Закрывая глаза, я вижу тебя, Локи...

Один обессилено опустился на трон. — Повтори, солдат, что ты сказал, — молвил слабым голосом правитель, прижав руку к груди. И было заметно, что каждое слово старику давалось с трудом. — Ваш сын Тор пропал, его не нашли. Смертная, что была с ним, тоже исчезла. Нашли тело преступника Локи, сбежавшего из темницы. Всеотец внимательно посмотрел в глаза эйнхерия. — Бывшего младшего принца, того, который… — попытался пуститься в объяснения воин, но встретив взгляд правителя, тотчас умолк. — Бедный мой сын… — Один опустил голову и тяжело вздохнул. — Локи… Посмотрел на воина, мутным невидящим взглядом, задумался о чем-то и немного погодя, продолжил: — Вы доставили тело в Асгард? Лекари осмотрели его? Может, еще возможно что-то сделать? — голос Одина дрожал, говорил он совсем тихо и как-то неуверенно. — Ваше Величество, — эйнхерий подошел ближе к трону, — не хочу показаться неучтивым, но я был среди конвоиров Локи, когда вы произносили приговор. Он заслуживал смерти, разве не так? Вы не казнили его только потому, что ваша жена… — Молчать! — заорал вдруг Один, и воин отшатнулся, недоуменно глядя на старика, наблюдая, как из единственного глаза правителя потекла слеза, прокладывая неровную дорожку в сетке морщин. — Как ты смеешь? Мои слова были для его ушей! Не для твоих! Я бы никогда не убил своего ребенка! Тяжело дыша, Один судорожно схватился за подлокотники трона. Эйнхерия вдруг охватило зеленоватое сияние, и мгновение спустя перед троном уже стоял Локи. — Да неужели? — нагло усмехнулся маг. — Локи? — Один смотрел на приемного сына и уже ничего не понимал. — К чему эти дурацкие шутки? К чему этот маскарад? Отвечай! — голос правителя опять сорвался на крик. — Не кричи… отец, — усмешка сползла с лица бывшего заключенного, в глазах его заиграли недобрые огоньки. — Просто хотел посмотреть, как будешь скорбеть обо мне… отец. — Ты мой сын, Локи, и ты это знаешь. Сколько бы ненависти не испытывал ты сейчас ко мне, я любил тебя и никогда не желал зла, и не моя вина в том, что ты сам выбрал зло. Один устало опустил голову, прикрыл глаза и тихо спросил: — Что произошло в темном мире, где Тор? — Не хотел говорить, но придется. Его больше нет… отец. Малекит забрал эфир и убил Тора и девчонку, меня тяжело ранил. Это чудовище, Курс… — Неправда! — Один резко поднял голову, посмотрел на приемного сына, и в его глазах было столько боли и отчаяния, что Локи стало даже как-то не по себе от собственной лжи. Всеотец только сейчас увидел, что одежда Локи залита кровью, а правую руку он прижимает к груди. — Хоть и не веришь мне, но это правда. Я сожалею, что принес печальную весть, но силы были неравны, я пытался помочь Тору, — теперь в глазах мага отражалась неподдельная скорбь. — Я знал… — через силу молвил старик. — Я знал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет, хотел остановить. Все было напрасно… — Один смотрел на чудом уцелевшего мага. — Я верю тебе, Локи. Иди к лекарю, сын, — тихо сказал правитель девяти миров, откинувшись на спинку трона. Голова его склонилась к плечу, глаза закрылись, а руки безвольно повисли на подлокотниках трона. — Отец! — негромко позвал Локи и понял, что тот его больше не слышит. Получилось совсем не так, как планировал маг. Он надеялся, что вконец ослабевший из-за недавней тяжкой утраты Один просто не вынесет известия о смерти единственного сына, наследника, последней надежды. Но Всеотец предпочел провалиться в очередной сон. Увы… Приняв обличье эйнхерия, укрывшись мороком невидимости, Локи, с трудом подняв на руки и закинув на плечо старика, побрел в сторону покоев Всеотца. Сбросив нелегкую ношу на кровать, Локи, тяжело дыша, присел рядом. Рана давала о себе знать — маг почувствовал, как под одеждой по животу и по спине потекли теплые струйки крови. Приложив ладонь к груди, он сидел в покоях Одина и шептал заклинания. В дверь негромко, но настойчиво постучали. — Ваше Величество! — раздался зычный голос одного из эйнхереев, — Ваше Величество, Всеотец! Важные новости! Локи размышлял лишь пару мгновений, а потом его тело охватило зеленоватое свечение. — Жди меня в тронном зале, воин, я сейчас буду! — сказал властно и громко маг чужим голосом. И ему понравилось, как он это сказал. Взгляд скользнул по стене с изображением