Закрывая глаза, я вижу тебя, Локи...

— Тор? А где же твоя будущая жена? Почему прячешь ее? Ведь мы обо всем уже договорились, — единственный глаз «Всеотца» буравил Тора, стоявшего посреди тронного зала. Тор выглядел каким-то растерянным, разочарованным. В его взгляде скользила обида и вселенская грусть. Как будто он только что совершил непростительную ошибку и теперь сожалеет. — Она осталась в Мидгарде, — пробормотал Тор и опустил глаза. — Отец, позволь мне уйти в мои покои. Мне нужно… — Она больше не любит тебя? Отказалась идти с тобой? — взгляд «Одина» потеплел, в нем появилось сочувствие. — Нет, я не был в Мидгарде. Локи видел, что слова даются брату с трудом, а все его тело напряжено, ладони сжаты в кулаки. — Ты услышал мои слова? Или голос разума? Ты наконец-то понял, сын. Все правильно понял. — Да ничего не правильно! Прости, отец, мне нужно к себе, — Тор развернулся и пошел прочь из тронного зала. Тор зашел в свои покои и узрел вазы с цветами. Одна стояла возле окна — позолоченная, с огромным букетом асгардских роз, что благоухали, заполняя покои нежным сладковатым ароматом. Вторая, поменьше, изготовленная из горного хрусталя, стояла на небольшом столике недалеко от ложа. А ложе… Тор выругался про себя, — ложе было усыпано розовыми лепестками. Не помня себя от гнева, громовержец сорвал покрывало и бросил на пол. Через пару мгновений на пол полетели и вазы с цветами. Что он наделал? Как мог так поступить с любящей его женщиной? Тор пытался успокоиться, взять себя в руки. Ничего, он подождет еще год. Может, механизм моста починят раньше, кто знает. Да, наверное, так будет лучше — он сможет разобраться в себе, в своих чувствах, и тогда уж примет единственно правильное решение. Сейчас, как бы малодушно это ни звучало, он не готов был забрать Джейн, и тем более жениться на ней. Тор кликнул слуг и велел убрать осколки ваз и цветы. Ни к чему это все. Прямо в одежде громовержец улегся на кровать. Локи… Тору вдруг стало страшно от мысли, что брат не придет, не сможет, не захочет или обманул, как всегда. Нет, только не это. За окном кружились снежинки, искрились в лунном свете, и на душе у громовержца было так тоскливо, так безрадостно. Погруженный в печальные думы, он даже не услышал, как тихо приоткрылась дверь покоев. — Здравствуй, брат, — послышался негромкий голос. — Локи? Ты пришел! — Тор подскочил на постели от неожиданности. — Вижу, не ждал меня, — грустно молвил маг. — Ждал! — Тор подхватился с ложа и бросился к темной фигуре, застывшей у двери, обнял, прижал к себе. — Просто не думал, что ты так быстро придешь, ведь еще и полночь не наступила. Локи, я так боялся, что ты не сможешь здесь появиться, обманешь… — Эх, Тор, разве могут мертвецы обманывать? Громовержец немного отстранился, обхватил ладонями лицо брата, пытаясь разглядеть в полумраке покоев его глаза. — Локи, мне очень плохо без тебя, — только и смог вымолвить, накрывая тонкие губы брата своими, лаская языком, все еще не веря, что может чувствовать тело брата, прикасаться к нему, целовать. А оно живое и теплое. — Нам нужно поговорить, — сказал Тор, с трудом оторвавшись от губ брата. Схватив за руку, увлек вглубь покоев, усадил на ложе. — К чему разговоры? — тонкие пальцы начали ловко бегать по одежде Тора, освобождая от лишних тряпок. — У нас не так много времени. Локи уже не терпелось заняться с Тором более важными делами, чем простая беседа. Он и так уже вдоволь наговорился с ним, играя роль папаши. — Это очень важно, — прошептал громовержец, но понял, что контролировать себя он уже не может — руки сами срывали одежду с любимого брата, — я просто хотел понять… — Потом, все потом, — Локи улегся на спину, увлекая за собой Тора. А тот уже не в силах был что-либо говорить. Тор сходил с ума от желания обладать этим телом, он еще помнил, сколько наслаждения оно дарило когда-то давно, еще в прошлой жизни. Когда не было места зависти, обману и ненависти. Когда между ними было все понятно, просто и так хорошо. — Тор, я хочу тебя, — Локи обнял ногами бедра громовержца, потерся о его уже возбужденную плоть. Руками ласкал могучие плечи и наслаждался этими