Закрывая глаза, я вижу тебя, Локи...

— Отец! — прогремел голос Тора, отдаваясь болезненным звоном в ушах. Локи скривился, как от боли, и поднял на Тора затуманенный взгляд. Не надо было вчера пить так много вина. Хоть и вкусное, ванахеймское, да все же надо знать меру. Теперь голова раскалывалась, а снадобье от похмелья Локи принять не успел — явился «сынок». Теперь «Всеотец» сидел в постели, облокотившись на гору подушек, и смотрел на Тора, топтавшегося у двери. — Сын, не так громко, — попросил слабым голосом седовласый старик. — Голова болит. Локи не соврал, так и было. — Прости, отец, — уже тише начал громовержец, — но у меня к тебе очень важный разговор. — Давай позже, — предложил «Один», — я все еще слаб. — Это очень важно, правда, — стоял на своем «сын». С одной стороны, Локи было интересно, чего там себе накумекал недалекий братец, а с другой — соображать было тяжело. Вот добраться бы до настойки в шкафчике… — Приходи через час в тронный зал, — сдался «Один» — Благодарю тебя, отец, я буду ждать. * * * Тор чувствовал себя пойманным в какую-то ловушку. Этот странный приказ Всеотца не открывать мост. Ведь сейчас в мирах все было спокойно. Со слов того же Хеймдалля, Асгарду ничего не угрожало. Приятно было узнать, что Один все же нашел в себе силы и смог укрепить оборону золотого мира, были разработаны новые виды оружия, усовершенствованы щиты, охраняющие дворец и другие стратегические объекты. А еще Хеймдалль рассказывал, что весь прошедший год отец держался молодцом, везде успевал, был полон энергии и сил, несмотря на страшную потерю, что обрушилась на его семью год назад. Тор вдруг подумал о том, что возможно именно его появление так странно подействовало на отца. Старик крепился из последних сил, а теперь вот расслабился, позволил подобраться к себе болезням и старости. И Тору было не по себе от мысли, что он, находясь на свободе, чувствует себя запертым в клетке. Он опять подумал о Локи. Вот, кто действительно сидел в клетке, без надежды, без поддержки. Лишь мать верила в него до конца, видела в нем не только тьму, но и свет и, как оказалось, была намного мудрее их всех. Локи погиб, спасая жизнь ему, Тору. Если бы два года назад, после всех разрушений, что учинил братец в Мидгарде, громовержцу бы кто-то сказал, что Локи будет рисковать своей жизнью ради него, Тор, наверное, рассмеялся бы в лицо этому фантазеру. Бог грома невольно улыбнулся — его брат был самым странным и непонятным существом, самым непредсказуемым и загадочным из всех, кого он знал. Да, был… Тор уже два часа сидел в тронном зале, теперь уже на своем постоянном месте — у стола, заваленного бумагами. Некоторые он даже просмотрел в перерывах между воспоминаниями о Локи и тяжкими думами о том, что же делать дальше. * * * Локи принял снадобье, и пульсирующая боль в голове отступила. Поплескавшись вдоволь в купальне и вытеревшись мягким полотенцем, он стоял посреди покоев и разглядывал себя в зеркало. Влажные темные волосы струились по плечам, он даже не стал их расчесывать, все равно в этом облике его никто не увидит. Проведя ладонями по груди и животу, вдруг подумал о том, что давно у него никого не было. Нет, Локи не стал жертвовать этой частью жизни. Изредка он, принимая облик эйнхерия, шел в город, в таверну и знакомился там с какой-нибудь симпатичной девушкой. Но сейчас понимал, что его собственное тело, то, что он видит в зеркале, уже давным-давно не ведало ласки. «Всему свое время», — подмигнул своему отражению правитель девяти миров. * * * — Что у тебя, сын? — «Один», кряхтя, опустился на трон. — Говори. — Отец, я хотел поговорить о Локи… Тор решил начать с менее, как ему казалось, болезненной для отца темы. — Опять в Свартальфхейм собрался? — строго уставился на громовержца единственный глаз «Всеотца». — Нет, я о другом… Локи с неподдельным интересом слушал соображения Тора по поводу собственных «похорон», вернее ритуала, который предлагал провести «сын». Несколько раз Локи пришлось сделать вид, что