпающую субстанцию во рту и проглотив её, убийца наконец-то решил спросить, нет скорее убедиться в своей правоте. — Ты в порядке, детка?       Девушка сглотнула ком нарастающий в горле. — Да. Ты… Тебе и правда настолько удовольствия доставляет это? — Ты и так это знаешь, к чему вопросы?       Взгляды встретились. Джек смотрел на рыжеволосую с всепоглощающим интересом и любованием, а Джесс… Она пыталась не сорваться с места, перебарывала это всеми силами. К её несчастью, желание убежать никак не связывалось с отвращением или же страхом за свою жизнь, оно крепко прилипло к смущению, странному ритму в груди и к чувству вины. — Я… Знаешь, это пиздец как странно. — Знаю. Но ты ведь не боишься. — каннибал демонстративно откусил от органа ещё один кусок. — Боже… Не… не надо делать это здесь. Я могу закрыть глаза на твою… диету, наверное, но не ешь здесь, пожалуйста. — Почему же я не должен делать этого, крошка? — Да потому что… Потому… Не знаю, не делай такое лицо! — Какое? — Такое довольное! — Прости уж, ты слишком мило выглядишь, пытаясь отстоять свою позицию. — Омерзительно… — Что ты сказала? — недовольно буркнул парень, отправив последний кусок завтрака в рот — П.Прости! Мне не привычно. — Ладно. Знаешь, я не злюсь. Если ты так не хочешь, чтобы я ел здесь — хорошо, но тогда у меня и к тебе есть просьба. — Какая? — Поцелуй меня сейчас. Один поцелуй и я больше не буду. Малая жертва для спокойствия, правда же? — проглотив остатки пищи самодовольно произнёс Джек.       Дама колебалась. Окровавленные губы отталкивали, запах вовсе будто бы выстроил непроходимый барьер. Мысли судорожно метались, не давая девушке определиться. — Ну же Джесс. Я большего не прошу. Один поцелуй.       С неохотой Джонсон поддалась вперёд, упершись рёбрами в край стола. Их губы соприкоснулись. Кровь со слюной обволокли язык зеленоглазой. Она хотела оторваться почти сразу, но Джек не дал ей сделать это, схватил чистой рукой её волосы и притянул обратно, углубив поцелуй, прошёлся по её зубам, языку, наполняя ужасающим сознание привкусом, и только после этого отпустил. Обнаружив кусок чужого органа у себя во рту, Джессика не выдержала. Желудок стянуло спазмом. Зеленоглазая подорвалась к раковине, дрожа от приступа тошноты. Зябь прошлась по телу, как старая знакомая, схватила и не отпускала пока весь завтрак не вышел наружу. Парень лишь с ухмылкой наблюдал за данным зрелищем, как за очередной комедией идущей на просторах телевидения. — Я стал так противен тебе, крошка? — усмехнулся каннибал. — Фу, боже… Я надеюсь это считается. — Почти. Как насчёт посмотреть фильм сегодня вечером? — Надеюсь без… таких закусок… — Оу, обещаю больше такого не повториться. — поднятые вверх руки стали почти клятвой честности сказанных слов. — Хорошо. Я… я наверное пойду к себе.       Чёрный комочек шерсти побежал вслед за хозяйкой. ЭйДжей желал убедиться в состоянии Джессики, хотел чтобы ей стало легче, но вновь увидел как та закрыла за ним дверь на замок и свернулась колачиком на кровати. Кот запрыгнул на постель, мягко прошёлся по одеялу, боданул головой по руке, но реакции не было. Тогда он игриво начал бить лапкой по недвижимой кисти, в надежде, что с ним поиграют. Джонсон лишь перевернулась на другую сторону, отстранившись от образовывавшегося мокрого пятна на подушке. В той комнате она могла плакать. В своей крепости она могла себе позволить намочить все подушки слезами, однако такое очень не нравилось коту. ЭйДжей немного помяукал рядом, а после улёгся почти на голову девушки. Такой поступок кота слегка вывел из угнетающих мыслей, однако не смог прогнать их окончательно. Зеленоглазая вспомнила о Дрейде — прошлом питомце. Его чёрная шёрстка переливалась на солнце, она была пышна и постоянно витала в воздухе, заставляя чихать. Джесс нашла того кота на улице, бесхозного и явно измученного жизнью без любящей семьи. Тот голубоглазый котик долго страдал от вшей и голодания, и девушка просто не смогла пройти мимо. Рыжеволосая кратко улыбнулась, вспомнив, как уже здоровый кот, полный любви и желания играть, гнался за перьями