Первая любовь

      Ночь. Улицы привычного, почти родного города заливал туман. Серый дым, полупрозрачный, но едко пахнущий кровью окутывал все дороги, парки, леса. Сильный ветер уверенно бил по листьям, завывая свою гнетущую песню. Рыжеволосая девушка, отстранённо шла по хрустящими под ногами ветками. Она не знала куда бредёт, не хотела даже думать о таком, да и у неё не было сил о чём-либо размышлять. Тяжесть сковывала каждый шаг, но необходимость давила, заставляя продолжать долгий и бессмысленный путь. Пустынные, безлюдные улочки вскоре сменились пеленой кружащий деревьев. Сосны, ели и редкие берёзы что-то шептали кронами, смотрели и кровожадно выжидали. Они точно желали узреть как девушка упадёт, расшибёт колени в кровь, хотели впитать все соки, слёзы, корнями, поглотить, утопив в холодную землю. Однако дама шла. В голове её звучали крики, разрывая черепную коробку. Всюду она чувствовала знакомый запах, приятный, смешанный с жжённым табаком и вымоченный в железистом аромате. Тошнота, подкатывающая к горлу стала верным спутником. Девушка не помнила как долго блуждает меж деревьев, окружение казалось безобидным, но как только она решала — всё уже позади, взору открывалась картина знакомого, отстранённо стоящего дома. «Сколько ещё ты будешь бежать, дорогая?» - говорил парень в синей маске, стоящий у двери. Но зеленоглазая молчала, снова разворачивалась и убегала прочь. Бежала, пока ноги не перестанут держать, до тех пор пока легкие не сгорят от боли и раскалённого воздуха. И вот снова лес и мучительная пропасть туманна, что стелился укутывая теплом знакомой заботы. «Ты должна идти. Вставай Джесс» - твердил голос любимой подруги, но девушка не могла встать. Она лежала на леденящий земле, слёзы скатывались по щекам, противно пощипывая, касаясь ссадин на скулах и подбородке.       Время шло, но в этом месте время — кленовый сироп, тянется не давая выбраться. Руки вновь окрасились в бардовый цвет. Только сейчас рыжеволосая поняла на чём именно лежит. Уютная зелёная трава по щелчку превратилась в мягкую, воняющую массу гниющих тел. Кости обкусанные, местами исцарапанные из-за небрежного обращения с ножом, ужасали. Всё здесь смотрело прямо в душу. Дама пыталась выбраться, встать и уйти подальше, продолжить путь, но липкая масса схватила ноги, прилипла, забираясь всё выше. Она ползла по ногам, хлюпала довольным чавканьем и кричала : «Это твоя вина!» -Нет... Нет боже. Спасите! Кто-нибудь помогите! - молила Джессика, но лес молчал.       Девушку затягивало в гниющую пучину, казалось жизнь пролетает перед глазами, но та жизнь была мрачна и больше напоминала артхаусное кино. Липкая масса воняла и окутывала всё сильнее, как бы ни сопротивлялась Джессика. Левая рука уже погрязла в пучину, будто в зыбучие пески, коие смердели смертью. Отчаянье било в колокола, паника подкатывала к горлу. Безысходность вгрызалась в глотку, заполняя её полностью, проникая в легкие, отдавая кашлем и болью. Был ли у неё вообще шанс спастись? Могла ли она хоть как-нибудь повлиять на будущее, чтобы не попасть в эту ловушку? Нет. И она понимала это. Глаза сковывала усталость. Но только девушка решила — всё что она можешь это сдаться, знакомые кожаные перчатки протянули тоненькую соломинку спасения. Рука помощи, как никогда вовремя вытащила из бездны. Тело Джессики дрожало в противном ознобе и тёплое, родное тело окутало объятьями, любовью, которой так не хватало. Её взор устремился на спасителя. Девушка ещё задыхалась, благодарила богов за спасение и молилась, но мольбы остались неуслышанными. Мрак чёрных глаз тут же затянул, сковал своими цепями руки и ноги. -Мы всегда будем вместе, крошка... - шептал сладкий голос. -Отпусти меня... -Чшшш, всё хорошо... Ты всегда будешь со мной... …       Зелёные глаза распахнулись в судорожном позыве, кислорода не хватало, но Джонсон не могла вдохнуть полной грудью, что-то плотно обвязывалось вокруг головы закрывая рот. Руки и ноги больно сдавливало. Темнота в помещении не давала возможности увидеть хоть что-то. Вокруг стоял запах затхлости, плесени и сырости. Попытки оглядеться не дали никаких результатов. Мысли в панике роились, попытки объяснить своё местоположение и причину резкой смены дислокации, но спустя час девушка ни к чему не смогла прийти. Обида застелила глаза солоноватой пеленой. Девушка знала, она в здании не одна, где-то сверху слышались шаги. «Прошу, Джеки... Пожалуйста спаси меня....» - мысленно умоляла дама.       