Закрывая глаза, я вижу тебя, Локи...

— Сын, у тебя на столе несколько жалоб, опять наши подданные что-то не поделили, просмотри, — молвил «Один», откидываясь на спинку трона и блаженно прикрывая глаза. Сейчас в тронном зале, кроме парочки правителей, находились несколько асгардцев, ожидающих справедливого решения царственных особ. Тор нахмурил брови и гневно посмотрел на обнаглевшего брата. Уже целую неделю Локи эксплуатировал его не хуже настоящего отца, специально подстраивая все так, чтобы в зале находились посторонние, а при них Тор, конечно же, не мог высказать все свои претензии. И самым возмутительным было то, что уже целую неделю Локи каждую ночь нагло запирался в покоях Всеотца, закрывая дверь прямо перед носом обескураженного братца. Наконец подданные удалились, и Тор подошел к трону, удерживая в руках несколько свитков. «Всеотец» мирно дремал на троне, разве что не храпел. Тор, не долго думая, несильно размахнувшись, ударил свитками по лбу обнаглевшего «Одина». Локи подскочил на троне, не ожидая такого действа, ведь до сих пор Тор не смел даже легонько толкнуть его, прекрасно понимая, что перед ним вовсе не отец, но не смел. — Что ты себе позволяешь?! — закричал «Один», разлепив единственный глаз. — В темницу захотел? — Это что ты себе позволяешь? — гневно воскликнул Тор, схватив старика за плечи и чувствительно встряхнув. «Один» усмехнулся и крикнул: — Стража! — Ну ты и мерзавец, брат, — прошипел Тор, — ведь мы договаривались. В зал спешно зашли четыре эйнхерия. — Слушаем, Ваше Величество! — Идите, — махнул рукой «Один», — все в порядке. Видел? — обратился он уже к Тору. — Мне ничего не стоит отправить тебя в подземелье. Тебе там не понравится, поверь мне. «Один» продолжал нагло улыбаться. — Сволочь, — только и смог сказать громовержец. — Брат, неужели тебе так трудно помочь немощному старику? — Ты вконец обнаглел, Локи, — Тор отступил от трона и неприязненно посмотрел на «отца». — Да еще и не пускаешь меня к себе. Я ведь поступил с тобой милосердно, не выдал тебя. — Так кто же тебе мешает, Тор? Выдай самозванца. И не забудь рассказать, как покрывал меня, утаивая правду. Придворным понравится эта история. — Дурак ты. Мне плохо без тебя, — уже совсем грустно сказал наследник и, опустив голову, вернулся к столу у подножия трона. — Я думал, у нас будет все по-другому. — Тор, как ты не понимаешь, мне за этот год все так надоело, меня тошнит от тронного зала, от этого трона, — Локи стукнул кулаком по подлокотнику, — от этой чужой личины, от всего. — Так что же сидишь на этом троне? — гневно сказал Тор. — Мог и сбежать уже куда-нибудь. К своим друзьям читаури, например. Или там тебя на трон не посадят? Прислужник читаурийский… — Не смей! — повысил голос Локи. Воспоминания о читаури до сих пор отдавались болью в голове. Их предводителя не так просто было вытравить из своей памяти. Не так просто было забыть все, что происходило там, среди ужасных существ. Локи никогда и никому не признается, что голос главной читаурийской твари в его голове перестал звучать лишь после того, как зеленое мидгардское чудовище несколько раз приложило его головой о бетонный пол. — Локи, я люблю тебя, не хочу с тобой ссориться, — Тор опять подошел ближе. — Может, хватит уже нам вести себя, как глупые дети? — Ты первый начал, — заметил «Один». — Но меня, правда, уже тошнит от всего, все противно, все надоело. — Ты же так стремился сидеть на троне, братец, — усмехнулся громовержец. — Я ошибался, это не мое, — вздохнул Локи. — Как же все надоело! — А я тоже надоел? — угрюмо осведомился Тор. — Нет. Я не хочу с тобой ругаться. Знаешь, нам надо отвлечься, — «Всеотец» вдруг хитро улыбнулся и взмахнул руками. — Я кое-что придумал, тебе понравится. Тотчас тронный зал оказался запертым с помощью магии. — Сюда никто не сможет войти, — удовлетворенно произнес «Один», принимая облик Локи. — Подойди, сын. Тор, все еще обиженно хмурясь, подошел