Закрывая глаза, я вижу тебя, Локи...

Еще каких-то четырнадцать-пятнадцать лет назад Локи и мечтать не мог, что из младшего, а значит, второго, который всегда в тени, он превратится в единственного, самого могущественного, всесильного, непобедимого. То, что поначалу пугало, уже не казалось отвратительным и неестественным. Он знал, что все на свете имеет цену. Свою он заплатил сполна, и никто не в праве теперь диктовать ему волю. Он свободен и могущественен. Он лучший, пусть другие будут в тени. Не то, чтобы он так уж хотел. Нет. Просто камни… Они были непростыми, у них тоже были свои желания, не считаться с которыми было бы неправильно. Ведь они одарили его властью, неизмеримой силой. Но им тоже нужна была пища. Зачем отказывать в маленьких развлечениях своим друзьям? Не обязательно собирать армию, заключать заведомо невыгодный договор с такими, как читаури. Можно просто немного изменить орбиту небольшого астероида. Это подсказал камень пространства. Полмидгарда было уничтожено за одну ночь. Падение астероида вызвало на этой жалкой планете столько неприятностей, что стало понятно — человечество теперь обречено на скорую гибель. С Йотунхеймом было еще проще, но гораздо смешнее. Камень разума вступил в свои права и пожал кровавую жатву. Эти твари, для которых он, беспомощный новорожденный, был не слишком хорош и настолько отвратителен, что его просто оставили умирать. Они все, как один, сошли с ума. И это было забавно — лишить всех йотунов разума одновременно. Реки крови, разрушения не заставили себя ждать. Ледяные гиганты были готовы сожрать друг друга за кусок хлеба, за глоток воды. Ванахейм — обитель благонравия, земля возвышенных ванов, что жили в гармонии со своей чудной природой. Камень душ не оставил им шанса. Благочестивый мир погрузился в море пороков, зависти, ханжества, ненависти. Вечно миролюбивые ваны взялись за оружие. Бескрайние леса охватили пожары, зеленые луга обагрились кровью. Камень реальности помог просто стереть, убрать с древа Иггдрассиль целый мир — Свартальфхейм, темный мир, где Локи познал не только боль, но и готов был расстаться с жизнью. Ради кого? Ради чего? Смешно. Локи представлял себе, как в один прекрасный день зоркий Хеймдалль обнаружил, что один из миров просто бесследно исчез, как и не было его. Стоит, наверное, страж и пялится в звездное пространство, не веря своим желтым глазам. Локи смеялся, представляя, как его бывший братец мечется из мира в мир, пытаясь понять, что же происходит. Защитничек. «А ничего, братишка, не происходит, просто нам с друзьями хочется повеселиться». Иногда Локи размышлял о том, что было бы, если бы Перчатка попала к Тору? Конечно, этот безмозглый дурак кинулся бы наводить порядок во вселенной, сеять мир и добро. Ведь камни знают, чувствуют все тайные помыслы, все желания своего хозяина, понимают суть, отвечают взаимностью. Подчиняются подчиняя. Замкнутый круг. Не выбраться, не избавиться. Да и зачем? * * * Тор. Правитель Асгарда. Он будто сам почувствовал, что наступил черед его мира. Такой сильный, благородный, мужественный бог грома. Он не мог не понять. А Локи и не стал больше скрываться. Сбросил морок невидимости, открыл границы в свой маленький, но такой благополучный мир. Мир, которому суждено было стать единственным пристанищем всего живого во вселенной, конечно, если захотят камни, с ними не считаться Локи уже не мог, да и не хотел. * * * Тор не мог понять, что происходит. Было больно и страшно, хоть и не пристало воину бояться. Но не за себя болела душа, и рождался в сердце страх. Тор не хотел верить, убеждал себя, что это лишь его нелепые фантазии. Дело не в Локи, просто наступили тяжелые времена для миров Иггдрасиля. Но… — Я увидел его, — сказал Хеймдалль, опустив глаза. — Тор, все, что происходит… — Нет, я не хочу слышать, — ответил громовержец. — Не делай поспешных выводов, не говори ненужных слов. Я сам разберусь, открывай! * * * Великолепный дворец, не чета даже асгардскому. Надежные воины охраняют покой своего короля. Но что охрана для бога грома, который умеет летать, направляя свой молот к цели? Локи, развалившись, сидел на троне. Сегодня ему было скучно. Чем развлечь себя? Что предпринять? Ведь все, к чему стремился, сбылось. Как же он был глуп, когда хотел быть всего лишь равным брату. Или сидеть на троне в Мидгарде или Асгарде. Как был наивен, пока не познал другие тайны, открывшиеся ему теперь. Нет, не жалкий асгардский трон, а вселенная пала к его ногам. Повелитель, от воли которого