прикосновениями. Как же давно он не был с Тором, как же давно не видел его таким — нежным, принадлежащим только ему. Почувствовав пальцы Тора внутри, Локи, застонал, выгнулся навстречу, подставляя под поцелуи шею, лицо. — Локи, только мой, — шептал громовержец, лаская одной рукой набухшую плоть брата, а второй стараясь подготовить любовника к самому главному. — Вот, наколдовал немного, — улыбнулся Локи, прикасаясь к руке брата. Тор почувствовал, что ладонь его стала влажной от масла. Как он сам не догадался, или уже совсем забыл? Ведь Локи было больно, наверное. Тор медленно вошел, стараясь не причинить неудобства, не прекращая покрывать поцелуями шею и грудь брата, немного прикусывая кожу, зализывая, он с наслаждением слушал частое дыхание Локи и тихие стоны. Войдя до конца, Тор посмотрел в глаза брата. Даже в полумраке покоев было заметно, как они блестят, а на дне зрачков пляшут зеленые искры. — Я люблю тебя, Локи. Я так виноват перед тобой. Ты простишь меня? — Все потом, Тор, все потом, — маг накрыл ладонью губы громовержца. Тор двигался сначала медленно, размеренно, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Ведь почти забыл, как это — быть с Локи, быть в нем, овладевать этим телом, гибким, стройным, сильным. — Быстрее, — простонал Локи, — Тор… И Тор не заставил себя ждать, ускорив темп, он с наслаждением двигался внутри желанного тела, слушая стоны любовника, ловя их губами, нежно целуя. Локи думал о том, как же хорошо сейчас, в своем истинном теле испытывать все то, чего был лишен так давно. Как он ждал этого момента. Что выдумать еще, чтобы приходить сюда каждую ночь? Он придумает, обязательно придумает. Жаркая волна удовольствия, наслаждения накрыла обоих и долго еще не отпускала, даря минуты настоящего счастья, единения двух существ, которым, наверное, суждено было быть вместе вечность, но Норны что-то, как всегда, напутали. Они лежали рядом, пытаясь отдышаться, Тор перебирал чуть влажные темные пряди. — У тебя волосы стали еще длиннее, — громовержец прикоснулся губами к виску брата. — Я до сих пор не верю, что ты умер. Я не верю. Не отпущу тебя. Разве не можешь остаться, быть со мной, как сейчас? — Не могу, Тор, — печально вздохнул Локи. — И потом, ты ведь жениться собрался. — Знаешь, я бы, наверное, никогда не сказал тебе, не признался, если бы… — Если бы не знал, что я мертв, — продолжил за Тора маг. — Говори. — Нет, не в этом дело, брат, — Тор придвинулся поближе и обнял Локи так крепко, что у того затрещали ребра. — Тор, полегче, — усмехнулся маг. — Я, наверное, никогда не женюсь, — грустно сказал Тор, чуть ослабив объятия. — Я никогда не смогу ни к кому испытывать то, что испытывал к тебе, понимаешь? Почему так все случилось? Почему ты так поступил со мной? Ведь я жизнь за тебя готов был отдать, а ты… — А я отдал свою за тебя… — Прости меня, прости, что не уберег тогда. А еще виноват в том, что три года назад не понял, что теряю тебя, позволил стать другим. Почему в тебе было столько зависти, ненависти? Скажи! — Разве это имеет значение сейчас? Тебе не было дела до меня. У тебя ведь появилась Джейн. — Она появилась после твоего предательства, ты забыл? — Но ведь появилась? — А может, я хотел сделать больно тебе? — У тебя получилось. — Прости, я ведь не знал тогда, что произошло. Всю эту правду… — О том, что я приемыш? Сын Лафея, — зло процедил сквозь зубы Локи. — Глупый мой брат, неужели не понимаешь, что мне было бы все равно? Родной по крови или нет — для меня ты был всегда самым близким, самым родным. — Неправда, тебе было наплевать на меня, ведь важнее спасти проклятый Йотунхейм, стать героем и вернуться к своей девице. У тебя все получилось, — в голосе Локи слышались злые нотки. — Мне казалось, ты сошел с ума. — Так и было, Тор. Ладно, мне пора, — Локи завертелся, освобождаясь из крепких объятий. — Нет, я не отпущу тебя, — Тор схватил брата за руки, — не уходи. Расскажи, что было с тобой, что приключилось в бездне, мне нужно знать. — А что же не интересно было целый год, что провел я в темнице? — Я ненавидел тебя, хотел вычеркнуть из жизни, у меня почти получилось. Ты стал убийцей, чудовищем. — Что же