По прошествии ещё часа глаза почти привыкли, но вычленить вещи лежащие рядом или же разглядеть пространство вокруг не удавалось. Джесс долго пыталась вспомнить как попала в эту тьму, но в голове сквозил ветер. Она собирала воспоминания как старые запылившиеся пазлы, от которых давно потерялось множество деталей. Пробелы тут и там уводили ответ всё дальше от героини. Последнее воспоминание — разговор с Джеком, начало фильма, но дольше тишина...       Вскоре жажда на ровне с желанием снова забыться начали давить на девушку. Горло пересохло, а кашель рвался наружу, из-за чего боль с ещё большей силой сковала глотку. Всё тело так или иначе ныло и стенало, однако именно горло болело ужасающе сильно, будто неделя на каменной подушке смешалась с петлёй, они душили и рвали кожу, все мышцы затекли и даже глотать слюну — тяжёлая миссия. Истошный кашель вскоре привлёк внимание и у двери в помещение раздались тяжёлые шаги, а после и скрежет ключа о метал. Один поворот, второй, стальная щеколда со скрипом отворилась. Дверь медленно открылась, впустив тусклый, периодически мерцающий свет в помещение. Местом заточения девушки оказалась небольшая комната с бетонными стенами. На полу тут и там были разбросаны порванные вещи. В стороне стоял старый сломанный шкаф, где-то на стенах были прибиты полки, три в общей сложности, но одну из них постигла та же учесть что и шкаф. Из-за сырости на углах виднелась плесень и потёки на стенах. На полу прямо рядом с Джесс красовалось большое пятно коричневого цвета, будто застывшая лужа того о чём девушка точно не хотела думать. Следы от грязных ботинок и осколки какого-то стекла меж вещей дополняли картину разрухи и тотального бардака. -Уже проснулась?- спокойно произнёс незнакомый голос.       То был парень, ростом почти с Джека, лицо его закрывала тканевая маска с красной перевёрнутой улыбкой и глазами точками, тело же срывало жёлтое худи. Страх тутже сковал Джессику не давая той даже вдохнуть. Неизвестный подошёл к ней, развязал рот, давая возможность нормально прокашляться. -К.Кто вы? Где я?- в панике вопрошала Джонсон.       Тон девушки не понравился парню в худи. Она показалась ему слишком громкой, так что он уже начал жалеть об этой небольшой авантюре. -Не ори. Я не твой дружок, ещё один крик и твои мозги украсят собой стену. -Простите...- угрозы стали веским поводом сжаться в стену и прочти шептать извинения. -Бог простит.       Парень достал из кармана толстовки оранжевую баночку, в которой по обыкновению продавали таблетки, но этикетка не давала ответа о наполнении, название лекарств, состав — всё упорно закрашено чёрным маркером. -Что это? -Не твоё собачье дело.       Человек в худи попытался всунуть лекарство насильно, однако это оказалось сложнее чем он думал. Джесс отворачивала голову и сжимала челюсть в надежде, что от неё отстанут. В той ситуации она точно не хотела пить непонятные таблетки от странного незнакомца, который при том ещё и угрожает. -Мать твою.       Парень схватил даму за копну спутанных рыжих волос. Голову пронзила тупая боль. Встреча затылка с бетонной стеной, разразилась дикой болью, из-за чего тело расслабилось. Злосчастная таблетка с лёгкостью провалилась в горло, лишь на миг застряв где-то по середине. -Так бы сразу. -Зачем вам я? Кто вы?- слёзы хлынули потоком, Джесс была не в сила сдерживать их.       Парень вальяжно облокотился о стену, натянул свою маску до носа, оголив губы и подбородок. Его чёрные перчатки достали из кармана пачку крепких сигарет. -Знаешь Джесс. Тебе ещё повезло, что я занялся тобой. - объёмная затяжка впустила густой дым в легкие. -Возможно я просто решил избавить тебя от страданий, а может мне просто захотелось отобрать последнюю ценную вещь у твоего дружка. -Вы знакомы с Джеком?.. -Ты не поверишь насколько давно я знаю этого уёбка. -Отпустите меня... Пожалуйста я ведь ни в чём не виновата. -С чего ты это взяла? Твоя задница виновата как минимум в семи смертях. На твоём месте я бы разбил себе голову об эту стену. -З.