к трону. — Садись, — маг встал, уступая место брату. Громовержец уселся на трон. — Что ты задумал? — спросил Тор, настороженно глядя на брата, украдкой любуясь молодым стройным телом, которое маг нагло скрывал от него уже целую неделю. Локи бесцеремонно уселся на колени брата лицом к лицу. Разведя бедра в стороны, уперся коленями в подлокотники трона. Обвив шею брата руками, притянул к себе и поцеловал. — Я хотел, чтобы ты очень сильно соскучился, — прошептал маг. У Тора закружилась голова. Когда-то давно он не посмел бы и мечтать о таком — заняться любовью с Локи прямо здесь, в тронном зале. Это было немыслимо, невозможно. А вот теперь… — Хочешь? — прошептал Локи в самое ухо. Тор, не говоря ни слова, начал спешно освобождать желанное тело от одежды, не заботясь о том, что превращает одеяния брата практически в лоскуты. Локи стонал, насаживаясь на пальцы брата, смазанные наспех наколдованным маслом. Прогнувшись в пояснице, подставил под поцелуи шею и грудь. Тор целовал и ласкал тело, по которому уже успел так страшно соскучиться всего лишь за одну неделю. — Давай, Тор, — простонал Локи, — я готов. Тор чуть развел в стороны ягодицы любовника и сразу же вошел до упора, вырвав из уст брата громкий стон, что эхом разнесся по тронному залу. — Немного больно, ничего, сейчас пройдет, — прошептал маг. Затем Локи, вцепившись руками в спинку трона, наклонил голову к плечу громовержца и начал двигаться, постепенно ускоряя темп. Влажные смоляные волосы переплетались с пшеничными прядями громовержца. Тор одной рукой ласкал плоть брата, второй обнял, поглаживая спину, а зубами просто вцепился в шею брата, тяжело дыша, боясь прокусить нежную кожу до крови. — Не обижайся на меня, — тихо сказал Локи. — Мне хорошо с тобой. Вечером маг не стал вредничать и остался в покоях Тора. — Знаешь, Локи, мне кажется — сбылась моя мечта, — тихо говорил Тор, глядя в глаза рядом лежащего мага. — Мы вместе, ты больше не злишься, не завидуешь, не пакостишь и, — Тор запнулся, боясь спросить, — наверное, любишь меня? — Люблю, — маг ответил просто и понятно, и от этого Тору стало невероятно легко на сердце. — Мне кажется, я счастлив, брат. — А я нет, — сказал Локи, нахмурив брови. — Я целый день трачу все силы на то, чтобы носить личину старика и скрывать это от Хеймдалля. Такого счастья врагу не пожелаешь, — Локи усмехнулся и сел на постели. — Мы что-нибудь придумаем, — Тор поймал мага за руку и притянул к себе, обнял, крепко прижав к себе. — Мы теперь вместе, как раньше, и все будет хорошо, обещаю. * * * Прошел почти месяц с тех пор, как братья, вступив в сговор, правили Асгардом, то и дело пытаясь спихнуть друг на друга рутинные дела. Иногда ссорились, потом мирились. Тор нашел способ, как заставить строптивого мага не запираться в покоях Всеотца, а проводить ночи с ним. Как-то провожая «папу» к его чертогу, проходя мимо собственных покоев, Тор, улучив момент, чтобы в коридоре никого не было нацепил на шею «Одина» ошейник, обладающий антимагическими свойствами, тот самый, что был на Локи до суда. Маг не ожидал от брата такого подвоха — личина старика спала с него, а сильные руки брата бесцеремонно втолкнули его в покои Тора. — Сними, — прошипел маг. — Обойдешься, — усмехнулся Тор, закрывая дверь покоев на задвижку и подталкивая обезоруженного мага к постели. — Мне надоели твои превращения. Утром сниму. Локи хотел обидеться всерьез, но ничего не получилось — Тор так жарко целовал его, ласкал, что маг растаял в его объятиях и больше не вспоминал об ошейнике. * * * Еще месяц спустя Локи пришлось наведаться в помещение, где спал Один. Проведя рукой над головой бывшего правителя и собираясь произнести очередное заклинание, дабы и дальше поддерживать беспамятство и глубокий сон старика, Локи понял, что волшба может совсем убить Одина. Слишком ослабело его тело от постоянного магического воздействия. Он уже еле дышал, сердце билось неровно с