лежишь сейчас рядом с чудовищем? — Локи все же смог освободить руки из крепкой хватки. — Если бы я не стал убийцей, чудовищем, как ты говоришь, я бы не выжил. — Тебя заставили? Я так и знал. Почему не сказал отцу? — Один был счастлив избавиться от меня, он не стал бы слушать, ты же знаешь. Тебе бы, может, рассказал, но ты не пришел ко мне. — А мама, она ведь… Я все знаю, она приходила к тебе. — Тор, Один сказал, что лишь она просила помиловать меня, не казнить. А ты? — Локи, — Тор опять поймал Локи в объятия и прижал к себе, — для меня тогда было все просто и понятно — того, кого я любил, больше не было. — Не было и не будет. — Нет, ты вернулся, ты стал другим, там, в Свартальфхейме… — Тебе показалось, — усмехнулся Локи и растворился в воздухе, появившись уже у двери покоев полностью одетым. — Локи, я отдал бы все на свете, чтобы вернуть тебя, вернуть все, как было. Я даже уступил бы тебе трон, наверное. Теперь я точно знаю, отец уж сейчас постарался, — трон не мое. Как я буду править? У меня ведь ничего не получится без тебя. — Ты не поверишь, брат, но трон мне тоже не нужен, — Локи чуть не прибавил «надоел», но вовремя прикусил язык. Тор, набросив простыню, подбежал к Локи, снова обнял. — Не исчезай, прошу. Как мне вернуть тебя? — А если вернусь, простишь мне все? — Я уже простил. — А если я еще что-нибудь натворю? — ехидно прошептал Локи в самое ухо. — Все прощу, — Тор вдыхал запах волос брата и больше всего на свете сейчас хотел не отпустить его, оставить. — Клянешься? — Клянусь! — Тор почувствовал, как под руками исчезает любимое тело, а глаза заполняются слезами и невыразимо больно осознавать, что уже никогда… — Я найду тебя, я верну тебя, — прошептал в темноту Тор. * * * Ладья мерно покачивалась, проплывая по небольшому каналу, вдоль которого в скорбном молчании стояли асгардцы, пришедшие проводить в последний путь своего принца, как оказалось — героя. Тор стоял рядом с «Одином», грустно глядевшим на удаляющуюся ладью. — Что ты положил туда? — тихо спросил «Всеотец». — Его одежду, несколько кинжалов, меч, пару книг, он их любил, я помню. — Помнишь, — эхом повторил старик. — Да, отец, я все помню, ведь он был моим братом. Локи было не по себе. Он чувствовал, как тело пробирает дрожь, стало почему-то холодно. Тор тем временем подошел к одному из воинов и забрал у него лук. Поджег кончик стрелы. — Я хочу сделать это сам. Громовержец натянул тетиву, прицелился и выстрелил. Стрела мягко соскользнула и полетела к ладье, что отплыла уже довольно далеко. Ритуальная ладья вдруг вспыхнула ярким зеленым светом, все ахнули, недоуменно глядя на водную гладь, где в темноте образовалось светящееся зеленое облако, которое не унеслось ввысь, а почему-то начало стремительно приближаться к берегу и за несколько метров взорвалось с громким хлопком, обдав присутствующих фонтаном соленых брызг. Тор обернулся, чтобы посмотреть на отца, но того рядом не оказалось. Поискав взглядом, громовержец с изумлением обнаружил, что отец довольно быстро шагая, удаляется прочь с причала в сторону дворца. — Отец! — крикнул Тор и увидел, что «Один» припустил еще быстрее. — Не понял… Локи знал, что ритуал погребения несет в себе часть магии, освобождая, отделяя дух от тела. Но никогда не думал, что такая магия способна ослабить его, вытянуть силу. Локи, проклиная себя за недальновидность, спешил скрыться в своих покоях, удерживать чужую личину было все тяжелее. Ему нужен отдых, никто не должен увидеть. Тор не стал больше звать отца, стараясь оставаться незамеченным, шел сзади. Что-то было не так, он чувствовал. Спрятавшись за колонну, он увидел, как отец спешно отпирает дверь своего чертога. На мгновение в проеме двери мелькнули длинные темные волосы. Не теряя больше ни минуты, Тор ворвался в покои отца следом за «Одином». В следующее мгновение у него перехватило дыхание, стало слышно, как гулко бьется о ребра сердце, отдаваясь в висках, все происходящее было похоже на странный сон — посреди покоев стоял Локи, живой и невредимый. — Локи? — только и смог выдохнуть громовержец. — Я знал, что хоронить меня было плохой идеей, — маг обессилено опустился на ложе.