Брошенные.

Он все шел и напевал про себя одну незамысловатую песню, услышанную еще давным давно. Да, тиха их бедная жизнь, тиха… даже, скорее, не бедная, а несчастная. Но кто рассудит? Где-то прогремел тихий далекий гром, еще только предупреждая о последствиях. Рассудит… Ему вдруг вспомнился тот самый день. Тот самый злополучный день, который он запомнит на всю жизнь, а ежели забудет, то не знает, что и будет делать. Случилось все еще год-два назад. Тогда был совсем день, может и полдень. И до них дошел яростный ливень, ничего и никого не щадящий. Как на зло, с ним наведалась еще и угрюмая гроза. А он любил безумно проводить все дождевое время под открытым небом. Да, промокаешь до нитки, приходишь весь замерзший, дрожа снимаешь легкую что раз заплатанную курточку и бежишь быстрее в комнату. Заворачиваешься в такое же легкое и штопанное одеяльце и сидишь, сидишь долго и все неотрывно смотришь в окно на успокоившуюся природу. Все тихо. Ни единого шума. Трава зеленеет еще пуще, она так красива в сравнении с еще тесный и мрачным небом! Словно светится, хотя а ней и светляков пока нет - они редко бывают. По крайней мере, он их никогда в жизни не видел. Ну и ладно с ними, на кой они ему сдались? В тот день все было по-другому. Этот дождь, хоть и был желанным, но не приносил радости - скорее, он смывал и растворял в себе всю ненависть и обиду, накопившиеся за столь длинный день, который, так подумать, и мгновенья не продлился. Да, в тот раз все было иначе… а жаль. - Володя, куда ты так? - Наталья Семеновна еще в коридоре окликнула его. Милая Настасья Семеновна… как же он ей был благодарен за все, что она успела сделать для него! И больше всего она была добра к нему, когда поздним мартовским вечером забрала его в дом, не бросив на улице. „Холода еще, как такую кроху могли оставить? Что за изверги?” - так она, кажется, сказала. Да, хотел бы он знать в лицо тех извергов… не придется, наверное. - Я? - он обернулся и поспешно улыбнулся ей искренне и солнечно, как это у него всегда выходило. - Я? Да вот понадобилось. Вы не волнуйтесь, Настасья Семеновна, я мигом и тут же вернусь! - А не собирается ли там дождь? Вон какие тучи сходятся. - Я быстро, сию минуту, и я уже пред Вами, - старался уверить ее. Ему необходим был этот ливень, необходим! Без него… о, чтобы он тогда делал? - Так уж и минуту? - Настасья Семеновна заговорщицки посмотрела на него и подмигнула. Она всегда была добра к нему, и этот раз не стал исключением. - Ладно, беги, родной, только не попади под дождь-то! Простудишься еще. Володя лишь кивнул в ответ, запахнул курточку и, приоткрыв входные двери, сбежал по ступенькам во двор. Конечно, больше он отдавал предпочтение своим одеяниям, полученным еще в гимназии (даже не верилось, что ее должны были закрыть!). Володя настолько дорожил ими, что ни за что бы не запачкал и не потащил бы под дождь, который должен был начаться с минуты на минуту. Если так задуматься, эти вещи были родны ему. Хоть и вид у них был весьма и весьма потрепанный, перештопанный и перешитый. Пусть! Этот подрясник, подаренный за особые успехи в обучении… и даже скуфья! Правда, она была совсем не его, а просто подобралась где-то. Кто-то выронил, но кто? Почему он думает все время о пустом, когда есть дело важнее? Так не хотелось вспоминать сегодняшнее утро… но пришлось. К нему опять пристали местные хулиганы. Как и обычно. По правде говоря, Володя уже привык к этим не особо-то и приятным встречам, но что поделать? Все началось с того, что он спокойно возвращался домой (да, это место он называл „домом”, хоть и не родился там, но был привязан к этим пропитанным запахом сырости стенам, комнатам, а главное - к Настасье Семеновне и чуть менее к Марье Петровне). Никого не трогал. Даже мало с кем здоровался - людей на улице не было так уж много. И тут