Зачем?- заикнувшись спросила Джонсон. -Чтобы не мучатся. Очевидно же.       Вскоре парень ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Мрак снова окутал тело. Однако теперь девушке стало немногим легче. Боль разливающаяся, словно яд по венам, замедлила темп. Слёзы пересохли на глазах, а разум очистился. Уже ставшая привычной синтезированная эйфория принялась за работу, вызывая улыбку от навязчивых воспоминаний.       Джонсон долго смеялась из-за, всплывших на поверхность памяти, шуток Джека, без устали улыбалась вспоминая массаж, что он делал. Вскоре дама погрузилась в себя слишком сильно, нахождение в плену стало казаться страшным сном и пустой выдумкой, затхлый замах сменился ароматом привлекательного тела, сопровождающегося кофейными нотами. Счастье от выдуманных событий полностью подменило реальность. Перед глазами воображалась картина размеренной спокойной жизни, кожа почти чувствовало жаркие поцелуи. Она успела придумать чёткую и продуманную картину семейного быта со сталкером и с радостью поверила в неё. Видела как они готовят вместе ароматную пиццу и только по прошествии трёх часов осознала \где всё же находиться. Радость длилось слишком недолго...       Новую дозу таблеток девушка смогла получить только после еды. Хотя ту смесь вряд-ли можно было назвать полноценной едой. Омерзительный слизистый вкус и текстура вызывали только рвотный позыв, но ей пришлось съесть всё содержимое, ведь её уже трижды осекли сильными ударами какого-то провода, за медлительность во время приёма пищи. Из-за наказания на руках проступили фиолетовые вытянутые пятная. Однако Джонсон даже была рада. Не самому наказанию, а тому, что парень выплеснул свою злость и после приёма таблеток даже разрешил ей размяться, развязал ноги, освободил от оков руки и внимательно сопровождал последующие пол часа. Они поднялись с подвального помещения. Джесс не могла видеть — туго затянутый кусок чёрной ткани запрещал разглядеть дом. Радость ударила в голову сразу как свежий воздух принял в свои объятья. Повязка пала с глаз. Перед рыжеволосой предстала отчасти пугающая, но красивая картина ночного леса. Прохладный ветерок скользил по измученной, когда-то белоснежной, тонкой коже, ободряя и воодушевляя. Желание выразить свои эмоции в привычном формате рисунка забилось в сердце. Хоть Джонсон и понимала — ей ничего не разрешат, было приятно от самого ощущения, от потока творческой энергии, которая так и стремилась захлестнуть с головой. -Радуйся, пока можешь. -Вот бы Джек увидел этот вид...- легкость сказанного и нотки инфантильной надежны взбесили парня. -Джек, Джек, Джек. Ты только о нём и говоришь. Тебе самой то не противно?       Джессика присела на холодную землю. Струящаяся красками трава щекотала ноги. Девушка втянула носом ночной воздух. Воображение снова подкинуло знакомую сцену, на сей раз первого свидания. Воспоминания, трепетом пронзили умиротворённое тело. -От чего мне должно быть противно? Он придёт за мной, спасёт как всегда. Он ведь любит меня. -Дура. -Это ты дурак раз решил пойти против него. Он не простит, никогда не прощает.- улыбка ползла по девичьему лицу.       Прошло не так много времени, как сырой, омерзительно противный подвал стал ощущаться таким привычным и обыденным. Безвкусная еда, затёкшие руки, удары по лицу, пинки в живот — превратились в рутину. Джонсон не обращала внимание на подобное, ведь знала — скоро она встретиться с ним. Девушка желала забыться в себе, закрыть глаза и жить в выдуманном ей мире, где царило спокойствие и уют рябом с любимым человеком. Никаких тревог и паники, что сковывает горло до судорожного кашля. Таблетки хорошо помогали не обращать внимание на жизнь и тонуть всё глубже в собственном разуме. Однако это только когда они действовали. В те моменты, в секунды, что