Закрывая глаза, я вижу тебя, Локи...

— Я надеюсь, этому есть какое-то объяснение? — рука Тора привычно легла на рукоять Мьёльнира. Взгляд не обещал ничего хорошего. — Да, да, конечно, сынок, я просто иногда принимаю образ Локи, скучаю по нему, — маг понимал, что данное утверждение звучит совсем уж неубедительно. Зато пока громовержец переваривал услышанное, ему удалось схватить Гунгнир и оказаться по другую сторону огромной кровати. — Что. Ты. Мелешь? Где отец? — грозно и с расстановкой произнес Тор, выхватывая из-за пояса Мьёльнир. — Тор, успокойся, я все объясню, — попытался вступить в переговоры рассекреченный маг. Он изо всех сил старался принять облик Одина. Ведь не станет же Тор метать молот в седовласого старика. Получилось лишь наполовину. Перед громовержцем теперь стояло существо, половину лица которого обрамляла седая борода, а вторую украшали темные вьющиеся волосы. Тор, наверное, расхохотался бы, увидев такое при иных обстоятельствах, но не сейчас. — Прекрати! — гаркнул наследник, замахнувшись молотом. Локи оставил попытки сменить личину, глупо тратить на это силы. — Ты обещал, Тор, ты клялся простить, помнишь? — Я прощу, чуть позже, братец, когда проломлю тебе голову. Где отец?! Поняв, что продуктивного диалога не получится, Локи направил копье на Тора и выпустил голубой разящий луч. Убивать Тора он не собирался, но выиграть время нужно было позарез. Выстрелом из Гунгнира удалось выбить молот из руки громовержца. Мьёльнир отлетел в сторону. С силой ударившись в дверь купальни, он пробил ее и натворил еще немало бед в самой купальне, судя по звукам осыпавшегося стекла и еще непонятно чего. — Ах, ты ж… — Тор не стал продолжать дальше — в два прыжка преодолев широкое ложе, оказался совсем рядом с Локи и, схватив за руку, выкрутил так, что маг, вскрикнув, выронил копье. Падая на пол, Гунгнир еще раз выстрелил — огромный тяжелый канделябр, висевший под потолком, с оглушительным грохотом приземлился на пол, оставляя на нем глубокие трещины. Свободной рукой Локи нанес сильнейший удар в челюсть громовержца. От неожиданности тот полетел на ложе, а маг схватил с прикроватного столика увесистую вазу цвержьей работы и запустил в голову брата, затем змеей обогнул кровать и устремился к двери. — Кудааа?! — заорал старший брат. Держась за ушибленный висок, он, опрометью кувыркнувшись через голову, успел выставить ногу вперед. Наткнувшись на неожиданную преграду, Локи растянулся на полу. Но подняться с ложа Тор не успел — Локи быстро вскочив на ноги, зарядил брату кулаком прямо в нос так, что у того перед глазами заплясали искры. Однако, несмотря на боль, громовержец выбросил руку вперед и схватил мага за полу плаща, резко потянув на себя. Локи сумел удержать равновесие и обернулся вокруг своей оси, быстро, как смерч. Освободившись, вновь попытался достичь заветной цели — двери. Но Тор не привык упускать свою добычу. Прыгнув как разъяренный зверь, он настиг Локи возле двери и с силой оттолкнув, впечатал тело брата в стену, вдоль которой тянулись полки, уставленные всевозможными статуэтками и маленькими скульптурами из разных уголков девяти миров. Все добро с веселым звоном полетело под ноги братьям, рассыпаясь мелкими осколками. Не давая опомниться, Тор нанес брату удар в скулу. Теперь искры уже посыпались из глаз Локи. Он почувствовал, как широкие ладони громовержца сомкнулись на его шее. — Где отец? — грозно спросил Тор. — Отпусти, я расскажу, — задыхаясь, ответил маг. — Говори! Иначе убью! — громовержец чуть ослабил хватку. Но дело было в том, что Локи не хотел рассказывать Тору об Одине. Нечего ему знать. Главное — попытаться сбежать, оставить громовержца с носом. Пусть сам ломает голову над тем, где его папаша. — Ненавижу тебя! — Локи из последних сил ударил брата меж ног. Это было нечестно. Но иначе никак. Тор взвыл от боли, накрыв руками пах. Локи тем временем метнулся к Гунгниру, лежавшему на полу под окном. Разбив копьем стекло, маг вскочил на подоконник и вдруг ощутил тяжелый удар в спину. Неужели Тор успел призвать Мьёльнир? Потеряв равновесие, он полетел обратно в покои, так и не успев совершить стремительный прыжок из окна. В отчаянной попытке удержаться, Локи схватился за тяжелую драпировку, ткань затрещала под пальцами и соскользнула на пол вместе с неудачливым беглецом. Несмотря на ужасную боль в спине, маг попытался подняться, опираясь на Гунгнир, выбираясь из злосчастной драпировки, в которой почему-то запутались ноги, но увидел перед собой разъяренное лицо брата. Тор нанес несколько ударов своим кулачищем по ребрам, в живот, а затем Локи почувствовал сильный удар в грудь. Кулак Тора врезался именно туда, куда год назад… Все поплыло перед глазами, больше не было сил дышать, не было желания думать, спасаться. «Будь что будет», — подумал Локи и закрыл глаза, проваливаясь в темноту. Локи застонал и открыл глаза. Он понял, что лежит на кровати все в тех же злосчастных покоях Всеотца. Хорошо хоть не в темнице. — Очнулся? Теперь говори, — рядом, нахмурив брови, сидел Тор. Маг почувствовал неприятную тяжесть в руках, заведенных за голову. Подняв взгляд, узрел знакомые кандалы, блокирующие