эти… неблагоприятные. - Смотрите-ка, кого мы встретили! - самый главный из их шайки присвистнул и нахально посмотрел на Володю. Тот, стараясь не выдать тревогу, лишь встал как вкопанный и немигающе смотрел на недруга. - Давненько мы его не встречали, а, Миха? - Давненько, а зря, - зло усмехнулся третий. Надо было что-то предпринимать, но что? Никого рядом нет, ни души! - Чего молчишь? - первый стал подходить ближе. Захотелось попятиться ближе к домам, к людям (этих-то и людьми не назовешь - пустые существа, вот, кто они). Но это наоборот лишь ускорило события и еще больше ухудшило его и без того скудное положение. „Что же ответить?.. начнешь по-доброму - задавят как шкафную моль, да и только! Господи, что же мне делать?..” - Да он немым сделался, ребят, - все засмеялись. В этом их смехе чувствовались нескрываемые злоба и неприязнь. Что-то чужое. - Я… не… - он попытался что-то сказать, но запутался в словах и лишь так же напряженно смотрел во вражьи глаза. „Отводить взгляд нельзя, только хуже будет. Вот почему я такой?.. точнее, они такие?.. и откуда их только заносит сюда…” - Наш философ, оказывается, еще и мямля, - опять насмешки. Вдруг они начали медленно подходить к нему, как к добыче, усмехаясь тихо и пристально глядя на свою жертву. „Может, просто убежать? Нет, догонят. Да и не дело это чести. Хотя какая тут честь, Володя, какая честь? Тебя сейчас… даже сам не знаю, что со мной будет…” А он лишь мелкими шажками пятился назад. Да, у него был характер, он мог и на Николая прикрикнуть. Но то Николай! Его друг все-таки. - Смотрите, он от нас уходит. Как же так? Мы даже и не поговорили, - проговорил старший, словно змея прошептал. И подошел ближе остальных. Остановился. Володя тоже замер, но только от страха. Ноги его не слушались, в голове лишь быстро проносились обрывки мыслей. Будто стая воронов его окружила и в любую секунду должна была наброситься на добычу. Главный подошел еще ближе, занес было руку - Володя весь сжался в маленький комочек и закрыл глаза. „Все, прощайте - живым точно не отпустят!” Как вдруг… удар, старший ойкнул и жалобно пискнул. Еще удар, и вот слышно, как все они убегают от него куда подальше. „Это я… в раю уже? И это мне все кажется?” - Ну ты чего как вкопанный встал, пойдем. Володь, ну в самом деле. Давай, хватит, нам и правда идти надо. Нет тут этих идиотов, убежали все. Сволочи… Он открыл глаза и удивленно глянул на своего спасителя: - Коля?.. а ты… ты… - Да, я, ну? Пойдем уже или нет? Получив в ответ лишь растерянный кивок, Николай слегка улыбнулся и пошел рядом с другом. Они молчали. Каждый думал о чем-то своем, понятным только ему одному. Наконец Володя чуть сбавил шаг и глянул на спасителя: - Только не спрашивай, правда ли они убежали, и я ли их прогнал, - опередил его Коля. - Ответ: да. - Нет, не про это. Как ты… то есть, откуда ты знал, что я здесь? - Да ниоткуда, - он пожал плечами. - Просто проходил по этой улице, смотрю: ты иль нет. Вроде бы ты. И эти поганые… кхм, о чем это я? Так вот. Разве могу я не помочь другу в беде? Этот тебя ударить хотел; знаю тебя, Володь - ты чуть что, сразу либо молиться, либо стоять на месте и ничего не предпринимать. - А что, плохо что ли молиться? - Да нет, не говорю же, что плохо. Не знаю, плохо или нет, я с вашими традициями не знаком и не желаю знакомиться. И не говори, что зря, прошу тебя. Я себя знаю. И тебя тоже. - Это верно… Скажи, а как ты так… - Что? - Ну…- Володя все не мог подобрать нужных слов. - Как ты так можешь мигом прогнать всех? Откуда взять эту силу? - Друг мой, это неоткуда брать. Это уж природа дает. Ну, или же на крайний случай сам можешь выработать это в себе. - Как? - Чего ты все „как” да „как”? Прости, - он тут же смутился. - Не знаю я. Просто берешь и ударяешь в ответ. Только, думаю, тебе это не нужно совсем. - Почему же? В следующий раз они где угодно