становились часами, минуты, которые длились вечность, когда эффект покидал, именно тогда начинался ад. Тело тряслось в ознобе, панические атаки накатывали волнами, одна хлеще другой. Джонсон видела в темноте кровавые, изуродованные трупы. Карие глаза укоризненно кричали, отдавая эхом в голове. Мрачная комната становилась проклятьем. Тревожные мысли, боль в теле, окутывали с ног до макушки головы, как огромная змея, обвивались протирая чешуйками кожу насквозь. Ногти впивались в ладони, до крови, до сожжения глаз от собственных слёз. С каждым днём крики от подобного становились всё громче. Девушку ломало изнутри, выворачивало наизнанку, ей казалось, будто сама душа стремиться выйти из тела, закончить мучения. Спасением становилась новая доза...       Новый день проходил как прошлый. Воображение снова диктовало красочные картины, заботливые руки, пушистый питомец ласково мурчащий где-то на подкорке мыслей, всё это давало психике разрядку, помогало не сойти с ума. В один из подобных моментов дверь подвала отворилась. Девушка витала в облаках с закрытыми глазами не замечая гостя, не слыша его шаги. Огрубевшие руки огладили спутанные огненные волосы, с любовью спустившись к шеи. Взгляд, сочувствующий, но столь довольный прошёлся по телу, осмотрел синяки на лице, руках. Улыбка спрятанная за синюю маску изливалась довольствием. -Джеки... - умиротворённо улыбнулась дама. -Да, дорогая. Я рядом. -Я так соскучилась по твоему голосу... - зелёные глаза освободились от плена век. Тьма помещения не давала чётко увидеть знакомое лицо, казалось силуэт нереален, будто он лишь полупрозрачная дымка перебравшего организма. -Я хочу лазанью, Джеки... Давай приготовим её вместе в выходные?..       Широкие зрачки, расслабленно вглядывались в парня. Нежность голоса вскружила сталкеру голову. Сердце пугающе громко забилось в груди, от чего удивление пробилось сквозь наслаждение. -Обязательно, крошка. Как только ты придёшь в себя. -Ты заберёшь меня отсюда? Я так жду тебя... Спаси меня, любимый. -Я приду, солнце. Мы навсегда останемся только вдвоём.       Серые руки сдвинули маску с лица, растрепав и так неопрятно лежащие волосы. Краткий поцелуй вселил ещё большее счастье в сердце Джесс. Её разум почти ликовал. Скрип двери... И снова тишина, в которой так приятно растворяться. … -Знаешь, даже для тебя это полный пиздец. - грубо проговорил парень в жёлтом худи, допивающий горячий напиток. -Не суй свой нос в чужие дела, Худи. -Не думал, что ты настолько отбитый. Тебе вообще её не жалко? -А тебе жалко? Может ты приведёшь её наверх, помоешь, покормишь и спатеньки уложишь, поцеловав на ночь? -Ты больной. -Спасибо, это очень лестно. Не забывай своё место. -Моё... Ты совсем ахуел?! То что я согласился на всё это не даёт тебе права...- смех собеседника прервал гневную триаду. -Ох, Худи, приятель, не кипятись. Или мне напомнить, чем я пожертвовал помогая твоей мразотной заднице? -Я не вынуждал тебя. -Но это я убил его. Не ты, не Маски, не сдвиг и не Хебит. Так что завали тявколку и радуйся, что тебя не третировали, радуйся, что я предотвратил то чего ОН боялся.       И снова крики перебили нарастающий конфликт. Прошло не так много времени, но вот Джессику опять пытают кошмары. Каннибал вальяжно закурил сигарету, прислушиваясь к воплям и плачу исходящему из подвала. Стук собственного сердца с невиданной гармонией синергировал с душевной болью страдающей Джонсон. Смех так и норовил пробиться сквозь притворное спокойствие. Каждый шаг приближал убийцу к этим моментам. Всё ради ликующего счастья, бьющего все недопустимые грани. Ещё немного и она потеряет себя, ещё чуть-чуть и полностью раствориться в мечтах о нём и тогда... тогда всё будет кончено для неё. В ярких красках разум транслировал потухающий огонёк зелёных глаз, последний сладостный выдох, последнее «Я люблю тебя.». Но ведь ещё не вечер, шоу должно продолжаться, пока она сама не попросит, пока не встанет на колени и слёзно не взмолиться об окончании. Шоу должно продолжаться, ведь это и только это заставляет его душу трепетать, наполняться теплом и наслаждением.       