магию, закрепленные у изголовья кровати. — Тор, с тобой невозможно нормально говорить, ты пускаешь вперед кулаки, а потом думаешь. — Или ты сейчас расскажешь, где отец, что с ним, или эти самые кулаки будут говорить за меня — Тор красноречиво поднес огромный кулак к глазам пленника. И Локи сдался. — Встань и подойди к той стене, погладь изображение Иггдрасиля вдоль ствола, только нежно, Тор, не так, как всегда. — Издеваешься? — спросил Тор, скользнув взглядом по противоположной стене, на которой находился вычурный барельеф этого самого Иггдрасиля. Дерево и ветви были выполнены из золота, а каждый из миров — огромный драгоценный камень округлой формы. Отец всегда любил изящные украшения, коими заполнил весь дворец. — Нажми МАНХСВАЙМ, — далее вещал Локи. — И все поймешь. — Что? — напрягся громовержец. — По порядку нажмешь на Мидгард, Асгард, Нидавеллир, Хельхейм, Свартальфхейм, Ванахейм, Альфхейм, Йотунхейм, будь он проклят, и Муспельхейм. — Камни нажимать, что ли? Там тайник? — Ты глухой? — спросил маг, теряя терпение. — Или тупой? Тогда сними оковы, позволь встать, показать. — Обойдешься, — Тор встал. — И запомни, Локи, если я узнаю, что с отцом что-то случилось… Вместо продолжения, громовержец больно ткнул кулаком в бок. — И когда ты научишься нормально разговаривать, животное? — скривившись от боли, простонал маг. Когда Тор поочередно нажал на разноцветные камни, посреди ствола золотого дерева появилась трещина, которой ранее не было, она начала расширяться и, в конце концов, громовержец увидел небольшую дверь. Он оглянулся и посмотрел на мага. — Дальше что? — Просто толкни дверь. Тор так и сделал. Сразу за потайной дверью оказалось множество ступенек, ведущих вниз. Когда брат скрылся из виду, Локи начал дергать руками, пытаясь отцепить наручники от позолоченной спинки кровати. Да где там. Под позолотой был крепкий цвержий металл. «И зачем Всеотцу такая крепкая кровать?» — вдруг подумалось. И стало обидно — если бы он добрался до потайной двери, он смог бы закрыть проход и пусть бы там сидел Тор вместе со своим папашей, набирались бы ума. Когда ступеньки закончились, громовержец увидел еще одну дверь, она была не заперта. Толкнув ее, Тор оказался в довольно просторном помещении, окон не было. Лишь несколько волшебных кристаллов на стенах освещали комнату, посреди которой находилось огромное ложе. На нем возлежал не кто иной, как правитель девяти миров. Наследник бросился к постели, схватил Одина за руку. Но тот даже не пошевелился. — Отец! — громко позвал сын, но ответом ему была тишина. Грудь Всеотца мерно вздымалась. Тор понял — отец спит крепким беспробудным сном Одина и разбудить его в силах только время. Когда же отец заснул? Как здесь оказался Локи? Он же умер у него на руках. Одни вопросы. Он помнил, что говорила когда-то мать — отец, даже засыпая, слышит и видит происходящее. — Отец, все хорошо, отдыхай, набирайся сил, — произнес Тор, склонившись над мирно спящим стариком. — В Асгарде порядок. Я… мы справимся. Откуда Тору было знать, что на этот раз сон Одина настолько глубок и крепок, что тот ничего не мог ни видеть, ни слышать. Поцеловав старика в лоб, погладив на прощание руку, Тор направился к выходу. Вдруг его взгляд наткнулся на что-то непонятное в углу, недалеко от двери. Сорвав ткань со странного предмета, Тор понял, что это птичья клетка. А в ней сидят два ворона. Хугин и Мунин — любимцы Всеотца. Громовержец с изумлением понял, что птицы тоже спят. Поднимаясь по ступеням вверх, Тор остановился. Только сейчас он осознал, понял, что все не привиделось — Локи жив. Обманщик, лжец, бессовестный гаденыш, он врал Тору, издевался над ним, всласть поглумился. Но он жив. Жив! «Ничего, он у меня еще получит! За все свои фокусы ответит! Я ему все припомню…» — Громовержец улыбнулся и двинулся дальше, к тайному проходу. Локи прикрыл глаза, вспоминая, думая, что рассказать Тору. А что утаить. Правда, во всей своей красе не должна всплыть, уж это он понимал. * * * Локи открыл глаза, увидел покрытое черными тучами неприветливое небо Свартальфхейма и понял, что все еще жив, не умер. Тора и его девицы рядом уже не было. Локи вспомнил страшный удар копьем в грудь и «прощание» с братом. Проведя рукой по ужасной ране, Локи понял, что края ее покрыты льдом. Вторая, йотунская сущность, спасла его. Лед остановил кровь. И сейчас тело медленно, но верно регенерировало, восстанавливалось. В первый и, наверное, в последний раз, Локи мысленно поблагодарил почившего от его руки Лафея. Был бы он чистокровным асом — уже топтался бы у врат Хельхейма. Обождав еще немного, Локи с трудом поднялся на ноги. Сквозная рана все еще ныла, но оставаться здесь совсем не хотелось. Маг усмехнулся — Тор считает его мертвецом, а значит, свобода. Этим нельзя не воспользоваться. Прошептав несколько исцеляющих заклинаний, Локи почувствовал себя намного лучше. Еще пару минут спустя боевая асгардская ладья под управлением воина-эйнхерия взлетела над черной выжженной землей Свартальфхейма, направляясь в тайный проход между мирами. — Нашли одно тело, — сказал воин, опустив голову, не смея взглянуть в единственный глаз Всеотца. — Локи?