и мягкими игрушками, описывая круги по комнате, он крутился как пушистый волчок, своего рода юла, тогда девушка и дала коту данную кличку. Конечно родители были против такого сюрприза, но как это всегда бывает привыкли к питомцу, а после и души в нём не чаяли. Рука рыжеволосой нежно огладила ЭйДжея по шёрстке пройдясь от макушки головы к хвосту. В голову вновь полезли воспоминания…       Она вспомнила как мило Дрейдл выпрашивал вкусняшки, вставая на задние лапки, вспомнила о том как кот утешал девушку ночами… Вспомнила изуродованный труп лежащий на пороге дома, недвижимое тело со слипшейся от крови шерстью… Некогда любимый, ещё недавно живой питомец, больше не мурчал, не выпрашивал еду. Смерть в виде психованного сталкера настигла кота, связала лапы бантиком атласной ленты и бережно уложила с запиской прямо под нос хозяйке. Губы Джессики затряслись. Она судорожно обняла ЭйДжея, оглаживая и почёсыва за ушами, пройдясь по мохнатой спинке. Конечно дама никогда не ходила к психологу, даже после подобного травматического опыта, даже после суицида последнего воздыхателя — посещение врача табу. Да и зачем ей доктор? Раньше родители скрашивали все переживания, поддерживали и даме становилось легче, после проговаривания своих чувств близким людям. Вот только сейчас их рядом не было. Никого. Только клубок шерсти, сладко мяукавщий под рукой хозяйки. «Хотя бы ты со мной…» — почти вслух подумала Джонсон. И тут же в дверь постучали, напомнив — она далеко не одна. — Джек? — Я войду? — Я… Подожди секунду. — дама принялась быстро стирать с лица влажные дорожки, слегка расчесала волосы пальцами, что получилось не очень удачно, но помогло унять дрожь в теле, — Входи. — Я принёс твои таблетки… — Таблетки, точно… — Ты в порядке, красотка? — Да. Да, конечно, разве что-то произошло? — Слушай, у меня больше нет секретов от тебя, так что и ты можешь рассказать мне всё. «Могу?» — Конечно, любимый…       Джесс взяла баночку с лекарством, достала таблетку, немного замедлившись, чтобы обдумать верно ли поступает. Она смотрела на Джека и думала, снова вводя себя в апатию. — Думаю тебе следует выпить две.- спокойно отчеканил парень, Джонсон приняла это почти за приказ.       Она ведь не может сопротивляться. Больше не может. Лекарство прошло в горло с ужасной лёгкостью, вода помогла смягчить принятое. Джек присел рядом с зеленоглазой, слегка обнял и похвалил, как маленького ребёнка, погладив по голове. Парень выждал около двух минут, а после принялся нашёптывать на ухо. Речь его уносила словно течение реки, спокойной, но при том пронливо напористой, стоит лишь расслабиться или слегка притупить бдительность и она унесёт твоё тело далеко в бездну, где никто больше не найдёт, не спасёт. Голос каннибала убаюкивал, а тепло и сердцебиение, что слышалось из-за чрезмерной близости и вовсе вызывали в груди сладостный трепет. Голова слегка кружилась, назойливые мысли постепенно уходили. В какой-то момент Джонсон начало казаться будто мира вокруг и вовсе не существует. Только она и он, сидящий слишком близко, чтобы не всматриваться в стянутые мраком глаза. Комната вокруг начала дышать своей жизнью, не слишком громко чтобы обеспокоить, однако притягательно и интригующе. Джесс не знала сколько времени уже сидит в таком состоянии. Минуты казались часами, а часы секундами. Плавность собственных мыслей радовала, ведь теперь им не хватало скорости, чтобы развиться в гнетущую пучину, желающую затянуть поглубже. Джек терпеливо оказывал знаки внимания, расчесал непослушные волосы, заплёл их как смог, подавал воду, чай и кормил, почти насильно, ведь девушка на отрез отказывалась от еды, не потому что боялась каннибализма, а из-за захлёстывающего ощущение ненадобности пищи в принципе.       