Никто не искал Джонсон. Вероятно пару раз офицер приезжал проведать, но находил опустевший дом с запиской «Уехала к подруге». Тем временем жизнь девушки совсем опустела. Привычная доза таблеток перестала радовать, а большую ей не давали. За каждую просьбу приходилось терпеть удары от прорезиненного провода, оставляющие ужасные гематомы. Теперь она могла забыться только раз в два — три дня, когда парню в худи разрешали утолить боль страдающей Джессики. Джек приходил к даме только когда та окончательно утопала в прекрасном мире фантазий. Он осматривал её тело, шептал на ухо красноречивые фразы, внушая желание, внушая необходимость в нём и уходил как ни в чём не бывало.       Сколько дней прошло? Может неделя, может месяц, рыжеволосая не знала точно. Её временной ориентир полностью исчез в нескончаемом потоке эмоциональных качелей. Всё что она знала — когда-то это всё закончиться, а потому тихо ждала, молилась и воображала. …       В один из нескончаемых дней боль начала отстраняться. Стоны и всхлипы сходили на нет. Отнюдь не из-за наркотиков, не потому что дама вернулась к прежней жизни, а потому что родной, привычный силуэт распахнул тяжёлую дверь. Синяя маска тутже слетела на пол в ложном порыве волнения. Дрожащие фарфоровые руки вцепились в долгожданное спасение. Парень бережно обнимал холодное, ещё более исхудавшее тело, а Джесс почувствовала, как ей показалось, истинное счастье, цеплялась руками за тёмную толстовку, шептала слишком часто «Не бросай меня, Джеки... Не бросай меня больше.» Рыжеволосая умоляла парня, так же как верующие молят бога, и ведь ей и в правду чудилась подобная оправданная схожесть. Руки каннибала липли багровыми пятнами, толстовка и вовсе пропиталась запахом смерти, но Джонсон уже не казалось это важным. Он рядом, настоящий, столь осязаемый и желанный. Убийца снял оковы, подхватил на руки и понёс по скрипучим ступеням на вверх. Множество мыслей тогда крутилось в голове Джесс, но Джек оборвал все вопросы кратким «Всё закончилось, крошка.» Сердце бешено стучало, а в нос било вонью гнилого мяса и крови. Она растаяла под напором чувств. Не говорила, не спрашивала насчёт человека в оранжевом худи, который обездвижено лежал в маленькой гостиной. Дама лишь мельком увидела тело измазанное в крови, отвращение смешалось с радостью, это вызвало непонятное чувство отзывающееся глубоко внутри.       Джек заботливо отнёс даму в ванную. Воды в том доме не было, но слив работал и объёмные бутыли воды, шампунь и мыло стояли на своих местах давая понять — здесь жили. Тот дом был не большим, на первый взгляд не внушал уюта, ведь тот кто находился здесь не горел желанием убираться, протирать пыль, вероятно он просто скрывался в этой хижине и его всё устраивало. Парень помог смыть всю налипшую грязь с пострадавшего, истерзанного тела. Множество синяков стенали от любого прикосновения, глубокие царапины на руках и ногах, ставшие следствием ломки щипали от контакта с водой и мылом, но дама терпела, каждый раз прикусывая нижнюю губу. Каннибал не изменял своим традициям, старался выглядеть безупречным в зелёных глазах, а потому дал девушке свою заранее постиранную чистую одежду, носил на руках, обдавал поцелуями и нежными фразами, проявлял напускную заботу. Футболка на три размера больше висела на девушке полностью прикрывая ягодицы, но Джессика ликовала. Джек же не спешил переодеваться. Он аккуратно расчёсывал мокрые непослушные волосы Джонсон, поглаживая её кожу при каждой возможности. Локоны долго не поддавались и казалось путались ещё сильнее, однако спустя каких-то сорок минут зеленоглазая сидела на заправленной кровати, чистая, причёсанная и кажется светилась изнутри. Конечно, её ещё мучила головная боль, в горле пересыхало, а руки тряслись — то был отказ от веществ. Девушка не могла представить более радостного момента, смотрела на лежащее замертво тело, что виднелось сквозь приоткрытую щель дверного проёма и почти вслух восхваляла своего спасителя. -Прости, дорогая, мне надо отойти... - парень встал с мягкой постели, направился к выходу, но его остановила рука Джесс вцепившаяся в рукав толстовки. -Не уходи. Джек, не оставляй меня здесь одну.