Иггдрасиля, Локи ухмыльнулся. Когда-то давно мать посвятила его во все тайны, что скрывал огромный асгардский дворец. Спустя час Локи вернулся в покои Всеотца, держа в руке мешок с трепыхающимися в нем ненавистными вОронами, которые никак не хотели воспринимать его в роли Одина — пытались то клюнуть, то нагадить на плащ, а то просто шипели и глупо махали крыльями перед лицом. Птицы всего лишь твари, хоть и непростые — что с них взять? Локи понимал, что лучшим выходом было бы убить ненавистного старика, но глупая сентиментальность (как же бывший узник ненавидел это чувство) не позволила. Почему-то вспомнились последние слова Одина. Локи презирал себя за слабость, но не мог… Пришлось прибегнуть к другой хитрости. Несколько сильнейших заклинаний изрядно утомили раненного мага, но теперь он точно знал — сон Одина будет глубоким и крепким, как никогда, и проспит он долго. Очень долго. * * * — Локи, ты должен мне рассказать, как все произошло, — неожиданно раздался голос Тора, и маг вынырнул из воспоминаний. Локи открыл глаза и увидел сидящего возле него громовержца. — Рассказать? — усмехнулся маг. — О чем? Как ты бросил меня умирать в Свартальфхейме? — Ты обманул меня. Это была иллюзия, — угрюмо произнес сын Одина. Сейчас Тору больше всего на свете хотелось обнять своего неродного брата, приникнуть к его губам и больше не думать ни о чем. Но… — Иллюзия? — зло произнес Локи. — Ну, что же, пусть будет так. Маг отвернулся, чтобы не видеть лицо брата. Ему было уже наплевать. — Сейчас проверим, — широко улыбнулся громовержец и бесцеремонно уселся на ноги плененного мага. Локи увидел в руке брата кинжал. — Хочешь прикончить меня? — как можно равнодушнее спросил Локи, узрев оружие, зажатое в ладони громовержца. Тор молча разрезал несколько ремешков-застежек на груди брата, рванул ткань нижней рубашки и развел края в стороны. — Его не было, — растерянно произнес громовержец. На груди брата он увидел большой багровый рубец, осторожно погладил пальцами. — Когда ты приходил ко мне, его не было. Губ Локи коснулась едва заметная усмешка. — Я скрыл его магией, он страшный. — равнодушно произнес маг. — Если тебе интересно, такой же на спине, можешь проверить. — Брат… — Тор не зная, что сказать, опустил глаза. Было стыдно и больно, оттого, что он вдруг осознал, ведь там, в темном мире… — Да, Тор, ты оставил меня, еще живого, умирать. Никогда не думал об этом? — Ты не дышал, я же… — Тор сглотнул, слова давались нелегко. — Я видел, я проверял, сердце не билось. — Хватит, Тор! — резко сказал маг. — Хватит ломать комедию! Отведи меня в темницу, как обещал, и покончим с этим. Громовержец осторожно слез с ног брата и присел рядом. — Локи, если бы я знал… — Ты бы бросил все и потащил меня к лекарю? Ты бросил бы свою девку и остался бы со мной? Зачем врешь? — Локи почувствовал, что он не в силах больше сдерживать свой гнев. — Да ты счастлив был избавиться от меня! Ненавижу тебя! Слышишь? Веди в темницу! Или убей! — Скажи, что случилось с отцом? Когда он уснул? — не обращая внимания на выпад брата, спросил Тор. Локи, обиженно поджав губы, отвернулся, потом все же соизволил повернуть голову и посмотреть на громовержца. — Когда я вернулся, он лежал возле трона. У меня не было другого выхода. Ведь ваше высочество спасали миры, а здесь, в Асгарде больше не было правителя. Ты и твой отец должны быть благодарны мне, иначе бы благородные асгардцы разнесли этот дворец по камешкам, им только дай волю, — зло усмехнулся маг. — Что смотришь, наследничек? Давай, веди в темницу самозванца и преступника! Тор протянул руку и ласково погладил брата по голове, прошелся пальцами по щеке, спустившись к шее. — Локи, все хорошо, не злись. Это я должен на тебя злиться, ведь ты скрыл от меня правду, заставил страдать. Еще и тело искать отправил. Но я не хочу с тобой ссориться. Главное, что ты жив. — Да уж, Тор, настрадался ты в Мидгарде под боком у смертной своей. Пальцы громовержца легли на губы мага. — Не надо, Локи, не смей так говорить, — строго сказал старший брат. — И слушай меня — сейчас я сниму кандалы, мы сядем и все обсудим. Как быть дальше. Что делать. Нужно что-то решать. — Ты не знаешь что делать? Я тебе скажу — нужно отвести меня в подземелье, а еще лучше — на эшафот, потом взять Гунгнир, сесть на трон и ждать пробуждения