Закрывая глаза, я вижу тебя, Локи...

Тор стоял перед троном посреди огромного зала. Волосы растрепаны, уже не пшеничные, а скорее, серые пряди свисали грязными сосульками. Лицо измазано, в разводах то ли пепла, то ли пыли. Красный плащ изорван, доспехи стерты, будто их хозяин только что вернулся с поля брани. — Нашел? — просто спросил «Один», внимательно рассматривая «сына». Тор поднял на отца тяжелый взгляд. Глаза его покраснели и немного слезились. То ли от ветра, что гоняет по Свартальфхейму лишь пыль, то ли от обиды. — Нет, — коротко ответил громовержец. — Неудивительно, ведь я предупреждал, — Локи изо всех сил старался сдержать усмешку. — Ладно, сын, даю тебе час, приведи себя в порядок и возвращайся сюда, в тронный зал. У нас много дел, не справляюсь я один, — «Всеотец» тяжело вздохнул и кивнул куда-то в сторону. Только сейчас Тор заметил, что внизу, у ступенек, справа от трона стоял небольшой стол с резными позолоченными ножками. Вся поверхность стола была завалена довольно внушительными стопками каких-то бумаг, в беспорядке лежали многочисленные свитки, запечатанные конверты. Возле стола стояло небольшое кресло. — Отец, я… — Я все понимаю, сын, — «Один» с сочувствием смотрел на Тора. — Но мне, правда, очень нужна твоя помощь и поддержка. Ведь ты не откажешь старику в маленькой просьбе — стать моей правой рукой, хотя бы на время. Пока опять не умчишься к своей смертной, — правитель тяжело вздохнул. — Я хотел сказать, что устал… — начал было Тор, но осекся. Отец выглядел таким постаревшим, обессиленным. В конце концов, он не виноват в том, что Тор допустил когда-то такую страшную ошибку. А сейчас он нуждался в помощи сына как никогда. Это бог грома тоже видел. — Я вернусь через час, — твердо молвил громовержец и поспешил к выходу из тронного зала. Губы «Всеотца» растянулись в довольной усмешке. Тор чувствовал, как глаза сами закрываются, а усталость расплывается по телу тяжелым свинцом. — Еще вот это прошение просмотри, сынок, — морщинистая ладонь легла на плечо, а за спиной послышалось неровное сиплое дыхание старика. — Что бы я без тебя делал? — Знаешь, отец, я никогда не думал, что управлять девятью мирами так тяжело, — вымученно улыбнулся Тор. — Почему не возьмешь толковых помощников? — Я не могу никому доверять, особенно сейчас, когда больше нет рядом моей Фригг, — печально молвил «Один». — А тебе надо учиться, ведь рано или поздно бремя власти ляжет на твои плечи. Тебе обязательно надо будет подумать о том, кому бы ты смог доверять, как самому себе. — У меня есть ты, отец. И я как-то не думал о том, чтобы… — Тор, сын мой, я слишком стар, — вещал «Один». — Я понимаю тебя, твое нежелание сидеть на троне, учиться управлять, контролировать всех и вся, постигать сию нелегкую науку. Но девять миров не могут остаться без мудрого правителя, а мой срок уже близок. — Не говори так, отец, — Тору было горько слышать эти слова и еще горше видеть, как подрагивает на его плече когда-то сильная рука отца. — Я хочу гордиться тобой, Тор. Я верю, ты будешь мудрым правителем, — «Один» не спеша обогнул стол и начал рыться в кипе бумаг. — Я постараюсь, — сказал Тор и начал всматриваться в очередную писульку. Текст плыл перед глазами, невероятно хотелось спать. Ничего, еще совсем немного, он должен помочь отцу, это его долг. Как Тор добрался до своих покоев, он почти не помнил. Упал, не раздеваясь, на шелковое покрывало и закрыл глаза. «Как же мне не хватает тебя, Локи. Нам всем не хватает», — с горечью подумал громовержец. И вдруг представил картину, как они с Локи вместе помогают отцу, разгребают нескончаемый ворох государственных дел, а потом вместе возвращаются в покои, уставшие, но довольные. А с утра купаются в пруду за дворцом, тренируются с оружием или отправляются на охоту. Думать об этом было так приятно. Мечтать так сладко. Но ничего этого не будет уже никогда. Тору казалось, что он лишь на мгновение закрыл глаза, как вдруг услышал требовательный стук в дверь. — Ваше Высочество! Ваше Высочество! — частил за дверью голос одного из эйнхериев. — Всеотец требует вас к завтраку! Тор открыл глаза и с изумлением понял, что за окном уже светлым-светло. Как же быстро наступило утро. Он протер глаза и сел на постели. — Я сейчас буду! — крикнул он, свешивая ноги с кровати. Ледяная вода, выплеснутая на лицо, взбодрила лишь на несколько минут. Глаза все равно закрывались, а тело хотело лишь одного — упасть обратно на ложе и спать, спать, спать. На столе в трапезной зале стояли тарелки со всевозможными яствами, в