зависит все сущее. Да, все именно так, если не думать о металлическом перезвоне в голове, рождающем звуки, переходящие в слова: «Мы с тобой, мы послушны тебе, а ты — нам». Скучный день великого правителя, вершителя судеб, разбавил неожиданный визит. Вдруг посреди тронного зала сверкнула молния, глаза ослепило радужное сияние. Локи уже знал, кто появится перед ним. Он ждал. Когда радужные всполохи рассеялись, посреди тронного зала возникла фигура громовержца. И Локи только сейчас осознал, как же он соскучился по этому могучему асгардцу, как хотел увидеть. Вдруг захотелось подбежать и обнять. Но великому правителю так вести себя не пристало. Тор должен понять, кто перед ним. Вовсе не жалкий младший братец, а настоящий король. Тор не ожидал увидеть его таким. Поначалу даже не узнал. Это высохшее худощавое существо с лицом, обтянутым кожей, похожей на серый пергамент, с тусклыми, местами с проседью волосами, что падали унылыми прядями на плечи, его брат? Эти запавшие, обрамленные синими кругами, выцветшие серо-зеленые глаза принадлежат его брату? Безжизненный взгляд старика, утомленного жизнью. Нет в этом взгляде ни былого озорства, ни даже ненависти, что сжигала его не так давно. Ничего. Пустота. Что с ним случилось? Кто-то или что-то будто высосало из него жизнь. Да какая разница? Это все глупости, зачем об этом думать? Он ему никто, не брат, да и никогда не был братом. Это Тор для себя решил уже давно, еще десять лет назад. Существо, сидящее перед ним, не имеет ничего общего с тем, кого он когда-то давно так искренне любил. Оплакивал его смерть, все винил себя, не зная покоя, все мечтал и надеялся. А потом, обретя, опять потерял, ненавидел, мучился, но все равно еще долгое время ждал. И даже во сне встречал, говорил с ним, убеждал вернуться, пытался прикоснуться, поцеловать, удержать, но не получалось. А сейчас Тор смотрел на него и понимал — Локи жив, вот он, сидит на золотом троне, усыпанном драгоценными каменьями, но это не тот Локи, которого он несмотря ни на что любил и готов был простить. Это существо было абсолютно чужим. А еще громовержец понимал — все беды, что случились в мирах — дело рук этого существа. На правой руке монстра, когда-то именовавшего себя его братом, красовалась Перчатка Бесконечности. Сильнейший артефакт в руках чудовища. Не отнять, не победить. Но он попытается. — Здравствуй, Тор, соизволил пожаловать? — ухмыльнулся Локи. Громовержец молча стоял, глядя на существо, которое когда-то считал своим братом, другом, возлюбленным. Лишь крепче сжал в ладони Мьёльнир. — Я вижу, ты не рад, Тор, что наконец-то смог меня найти, — продолжал Локи, гадко ухмыляясь. — А я так соскучился. Давно хотел тебе показать, да все времени не было, — маг покрутил в воздухе правой кистью, на которой красовалась Перчатка. — Ты, наверное, догадываешься, братец, что твои ничтожные мирки будут гибнуть один за другим, и никто меня не остановит? Ты слышишь, брат?! — Нет, — через силу произнес громовержец, — не брат. Ты не брат мне. — Я знаю, — прошипел Локи, — конечно, не брат. О, прости, ты не видел моего истинного лица. Я могу исправить это недоразумение. Все так же гадко ухмыляясь, Локи принял другое обличье. Теперь на троне восседал йотун, худое лицо было обтянуто синеватой кожей, испещренной узорами, на громовержца смотрели рубиновые глаза ледяного великана. — Таким меня не видел? Хочешь меня таким? — улыбка превратилась в оскал, а красные глаза смотрели с ненавистью. — Нет, не хочу, — спокойно ответил Тор. — Можешь не стараться, ты и так уродлив, но увидел я это слишком поздно. И жалею лишь об одном… — И о чем же? — спросил Локи, принимая уже обычный облик. Спросил равнодушно, ведь ему все равно. Но почувствовал, как от этих слов Тора в сердце словно вонзилась острая игла. — О чем жалею? О том, что отец мой подобрал тебя среди льдов и холода, привел гадину в Асгард на погибель всему живому. На свою погибель… — Замолчи! — Локи вскочил с трона. — Причем тут твой папаша? Кстати, как он жив здоров? Все мечтает меня казнить? — Он умер, — Тор посмотрел в глаза убийцы. — После твоей магии он так и не оправился. — Вот как, — глухо произнес Локи. Немного помолчав, вдруг спросил: — Ты ненавидишь меня, Тор? — Нет, Локи. Я ничего не чувствую. Мне плевать на тебя, правда. Ненавидят врага, пусть злого и страшного, но достойного. А ты лишь мелкая подлая тварь, которую подобрали из жалости и даже любили и баловали, пока эта мерзость не выросла и не впилась зубами в руки, что ласкали и