закашлялся, чтобы наклонить голову и подавить смех. — Я понял тебя, Тор, — молвил «Один», выслушав речь "сына" до конца. — Я думаю, что никто из ныне здравствующих так хорошо не знал твоего брата, посему, поручаю тебе, как только будет время, отправиться в его бывшие покои и найти все необходимое. По поводу ладьи я распоряжусь. А как только будет все готово, объявлю день, когда состоится церемония. Ответ отца очень понравился Тору. Вдохновленный первой победой, Тор пошел в следующую атаку. Атака захлебнулась… Стоило громовержцу произнести имя Джейн, как «Один» схватился за сердце и попросил Тора сходить к лекарю и принести лекарство, название которого он вывел дрожащей рукой на клочке бумаги. Громовержец сразу же помчался к лекарю, по дороге пытаясь погасить в себе невероятное раздражение и досаду. Уговаривал себя, что нужно быть терпеливым и внимательным. Ни в коем случае не нагрубить, не обидеть отца. Ведь с языка так и просились два слова: «Старый дурак!». Приняв лекарство, «Один», опираясь на Гунгнир, встал и слабым голосом велел: — Сын, займись делами, список на твоем столе. А к разговору о деве твоей вернемся через неделю, договорились? Не злись, я мудр, а ты молод и горяч. Обожди немного, дай мне прийти в себя, потом и поговорим. — Почему не пускаешь меня к ней? Я не могу так поступить. Это бесчестно, она страдает! — Тор, не страдают лишь мертвые, а для всех живых страдания неизбежны. Неужели неделя что-то изменит? — Пусти меня к ней, — Тор умоляюще смотрел на отца. — Неделя! — древко Гунгнира гулко опустилось на каменный пол. * * * Ближе к полуночи, когда Тор наконец-то освободился, он решил, несмотря на усталость, отправиться в покои брата. Он там не был с тех самых пор, как Локи упал в бездну с Радужного моста. Тогда он очень тосковал по брату, время от времени заходил в его опочивальню. Ложился на кровать, зарывался лицом в подушку, вдыхая знакомый родной запах. Пытался понять, как же так получилось, что он не уберег, не спас младшего брата. И готов был простить ему все, лишь бы вернулся. Тогда Фригг сказала, что Локи жив и обязательно вернется. Вот только взгляд ее при этом был очень печальным, а в глазах блестели слезы. Она оказалась права — Локи вернулся. Но вернулся совсем другим. Как будто бездна усилила в разы все те пороки, что жили в нем — Тор понимал, брат и ранее не был образцом добродетели. Но никогда не ожидал, что столкнется в его лице с абсолютным злом, что Локи станет подлым убийцей и негодяем. Именно таким видел своего брата Тор, возвращая в Асгард, и понимал, что больше не чувствует к этому существу ничего кроме презрения и злости. В покоях Локи все было по-прежнему. Только пыли много. Теперь здесь никто не убирался. Но это и к лучшему, думал Тор — все оставалось на своих местах, как и при жизни мага. Он подошел к столу, на котором в беспорядке были разбросаны всевозможные склянки и порошки, какие-то коробочки, вырванные из тетрадей листы, испещренные рунами. Все это было покрыто щедрым слоем пыли. Тор взглядом пробежался по полкам, уставленным книгами, всевозможными статуэтками и шкатулками. Тор знал, что даже после смерти мага не следует трогать все подряд — не ровен час сработает магическая ловушка, коими младший принц любил охранять свои тайны. Рука Тора, как будто сама потянулась к небольшой фигурке змеи, искусно изготовленной из мидгардского малахита. Раньше он ее почему-то не замечал. Изумрудные глазки рептилии как будто светились в полутьме покоев. Громовержец легонько погладил фигурку по голове и тут же отдернул руку — голова змеи разделилась на две половинки, которые разъехались в разные стороны, а на пол упал крошечный свиток, перевязанный серебристой тесьмой. Тор поднял нежданную находку и, присев на кровать, развернул записку. «Я верю, я знаю, брат, что бы ни случилось, ты будешь рядом, что бы я ни натворил, поймешь, не осудишь, не бросишь, не предашь, не отступишься. И если меня поглотит тьма, я вернусь, ты поможешь мне, будешь моим светом. Прости