папаши. Тор легонько ударил пальцами по губам вредного мага. — Я думал, ты поумнел, изменился. Неужели ошибся? Локи какое-то время смотрел на брата, как будто раздумывая, потом дернул руками и сказал: — Ладно, снимай наручники, я знаю, что делать. — Сейчас, — улыбнулся Тор, — подожди немного. Он наклонился к лицу мага и накрыл его губы своими, тот попытался отвернуться, но Тор обхватил ладонью его подбородок и не позволил. А через пару мгновений Локи уже отвечал на поцелуй, закрыв глаза и тихо постанывая. — Тор, освободи меня, пошли в твои покои. Здесь неуютно как-то, такой разгром повсюду, — прошептал Локи и улыбнулся. — Придется нам самим убирать, наверное. Что мы скажем слугам, как объясним? — улыбнулся в ответ Тор. — Ну что ты делаешь? — простонал маг, когда брат, спустившись ниже, целовал его грудь, ласкал живот и гладил пальцами шрам. — Это спальня твоего отца, очнись. Ты ведешь себя неприлично. — Ты не исчезнешь, не превратишься в кого-нибудь, если освобожу тебя? — серьезно спросил громовержец. — Нет, мне нужна передышка, — ответил Локи, — завтра у нас очень много дел. Но сначала заглянем в твои покои. Я соскучился по тебе. Маг хитро улыбался и настойчиво дергал скованными руками. — Смотри мне, — сказал Тор, смешно нахмурив брови, — только попробуй что-нибудь учудить! — Давай быстрее! — нетерпеливо произнес младший. — Пожалуйста, Локи, — громовержец снял кандалы с запястий брата и, поднеся к губам, поцеловал его ладони. — Я знаю, ты вернулся. Опять стал таким же, как был, брат. Я хочу верить тебе, — обнял, прижимая к себе, вдыхая любимый запах, зарываясь носом в темные пряди. — Прости за все, я так люблю тебя. — Пойдем уже, Тор, я тоже тебя люблю. Разомкнув объятия и чуть отстранившись, Тор посмотрел на мага и улыбнулся. — Но пощады сегодня не жди, за все ответишь. До кровати в покоях Тора они дойти не успели — Тор разложил Локи прямо на полу. Нетерпеливо срывая одежду, целовал, почти кусал, оставляя по всему телу следы нахлынувшей страсти. Локи, слишком устал после собственных «похорон» и нешуточной драки, поэтому буквально отдал себя на растерзание старшему братцу, позволяя вытворять со своим телом все, что тому угодно. Широко раздвинув бедра любовника, Тор языком и губами ласкал его плоть, пальцами нежно поглаживал меж ягодиц, проникая глубже, нетерпеливо растягивая. От мысли, что сейчас, распластавшись под ним, лежит уже не призрак, не мертвец, а настоящий, живой Локи, у Тора сносило крышу. — Теперь никуда от меня не денешься, обманщик, — произнес Тор, медленно входя в тело мага. Тот лишь застонал в ответ и обхватил руками шею любовника. Дав немного привыкнуть, Тор почти сразу задал бешеный темп. Схватив за волосы, чуть запрокинул голову брата назад, впился губами в шею, оставляя багровые следы. — Больше не убежишь, не спрячешься, — прорычал громовержец, вбиваясь в желанное тело как можно глубже. Гладил, а порой грубо ощупывал бока, спину, живот. Пытался быть осторожным — после драки у Локи все еще оставались на теле синяки, — но сдержаться не мог. Как будто сам себе хотел доказать, в который раз, что Локи здесь, он живой и принадлежит ему. Локи вскрикивал и стонал от боли и наслаждения, уже почти не различая, где заканчивается первое и начинается второе. И думал лишь о том, что, пожалуй, Тора надо было намного раньше выманить из Мидгарда, а не ждать целый год. Спокойно помыться в купальне им тоже было не суждено. Волна желания безжалостно настигла и там. Выходя из купальни, Тор не смог пройти мимо стола — смахнув одной рукой бокалы, какие-то вазы с фруктами и сладостями, а второй сорвав с Локи полотенце, ткнул несчастного мага носом в столешницу и тут же пристроился сзади. — Насильник, когда ты уймешься, — проворчал Локи, отправляя в рот крупную виноградину, что чудом не скатилась на пол вместе с другой снедью. Впрочем, добравшись до ложа, заснули тоже не сразу, наверное, далеко за полночь. Утром следующего дня Всеотец с Гунгниром в руке величественно стоял возле трона. Тор привычно занял место за столом с бумагами. — Присаживайтесь на трон, Ваше Величество, что же вы стоите? Вам неудобно, что-то болит? — весело сказал громовержец и подмигнул. — Заткнись, — прошипел «Один», злобно зыркнув единственным глазом, — думай о делах государственных, об Асгарде… сынок.