могут подкараулить. И тебя, моего спасителя, рядом может и не оказаться. - Спаситель, скажешь тоже, - но было видно, что Николаю понравились эти слова. - Не посмеют они больше так напасть на тебя. Я их по стенке в следующий раз вымажу. Будут знать. Ты же послушай, как тебя все называют, - он обратился к другу чуть тише, чем обычно и с какой-то дружелюбностью в голосе, что была неприсуще ему. - Кто ни скажет: Володя. Ну ладно, я еще могу „Володь". Все. Владимиром редко когда зовут. - И что? - И то, что „Владимир” звучит гордо, и всем ясно сразу, что ты за человек. А „Володя”… немного мягко, что ли. Нет, не подумай, что я тебя обидеть хочу. Просто ты такой добрый, внимательный, в общем - хороший, что и пальцем никого не тронешь. - Разве это плохо? - Да нет же. Ну посуди? Вот как ты меня называешь? - Николаем зову, Николой иногда. - Кстати, второй вариант мне вообще неприятен, - ввернул его друг. - И послушай, как это звучит! Николай… гордо так, и сразу видно, то есть, слышно, кто я. Понял? - Понял, - безучастно ответил Володя. Сейчас он думал совсем о другом и слушал вполуха. - И отлично. А, мы и дошли как раз! „Разговоры помогают. И время скоротать, и не только…” Но что же теперь? То было утро, сейчас скоро ко власти должен был прийти вечер. Да, сменялись бы плохие правители так быстро, как часы или минуты… и нашелся бы такой управленец, который бы поставил страну на ноги. Однако чего это он задумался о политике? „Кажется, скоро дождь пойдет.” И действительно - сначала мелко, потом усиливаясь, хлынул наконец не то что просто дождь, а яростный ливень. Над головой ослепительно сверкнула молния, и через пару секунд совсем рядом оглушительно, словно взрыв какой-нибудь, прогремели раскаты грома. Страшная картина, но Володя совсем не боялся - зачем? Ему привычна была эта обстановка, да к тому же ему очень уж хотелось постоять под дождем. Пусть в обычной легкой курточке, пусть! Да, промокнет насквозь, еще чего заболеет, ну и что? Придется, правда, объясняться перед Настасьей Семеновной (об этом он почему-то не подумал, а зря), это уже вопрос посерьезней прошлых, но с этим тоже разберемся. Сейчас по крайней мере это было неважно. Нужно было смыть с себя все воспоминания этого дня, кроме их встречи с Николаем. Она единственная показалось ему премного странной. Но на сердце все равно было радостно за то, что все улеглось… - Вот ты где! Я уже весь город обыскал, а ты тут, на этом же месте! Чего домой не идешь? Обернулся. И тут к нему пришел Спаситель, да откуда он про все знает? - Зачем в дождь гуляешь? - вопросом на вопрос ответил Володя. - Это я-то гуляю? - удивленно воззрился на него Николай. - Я? Да я тебя везде искал. Смотрю - дождь пошел, тебя нет нигде. Они помолчали. Все так же неустанно стучал по крышам домов дождь, и вместе с ним взрывались молнии. - Володь, пойдем! Ты же промок весь. Ничего не получив в ответ, Николай решительно подошел, взял друга за руку и потянул за собой. - Ты чего? - Предпринимаю хоть что-то! - прокричал Коля. - Ты же встал как камень здесь и не двигаешься. Еще заболеешь! - Ну и пусть, - прошептал Володя. Какая разница? Простудится и ладно. - Знаешь, никогда не понимал твоего спокойствия, - дождь зарядил еще сильнее, хотя куда бы ему лить еще пуще? - Что значит „пусть”?! Он все яростно тащил друга за руку сквозь ливень и грозу. Почти ничего не было видно, и только когда сверкали молнии, было хотя бы что-то различимо. Потом, конечно же, Володя простудился и слег. Настасья Семеновна не сильно ругалась, так только, поохала и все. Да, целая неделя в постели… для одного - праздник, а для него - сущее мучение. Чудо какое-то, что Николай так быстро его нашел. - Все в порядке? - перебил его мысли голос Ани. Они уже почти дошли до дома и теперь что-то обсуждали с Андреем. - Что? Да, да, все хорошо. Так что решили с жильем?