В подобной идиллии прошёл бы весь день если бы свойства таблеток работали дольше. В какой-то момент поток сознания ускорился и принялся хлестать так, как не бил прежде. Комнаты перестали мелькать счастьем, только нагнетали, выглядели мрачнее и темнее чем есть, тусклее чем их когда-то видела дама. На глаза попался любимый кот, который вот уже три часа выпрашивает еду, так как с утра не обнаружил пищу и не смог добыть хоть немного сочувствия у страшного хищника с серой кожей. Питомец громко мяукал привлекая внимание, но звук этот бесил из-за излишней громкости. Злость не успела разжечь огонь в сердце, ей на замену пришла до боли знакомая вина, так что убрав с себя устало лежащие руки спящего парня, Джесс отправилась на кухню. Сухой корм резким треском о пластиковую поверхность пересыпался в миску. Кот тут же подскочил к еде, кратко поблагодарив хозяйку хвостом скользнувшим по ноге. Взгляд девушки прошёлся по движению ЭйДжея, остановившись на синяке, что красовался на лодыжке. Цвет кожи в том месте не понравился, более того призывал изучить собственное тело подробнее, ведь до этого у дамы не было никакого желания рассмотреть себя, более того за ней присматривал Джек, так что, скрывшись в ванной, Джонсон решила заняться именно этим. Резкий свет в ванной комнате ударил по глазам, а зеркало прошлось по более сакральному органу — по сердцу.       На запястьях цвели синеватые пятна от принудительного удержания, шея так же пострадала, приняв крепко сложенные руки убийцы на себе. На щеке, у самой скулы красовалась небольшая ссадина, без опухлости, но она и без того прекрасно дополняла образ уставшего и вымученного человека, гадко совмещаясь с синяками под глазами, ставшими последствием недосыпа и ночных кошмаров. Ниже порез, небольшой, совсем близко к сонной артерии, но настолько не глубокий, что показалось будто рука обидчика дрогнула у самого финиша. — А если бы я тогда не остановилась… Если бы… — уголки глаз защипало.       Джессика вглядывалась в отражение и благодарила самого бога за то, что Джек оказался рядом, за то, что остановил её. Да, возможно она боялась его спокойного тона, может её пугали его шутки переполненные чёрным юмором, и без сомнения она до ужаса боялась всей той крови на его руках, но несмотря на всё это Джесс почти готова сделать что-угодно в благодарность за спасение своей жизни. Тонкие пальцы прошлись по порезам на груди, животе, остановившись на ране у основания бедра, коею бережно закрыли от внешнего мира большим пластырем. Первая попытка оторвать «защиту» увенчалась провалом. Лейкопластырь стягивал кожу, цеплялся за самые маленькие волоски, тянул их, а вместе с ними и рану. Через боль, с помощью резкого и явно шокирующего движения защита поддалась и взгляду предстала рана. Тот порез выглядел намного глубже и тотчас закровоточил. Алый поток нежно скатывался по ноге, оставляя след на коже, обдавая ту липкостью. Джонсон стояла как вкопанная и не понимала что делать. Мозг выключило моментально. В памяти всплыл фрагмент сегодняшнего сна. Руки затрясло. Когда капли начали пачкать кафельный пол девушка опомнилась и решила предпринять хоть что-нибудь. Она промыла рану, ту ужасно кололо от попадания воды, следом, придерживая порез, принялась рыться на полках. По итогу, напоминанием о глупом поступке стала перебинтованная нога, которую обжигало болью. На этом девушка решила прекратить осмотр, ведь… она и так находилась почти в шоковом состоянии.       Таблетки полностью прекратили своё действие, из-за чего голова заболела. Мысль, вспыхнувшая так внезапно, рылась в глубине, вытесняя логические цепочки и назойливое самоуничижение, что постоянно вертелось на фоне. Та мысль крутилась, шуршала и почти вскрывала черепную коробку изнутри. «Надо ещё. От ещё одной таблетки ведь ничего не будет…» — озвучила Джесс и тут же подхватив, как ей показалось, безобидность сказанного, отправилась за повторной дозой.       