больших кувшинах дымились напитки — молоко, травяные чаи. Тор остановился возле стола. Есть почему-то не хотелось. — Отец, я бы еще поспал, — в голосе громовержца скользили недовольные нотки. — Присаживайся, Тор, подкрепись, — «Один» указал на место подле себя. — Еще успеешь выспаться. Я бы тоже, сын, лег почивать, да не на одну ночь, и месяц бы проспал. Да кто ж позволит? Сегодня много работы у нас с тобой. «Один» откуда-то из-под плаща достал несколько свитков. — Вот, просмотришь после завтрака. Через час у нас совещание важное. Будет Тюр и Хеймдалль. — Да вроде же спокойно все в мирах, к чему спешность и суета такая? — зевая, спросил Тор. — Потому и спокойно, сын мой, что мы заботимся о мирах. Лишь на тебя надеюсь, наследник мой. «Один» вдруг схватился за грудь и задышал чаще. — Отец, что с тобой? — кинулся к нему Тор. — Ничего, ничего, пройдет, — слабо улыбнулся «Один». Но до тронного зала они не дошли. «Всеотец» вдруг начал оседать прямо посреди дворцового коридора — Тор еле успел подхватить его под руки. — Совсем ослабел, — пробормотал «Один». — Я отведу тебя в покои, — взволнованно сказал Тор. — Уж, будь добр, сынок, — дрожащими пальцами старик вцепился в плащ громовержца. — Сможешь один выслушать доклады да верные решения принять? — задыхаясь, спросил «Один», строго буравя «сына» единственным глазом. — Конечно, смогу, ни о чем не беспокойся, отец. Я позову лекаря. — Нет, не стоит, я отдохну немного, и все будет в порядке. Не поможет мне лекарь, от старости нет лекарств. Лишь за Тором закрылась дверь, Локи блаженно потянулся на ложе, принимая истинный облик. «А теперь отдыхать, спать», — довольно улыбнулся маг, раскидывая руки и ноги в стороны на постели. Отец так и не вышел из покоев до самого вечера. Со всеми делами Тор справился ближе к полуночи. Хорошо, плохо ли, о том не ведал, а подсказать, направить было некому. Отец строго-настрого запретил советоваться с кем-либо. «Что же он недоверчивый такой стал, — раздраженно думал громовержец, направляясь к Хеймдаллю, — неужели это старость так изменила его?» Хотя Тор не был уверен, что отец и раньше единолично не решал все вопросы, не прибегая к помощи других. Сейчас громовержец понимал, что никогда особо и не интересовался государственными делами и тем, как отец со всем этим справлялся. От Хеймдалля Тор услышал неутешительные новости. Джейн вот уже неделю не выходила из дому, часто плакала и не открывала дверь даже лучшей подруге, которая упрямо приходила к ней два раза в день и оставляла под дверью пакеты с едой. «Бедная моя Джейн. Какой же я бессовестный, безответственный остолоп», — подумал Тор. — Хеймдалль, открой мост, мне нужно к ней. — Понимаю тебя, но ничем помочь не могу, — ответил страж и опустил глаза. — Что? — Тор недоуменно смотрел на Хеймдалля. Они всегда находили общий язык и понимали друг друга с полуслова. — Один запретил открывать мост без его личного распоряжения, — ответил страж, тяжело вздохнув. — Я не нарушу его волю, ты же знаешь. — Но как? Почему? Хеймдалль молчал, а Тор вдруг понял — отец ни за что не отпустит его назад, к любимой. Стало так обидно, горько. Неужели отец не понимает? Завтра же он поговорит с ним и попытается все объяснить. Смертная или нет, в Мидгарде живет или еще где, она живая и любит. Нельзя так, нехорошо, гадко. Когда Тор медленно шел назад в сторону дворца, в памяти опять всплыли картины недавнего прошлого. Теперь он уже понимал, что Локи, будучи заключенным, тоже нуждался в нем, в его поддержке, будучи обреченным на вечное одиночество, он ждал его. Страшно подумать, что он чувствовал. Тор был зол тогда, очень зол. А ведь брат любил его, громовержец был в этом уверен. Почему, почему ему суждено приносить тем, кто любит его, лишь боль? Тор не знал ответа на этот вопрос. Завтра он обязательно поговорит с отцом. И еще попробует убедить его в том, что необходимо провести ритуал прощания с Локи. Пусть тело его так и не найдено, но обряд должен состояться. Можно положить в ладью его любимую одежду, оружие, пару книг, еще какие-то мелочи, что были дороги брату. Да, это будет правильно. Тор вспомнил призрак Локи, что посетил его ночью неделю назад. И снова защемило сердце. «Где же ты, Локи? Как тебе помочь? Подскажи мне…» Локи стоял у окна и наблюдал, как могучая фигура громовержца устало бредет по Радужному мосту. Плечи его ссутулились, голова была опущена. — Как же ты жалок, Тор, — усмехнулся Локи, отпивая из кубка сладкое ванахеймское вино, — но теперь мы будем играть лишь по моим правилам, уж не взыщи, братец.