большими остановками. Сильная магия медленно, но верно убивала престарелого «родственника». И Локи принял решение. * * * Тору не нравилась суета во дворце, которая охватила и слуг и эйнхериев последние несколько дней. На вопросы наследника придворные отмалчивались или оправдывались тем, что не могут нарушить запрет Всеотца. — Локи, что происходит? Ты собираешься устроить какое-то празднество, пир? — Тор крепко схватил за руку вредного мага и в очередной раз нацепил на того ошейник. Это стало уже доброй традицией, особенно после того, как маг нагло прямо во время поцелуя в губы превратился в Стива Роджерса, а потом еще пару раз то в Тони Старка, то в Ника Фьюри. А один раз даже в Джейн, за что Тор обиделся не на шутку. Ему до сих пор больно было вспоминать, как он обошелся с девушкой, что любила его и так ждала. Поэтому Тор теперь постоянно носил с собой ошейник. А Локи только смеялся, нисколько не обижаясь на брата. Ему нравилось иногда быть покорным, чувствовать силу Тора, его власть, это приносило наслаждение магу, хоть он и не хотел себе в этом признаваться. — Отвечай, что за праздник ты собираешься устроить? — сурово спросил Тор. — Ничего особенного, маленький сюрприз, — усмехнулся маг. — Ты будешь меня пытать? — Буду, — прямо сказал Тор, поставив Локи на колени и наклонив вперед. Удерживая за ошейник, Тор принялся стягивать с брата кожаные брюки. Оголив ягодицы, смачно приложил ладонью по белоснежной коже. Локи, стоя на коленях, упираясь руками в пол, попытался отползти, но Тор крепко держал за ошейник. — Отвечай! — Просто пир, Тор, просто пир, ведь нужно иногда веселиться нашим подданным, — скороговоркой произнес маг, а потом повернул голову и улыбнулся. — Тор, ты настоящий палач, твое место в темнице, в пыточной камере. — Дурак, — Тор наклонился и поцеловал место удара, чуть прихватив зубами кожу. Немного отстранившись, залюбовался красными отметинами, — Неплохой вид, мне нравится, — усмехнулся громовержец. — Так чего ты ждешь, болван? — прошипел Локи, пододвигаясь ближе. — Если нравится, сделай уже что-нибудь. * * * Сегодня Тор проспал дольше обычного и, открыв глаза, с изумлением понял, что солнце уже высоко, а любимого тела рядом не наблюдается. Откуда было знать громовержцу, что маг с вечера добавил в его кубок с вином сонное зелье. Немного гудела голова, Тор умылся холодной водой, оделся и побрел в сторону тронного зала высказать брату свое негодование по поводу того, что тот его не разбудил. Непонятный шум, гул множества голосов, раздававшийся за двустворчатыми дверями тронного зала, немного насторожили. Очередные просители? Делегация? Эйнхерии, стоявшие у дверей, учтиво расступились, распахивая огромные позолоченные створки. Зайдя в зал, Тор оторопел — память услужливо подсунула картинку из недавнего прошлого — его несостоявшаяся коронация. Громовержец уже хотел было развернуться и уйти, когда услышал властный голос Всеотца: — Подойди, сын! Тор шел мимо ликующей толпы, и в голове носились мысли, одна страшнее другой: «Что придумал Локи? Что происходит? Что делать?». Взяв себя в руки, ведь кулаки так и чесались зарядить счастливо улыбающемуся «старику» меж глаз, Тор подошел и остановился перед троном. «Всеотец» встал и подошел к громовержцу. Толпа притихла. — Сын мой! — произнес громко правитель, чтобы его слышали все присутствующие. — Сегодня наступил долгожданный момент, каждый из нас ждал его с нетерпением. И вот наконец свершилось. Ты достоин, Тор, а мне пора на покой. Тор стоял напротив и злобно сверкал глазами, что несказанно веселило мага. — Провозглашаю тебя правителем Асгарда и защитником девяти миров! — древко Гунгнира гулко ударилось о каменный пол. Тор даже не сразу понял, что копье власти «Один» уже успел вложить в его руки. — Будь достойным правителем и защитником, сын, — улыбался «Один». — Ты сошел с ума, я не хочу, — тихо прошипел Тор, — совсем рехнулся, братец? Локи, не обращая