- обеспокоенный взгляд выдавал полный спектр тревоги и захлёстывающей волнами паники. Каннибал, аккуратно взял утончённую ладонь, улыбнулся оставив краткий поцелуй. -Я не на долго. Надо избавиться от тела. Я вернусь через пару часов, обещаю.       Множество непродолжительных, но чувственных поцелуев убеждало в правдивости обещания. Джонсон видела как убийца вытаскивает, не сопротивляющееся, тело с поля видимости, смотрела и понимала — навязчивые мысли возвращаются. Оставшись вновь наедине с пустотой рыжеволосая с грохотом разразилась без причиной паникой, подкатившей к горлу, дом шептал липкими выражениями, скрипел тенями и бил ветвями елей в окна. Её разум больше не мог воспринимать одиночество как что-то нормальное, казалось мир сожрёт её, утянет во мглу, вцепившись когтями в кожу, раздирая её на куски. Тишина выворачивала всё хорошее, о чём старалась думать юная художница. Отсутствие спасительного круга в виде Джека давалось тяжело. По прошествии полутора часа дама не выдержала. Она не выходила из комнаты, ей мерещилось, как только она выйдет тени поймают, на теле появятся новые следы от провода. В подобном состоянии Джесс хваталась за все возможные занятия, чтобы отвлечься. Её руки развязаны, никто не следит за её действиями, как бы ей не казалось обратное. В шкафу, что стоял в противоположном углу от кровати она нашла листы бумаги, некоторые чистые, другие исписанные странными знаками и пугающими фразами. Там же обнаружила и карандаш, ручки и чёрный маркер. Бумага не без капризов, но всё же почти с удовольствием терпела судорожные чёрканья ручек, впитывала краску маркера. Джонсон погрузилась в необдуманное рисование и провела за этим занятием всё время до прихода Джека. Множество малых портретов сталкера в маске и без, льстили зашедшему убийце и ещё раз давали понять — Джессика теперь только его игрушка, маленькая фарфоровая куколка требующая заботы и любви. Как жаль, что его терпение подходит к концу и возможность притворяться, заботиться приближается к нулю.       В любом случае, пока у парня оставались силы, он старался окутать максимальным пониманием, не упуская возможность иной раз поддеть и так треснутую значимость дамы. Убийца переоделся в чистое, оставив вещи замачиваться и решил уделить всё своё внимание Джессике. Несколько часов девушка просто лежала рядом на кровати, обнимала и периодически стирала с лица медленно стекающие струи слёз. Тепло его тела успокаивало, чёрные глаза заставляли утонуть в спокойствии и забыть обо всех проблемах, наконец-то забыть о боли...       В приятном умиротворении прошла вся ночь, а затем и следующий день. Джек убедил зеленоглазую — возвращаться в её дом опасно, а в этом доме когда-то было его небольшое убежище. Конечно у Джессики не было причин отказываться или сопротивляться такому решению, в конце концов парень почти ставил её перед фактом — они остаются в этом месте, там где её точно не найдут. Рыжеволосая не знала в какой части штата они находятся, да и это не было сильно важным для неё. Главное — всё закончилось. Это так же подтверждалось затишьем. Каннибал вёл себя более чем галантно, старался создать комфорт в котором так нуждалась Джонсон. Одно только девушке не нравилось, ей наотрез запретили выходить из дома и принимать таблетки, коие она нашла в шкафу в достаточно большом количестве. Мысли насквозь сверлились желанием, запретным и таким сладким. Она могла по долгу смотреть на таблетки, с замиранием сердца представляя как уходит пульсирующая тревога. Кошмары усилились. Мрачный вход в подвал каждую ночь смешивался с криками Кэтрин, собственным обезображенным телом и кусками гниющего мяса затягивающими в пустоту, воняющую безысходностью.       