меня, Тор, за все, что я сотворил и еще сотворю. Помоги, не отпускай, удержи, ты сильный, ты сможешь». Тор сжал маленький клочок бумаги в ладони и опустил голову. Защипало в глазах, в горле встал ком. Почему он не нашел эту записку раньше? Когда еще не поздно было что-то изменить, что-то исправить. * * * «Нашел, — удовлетворенно подумал Локи, глядя в небольшой прозрачный шар, — молодец, Тор». Теперь самое время посетить Мидгард… Конечно, о Бивресте не могло быть и речи. Только тайные тропы, неведомые даже Хеймдаллю. * * * С тех пор, как однажды утром Джейн, проснувшись, не обнаружила подле себя любимого громовержца, и все еще не веря, бродила по квартире, заглядывая то на кухню, то в ванную, она не находила себе места, не хотела никого видеть, все валилось из рук, и слезы то и дело наворачивались на глаза. Теперь она не выходила из дому, и чаще всего просто сидела в кресле, завернувшись в теплый плед, и смотрела в одну точку, не видя перед собой ничего. Он ушел, улетел, бросил ее. И что-то подсказывало — теперь уже навсегда. Сердце разрывалось от боли, и как ни уговаривала себя, что они разные, чужие, таким не суждено быть вместе, ничего не получалось — хотелось видеть его, слышать голос, прикасаться, дарить нежность самому необыкновенному мужчине на свете — богу грома. Заварив на кухне крепкий чай, Джейн, с чашкой в руке, зашла в комнату и обомлела — посреди комнаты стоял высокий воин в асгардском доспехе. В том, что это был именно асгардец, девушка не сомневалась, она ведь бывала в том мире и помнит все до мелочей. От неожиданности Джейн выронила чашку, и горячий напиток оставил некрасивые разводы на светлом паркете. — Вы кто? Как вы сюда попали? — взяв себя в руки, спросила Джейн. — Леди, прошу, не бойтесь. Я пришел передать вам вести от правителя Асгарда. Меня прислал Тор. — Ч…что? — непонимающе уставилась на воина девушка. — Тор больше никогда не вернется в Мидгард и просил передать свои сожаления по этому поводу. Он взошел на престол и вскоре женится на равной себе. Простите меня, леди, — эйнхерий потупил взор. — А… а как же его отец? Как же… — Джейн почувствовала, как ее тело начала пробирать мелкая дрожь, язык и губы не слушались, стали будто чужими. — Один умер, — воин с сочувствием посмотрел на девушку и продолжил: — Тор будет править Асгардом. А вы… Вы должны забыть о нем. Простите меня, леди, всего хорошего. Больше не произнеся ни слова, воин растаял в воздухе, будто и не было его. Джейн, не в силах ступить и шагу, закрыв лицо руками, медленно опустилась на колени прямо на осколки разбитой чашки и даже не почувствовала боли от впившихся в ноги мелких осколков. * * * Локи было немного жаль смертную, она была неплохим человеком, красивая, умная. Но… Ей не нужно было становиться между ним и Тором. Временному нет места среди вечного. Так думал Локи, направляясь в тронный зал. Прошла неделя и сейчас самое время вернуться к прерванному разговору. — Тор, сын мой, ты хорошо справляешься с государственными делами. Я теперь имею возможность больше отдыхать, восстанавливать свои силы. Ты будешь достойным преемником, я уже вижу. — Спасибо, отец, — улыбнулся громовержец. Он был несказанно рад слышать от отца хвалебные речи. — Церемония «похорон» Локи состоится через неделю, — продолжал «Один», — ты нашел, что положить в ладью? — Да, отец, — бог грома тяжело вздохнул, — это будет правильно. — И я так считаю, — молвил «Один». — И еще, Тор… Я много думал и решил, что ты сможешь забрать свою смертную деву в Асгард. Завтра, ближе к вечеру отправишься за ней. Тор не верил своим ушам. Неужели это говорит Один? — Спасибо тебе, отец! Я так благодарен! Я буду стараться, помогать тебе во всем! Я не подведу! — Только взвесь все за и против. Подумай, не торопись. И главное, помни — она смертна и будь готов к боли скорой разлуки с ней, к быстрому увяданию ее красоты и молодости. Тор промолчал. Что тут думать? Нужно жить сейчас. А потом будь что будет. * * * Тор уже засыпал, как вдруг почувствовал легкое