внимания на молнии, сверкавшие в глазах брата, торжественно провозгласил: — Можете поздравить нового правителя! А потом пир! «Один» развернулся и не спеша побрел к трону. Тор стоял посреди зала с Гунгниром в руках и ничего не понимал. Как Локи посмел? Не посоветовавшись, не предупредив? Зачем? Далее Тору было не до размышлений — его обступили придворные, знатные асгардцы. К удивлению громовержца, среди присутствовавших были и его друзья — троица воинов и Сиф. Когда они успели прибыть из Ванахейма? Но видеть их Тор был рад. Постепенно успокаиваясь и надеясь на то, что Локи все это устроил лишь потому что устал от государственных дел и хочет отдохнуть, громовержец общался с друзьями. Тор улыбался и принимал поздравления. Ничего, пусть Гунгнир теперь у него, но покоя он Локи не даст, заставит помогать в делах государственных. Тор сам не заметил, как толпа поздравлявших буквально внесла его в пиршественный зал. Наполнялись кубки медом, звучали здравицы, а обычное место Всеотца за пиршественным столом все пустовало. Как только удалось отбиться от всех желающих выпить за здоровье нового правителя, Тор спешно покинул пир и устремился к покоям Всеотца. «Ну сейчас ты у меня получишь, зловредный маг», — думал Тор, приближаясь к заветным дверям. Дверь чертога Одина оказалась незапертой. Громовержец ворвался в опочивальню и осмотрел помещение. Локи нигде не было. Брата не было ни в покоях Тора, ни в зале для пиршеств, куда вернулся Тор в надежде, что они с братом просто разминулись. Спустя пару часов безуспешных поисков, к коим Тору пришлось привлечь дворцовую стражу, один из воинов подошел к правителю. — Всеотца видели возле сокровищницы, — доложил эйнхерий ровным голосом. Тор, как во сне брел по коридору к дверям сокровищницы Одина. При входе стояли два стража. — Всеотец велел никого не пускать, — преградил дорогу один из воинов. Громовержец просто оттолкнул его в сторону, а второй даже не посмел приблизиться. Тор стоял напротив ниши, где находился каменный постамент, на котором должен был находиться Тессеракт. Постамент пустовал. Тор, все еще не веря в то, что произошло, подошел ближе и узрел на камне небольшой клочок бумаги. «Прости меня, брат. Я люблю тебя», — гласила коротенькая записка. — Ненавижу, — Тор скомкал в руке листок и бросил на пол. Где-то в груди все сжалось, стало так больно, что больше невозможно было дышать. — Ненавижууу! — закричал Тор так громко, что голос его слышен был далеко за пределами сокровищницы. Он бросил копье на пол и медленно опустился на колени, закрыв руками лицо. Тор даже не заметил, что из сокровищницы исчез не только Тессеракт, но и перчатка, изготовленная из редкого желтоватого металла с шестью одинаковыми углублениями для кристаллов. * * * — Что принес ты мне, асгардец? — неприятный тип, так называемый Коллекционер, заискивающе улыбался, глядя на высокого черноволосого посетителя в зеленом плаще. — Принес? Я пришел посмотреть, — снисходительно сказал гость, буравя хозяина хранилища зеленым взглядом. — Мои соотечественники год назад по моему распоряжению кое-что оставили здесь на хранение. Эта вещь принадлежит Асгарду, надеюсь, ты не забыл? — Как же, помню, помню, — Коллекционер вдруг засуетился, — но сейчас… — Быстро! — жестко сказал Локи. — Ты же не хочешь умереть прямо сейчас, ничтожество? Тяжело вздохнув, хозяин хранилища подозвал к себе странно одетую девушку и что-то прошептал ей на ухо. Спустя несколько минут Локи держал в руке эфир, заключенный в красный кристалл. — Один, — произнес маг. Откуда-то из-под плаща он достал кристалл, ослепительно сверкающий голубым светом. — А вот и второй, — ухмыльнулся маг. — Два притягивают остальные, — зачарованно прошептал Коллекционер, глядя на сияющие красным и голубым кристаллы. — Это будет забавно, не так ли? Гораздо забавнее, чем просто сидеть на троне, — маг весело подмигнул Коллекционеру и растворился в воздухе, будто и не было его.