Каждую ночь Джесс просыпалась в холодном поту, цеплялась за последнюю надежду не сойти с ума — вжимаясь в объятия парня. Так и проходили сутки. Днём пара занималась бытовыми вещами, убиралась в доме, Джек обрабатывал и залечивал раны на теле Джонсон, готовили еду, а ночью дама подолгу заливалась слезами, то от кошмаров, то из-за появившихся сонных параличей. Ей казалось будто её душили и не всегда это был парень в оранжевом худи. Серые огрубевшие руки впивались в горло, синяя маска сливалась со тьмой комнаты. Не прошло и недели как Джесс сдалась. -Отдай мне их! -захлёбываясь в истерике кричала испуганная, но настойчивая дама. -Нихера я тебе не отдам.       Внутри парня игрался азарт, его забавляло, то как рыжеволосая пытается отобрать у него таблетки. Убийца филигранно уклонялся от взбунтовавшейся Джонсон, не забывая высказаться о её психологическом состоянии. -Отдай! Они мне нужны, я устала так жить! -Тебе ничего не нравиться! Ты буквально всему не довольна. Без меня — хуёво, со мной — хуёво, может мне вообще уйти? Таблетки же лучше всего того, что я для тебя делаю! -Они не... Блядь просто отдай мне их! -Джесс, ты вообще ничего не понимаешь, да? -Я всё понимаю. Просто отдай мне таблетки!       Громкая пощёчина прогремела воспоминаниями, но не смогла заставить девушку остепенится, лишь притормозил её движения. Минутный шок сменился большей агрессией, который читался во взгляде. -Успокойся и сядь на ебучую кровать. -О, конечно. Думаешь, ты можешь поступать так, да? Думаешь можешь приказывать и что-то требовать. -Да я могу. - гнетущее спокойствие голоса прозвенело в ушах Джонсон, однако это не смогло полностью успокоить. -Нет ты... -Я убил из-за тебя человека. Его кровь на твоих руках, так что я в полном праве указывать тебе что делать.       В глазах тутже всплыла картина обмякшего тела, видимого через небольшую щель меж дверью и стеной. Вспомнились окровавленные руки, крики Кэтрин и мрачная картина отрезанных частей тела Эвана. Обида заклокотала в такт агрессии. Гнев, отказ от наркотиков, чувство вины и та самая обида смешались в глубине души, словно противоположные спектру цвета на палитре, создали грязь и отвращение к своей жизни. -Разве... Разве тебе вообще есть дело кого убивать?       Тяжёлые шаги разразились скрипом старых половиц. -Повтори ка ещё раз, дорогуша, что ты сказала?- подойдя вплотную спросил убийца.       Страх мгновенно сковал бледное, худощавое тело. Хрупкая дама не смогла бы защитить себя, при всём желании не смогла бы хоть как-то дать отпор. Осознание всего сказанного ранее ударило по разболевшейся голове. Руки затряслись. Мысли потоком роились в попытках придумать как разрядить ситуацию. -П.прости, Джеки... - заикнувшись прощебетала зеленоглазая, дрожащим голосом. -Нет, куколка, тут простого прости не хватит.- сильные руки вцепились в огненные волосы, потянув девушку к кровати. Кожа головы натянулась, облив жгущей болью. -Знаешь, ты обидела меня. -Прости, любимый, я... я не в себе, ты же понимаешь? Я не хотела... -Конечно, я прощу, когда ты наконец-то поймёшь своё место.       Паника захлестнула разум, молодой особы. Девушка пыталась вырваться, хотела убежать куда подальше, чувствуя настоящую угрозу своей жизни, но те попытки были слишком неумелыми. Запястья дамы крепко легли в руку каннибала, а за тем и крепко связались лежащей в комоде пластиковой стяжкой. Свет настольной лампы отразился от острия скальпеля, от чего Джонсон заметно побледнела. -Пожалуйста, Джек... Я правда всё поняла, не надо. - мольбы пролетели мимо ушей, будто их и не было вовсе. -Раз всё поняла, будь хорошей девочкой, кричи громче.       Футболка в миг превратилась в бесполезный кусок ткани, оголяющий худобу. Холодный метал прильнул к телу. Тонкая кожа под ключицей, словно тёплое масло расходилась от несильных касаний острого инструмента. Кровь сочилась из порезов, стекала по груди, оставляя алые разводы. Солоноватая жидкость брызнула из глаз. Стоны полные страдания вырывались от каждого прикосновения. Запястья раздирали, стенали, а в мгле глаз желтоватыми бликами светилось счастье. Тот экстаз проникал в ткани, столь глубоко, что затуманивал и отбрасывал весь контроль на задний план. Цепь на которой сидел внутренний зверь разорвалась, звонко свалившись, освободив грязные желания. Больше парень не собирался играть в «хорошего мальчика», и не потому что не хотел растягивать удовольствие ещё сильнее, а потому что не мог. Буквы аккуратно вырезанные на теле беспомощной жертвы кружили голову, подтверждая принадлежность Джессики одному, конкретному психу, поедающему человеческую плоть, упоением поглощающему отчаянье. -Прошу, Джек, остановись, пожалуйста. -в ужасе упрашивала Джонсон, увидев как парень взял охотничий нож с большим лезвием.       