прикосновение — чья-то прохладная ладонь погладила по щеке, спустившись к шее. — Джейн, — прошептал засыпающий громовержец и вдруг резко открыл глаза. — Совсем забыл меня… — Локи? — Тор не верил своим глазам — на его постели совсем рядом сидел брат, его фигура мерцала зеленовато-серебристым светом в полумраке покоев. — Я пришел поблагодарить тебя за заботу, — грустно молвил маг. Тор стремительно поднялся на постели и обнял брата. Он ждал чего угодно — призрак растает, уйдет, растворится. Но ничего этого не произошло. Тор почувствовал под руками тело, живое, теплое под шелковой тканью рубашки. — Как это может быть? — прошептал Тор, прижимая к себе Локи крепко-крепко. — У нас всего лишь минута, — руки мага гладили плечи и спину громовержца, — послезавтра ровно год с тех пор, как я умер. И следующая ночь — последняя. Я смогу прийти к тебе, как сегодня, ты сможешь прикасаться ко мне, я хочу побыть с тобой, попрощаться перед тем, как меня не станет, уйду в небытие. — Локи, я так скучаю по тебе, мне так тебя не хватает. Что же мы наделали… — Тор покрывал поцелуями лицо брата, гладил, ласкал тело, забираясь под ткань рубашки. — Ты же маг, ты сильный, вернись, прошу. Ведь сейчас вернулся… — Это невозможно, Тор, — Локи чуть отстранился, посмотрел в глаза. — Ты будешь ждать меня завтра? Не забудешь? Не причинишь мне боли? Ведь у меня нет никого дороже тебя, и не было. — Да, да, мой хороший, — Тор зарылся в темные волосы пальцами, притянул к себе лицо брата, — я буду ждать тебя, как никого никогда не ждал. — Помни, Тор, это будет последняя ночь, больше никогда меня не увидишь. — Локи, не говори так… — Прощай… Под руками Тора осталась лишь пустота. И сейчас громовержец ощущал, как трудно дышать, как заполошно бьется сердце, как больно где-то в груди и как сладко. * * * Весь следующий день Тор ходил, как в тумане, на вопросы отвечал невпопад. Локи будет с ним всю ночь, громовержец верил, сейчас брат не мог соврать. Теперь Тор точно знал, что Локи любит его даже сейчас, после смерти, хочет побыть рядом с братом перед тем как… Что же происходит с ним там, на той стороне? Ничего, ночью Тор порасспросит обо всем. Может, есть хоть самая крошечная надежда вернуть его? Вечером в тронный зал медленно зашел «Один». — Сын! Тор встрепенулся, вынырнул из раздумий и встал, почтительно поклонился. — Ты не забыл о нашем вчерашнем разговоре? — О чем? — Тор силился вспомнить и никак не мог. — Молод еще забывать все, — добродушно улыбнулся отец. — Мы вчера о Джейн Фостер говорили. — Да, да, — облегченно вздохнул Тор. — Отправляйся прямо сейчас, забери ее. И сегодня же размести в своих покоях на правах невесты. Чего тянуть, ведь срок ее недолог. Я хоть и стар, все понимаю, сам был молод да горяч. Тор так и застыл на месте, не в силах вымолвить и слова. — У меня сюрприз для тебя, сынок, — продолжал тем временем «Один», хитро улыбаясь, — велел слугам украсить твои покои цветами, деве твоей приятно будет. — Отец, — сейчас Тор пытался подобрать слова, чтобы объяснить, чтобы отец понял. — Я сегодня очень устал, можно завтра наведаться в Мидгард? Сегодня я не могу… — Нет, Тор, не получится. Как только ты прибудешь со своей невестой, Радужный мост придется закрыть на год, есть некоторые неисправности, ведь строили его наспех после разрушения. В механизме небольшая поломка. — Так если небольшая, почему год? — Тор чувствовал, как отчаяние накрывает его с головой. — Тор, ты что-нибудь понимаешь в механизмах? — строго спросил «Один» — Нет, — тихо сказал громовержец. — Так к чему спор этот? Или ты уже передумал? — «Всеотец» сейчас выглядел раздраженным, и Тору стало не по себе. — Хорошо, отец, я сейчас же отправлюсь в Мидгард, — Тор развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Локи вернулся в свои покои. Он смотрел на фигуру брата, решительно двигающуюся по радужной поверхности моста в сторону портала. — Неужели я проиграл? — гневно процедил сквозь зубы Локи, сжимая до боли кулаки, изо всех сил пытаясь сдержать злые слезы.