Солнце смеркалось за окном. Дом накрыло тьмой пуще прежнего. Тени ползли с углов, заполняя комнаты целиком. На диване в гостиной спокойно посапывала рыжеволосая дама, крепко обнимая разыскиваемого маньяка. Слева от неё расположился слившийся с мраком клубочек шерсти…       Парень проснулся только к двенадцати часам ночи, следом от хрупкого сна очнулась и Джонсон. — Доброй ночи, любимый… — сонно протянула дама. — Доброй, красотка. Выспалась? — Угу… — Как себя чувствуешь? — Рядом с тобой я чувствую себя прекрасно…       Джек довольно ухмыльнулся. Конечно, он рассчитывал на такой ответ и верил — девушка говорит искренне. После небольшой беседы, парень приготовил напитки, расположил закуски для Джессики на столе. Настроение Джека било ключом, и прямо сейчас он собирался улучшить его ещё больше. Его интересовала реакция и только за ней ему хотелось гнаться. Фильм, снятый специально для зеленоглазой девчушки, обещал большое количество эмоций от всех кто его увидит и Джек с нетерпением ждал, представляя в красках то, как будет меняться выражение лица его игрушки. Но перед этим её надо было подготовить, подогреть её эмоциональное состояние, поиграть с её разумом ещё сильнее. Всё шло по плану. — Крошка, мне кажется, нам нужно серьёзно поговорить. — начал парень, расположившись на диване так чтобы полностью лицезреть собеседницу. — М, хорошо, о чём? — тихо спросила Джесс, надеясь — тяжёлый тон парня это просто очередная шутка. — Ты ведь отдаёшь себе отчёт о том, кто я, знаешь что я делаю, как питаюсь и… — Да, Джек. Я всё это понимаю. — Не перебивай меня. — грубость в голосе парня будто ударила в под дых, — Я благодарен тебе, ведь узнав всё это, ты не сдала меня тому копу в штатском, не вызвала легавых, не ударила меня ножом в спину, но мне не понятно твоё спокойствие. — Я ведь люблю тебя… Вот и всё. — Перебьёшь меня ещё раз и я вырву твой сладкий язычок.       Спокойствие в угрозах скрипом било по ушам девушки, где-то в груди засквозил страх, подгоняемый резкой сменой поведения собеседника. Диссонанс заполнял разум каждый раз, когда с мягкого, всепрощающего, заботливого парня, Джек внезапно превращался в грубого, до пугающего тихого и злого сталкера. — Мне кажется ты не до конца понимаешь с кем именно, по твоим словам, тебе так комфортно.       Небольшая пауза в словах Джека дала понять — ей разрешили говорить. — Дорогой… Какая разница? Ты спас меня уже дважды, мне всё равно чем ты занимаешься. Ложь. — Правда не боишься меня? — в глазах читалась надежда. — Боюсь, что ты вспылишь, как в прошлый раз, но… ты извинился, ты обещал, что не тронешь меня и я верю тебе. — Я говорил, что ты прекрасна?       Риторический вопрос не требовал ответа. Краткий поцелуй обдал жаром тело Джессики. Тогда она была почти уверенна — этот разговор подойдёт к концу и они приятно проведут время за просмотром фильмов, после она спокойно сходит в душ и возможно, лишь возможно, ночь наполниться теплом их тел где-то в спальне. — Если ты честна со мной, тогда ты высидишь этот фильм. Если же ты двинешься, сорвёшься с места… — губы парня бережно коснулись её уха, обволакивая разгорячённым дыханием. — Тогда мне придётся наказать тебя за ложь.       Телефон парня с лёгкостью подключился к телевизору, начал транслировать изображение, как большой монитор. Джонсон слегка напряглась, ведь это уже не пахло как безобидный просмотр конвейерного кино, но таблетки, коие, пусть ослаблено, действовали на её разум не давали паниковать. Вскоре длинное видео запустилось. Парень сел чуть поодаль от Джесс, с интересом заглядываясь на её лицо, ожидая скорого изменения с показного спокойствия на неприкрытый ужас. Фильм начал свой показ с неприметно стоящего дома прямо на Бун-лейн, далее табличка с номером дома: «4224». «Нет… Только не это…» — встревоженно отчеканила дама в мыслях.       «Фильм» напоминал скорее артхаусное кино, где-то хронометраж заполняла пустота улиц и знакомых домов, где-то кадры спящих, ничего не подозревающих людей, а в некоторые моменты происходящее сменялось на подробные кровавые отрывки с вырезанием плоти с ещё кричащих женщин и детей. Джонсон смотрела, боясь даже моргнуть. Слова Джека про наказание перестали казаться предложением о забавах в постели. Действие таблеток сходило на нет, да и даже под ними давление, что оказывал данный фильм сметало всякое спокойствие. Рыжеволосая почти не боялась, точнее не дрожала в ужасе от фрагментов с незнакомыми телами — она предпочитала думать: «Просто художественный фильм, ты видела такое в ужастиках сотни раз…», по настоящему же она опасалась узреть на данной записи знакомые лица, беспокоилась, что карие глаза, преследующие во снах, появятся и здесь.       