Но разве он мог остановиться? Нет. Конечно не мог. С каждым действием контроль уходил из рук, словно песок просачивающийся сквозь пальцы. Ответом на мольбы стал грубый удар прошедший по скуле. Возможно, завтра на том месте проявится омерзительного вида кровоподтёк, окончательно убьющий красоту некогда прекрасной творческой школьницы, которая отчаянно пытается спастись. Любая попытка вырваться пресекалась на корню. Не смотря на то, что убийце иной раз даже нравилось наблюдать за подобными бесполезными действиями, сейчас он хотел показать всё своё превосходство, втоптать даму в грязь и показать — она должна смериться, сгинуть в подчинении, ведь её задача — развлекать его и ни как иначе. Острие ножа прошлось по обжигающе рыжим волосам. Прядь за прядью обезображивая свою игрушку он чувствовал как превосходство и задор переполняют. Укоротив длину волос чуть больше чем на половину, он принялся за следующее наказание. На теле тут и там появлялись новые порезы, каждый глубже другого, это как никогда возбуждало, отзываясь теснотой джинс. От перманентной боли сознание Джонсон медленно угасало, уводя во мрак. Мир темнел, но это не утраивало Джека. Пока его любимица лежала в неспособности пошевелиться, пока её сознание отключилось, а кровь не залила матрац, он перенёс её в более подходящее для пыток место — в ненавистных тёмный подвал. Вскоре туда перебралась и газовая горелка, верёвки, и привычные сердцу медицинские инструменты. Едкий запах нашатырного спирта заставил Джессику открыть глаза. Тусклый свет озарил пространство. -Нет...- жалобно прошептала зеленоглазая, увидев синюю маску с чёрными струящимися из глаз слезами.       Сердце колотило быстрым ритмом, затмевающим всё кроме паники. Оранжевый свет переливами падал на маску, руки и одежду каннибала, то был свет огня горелки, который накалял лезвие ножа. Мысль о скорой смерти пронеслась до невозможного быстро, но слишком спокойно в данной ситуации. Едва раскалённый метал прикоснулся пореза под ключицей, крик вырвался из уже охрипшего горла, заполнив всё пространство собой. После такого девушка потеряла счёт времени, перестала понимать где именно ей больно, ведь с каждым новым ожогом, с каждой надписью оставалось всё меньше живого места на теле. Смех, почти не различимый сквозь поток криков, стал последним, что смогла запомнить Джессика...       На рассвете пытка подошла к своему концу. Сбитое, слишком слабое дыхание напомнило парню — он не может убить Джонсон сейчас, хоть желание и переполняло. Дрожащие руки достали привычный свёрток табака. До пересохших губ коснулся фильтр. Тяжёлое дыхание, дрожь в теле, мешали подкурить сигарету, дав это сделать лишь на четвёртый раз. Убийца смотрел на свою вымученную, осквернённую игрушку, добивая себя. Тяжёлый дым окутал лёгкие, картинка перед глазами слегка поплыла. Эмоции захлёстывали, не давая прийти в себя, не отпуская возбуждение. -Кончить от этого... Боже как низко я пал... - почти в трансе проговорил садист. …       Прохладный, утренний ветерок обдувал лицо убийцы. Розово-оранжевый рассвет растёкся по небосводу, играл на облаках оттенками. На секунду больная мысль вспыхнула, как лесной пожар знойным летом : «Джесс, понравился бы этот вид», но парень тут же прогнал это из своей головы. Третья сигарета закончилась, тяжёлое дыхание успокоилось, а вскоре и ритм сердца пришёл в норму. Лес шептал ветвями свою обыденную песню, умиротворяя сознание. Тогда Джеку приснился тот самый, неуловимый, но столь приятный сон, который так редко посещал его последние пять лет. А где-то на холодном полу, влажного подвала лежала полуживая дама, снова страдающая от гадких, липких и на этот раз слишком ярких кошмаров...