кормили. Неблагодарный выродок, вот ты кто. Я знаю, что молот мой ничто по сравнению с твоими камнями, и живым отсюда мне не уйти. Поэтому не буду с тобой миндальничать, о чем-то просить, пытаться убедить. В этом нет проку. Я просто выскажу тебе, что думаю — единственное, что не мог до сих пор понять, как я мог любить тебя, быть с тобой, прощать. Я был настоящим глупцом. Такие, как ты не должны рождаться на свет. И Лафей был намного мудрее моего отца, выбросив тебя, как ненужный хлам. В тебе лишь тьма, гниль, порок, больше ничего. Можешь убить меня, погубить все, до чего дотянется твоя проклятая перчатка, но ты все равно останешься ничтожеством, никому не нужным, замерзающим среди холода и льдов. Тебя никто никогда не будет любить, потому что ты сам не знаешь, что такое любовь, дружба и преданность. Никогда не узнаешь, тварь. — Нет! — голос Локи прозвучал так громко и резко, что Тор, увлекшийся своей тирадой, даже вздрогнул от неожиданности. — Не надо так… — Ты думал, я прибыл сюда признаваться тебе в любви, ничтожество? — Пожалуйста, не надо… не говори так, прошу, — маг опустил голову, — помоги мне, Тор, я не хочу… — уже совсем тихо сказал Локи, закрывая лицо руками. — Помочь в чем, йотунское отродье? Погубить еще кого-то? Тебе ведь больше ничего не надо в жизни, кроме смерти и разрушений. Зачем Тор так говорит? Это неправда, он не может так говорить. Какое-то безумие. Было настолько больно все это слышать, что Локи просто не знал, не понимал, как дышать, как сердце еще бьется, и не остановилось. Тор… Он пришел сюда, к нему. Почему-то казалось, что брат, нет, пусть не брат, будет говорить с ним, в чем-то убеждать, пытаться спасти, образумить. А Локи не будет с ним соглашаться. И говорить они будут долго, спорить, ругаться. А он вот так… Локи встал с трона и подошел ближе, все же держась на безопасном расстоянии от брата, тот мог и молотом зарядить невзначай. Маг остановился напротив и посмотрел в глаза громовержца. — Тор, не делай мне так больно, прошу тебя. Я скучал по тебе, я не хотел, чтобы так все получилось. У меня не было другого выхода, правда, — голос Локи дрожал, он больше всего сейчас боялся расплакаться, как девчонка. — И отец, я не хотел, я не думал, правда. Я не хочу смерти и разрушений. Это не я… — Зачем все это говоришь мне, лживая тварь? Мне не нужны твои оправдания и очередная ложь, — сейчас Тор хотел лишь одного — сделать ему как можно больнее, чтобы отомстить, чтобы гад почувствовал, каково это. А то, что мерзавцу больно, было заметно по его глазам. — Тор, я не могу избавиться от перчатки, — очень тихо прошептал Локи, но в следующее мгновение приложил левую ладонь ко лбу и поморщился, как от боли. — Что? — не понял Тор. — Голова болит, бывает, — через силу усмехнулся Локи и побрел назад к трону. Сейчас был удобный момент, чтобы запустить в голову проклятого йотуна молот. И Тор даже начал замах, но не смог. Не потому что пожалел, просто не привык нападать со спины. Локи, садясь на трон почувствовал, как в висках закололо, будто вонзились сотни острых иголок. «Убей, убей, убей…» — бился в голове металлический шепот. Камень силы требовал пищи, не умолкая, прося, умоляя «убей-убей-убей, ты самый сильный». Локи встал с трона, выпрямился во весь рост. — Знаешь, Тор, а ты прав. Все, что сказал обо мне, все правда! А сейчас ты умрешь! — громко и четко произнес он, направляя правую руку на громовержца. И прежде, чем с его ладони сорвался голубой смертоносный луч, Тор услышал, а скорее, увидел, как одними губами Локи прошептал: «Останови. Я люблю тебя». Но Тор даже не успел бросить молот — испепеляющий луч прошил его насквозь и громовержец упал, как подкошенный на позолоченные плиты тронного зала. — Тор! — закричал Локи и бросился к брату. Подбежал, упал на колени, обхватил ладонями лицо. А потом перевел взгляд ниже, к груди, и увидел, что луч прошил тело брата в том месте, где когда-то билось сердце. Локи просто лег на бездыханное тело и обнял его, прижался щекой к груди. Сколько так пролежал, он не помнил. Не было ни слез, ни рыданий. Ничего. Сейчас Локи четко понимал одно — он обезумел настолько, что лишил жизни самое дорогое на свете существо. Затем Локи сел рядом и посмотрел на свои руки. На правой сияли радужным веселым блеском камни. Левой рукой маг что было силы рванул перчатку с правой ладони, закричал от боли, зажмурился, а потом прошептал несколько слов. Огромный, мощнейший, неслыханной силы взрыв разнес планету на части. Больше не было ничего. Лишь пустота.