После того как в кадре кожаные перчатки схватили какого-то паренька шестнадцати лет за волосы и с не малой силой познакомили его голову со стеной запись снова оборвалась. Случилось то, чего боялась Джесс. Карие волосы, давно не видевшие парикмахерской, спадали на уставшие, слегка покрасневшие темные глаза парня, который сидел в своей комнате на первом этаже и что-то судорожно печатал в телефоне. Несмотря на не самое лучшее качество съёмки рыжеволосая сразу поняла — в кадре Эван. Рокот сверчков с улицы, приглушённый, обеспокоенный голос за окном. «Джесс?! Боже, я так рад, что ты ответила. Ты в порядке?» — послышалось в глубине комнаты. Джонсон тутже перевела встревоженный взгляд на воодушевлённо улыбающегося Джека, тот сидел недвижимо, поймал её взгляд и приставил указательный палец к своим губам, как бы приказывая сохранять молчание. Шоу продолжается. Фрагменты с каждой минутой пугали всё сильнее, заставляя сердце обливаться холодом так будто кто-то окунает с головой в ванну со льдом. Джесс наблюдала за тем, как знакомые руки уродуют тело кричащего в кляп Эвана, смотрела заглушая дрожь в теле. Судорожные мысли сожаления нарастали с той же силой, с которой увеличивалась жестокость фильма. Вырванные глазные яблоки упали на пол, их взгляд будто впивался в душу каждого смотрящего, Джонсон понимала это, чувствовала как горечь смешивается с желудочным соком и рвётся наружу, но Джек… Этому зрителю не постижимо сострадание, ему плевать на мучения других, он любовался паникой, что нарастала в сидящей рядом даме и вновь ощущал волны бодрящего адреналина, всплески садистского воодушевления и упоения. Клокот сердца и порывы слёз брали напором, трепали и так измученную нервную систему молодой художницы. Джесс старалась держаться, пыталась не дать своей истерике свободу. Лёгкое амбре страха витало вокруг, энергия коею источал сталкер туманила разум, будто говорила «Ты уже попала в паутину», и где-то в подкорке разума девушка чётко понимала — она не выберется. Вскоре кадры сменились на уже знакомый и отдающий болью воспоминаний дом. — Нет… — вслух залепетала дама, — Нет, Джек, выключи, прошу… Пожалуйста, выключи это!.. — слёзно взмолила хозяйка полных зелени и отчаянья глаз. — У нас был уговор. Так следуй ему, или ты даже этого не можешь? — добил парень.       Слова каннибала, фрагменты с участием старой подруги — стали последним гвоздём в крышку гроба. Девушка почти физически, настолько реально, ощутила как мир вокруг схлапывается в мрачной картине запирающегося деревянного ящика. Она слышала звук падения собственных слёз на холодный пол, видела, как трясутся её руки, предельно чётко улавливала нарастающий звон в ушах. Тихие, спутанные шаги, уводили рыжеволосую на кухню, перед глазами всё ещё стояли отвратительные брызги. Окрашенные в красный хрупкие руки, как наяву предстали перед Джесс, та попыталась убрать с себя грязь, смыть кровь с тонких, изящных пальцев — всё четно. — Ты проиграла, красотка. — послышалось за спиной.       Крепкие, ледяные руки впились в шею. Воздух выходил из лёгких с омерзительным хрипом и не смел больше поступать в организм. Напуганная Джонсон, почти смирившись со своей судьбой смотрела в глубину чёрных глаз, отражающихся в зеркальных фрагментах кухонного гарнитура, и видела непостижимый ей азарт, страсть, которую вряд-ли может испытать или понять здоровый ум, она видела предательство, что медленно вонзало нож в спину. Вскоре хрипы стихли. Руки парня слегка дрожали, но отнюдь не из-за печали. Звуки, что пронзили дом напоминали сначала судорожные всхлипы, предвещающие плачь, однако стоило убийце мельком оглядеть медленно вздымающуюся грудь дамы и те звуки нарастающим рокотом вобрали в себя полный спектр эгоистических замашек, смешались с безумием, и приобрели знакомый оттенок смеха, полного самолюбования. Джек упивался собой, своей свободой и тем, как беззащитно лежит на полу, ещё живое, тело его дорогой фарфоровой куколки…